картинка

Marauders. Brand new world

Объявление

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Marauders. Brand new world » Флешбеки » В тихом омуте черти водятся


В тихом омуте черти водятся

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

В тихом омуте черти водятся


Закрытый эпизод (но почему бы и нет...)


https://media.tenor.com/images/96a4d9f0699bb019b9c59bd02a483891/tenor.gif

Участники:
Геллерт Гриндевальд, Медуэй

Дата и время:
4 ноября, 1904 г.

Место:
Лондон, Британия

Сюжет:
Иногда молодые люди ужасно настырны.

Отредактировано Gellert Grindelwald (2017-10-08 23:23:48)

0

2

Вопрос вечной жизни Геллерт неоднократно рассматривал с разных ракурсов. Бессмертие – это был давний камень преткновения всех магов, что в древности, что в современности.
Бессмертие, неуязвимость для смерти – это все то, ради чего общество магов в принципе третило колоссальные ресурсы на изобретения, науку. Хоркруксы, философский камень, живая и мертвая вода… Некромантия, алхимия… Рано или поздно все цеплялось именно за это – спасение жизни от смерти.
И все это было настолько глупо, мелко и бесполезно, что Геллерт действительно откровенно смеялся. Ни камень, ни хоркурксы не спасали ни от старости, ни от слабости. Да и если смотреть шире – ни одно бессмертное существо на самом деле бессмертным не было. Пока существо можно убить, можно уничтожить – а ведь можно любое, даже феникса, даже вампира – никакого бессмертия нет.
По сути, даже природу – даже горы или воду – все это можно было уничтожить.
Все было смертным – даже камни, даже небо. Даже реки, даже океаны. Все изменялось, все могло быть уничтожено. Все могло погибнуть. И разве это было поводом для страха. Поводом для обреченности? Разве нужно было бесконечно бороться со смертью?
Да, нужно. Нельзя принимать смерть смиренно – особенно, если она приходит извне. Разве нормален тот, кто позволяет себя убивать?
Это было что-то из маггловских глупых сказок о смирении и принятии – Геллерт иногда читал их книги, но эту он сразу же отправил в камин, хотя, конечно, первая часть ему даже понравилась. Что-то было в этом символизме, особенно то, как это их божество радостно все топило и сжигало направо и налево. А главное – люди его превозносили.
И считали справедливым.
Впрочем, в вечной жизни кое-что было – этого Геллерт не мог отрицать – в частности, она не требовала сказок о том, что будет после смерти, после пересечения границы. Геллерт не знал – но и не загадывал. После конца было не то, о чем думали иные магглы – не конец земной жизни, но перерождение, нечто иное…
Вальхалла и валькирии?
Быть может.
Яблоневые туманные сады?
Почему нет.
В любом случае… дело было ведь совершенно в ином. Долгая жизнь помогала накопить опыт – и этот опыт, пожалуй, был важен.
Долгая жизнь была подобна янтарю, в котором застыла муха – и она дарила исключительное равнодушие.
Наверное.
Гриндевальд не знал точно – но хотел узнать.
Быть может, в какой-то момент будет весьма актуален вариант, который местная английская революционерка проделала с Мерлином – просто усыпить и оставить для следующих поколений.
Впрочем… каждый должен жить в свое время – а если это время растягивается на долгие и долги годы, то можно ли угнаться за бесконечно спешащим «сейчас» и не остаться в закостенелом «тогда»?
Геллерт встрепенувшись догоняет девушку, на которую ему указали еще утром. Это не девушка строго говоря – это река в женском облике. Наверное, если присмотреться, можно понять это – по движениям, по голосу, по чему-то иному. Геллерт признается себе, что никогда не отличил бы ее от иных женщин.
Разве что – она более гармонична и красива, у нее правильные черты лица, а запах – легкий и свежий. Не так пахнут берега реки, но так, пожалуй, должна пахнуть сама душа воды.
Геллерту кажется на миг, что стоит ему прикоснуться и пальцы будут мокрыми.
- Фроляйн, фроляйн, подождите, - нагоняет он ее и вежливо улыбается. – Простите, пожалуйста, я не обознался? Вы действительно Медуэй, Медея? Как правильно? – он улыбается. Все, что он слышал о нимфах можно уложить в одну строчку: они эмпаты, они бессмертны, они красивы. Ему интересно ровно настолько, насколько может быть в принципе что-то интересно. – Вы не откажете мне в прогулке? – Геллерт улыбается очаровательно. А, еще, он слышал, что нимфам иногда нравятся человеческие мужчины. Ну, будем надеяться, что его внешности хватит на прогулку. Он… должен с ней поговорить. Это… это из тех идей, что гложут заживо, сжирают до костей. Он подает даме руку как учат в лучших домах этой чопорной страны. – Я никогда не видел такой, как вы, - виновато улыбается он. – И очень хочу поговорить.

+3

3

В большинстве своем, люди были похожи на маленьких, увязших в вязкой смоле, насекомых, отчаянно пытающихся освободиться, выжить и улететь. Они не понимали или не желали понимать, что уже невозможно спастись, что все решила их глупость и самонадеянность. Зато теперь им быть целую вечность красивым украшением, ведь через несколько веков это станет прекрасным камнем - янтарем и будет радовать следующие поколения. Наверное, в этом и был смысл каждого из них - увязнуть в своей судьбе, сделав что-то для будущего, даже не подозревая об этом.
По крайней мере, Медуэй думала именно так, глядя на коллег, занимающихся бумажками под конец рабочего дня. За сегодня она узнала о себе много чего нового, благодаря пополнению в рядах этих существ, на оскорбления и мысли которых нимфа давно научилась не реагировать. Ей было даже забавно наблюдать за тем как меняется отношение смертных к ней с течением веков. От обожествления до приравнивания чуть ли не к животным. Забавно, что волшебники так возгордились, позабыв свою историю, свои корни и свою уязвимость перед истинными детьми магии и природы. Еще забавнее было смотреть на то, ка кони пытаются скрыть своё пренебрежение за вежливыми улыбками, показывая тем самым лишь то, что недооценивают способности существ, с которыми имеют дело.
Медуэй подобное замечала уже совершенно безразлично, просто отмечая где-то на краю сознания, что через месяц и эти изменятся, но даже не подумают донести столь простые истины до своих сородичей, родственников. Сейчас ей было интересно дождаться того переломного момента, когда молодым людям наконец хватит храбрости перестать прятаться и спросить прямо: почему нечеловеку позволяют решать такие важные вопросы. Увы, кажется, сегодня такого не случится, поэтому можно было, как и всем остальным, отправляться домой.
Улица встречала её приятным морозным воздухом и хрустом снега под каблуком сапожек, которые нимфа с радостью бы сняла, как и зимнее пальто, и шарф, и шапку, но все же это было бы слишком для её возраста. Юные нимфы могли позволить себе что-то подобное, а она представляла свой народ и в ответ на подобные выходки лишь снисходительно улыбалась и говорила, что её время уже прошло. На самом деле, все они в глубине души дети - наивные, мечтающие о мире и верящие в добро, просто жизнь заставила спрятать все это внутри и никогда никому не показывать.
Чужие приближающиеся и весьма целенаправленные шаги были хорошо слышны и более чем незнакомы. Определенно, с этим молодым человеком нимфа никогда не виделась ранее, хотя, не исключено, что слышала о нем. Во всяком случае, не было причины проявить неуважение, сделав вид, что она его не услышала и не остановившись. Наоборот было даже любопытно, что за обстоятельства вынудили юного волшебника искать именно её, ведь он, судя по всему, не спутал её ни с кем и знал о том, что перед ним не простой человек.
- Нет, мистер, вы не обознались, - так же вежливо улыбается нимфа, - И правильно будет Медуэй, но многие привыкли называть меня Медеей, так что вы можете выбрать удобное для вас обращение, - её называли еще множеством имен, так что совершенно не важно какое выберет незнакомец, предложивший прогулку и явно очень заинтересованный в её согласии. Наверное, обычная волшебница бы никогда не согласилась, испугалась, а нимфе было нечего бояться, да и торопиться тоже некуда. К тому же, беседы с людьми бывают чрезвычайно любопытны, особенно, если они сами ищут встречи, - Как же я могу отказать столь галантному молодому человеку? - Медуэй с улыбкой принимает приглашение, мысленно отмечая очень необычные, для нынешнего поколения, эмоции в отношении себя. Слова о том, что юноша никогда не видел подобных ей были встречены едва слышимым, но от этого не менее тяжелым вздохом, да так и остались без ответа, - И о чем же вы хотели со мной поговорить? - вариантов, к сожалению, было категорически мало, но, быть может, волшебнику удастся её удивить, выбрав тему для разговоров, которая не слишком интересовала всех его предшественников.

+2

4

- Мэдуэй, - сходу решает Гриндевальд, потому что «Медея» - для него это слишком мелодично. Не то чтобы он против мелодичности в речи, просто… просто так – комфортнее вот и все. Геллерт вежливо сжимает руку и улыбается в ответ на вопрос нимфы. О чем вы хотите поговорить.
О, действительно.
О чем же он хочет поговорить – так это о том, почему она сейчас в пальто и шапке, почему она обута. Почему она вынуждена притворяться обычной женщиной, почему она идет по маггловской улице так, будто ей нужно идти, а не достаточно просто скользить по снегу.
Но – сейчас немного об ином, хотя, как знать – может быть оны выйдут к замерзшему озеру, и она будет танцевать на нем, как, говорят, могут танцевать нимфы. Не суть, это все – глупости.
- Все очень просто, мисс Мэдуэй, - Геллерт улыбается, а потом в миг утягивает нимфу в рывок аппортации. Сейчас не то чтобы подходящее время для таких прогулок, это еще не то чтобы зима, но уже местами выпадает снег. Но реки – реки еще не спят, скованные льдом. Собственно, то, что зима – даже лучше.
Весна обнажает жизнь, а зима обнажает грязь.
Они оказываются у одного из заводов чуть севернее, Геллерт присмотрел это место недавно. Зловоние здесь немного пригашено – но им везет (хотя как сказать) – и из труб прямо в реку выливается вода. «Отработанная» как называют это магглы – она пахнет чем-то мертвым, известью, хлором. Это не какой-то резервуар в отдалении, это настоящая Темза.
Геллерт дергает нимфу к себе ближе и переносит ее дальше, к другому заводу. На реке их великое множество – и все сбрасывают что-то. Грязь, металлы, мусор, сливают какую-то воду… Апофеоз – коллектор сточных вод, переполненный и сливающийся в реку. 
Гриндевальд сжимает руку нимфы, а потом переносит их на мост – здесь нет людей или почти нет – а даже если есть – плевать. Он резко взмахивает палочкой отводя всем глаза, а потом, сосредоточившись, шевелит губами, шепча заклинание. Он подтаскивает нимфу к бортику моста, забыв о всяком пиетете и манерах. Мутная, грязная река отдает то, что на ее дне. Мертвая рыба, мертвые люди, мертвые чайки. Гриндевальду сейчас совсем нет дела до нарушения Статуса – но удерживать заклинание ему довольно сложно, территория обширная. И он отпускает – вся мертвечина медленно опускается в мутные воды.
- У меня один простой разговор, точнее – вопрос. Как вы все это допустили? Не вы конкретно – но весь ваш народ. Как вы позволяете себя убивать, почему вы позволяете себя убивать. Неужели это все стоит того? Или вам действительно плевать на то, что с вами будет – пока конкретно ваша река не пересохла? – Гриндевальд скалится, у него срывается голос.
Нет, умом он прекрасно понимает, что нимфа – вполне опасное существо и по-хорошему так сжимать ей руку станет только безумец…
А даже если он и безумец – плевать. Здесь – он прав.
Его тошнит от того, что он увидел – а если ее… Да если ее действительно волнует лишь ее собственное русло, то легко – он протащит ее по всем местам сброса отходов в нее саму, по местам, где есть дамбы – потому что это может быть с ней. Да и Темза… разве с Мэдуэй не случится того же, если магглы захотят?

+1


Вы здесь » Marauders. Brand new world » Флешбеки » В тихом омуте черти водятся