картинка

Marauders. Brand new world

Объявление

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Marauders. Brand new world » Флешбеки » Actum atque tractatum


Actum atque tractatum

Сообщений 1 страница 12 из 12

1

ACTUM ATQUE TRACTATUM


Закрытый


http://sa.uploads.ru/gVGdM.jpg https://media.giphy.com/media/7pd13NWIfTqN2/giphy.gif

Участники: Минерва МакГонагалл, Элфинстоун Урхарт

Дата и время: апрель 1973 г.

Место: дом Урхарта у озера Лох-Несс

Сюжет: Обычно им просто нравится разговаривать. Но в этот раз им еще и "нужно поговорить".

Отредактировано Minerva McGonagall (2017-09-17 22:29:10)

+1

2

Вот именно сегодня двоим особо одаренным гриффиндорцам приспичило сбежать в Запретный лес. Ни днем раньше, ни днем позже. Сегодня, когда она собиралась исчезнуть из школы пораньше и вернуться только под утро. Никто бы и не заметил. В отличие от некоторых особо одаренных, ей все-таки давно уже есть семнадцать. Очень давно, но это уже другая тема для размышлений. Но теперь, конечно, пораньше никак было не уйти. Сначала согласно внутренним инструкциям – дождаться, пока поисковая команда вернется с пропажей и предъявит ей грязных, замерзших и напуганных негодников. Прочесть короткое, но запоминающееся, заклинание изгнания бесов из подрастающих мозгов. Подкрепить эффект парой сердитых молний из глаз. Потом снова предложить директору оградить Запретный лес если не какими-нибудь хитромудрыми чарами, то хотя бы парой-тройкой рядов колючей проволоки, и выслушать его ироничные остроумные контраргументы. Потом, когда замок погрузится в сон и она останется одна в своей комнате, еще минут двадцать потратить на то, чтоб успокоиться. Не нести же все эти молнии и колючую проволоку в дом Эла, ему и так хватает.
Минерва постояла у закрытого окна, слушая, как со стороны леса приближается дождь. Если бы можно было, если бы она сама себе разрешила, она бы сегодня отложила идти туда. Осталась бы в Хогвартсе, перезлилась бы одна, ничего, её не ждут именно сегодня.
Но – нет, лучше сегодня. Потому что с каждым днем все труднее начать тяжелый, но такой нужный разговор. С каждым днем все тяжелее на душе. Она должна была сначала хотя бы написать ему…
Минерва закуталась в любимую накидку из светло-зеленой шотландки. Проверила еще раз, хорошо ли закрыто окно. Заперла дверь. Погасила лампы. Шагнула в камин, зачерпнула немного летучего пороха…

…Кажется, она не была здесь давно. В последний раз - когда сошел снег и кусты за окном еще только-только набухали молодыми почками. А теперь в их очертаниях ясно видно не голые ветки, а заметно подросшие листья. И здесь тоже шел дождь, даже сильнее, чем над Хогвартсом. Минерва коснулась рукой стенки камина, окликнула тихо:
- Это я.
Хотя он и так знает. Его не застать врасплох, даже если бы ей и пришла в голову такая глупая мысль.
Когда она выступила в круг теплого света, то очень напоминала усталую, сердитую кошку, вернувшуюся, наконец, домой. Волосы распущены по плечам, руки спрятаны под накидкой, на лице немного золы, мазнула ненароком. Черты лица смягчились от вутренней, в одних глазах, улыбки.
- Не думала, что это скажу, но хорошо, что ты еще не спишь. Я хотела кое-что спросить у тебя.

Отредактировано Minerva McGonagall (2017-08-31 22:48:07)

+4

3

В апреле в Шотландии было хорошо. В апреле хорошо где угодно, это Урхарт проверял неоднократно. Но здесь как-то по-особому пахла мокрая земля, от озера дул не такой, как везде, ветер, а едва распускающаяся зелень имела более правильный зелёный оттенок. Наверное, именно это называется патриотизмом.
Окна в гостиной были открыты нараспашку, так, что занавеси колыхались от того самого ветра, пахло той самой землёй. Урхарт сидел у камина и просматривал отчёты, потому что они были слишком скучными, чтобы тратить на них день, и потому что он не любил ложиться один. Разве что заполночь, когда станет совершенно ясно, что Минерва не придёт.
Иногда он злился на неё за то, что она приходит и уходит, когда хочет, а он может или ждать себе, или строить планы без нее, хотя собирался с ней. Что после стольких лет она все ещё не считает этот дом своим, а считает, видимо, Хогвартс. Ну сколько же можно, в конце концов.
Но сейчас не злился. Приближались пасхальные каникулы. На каникулах школа наконец пойдёт к черту, и ДОМП тоже пойдет к черту.

Когда в камине полыхнуло зеленым, Урхарт накрыл рукой палочку, но тут же отпустил и начал собирать листы, безуспешно пряча улыбку и чувствуя себя смешно то ли от того, что сидел тут и ждал, то ли от того, что в итоге дождался. То ли от того, что Минерва снова играет в гостью.
- Привет, профессор.
Профессор была взъерошена, как кошка после драки. Элфинстоун закончил собирать листы, не разбирая сунул в папку, наконец поднялся из кресла и потянулся. Хаффлпаффская религия велит прежде всего накормить взъерошенного человека, ну хотя бы напоить чаем, а потом уже вести с ним серьезные переговоры. Урхарт не был строгим адептом этой веры, но в чем-то признавал ее справедливость.
- Идем, - он обнял Минерву за плечи и повел на кухню. - Сначала предписываю тебе глинтвейн.

+4

4

Она только хотела мягко возразить – не надо глинтвейн, лучше чаю – и вдруг поняла, нет, глинтвейн сейчас гораздо лучше. Как он знал – раньше неё, лучше неё, что ей на самом деле нужно? Это не пугало, это грело. И всякий раз почему-то удивляло.
Сделав два шага в сторону кухни, Минерва вдруг резко остановилась, придержала Элфинстуна за руку, выступила из туфель на высоком каблуке и сразу оказалась значительно ниже ростом и прямо перед мужчиной, лицом к лицу. Прикрыла глаза, лбом коснулась его плеча, вдохнула его запах. Коснулась свободной рукой его груди – где-то там, совсем близко, билось его сердце. Сейчас под пальцами не ощутить, оно бьется ровно и тихо. Но если она поднимет голову, поцелует, оно откликнется, ударит в ребра – я тут, тут, все твоё…
Минерва помедлила, чувствуя, как исчезает, будто и не было, вся взъерошенность, сердитость, усталость. Становится хорошо и правильно, спокойно, дома. Это была магия посильнее любой самой сложной ритуалистики. Во всем мире это умел только Эл – одним присутствием, одним прикосновением возвращать ей человеческий облик изнутри. Минерва улыбнулась, не поднимая головы. Это чувство покоя, чувство дома – оно такое опасное и обманчивое, но такое приятное. Будто нет войны, нет проблем, нет дурных на всю голову учеников. Есть только этот большой дом, открытые окна, затихающий вдалеке дождь, есть пятна света и сгустки бархатной темноты и необъяснимый, почти не разлагаемый на составляющие, запах, соединяющий этот дом и его хозяина в одно целое.
Сейчас он её обнимет. Сначала его руки будут теплы и ласковы и скажут ей – тут безопасно, тут тебя ждали. А потом – как долго ждали, как соскучились. И если она поддастся этой чаре, то его руки отодвинут войну до самого утра. Не будет уже ничего, кроме него самого - и её. Но вот именно сейчас – нельзя. Им, правда, нужно поговорить. Она слишком долго молчала об этом с ним и говорила об этом – с другими. Так нельзя.
Несколько мгновений тишины. Минерва не подняла головы, не посмотрела в глаза – так легче побороть искушения. Только пальцы смяли и отпустили ткань рубашки.
- Глинтвейн – это отличная идея. Тебе помочь?

+4

5

Минерва вдруг остановилась и за одну секунду стала заметно меньше ростом. Пройден первый этап превращения профессора МакГонагалл в собственно Минерву. Элфинстоун ногой откинул ее туфли подальше в сторону и обнял ее.
При каждой встрече эти первые секунды, пока Минерва отогревалась у него в руках, были особенно нежными. И многообещающими, конечно, но это после. Сначала было долгожданное понимание, что все детали его несложной картины мира сошлись, самая дорогая деталь наконец на своем месте и во всем появляется смысл.
Может, все эти сложности были придуманы, чтобы на седьмом десятке переживать каждую встречу как первую?
Он ссутулился, чтобы прикоснуться щекой к ее волосам, слегка припорошенным угольной пылью. Очень хотелось, чтобы все вопросы сейчас решились сами собой - например, потеряли актуальность на фоне того, что в Шотландии наступила весна и Минерва заглянула домой, - или самоустранилась до утра. Но секунды проходили, а Минерва все никак не хотела расслабиться и только жалась к нему так, словно речь шла о чем-то серьезном.
О чем-то серьезном, о чем трудно говорить.
Сопротивляясь тягостному ощущению, будто подступают неприятности, Элфинстоун подхватил ее на руки и понес на кухню. Лет пятнадцать назад это давалось легче - тогда ему казалось, что он несет пушинку. Сейчас гораздо приятнее было чувствовать, что она материальна, что он может ее удержать, что бы там ни случилось.
- Помочь, - сказал он. - Ты будешь сидеть рядом и вдохновлять меня.

Соорудить глинтвейн, владея парой несложных заклинаний, было делом нескольких минут, в течение которых Минерва по-прежнему ничего не сказала, но с ролью вдохновения отлично справлялась. А готовка, пусть даже такая недолгая, успокаивала внезапные предчувствия. Вино, котелок, пряности, тяжелые кружки с толстыми стенками - все это было правильно осязаемым и домашним. Урхарт не спеша процедил напиток, принес имбирного печенья, чтоб было чем зажевать, уселся бок о бок с Минервой и снова прислонил ее к себе.
- Рассказывай. Что стряслось?

+2

6

Вдохновлять – значит, просто быть рядом, это она уже давно поняла. Не важно, обнимать или сидеть неподалеку. Говорить или молчать. Просто быть рядом всем сердцем. Иногда она в Хогвартсе точно так же, а то и больше, «рядом» с ним. Для этого вовсе не обязательно находиться в одной комнате. Но в одной комнате все-таки лучше, да.
Минерва подобрала под себя ноги, откинулась на спинку жесткого диванчика, закутала руки в накидку. Она не мерзла, но внутри ощущался легкий озноб, как часто бывает перед важным и очень неприятным разговором.
Чуть наклонив голову и мягко улыбаясь, наблюдала она, как Эл колдует с вином и пряностями. То, что она ему сейчас скажет, ему не понравится. Огорчит или рассердит, или оскорбит. А не сказать – хуже. И для дела хуже, и для них. И потом – ну он же все равно поймет, рано или поздно. Через месяц, через полгода… скорее, через месяц-другой… Он же видит её насквозь, как прозрачную рыбку. Если бы она могла никогда его не огорчать. Если бы могла только радовать. Самое простое, окликнуть его сейчас и просто сказать «Давай поженимся». И увидеть, каким юным и растерянным вдруг станет его лицо. И все, больше ничего не нужно…
Минерва прикусила губ изнутри. Уголки глаз обожгло от нежности. Но этого она не скажет. Они говорили об этом, наверное, тысячу раз, приводили тысячу аргументов, промалчивали – тысячу. Она спрашивала его и себя – хорошо, и что изменится? Что станет по-другому в их жизни, если да? Разве им плохо? Разве нужно что-то менять? А если не изменится ничего, тогда – зачем?
А то, о чем она молчала: однажды она уже сказала «да». Однажды уже пообещала – счастье, детишек и состариться вместе. Пообещала от всего сердца, так же, как вот сейчас. И обманула – не прошло и полсуток. Она не собиралась обманывать, давая обещание. А когда брала свое слово назад, как брошку какую, не сожалела о решении. Но обломки этой мечты все еще грузом лежат на её сердце. Что, если она снова обманет? За этой мыслью начиналась такая непроглядная темнота, что Минерва спрятала лицо в ладони – нет, нет, только не его. Несколько секунд посидела так, прогоняя тень катастрофы из мыслей. Потом снова подняла глаза. Все хорошо, Эл, правда, пусть все останется, как есть.
С улыбкой приняла в ладони кружку, взглянула благодарно, вдохнула запах. Но объятия не приняла. Потерлась щекой о плечо мужчины и выпрямилась. И раньше, чем она решилась заговорить, он её спросил сам. Что ты там себе вообразила, Минерва? Месяц? Четверть часа – не хочешь?
- Что бы ты сказал, если бы узнал, что в Британии есть организация, созданная противостоять Пожирателям смерти? Не делать работу за вас. Делать то, что вы не можете. Не доходят руки. Или нет полномочий. Или просто не входит в круг обязанностей, но надо. В общем, теперь ты знаешь, такие волшебники есть.
Цвет напитка плохо видно в чашке, но запах подсказывает – густой вишневый.
- Вообще, я думаю, на самом деле, их больше, чем одна. Просто я знаю про одну. Теперь и ты знаешь.

Отредактировано Minerva McGonagall (2017-09-10 15:53:41)

+3

7

Минерва продолжала ершиться. При всем нежелании поддаваться дурным настроениям, игнорировать это было труднее и труднее с каждой секундой. Не так уж трудно угадать, что что-то идет не так, если привык к отсутствию границ там, где они за эти минуты выросли.
Урхарт отпустил ее и облокотился на диван. Ему не хотелось строить догадки - он слишком много плохих догадок строил по работе, так, что для хороших порой уже просто не хватало места. Он сделал маленький глоток глинтвейна и приготовился ждать. Неяркая кухонная лампа давала не слишком много света, так что сумерки сглаживали признаки возраста на лице Минервы. От этого казалось, что весь этот дом сейчас находится вне времени, а значит, вечер никогда не закончится и они еще успеют наговориться.
Тем более, что было о чем. Элфинстоун хмыкнул, озадаченный тем, что ее интересует игра в тайные общества.
- Про такую организацию я знаю с самого детства. Она называется Министерство магии и должна противостоять в том числе Пожирателям.
Министерство можно было критиковать, но разве хоть один кружок мечтателей мог бы добиться такой же эффективности? Хотя бы сопоставимой. ДОМП по крайней мере обладал подготовкой и ресурсами, и может быть, он приспосабливался к новым обстоятельствам медленнее, чем стоило бы. Но Урхарт отдал этой структуре большую часть жизни и отлично знал, чего стоят и каким трудом даются эти перемены. И знал, что в конце концов они сработают.
Он пытался сосредоточиться на этих доводах - условно логических, хотя и приправленных некоторой обидой на то, что Минерве Министерство теперь недостаточно хорошо, а ведь она знала, как все устроено, двадцать лет уже об этом слушала. Но несмотря на все усилия, не мог отстраниться от того, что он слышал между слов. Минерва не информировала его о том, что кто-то создал кружок по интересам. Минерва отстаивала этот кружок, и в ее голосе слышались виноватые нотки.
Иногда Элфинстоун жалел, что не может выключить в себе следователя.
Он машинально сделал еще глоток и отставил глинтвейн на широкий подлокотник.
- И почему ты думаешь, что со стороны этих волшебников разумнее объединиться неформально, чем приложить усилия к сотрудничеству с Министерством?
Черт возьми, Минерва, такие решения принимают вдвоем! - если, конечно, не считать себя одиночкой, отвечающим только за себя. К нему снова вернулось изматывающее ощущение, как после каждого ее отказа, будто всю взаимность и все счастливые моменты он придумал сам, выдавая желаемое за действительное и навязывая ей то, без чего она прекрасно обошлась бы.
- Давно ты узнала про эту организацию?

+5

8

Конечно, Минерва не ожидала, что Эл обрадуется. Пред-чувствовала прежде и чувствовала теперь – вместе с ним. Может быть и не всю гамму его чувств, но уж тяжесть его мыслей – точно. И не знала, можно ли как-то сделать полегче. В такие сложные моменты она становилась на редкость неуклюжа в словах и поступках. Хотя, что там лукавить, уклюжести у неё всегда был недостаток. Все лучшее в их отношениях было заслугой Урхарта – сердечность, такт, понимание. Она же только и делала, что испытывала его терпение, постоянно. Но не железный же он, в конце концов! И даже металл устает…
Горячие стенки чашки грели руки. Минерва держала её, как сердце в ладонях – бережно, ласково, как не могла сейчас прикоснуться к Урхарту. Не сейчас, после. Если он примет после этого её прикосновения.
- Нет, - сказала негромко, спокойно, но решительно. – Нет, Эл, никто не думает, что они смогут заменить Министерство или обойтись без него. Никогда. Только вместе. Но, понимаешь, вместе не со всем Министерством. Только с теми, кто точно не замешан во всей этой гадости. Вот почему неравнодушные волшебники не заявляют о себе открыто. Потому что кое-кто замешан. Мы прилагаем усилия к сотрудничеству вот прямо сейчас. Я говорю с  тобой.
Она вскинула голову и посмотрела на Урхарта, прямо в глаза – спокойным взглядом ни в чем не виноватого человека. Она не сделала ничего плохого, правда. Кроме того, что в очередной раз обидела любимого мужчину – за это она потом ответит отдельно, в аду, в специальном кругу для бессердечных женщин. К делу это не относится.
- Я знаю об этом недавно, три или четыре дня. Да, все эти дни я провела в Хогвартсе, никуда не отлучаясь. Это были трудные дни, но все-таки гораздо легче, чем дни до, когда я не знала, что я еще могу сделать, кроме как лезть от злости на стенку и писать письма с соболезнованиями. Да, был еще вариант – спросить у тебя, что я еще могу сделать. Но мы оба знаем, что бы ты ответил.
Минерва снова отпила глинтвейна. Это было именно тем, что нужно ей сейчас – немного горячего, терпкого, со вкусом ягод и пряностей, вина. Это было чем-то похоже на причастие – Эл поделился с ней теплом своего сердца, она приняла.
- Я пришла сказать, что я с тобой. И вот так тоже. Это не то, чего ты ждешь от меня, но так, как ты хочешь, я так не умею. И в стороне оставаться – тоже не умею. Я сразу сказала, что позову тебя. А потом три дня искала слова. И так и не нашла нормальных слов. Извини, что обидела.

+3

9

Все звучало не так уж плохо, если бы не это "мы" в конце. Может, он и в самом деле начинал слишком ревновать Минерву к тому, что происходило в ее жизни без его участия. К другим мужчинам - никогда, но к этому проклятому сборищу патриотов - сколько угодно. Просто потому что об участии в их партии она могла спокойно заявить, а их отношения уже не первый десяток лет такой чести не удостаивались.
Это было глупо. Урхарт понимал, насколько глупо, но понимание никак ему не помогало.
- Ладно, - сказал он по привычке, хотя все было скорее неладно. - Давай представим, что у нас переговоры. Чем "вы" намерены заниматься, чего не может сделать Министерство? Зачем Министерству сотрудничество с "вами"?
Да, разумеется, оба они знали, что он ответил бы. Разумеется, он не собирался ничего ей запрещать - и не мог, и не хотел. Для этого, в конце концов, он слишком уважал и ее, и себя. Но неужели вступить в чертову организацию и немедленно подтвердить свое участие было важнее, чем сначала обсудить это?
Итак, Минерва неотлучно провела эти дни в Хогвартсе. Вероятнее всего, она и до этого неотлучно была там - из школы ее всегда было не вытянуть. Можно было рассмотреть варианты проникновения заговорщиков через Запретный лес, вообразить, как они обсуждают программу действий, прячась под трибунами квиддичного поля. Пишут шифрованный манифест на коленках, ненароком макая в чернильницы рукава. Но мудрые магглы уже придумали бритву Оккама, и Урхарту она слишком нравилась.
- Дамблдор? - спросил он. - Флитвик? Помона?
Не надо ей было этого говорить - что она, оказывается, не умеет "так, как он хочет". Дети тоже не рождаются с умением превращать ежей в чайники - или как оно декларируется в программе? Минерва всю жизнь работала с тем, что кто-то чего-то не умеет и может быть, действительно к этому не способен - но прежде чем делать выводы, надо хотя бы попробовать.
- Конечно, ты не умеешь, - Элфинстоун усмехнулся. - Но неужели ты когда-то умела быть в организации, которая борется с Пожирателями? Неужели мы всегда умели скрываться, как будто делаем что-то постыдное? Мы научились, потому что нам это было нужно. Ты учишься, потому что тебе это нужно. А быть моей женой тебе не нужно. Я это уже выучил. Просто не держи меня за дурака, мин херц. Я уж все-таки не настолько.
Он отвернулся и уставился в пространство перед собой. Нет, Минерва его не обижала. Он не знал, как это называется - то, что она делала, потому что она не делала ничего плохого, пока нет. Все было не так совсем чуть-чуть, и это крошечное, но неуничтожимое расхождение тихо сводило с ума, как писк комара на пределе слышимости.
- Позовешь меня - чтобы что?

+2

10

Минерва снова уткнулась взглядом в чашку, чувствуя, что сердце забилось чаще и стало не хватать воздуха. Вот что за человек – все перемешал! И тайное общество, и замуж, и трансфигурацию! Ну вот как это у него получается, все так уверенно и логично связать, что не выпутаешься, не рубанув с плеча.
- Ты прав. Мне не нужно быть твоей женой, чтоб любить тебя и быть с тобой. И даже если ты сейчас скажешь, что все это не любовь, что тебе вот именно этого не нужно, а нужно, чтоб я стала миссис Урхарт, варила тебе чечевичную похлебку с бараниной и рожала детишек, то мне нечего будет ответить тебе словами. Даже если это наш последний разговор об этом. Даже если прогонишь, я все равно останусь с тобой, не важно, буду приходить сюда или нет, без разницы, будет это для тебя значимо или нет.
Вот что она несет! Вот как это – им расстаться? Она в своем уме? Тихо, тихо, притормози, Минерва, успокойся. Еще спокойнее. Она сидела неподвижно, держала в руках почти полную чашку горячего напитка, смотрела в неё – а сердце билось, как если бы ходила. Говорила спокойно, спокойнее, чем думала об этом, но в голосе все-таки появились эти ненавистные интонации – то ли металл, то ли паника. Несколько мгновений пауза, чтоб сглотнуть, одуматься, выровнять дыхание и – нет, не помогло.
- Я вообще не понимаю, зачем тебе афишировать наши отношения. Именно в такое время собственноручно рисовать мишень у себя на сердце и подписывать «бить сюда, тут уязвимо». Да я и так с ума схожу каждый день – живой ли, целый ли…
Руки задрожали, пока еще чуть, но Минерва чувствовала, еще немного, и глинтвейн плеснет через край. С сожалением отставила кружку, закуталась в накидку, пряча нервную дрожь. Вот зачем он вообще это приплел? Да лучше она в пять тайных организаций вступит, одна секретнее другой, чем в очередной раз говорить с ним о замужестве.
Успокоиться. Не поддаваться на эту провокацию. Это не первый и не последний их разговор об этом. А все равно почему-то и как первый, и как последний. Успокоиться.
А в мыслях опять возникло – само пришло, уже который раз, острое, смущающее, неумолимое. Если бы она сразу тогда согласилась, вместо того, чтоб отвергнуть. Не важно, почему – из упрямства, от отчаяния, от любопытства, по глупости или потому, что не было смысла в отказе. Если бы она согласилась, когда была еще глупой девчонкой. Тогда сейчас их сыну было бы пятнадцать. Четвертый курс…
Минерва резко выдохнула, прогоняя наваждение.
- Не о том говорим… - проговорила тише. – Не приплетай, хорошо? Это вообще разные вещи. Давай по порядку.
Она повернулась на диване так, чтоб оказаться лицом к лицу с Урхартом, села по-турецки.
- Во-первых, не все Министерство. Ты за все Министерство можешь поручиться, что в нем нет Пожирателей? А за весь ДОМП? А сколько таких, в ком уверен совершенно? А если точно знаешь, что вот этот как-то связан с преступниками, но не можешь доказать? А если знаешь не точно, но пятой точкой чуешь? Все, про это я больше ничего не скажу, ты ведь уже все понял, правда? Идем дальше. Тебе на все нужно обоснование, ордер, отчет. Это отлично, это замечательно и законно. Но Пожирателям ордер не нужен и на обоснования они плевали. Мирным неравнодушным гражданам тоже ордер не нужен. И ты за действия мирных граждан не отвечаешь. Ты просто используешь их сведения по своему усмотрению. Это второе, плавно перетекающее в третье. Много у тебя в ДОМП смышленых серых кошек, которые могут проникнуть, куда не пройдут люди, и подслушать или подглядеть? Вряд ли у вас сформирован батальон анимагов. Вряд ли у тебя официально трудоустроен хотя бы один. И пока что последнее, но далеко не последнее на самом деле. Поговори с Дамблдором. Это в самом деле очень нужно и очень тебе поможет. Даже если все остальное тебе не нужно. Просто поговори. И – нет, он не знает про нас. И не потому, что я стыжусь. И с Флитвиком и с Помоной я еще не говорила. И с Доркас еще нет. Ни с кем еще не говорила.

Отредактировано Minerva McGonagall (2017-09-17 13:42:53)

+2

11

- Не своди все к похлебке, - буркнул Урхарт. - Я готовлю ее лучше.
Раз за разом этот разговор приходил к одному. Он не хотел понимать, почему ей и так хорошо, она, наверное, не понимала, что ему еще нужно. Не понимала, несмотря на все объяснения. Много лет.
Именно в такое время, ну конечно. Все их время было каким-то "таким". Недостаточно подходящим. Почему-то все остальные, не беспокоясь об этом, заводили семьи, их дети поступали в школу и шли на стажировку в ДОМП, и жизнь продолжалась. А Минерва выдавала одну невнятную отговорку за другой, и Урхарт не мог успокоиться, пока не услышит наконец правду. Неважно, какую. Что она уже замужем. Что она принесла страшный обет безбрачия. Да что угодно, лишь бы не спрашивать себя, что он опять делает не так.
- Например, затем, чтобы видеть тебя каждый день, а не от случая к случаю? Затем, чтобы у нас были дети?
И затем, чтобы знать, что ее известят, если что-то случится, и она успеет прийти. Элфинстоун не стал произносить это вслух. Минерву и так трясло, он не хотел добивать. Надо было обнять ее и прекратить бессмысленные споры, потому что он ее, конечно, никогда не прогонит, а она, конечно, никогда не изменится. Но даже объятия казались сейчас какими-то бессмысленными - просто способом снова закрыть глаза на проблему. Как всегда. Урхарт остался сидеть, нервно постукивая пальцами по спинке дивана.
И кстати, на этот раз приплетал для разнообразия не он. Но спорить сейчас, кто первый начал, было незачем. Он пожал плечами.
Положим, дальше снова нашлось бы, что возразить. И о внутренних беспорядках, и о внутренней безопасности, и о способах как-то разобраться со своей интуицией. Но все свои аргументы, да и большинство самых обычных слов Урхарт забыл, как только Минерва заговорила о слежке. Он слишком хорошо знал, в каком виде смышленую серую кошку могут достать оттуда, куда не проникают люди. В виде насколько мелких и поврежденных кусочков.
- Нет, - сказал он, прослушав все остальное, потому что картинка так и стояла перед глазами и заслоняла все остальное. - Нет, Минерва. Ты не будешь этого делать. Ты не умеешь. Ты аналитик. Я не пущу тебя.
Это Дамблдор ей такое предложил? Да, Урхарту и правда надо было с ним поговорить, и скорее всего - держа бывшего профессора за бороду, чтобы лучше усваивалась информация, к каким занятиям можно допускать неподготовленных людей, а к каким - категорически не стоит.  И ему было бы при этом совершенно неинтересно, посвящен ли бывший профессор в отношения бывших студентов. Ему было даже неинтересно, что он входит в противоречие с собственным нежеланием что-то запрещать.
- Нет, - повторил он еще раз, глядя Минерве в глаза и словно рассчитывая внушить ей что-то простым количеством повторений. - Гражданских нельзя подвергать опасности, и тебя тоже.

+2

12

Минерва улыбнулась, приняв его прямой взгляд, улыбкой смягчила серьезность, погасила его суровость.
- Тогда скажи, что мне делать. Оставаться в Хогвартсе, продолжать учить детей и читать по утрам газеты – этого мало некоторым гражданским. Гражданские не согласны оставаться в стороне и делать вид, что ничего не происходит. Тем более – быть жертвами и бессловесным стадом, ожидающим, что кто-то придет и защитит. Ты же понимаешь, рано или поздно крестьяне берутся за вилы и топоры, а рабочий выковыривает из мостовой булыжник. Нельзя бояться бесконечно.
Она накрыла своей ладонью его руку на спинке дивана. Погладила. Потянула к себе, взяла двумя руками. Стала рассматривать – в который раз уже? – легонько касаясь кончиками пальцев. Говорят, руки – самая красивая часть человеческого тела. Минерва была в этом совсем не уверена, что вот прямо "самая", но смотреть на руки Урхарта любила.
- Я помню, о чем мы говорили – когда же? В пятьдесят пятом? Что учить детей у меня должно получиться гораздо лучше, чем ловить преступников. Это правда, так и есть, я не отказываюсь. Когда все закончится, я снова буду только учить детей и не вмешаюсь ни во что, что касается твоей работы.
Она помнила – это было давно, в настолько прошлую эпоху, когда он был «мистером Урхартом». Если бы кто-то ей тогда сказал, что однажды этот кокон чопорности и формальности будет разбит. Если бы какая-нибудь гадалка сказала ей, что когда-нибудь они будут вот так сидеть на диване, ругаться из-за свадьбы, держаться за руки, молчать о самом важном, целоваться, ворчать друг на друга… что она будет считать морщинки у его глаз – столько, когда он улыбается, столько, когда сердится – она бы не поверила, никогда. А теперь оглядывалась на них тех, восемнадцатилетней давности, сидящих по разные стороны рабочего стола, не просто сквозь толщу лет, как на людей другой эпохи, а как на существ с другой планеты. Не загадывай, сказала себе в который уже раз. Быть может, еще через восемнадцать лет ты станешь нелепой инопланетянкой для миссис Урхарт, окруженной писклявыми детишками.
Она невольно улыбнулась и фыркнула, и в мыслях оставила только самое главное - не загадывать наперед.
- И потом. Я не все забыла из того, чему ты меня учил. А что забыла, вспомню. И буду слушаться, обещаю.

+1


Вы здесь » Marauders. Brand new world » Флешбеки » Actum atque tractatum