картинка

Marauders. Brand new world

Объявление

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Marauders. Brand new world » Флешбеки » Go to hell and bring back my soul


Go to hell and bring back my soul

Сообщений 1 страница 14 из 14

1

Go to hell and bring back my soul


Закрытый эпизод


http://savepic.net/10007228.gif

Участники:
Абраксас Малфой, Герберт Крейн

Дата и время:
27 января 1976, ночь

Место:
Квартира Герберта Крейна, Лондон

Сюжет:
После You can't beat what you are

0

2

Себя Абраксас всегда считал стойким к невзгодам и душевным потрясениям. Он привык контролировать ситуацию, привык всегда сам решать все вопросы. Привык, что все происходит по его желанию. Почти все. То, что касалось Риддла всегда было вне его власти. Скорее очень даже наоборот. Но то, что Волдеморт сделал сегодня выходило за пределы того, что можно было проглотить. И, тем не менее, приходилось давиться, отбиваться, но глотать.
Кажется, это была вторая бутылка виски. Обычного, маггловского. Или третья. Было совершенно безразлично. Наверное, он прошёл за несколько часов все стадии смирения - с каждым глотком перескакивая на новую - и начал круг с начала.
Малфой бродил по ночному городу, уже давно не обращая внимания ни на холод, ни на то, что его окружает.
Домой возвращаться сейчас было выше его сил - там был злорадствующий и несомненно довольный собой Люциус. Но и оставаться один, на месте... невозможно. Что бы не сойти с ума от ужаса и беспокойства. От осознания собственной ничтожности и беспомощности. От ощущения что его жестоко поимели, пусть и, как всегда, не физически.
Нужно было что-то... что-то радикальное. Что-то, что сможет перебить. Клин клином.
Касси ударил себя по лицу, пытаясь заставить хоть немного прочистится мозг. Растер снег по лицу плохо слушающимися пальцами. Боль и холод помогли, пусть и не сильно.
Боль...
Абраксас поднял голову, пытаясь сфокусировать взгляд на названии улицы и понять куда именно его занесло. Сфокусировал. Прочёл. Подумал. И рассмеялся рьяным и безумным смехом. Его ноги точно умнее его самого, думал он, поднимаясь к нужной двери и нажимая кнопку звонка. На то, что бы ещё и отпустить сознания уже не хватало, противная трель все не прекращалась. Касси снова приложился к бутылке. Отличный метод не использовать лёд с виски. Достаточно долго гулять с ним на морозе.

+3

3

К Герберту Крейну никто не приходит в гости, а еще – практически никто не знает, где он живет. Совы приземляются на специальное место, которое завешано всевозможными заклинаниями по отводу глаз и снятию хвоста, сама квартира прилично защищена, а входит и выходит из нее Герберт исключительно аппоратацией.
И да – Крейн тот еще параноик (их дом с матерью, не подставной, а настоящий, защищен куда сильнее, причем у Герберта туда нет даже портключа, аппортация – на четкозафиксированный пятачок внутри дома, этакое место без окон и дверей, из которого нельзя никуда деться, если ты не знаешь, собственно, куда деваться и тебя не пускают, матушка говорит, что по такому принципу были устроены входы в штабы).
Но к простому звонку в дверь среди ночи жизнь его не готовила.
Его дверь выходит на улицу – квартира старенькая, маленькая, хоть и двухэтажная, с крошечным задним двором. Есть еще третий и четвертый этажи, но там действительно квартиры, небольшие и всецело маггловские, а вход туда с другой стороны улицы. Так что… Нет, серьезно, кого это принесло?
Крейн сонно трет глаза, запахиваясь в халат, трогает палочку и все же открывает дверь – Алохоморой, иным способом просто не выйдет, ключей от нее он сейчас не найдет.
Герберт моргает, видя на пороге… Абраксаса.
Малфоя.
Который откуда-то знает, где его чертова квартира, хотя Крейн никогда не говорил даже, что живет в Лондоне и параноидально проверялся на следящие артефакты и заклинания.
Так, стоп.
Разборки – после. Панику он давит легко, пропускает Касса в дом, бегло отметив, что тот пьян просто в хлам, а в руке у него – виски, причем не огневиски, а обычный, а сам Малфой одет так, будто сидел-сидел с бутылкой и пошел бродить по улицам. Зимой.
Герберт запирает дверь и накидывает на нее больше чар, а потом, немного нервничая, заставляет чертов звонок перегореть к чертовой матери. К запаху мороза добавляется тонкий аромат гари, который Герберт быстро развеивает.
Он суетится – да, это ясно. Касси, который пришел к нему в дом, который Герберт не то чтобы скрывал… но да, скрывал. В конце концов, Абраксас – Малфой, а матушка неоднократно писала, что это не просто фамилия, а целая фамильная характеристика.
- Добрый вечер, сэр, - все же тянет он, срывая за привычным ироничным «сэр» дискомфорт. И все же, Абраксас замерз, наверное… Крейн взмахом палочки разжигает вяло тлевший до того камин, скидывает с себя теплый махровый халат, оставаясь в темных пижамных штанах и майке.
Он молча уходит на кухню, суетится там, лихорадочно думая не о том, какого черта Касси пришел сюда, а что нужно сделать с защитой.
На моменте, когда Герберт насыпает в кружку машрмеллоу, он уже абсолютно спокоен и деловит. Он посыпает зефирки сверху тертым шоколадом и ставит кружку перед Абраксасом на журнальный столик. Тот завален газетами, журналами и еще раз газетами – тут Крейн в основном не работает, а читает работы коллег.

+3

4

Все же дверь открылась, хотя Абраксас не особо-то и надеялся на такую удачу. За дверью даже оказался Крейн, а не кто-нибудь еще.
Наверное, будь Малфой трезв, он бы ни за что не пришел сюда. Показывать, что он знает об этом журналисте несколько больше, чем показывает? Нет. Не за чем. Пусть они оба отлично понимают, что постарались по своим каналам узнать как можно больше друг о друге - показывать насколько в этом преуспели вовсе не обязательно.
К тому же... Герберт вполне мог быть не один. И в трезвом виде Абраксас бы хорошо подумал - хочет ли он ставить в неловкое положение человека, с которым их связывало - все-то деловой интерес, отличный, но не такой и частый секс, и одна поездка по ночному городу.
Но трезвым Малфой не был уже несколько часов как - скорее пьяным в стельку. А Герберт открыл.
Касси шатнулся вперед, входя в дом, в тепло, смотря на рыжее создание совершенно пьяными глазами. Кажется, Крейн спал. Он и на вид, и на ощущение, был теплым. Не столько даже внешне, сколько... на вкус. Мягким, сонным, растерянным немного. Наверняка пах вишневым табаком и сном. Самый домашний запах. Еще немного бумагой и чернилами, немного магией.
- Привет.
Улыбнулся немного глупо, но получилось очень искренне. На мгновение Касси забыл почему сюда пришел, почему пришел в таком состоянии. Он сделал шаг вперед, собираясь уткнуться холодным носом в теплую шею, вдохнуть полной грудью, возможно, сказать пару глупостей и утащить обратно под одеяло - спать. Но к тому моменту, как пьяный мозг исполнил движение, Крейн уже испарился, кажется, на кухню.
Абраксас поднял скинутый им халат, вжался в него лицом, потерся щекой, в которой уже ощущались покалывания оттаивающего постепенно тела. Мгновение волшебства прошло, воспоминания и проблемы снова навалились, и Малфой, стянув с себя обувь, пошатываясь, прошел в гостинную. Кинул на спинку кресла халат, поставил на заваленный бумагами столик бутылку, предварительно сделав очередной глоток. Скинул плащ. Пошарил непослушными руками по карманам, вытаскивая пригоршню разнообразных амулетов и артефактов - свободно у него лежали только атакующие. Отцепил от рубашки несколько булавок со щитами, снял с шеи подвеску с защитой. Открепил от пояса связку с ключами и артефактом, связывающим с доктором. Посмотрел на пришедшего с чашкой Герберта, улыбнулся болезненной улыбкой, но даже не коснулся чашки, делая еще глоток из бутылки и продолжая разоружаться. Стащил с пальцев перстни - с изумрудом и черным бриллиантом, и еще один, с фамильным гербом Малфоев. Последний не столько артефакт, сколько древняя вещь, видевшая многих и многих магов - кто-то вполне мог зачаровать, а рисковать сейчас Абраксас не собирался.
Положил сверху на кучку ножны с палочкой. Хорошо подумал, проводя руками по себе, вспоминая не забыл ли что еще. Поморщился, потянул за пуговицу на рубашке, ругаясь на замерзшие и плохо шевелящиеся пальцы. Дернул сильнее, отрывая с тканью, кинул сверху. Хлопнул себя по лбу, расстегнул и отложил к остальным вещам запонки. Туда же отправился ремень.
Малфой замер снова не на долго и, решив, что все, что мог, выложил, выпил еще ледяного пойла, отставил подальше уже почти пустую бутылку, и внимательно посмотрел на хозяина дома. Все такого же. Домашнего, теплого, мягкого.
- Сделай мне больно.
Это была самая разумная мысль, которую смог выдавить из себя мозг. Боль физическая вполне притупит все то, что творится у Абраксаса внутри. Он мог бы и сам - нож в руку, или еще что-нибудь такое, болезненное, но легко излечимое, но сейчас был слишком пьян и ему было слишком плохо, что бы не бояться навредить всерьез. А если то, что он знает о Герберте хотя бы часть правды...
- Пожалуйста.
Он стоял перед журналистом, растрепанный, дрожащий крупной дрожью от дошедшего с тепле холода оттаивающего тела, в расстегнутой и порванной рубашке и совершенно беззащитный, во всех смыслах этого слова.

+2

5

Герберт несколько мгновений просто стоял и смотрел, как Малфой снимает с себя всю «шелуху» - артефакты, без которых уважающий себя маг шагу за порог дома не ступит.
Матушка говорила, что это все совершенно бесполезно – реально помогают только портключи и артефакты со щитами, всю чепуху вроде защитных оберегов и талисманов тот, кто действительно хочет навредить пробьет и не поморщится, а всякие слабенькие сглазы можно и самому снять, с меньшими затратами по времени. Опять же, зараза к заразе не липнет – к талантливому темному магу темная магия тянется лишь в положительном ключе.
Ну, матушка вообще многое говорила, что не обязательно было справедливо и соответствовало теории магии – скорее, это были эвфемизмы из личного опыта, так что Крейну она вручила «уловитель» - интересный артефакт, который аккумулировал в себе вредную магию, которая была направлена на Герберта, включая такие милые пожелания как: «чтобы у тебя член отсох», «чтоб тебе землю жрать» и прочее. Потом артефакт нужно было чистить от этого в двух водах.
Матушка по крайней мере понимала, что за длинный язык ее сына не будут любить.
В любом случае, матушка Герберту тоже отсыпала полезных артефактов – в конце концов, ее сестра, а его тетушка была видный артефактолог, пусть и известный в весьма узких кругах, - но у Касси было… порядочно всяких ценностей. Взгляд Герберта сначала оценил примерную сумму этого – о, кто-то долго был в Лютном – а потом только оценил общее состояние Абраксаса.
Которое было паршивым.
Он не то чтобы замерз и был пьян в стельку – раз уж пришел, а не приполз, не так уж он был и пьян. Но… дело было в его взгляде. Загнанном, каком-то потерянном, невыносимо болезненном – словно… словно ему действительно некуда было больше пойти, чем в это сомнительное место, квартиру в маггловском районе города.
И нет, паники и паранойи у Герберта не стало меньше – скорее наоборот, он сделал себе отметку, что с этого момента его квартира не должна быть настолько легкодоступной, словно дешевая путана в переулке. Нет. Он должен постараться и вложиться в охрану дома, в принципе – не дать в квартиру проникнуть просто зайдя через дверь, найти это место по адресу и все прочее. Нужно позаботиться. Да, безусловно, ничего действительно опасного и ненаносимого он не сделает, вряд ли выйдет гармошка измерений, как матушка рассказывала, но… Он просто не может себе позволить так.
Это было почти бесконтрольно – Герберт привык, что дом безопасен, что он сам не настолько кому-то интересен, чтобы идти ему чистить морду по домашнему адресу.
Но – ладно. Нарушение его зоны комфорта – его проблема.
Когда Касси говорит, Герберту кажется, что он ослышался. В первый миг он удивленно моргает, прокручивая это «сделай мне больно» и «пожалуйста» то так, то эдак и никак не может сложить паззл, чтобы понять правду. Это похоже на дрянной цирк – только взгляд Абраксаса, его надорванный голос убеждают, что все – правда.
Герберт моргает в последний раз и неожиданно успокаивается. Он кивает Малфою коротко и указывает ему на место перед камином.
- Рубашку снять. На колени, ближе к огню, - ровно командует он и, не глядя на Абраксаса выходит из комнаты. План действий складывается очень быстро.
На самом деле, Герберт давно и прочно служит посредником между матушкой и всем миром во многих ее делах – особенно если дело касается переправки легального груза.
Например, общения с сестрой. Кажется, дело в том, что срок давности на их преступления не распространяется – а, быть может, им просто нравится играть в шпионов.
Как бы то ни было, в спальне у Герберта лежит коробка – подарок матушки для тетушки на какой-то очередной сомнительный праздник... И подарок такой, что Крейн уже трижды пожалел, что сунул туда свой любопытный нос (в семье друг от друга если хотели что-то скрыть, то вешали магию весьма солидную, а так… просто вежливый намек). В коробке лежали разные женские вещи – весьма легкомысленные, если учитывать возраст матушки и тетушки, а еще… А еще там были черные кожаные перчатки, многохвостая плетка, наручники, некая конструкция из ремней, на которую Герберт не мог смотреть, не краснея и… и, собственно, цель, ради которой он пришел.
Стек – гибкий, недлинный, с удобной крепкой рукояткой. Герберт тронул ее, потом поколебался и надел перчатки, которые мгновенно подстроились под руку, облепили как вторая кожа. Очень приятная магия, но… нет, Герберт предпочитал не думать об увлечениях тетушки.
Даже когда они сыграли на руку.
К Абраксасу он подошел очень близко и легко стукнул кончиком стека по своей руке, приноравливаясь.
- Я сделаю все. А потом ты выпьешь какао и расскажешь, что произошло, - твердо оповестил он и без малейшего предупреждения ударил Малфоя по спине, прямо промеж лопаток.
Нет, этот стек и впрямь оказался очень хорошим.
Удар отлично пружинил – правда, Герберт вложил больше силы, чем хотел и на бледной коже тотчас проступила не просто безобидная красная полоса – содралось немного кожи.
Но…
Ничего. У него где-то есть мазь.
Есть же?
Впрочем, если что – виски все еще самое лучшее лекарство.

0

6

Возможно, будь Касси трезв - он бы сейчас прочитал во взгляде Герберта растерянность. Или еще что прочитал бы. Возможно, даже различил бы борьбу внутри него. Но Касси был совершенно не трезв. И потому он просто смотрел в теплые светлые глаза - и ждал ответят ли ему на его просьбу. Это было довольно новое чувство. Не так много было тех, от кого исполнения просьбы он ждал с таким трепетом - зная, что, если откажут, это будет значить для него многое. И что он не станет заставлять. Не посмеет даже подумать об этом.
Тянется уже рукой, коснуться чудного рыжего видения, и в этот момент что-то в глазах меняется, как переключателем щелкает. Вот растерянность - а потом закрытые глаза, открытые - и решимость. Короткий, уверенный приказ.
Абраксас выдыхает облегченно, несколько мгновений смотря вслед вышедшему Крейну, а потом стягивает рубашку, кажется, порвав в нескольких местах по швам, опустился на колени к открытого огня, смотря перед собой пустыми серыми глазами. Он не чувствовал неловкости. Только благодарность и облегчение. Или ожидание облегчения.
Только сглотнул, неровно вздохнув, увидев как Герберт возвращается с обтягивающей кожей на руках, со стеком в руке. Тело заныло в ожидании боли. Наверное, протяни Герберт еще немного.... Нет, не так. Сейчас Касси готов был ждать столько, сколько ему прикажут. Сейчас, приняв эту роль, впустив ее в себя, сплавив с алкоголем, бушующем в крови, он действительно готов был подчиняться. И сам не знал до какой степени это может дойти. Только был уверен - ждал бы, замерев, столько, сколько ему прикажут. Но стоило Крейну приказать - он сам бился бы о стек, что бы получить немного боли.
- Как скажешь.
Сейчас он правда готов согласится со всем, да и... Ему действительно некуда идти. И не к кому. И незачем. Чем этот мальчик, имеющий столько своих тайн, плох, если других вариантов все равно нет? Если именно к его двери, из всех многочисленных любовников и любовниц, привели ноги Касси? В конце-концов, Герберт действительно делает то, о чем его просят. И... кажется, правда заботится о нем. О нем, Малфое, забывшем что такое забота еще задолго до смерти отца.
Первый же удар, неожиданный, выбивает из головы все мысли, и Абраксас закусывает губу, сразу до крови, что бы не застонать - вот только сам пока не понимает от боли, от удовольствия или от облегчения - нахлынувшего вот так сразу и внезапно..

+2

7

Герберт долгое время рассматривает Абраксаса - но при этом, рука, которой он держит стек, совершенно не дрожит. В конце концов, многие годы он... привык. Он привык брать себя в руки и делать многое, что не хочется, но должно.
И сейчас - это как лекарство, направленное для излечение другого человека. То. ради чего Крейн должен постараться и сделать все в лучшем виде. Собственно, в этом все и дело - ради кого-то. Он редко делает что-то ради кого-то.
Абраксас выглядит замерзшим - он мокрый, несмотря на то, что у камина - холодный, а еще все его тело усыпано уродливыми синяками... Похожими словно на следы пальцев. Темные, почти черные следы - будто кто-то хватал его руками за горло с совершенно нечеловеческой, бешеной силой. Под горлом на белой кож - очень отчетливый след пальца.
Герберт сжимает губы в нитку и следующие несколько ударов получаются только сильнее. Тут как с Круациатусом - неважно, к кому чувствовать ярость, главное ее чувствовать. Желание причинить боль, желание навредить - но в этом случае совершенно не играет роли, что это для того, кто сделал это с Малфоем, а не для него самого.
Герберт бьет его беспорядочно - и это на самом деле, длится не так уж и долго, но белая кожа перед ним уже расписана следами стека словно какая-то необычная картина безумного художника.
Герберт даже понимаете причины. Он пониманиет эту концепци - в каком-то смысле понимает. Забить боль другой болью. Боль от этих следов пальцев - совершенно иной болью, которую приносит он, Герберт.
Герберт размахивается сильнее, в полную руку - и бьет его снова, оставляя длинную красную полосу между лопаток, которая словно перечеркивает поверх темные следы пальцев на плечах.
Крейн поджимает губы и скалится. Абраксас уже дрожит - и это ведь от боли, верно? Он опускает стек и смотрит на Малфоя пристально, внимательно оглядывает его плечи, следы пальев, следы стека... Он хрипло выдыхает и бросается к Абраксасу, откинув в сторону стек.
Герберт сейчас думает о том, что Малфою, наверное, действительно больно. И он действительно где-то не здесь. Крейн обнимает его - осторожно, нежно, ласково - и очень робко.
Он медленно выдыхает, замерев на коленях рядом с Абраксасом. Тот дышит очень неглубоко, у него, кажется, плечи дрожат.
- Касс... Касс, послушай... - Герберт делает над собой усилие и берет его лицо в руки, медленно гладит по щекам. Черные обтянутые кожей пальцы выглядят очень странно на его белом лице. Губы Касси очень бледные и обветренные.
- Кто это сделал с тобой? Кто посмел? Скажи мне, я убью его, - Герберт прижимается лбом к его лбу и заглядывает в глаза.
Сейчас он думает о том, что Абраксаса, кажется... что Касси...
Герберт думает о том,  Малфоя кто-то посмел избить. Изнасиловать - возможно - и избить. Кто-то сделал это с ним, кто-то ранил его, кто-то... избил, надругался. Это...
Герберт не сжимает руки в кулаки только потому, что крепко держит лицо Абраксаса в руках и осторожно, мягко прикасается губами к его щеке.
- Скажи мне, кто это сделал с тобой. Пожалуйста. Я защищу тебя, только скажи.

+1

8

Удар за ударом ложатся на спину и только первые несколько Касси терпит молча, куса губы до крови. Потом - коротко стонет, всхлипывает, дрожит - от смеси всего. От смеси боли, усталости, алкоголя, унижения - не перед Гербертом. Нет, то, что делает Крейн - делается по его желанию, а, значит, не унижение. Он знает, что может остановить его в любой момент. Уверен, что тот остановится сам. Осознает, что, если не сотановится, то потом сам же и пожалеет - у Малфоя хватит связей и сил уничтожить зарвавшегос мальчишку. Вот только тот, кто зарвался - действительно - не получит своего ответа никак. И это было унижением. Потому что он, Абраксас, вынужден проглотить - чужие издевательства, насмешки, приказы. То, что с ним самим и с его семьей могут сделать все, что угодно, а он не сможет никак на это повлиять.
И то, что в какой-то момент удары стали сильнее - тоже было понятно. Что он, не заслужил что ли? Не смог защитить собственного сына. Не смог правильно воспитать - для начала.
Наверное, если бы Абраксас умел плакать - он расплакался бы на плече Герберта. Просто потому, что этот рыжий, такой искренний мальчишка, действительно готов защищать его. Только вот почему? Потому что это выгодно? Потому что он питает какие-то иллюзии? А что он него надо самому Крейну?
- Зачем?
Касси не сопротивляется. Он дает себя обнять, даже тянется к теплым рукам, вздрагивая, смотрит пьяными больными глазами. Спина горит огнем, и в контрасте с этим - холод еще не отогревшегося толком тела только чувствуется сильнее. Хочется свернуться клубочком в теплых руках и не думать. Но нельзя.
- Зачем тебе лезть в это, Герберт? Какая выгода?
Защитить его. Малфой смеется устало и почти зло, выворачивается из рук, отворачивается к огню, все так же стоя на коленях.
- От него ты меня не защитишь. Только сам пропадешь. Глупый рыжий мальчик.
Голос звучит глухо. Так хочется просто поверить в чью-то пусть даже не любовь - просто заботу. Очень хочется. Только нельзя.

+1

9

- Почему нет? – Герберт все больше убеждается в своих подозрениях, отбрасывает прочь хлыст и перчатки (придется извиниться перед тетушкой за то, что так невежливо обращался с ее вещами), а призывает заживляющую мазь. Он мягко поворачивает Абраксаса спиной к себе и начинает осторожно обрабатывать – в конце концов, если тот хочет боли еще, то это будет немного больно, а бить его снова Крейн не намерен. Герберт осторожно обрабатывает раны, нанося мазь и с удовольствием отмечает, что кожа мгновенно затягивается.
- Да, пусть я и журналист – но мне не мешает это совмещать таланты, - Крейн не собирается пояснять, откуда они появились, но в конце концов… Ну что он, боится убийств, что ли? Нет, не то чтобы он их одобряет, но все-таки.- Касс… Этот человек сделал с тобой чудовищные вещи, - он осторожно трогает его плечо. – Я готов тебя защитить. Просто, безо всякой… Выгоды, - Герберт передергивает плечами.
Несмотря на то, что он выращен далеко не хорошими парнями, он-то сам совершенно точно играет за правильный лагерь (иначе его абсолютно не смущали бы террористы в родной стране). То есть для него все еще является нормальным выбивать дерьмо из плохих парней, чтобы помочь тем, кто нуждается в помощи – а Абраксас в ней определенно нуждается. И неважно, что он поддерживает не самое внятное мировоззрение – условности общества Крейн может спустить на тормозах. Сам Малфой – на самом деле – не такой. И не такой железный, каким пытается казаться.
Герберта вопрос о причине все еще ставит в тупик, но он понимает, почему это озвучено. В конце концов, когда отношения начинаются с отсоса ради выгоды, сложно ждать от них чего-то принципиально иного, нежели любого иного проявления попыток выбить себе место под солнцем. Впрочем, что ни говори, Герберту оно не нужно. Он достаточно… шумный, чтобы сам получить то место, которое требуется.
Крейн все же поднимается на ноги, осторожно заканчивает со спиной Абраксаса несколькими лечащими заклинаниями, призывает халат и накидывает его на чужие плечи. Халат теплый, махровый – подойдет, действительно подойдет.
Герберт заставляет Малфоя перебраться в кресло у огня – просто действиями, как накидывал халат, так и подталкивает в кресло, усаживает. Мягко и не слишком навязчиво.
- Послушай, этот человек тебя… - Крейн избегает слова «изнасиловал» очень аккуратно. – сделал тебе больно. Навредил. Если ты… ты можешь мне рассказать. В отличие от рабочих моментов, секреты я храню очень хорошо, - Герберт присаживается на пол и смотрит на Абраксаса снизу вверх. – Мы можем договориться: ты расскажешь мне все, а взамен я выдам тебе свой собственный равнозначный секрет. Ты не пострадаешь, Касс. Расскажи мне все, я найду способ тебе помочь. Не за выгоду, влияние, власть… просто так. Ты пришел ко мне в беде. Я помогу. Обещаю.

+2

10

Послушно поворачивается так, как того требует Герберт, тихо шипит, когда его пальцы осторожно - действительно осторожно, возможно, даже ласково, в отличие от его личного врача, касаются спины. Заживляющая мазь - а ее действие Абраксас узнает в любом состоянии, слишком часто приходилось пользоваться - привычно жжет раны, но эта боль проходит, оставляя определенную легкость. И пустоту. Пожалуй, слишком рано мальчишка пожалел его. Мало. Не хватило.
Теплый и мягкий халат ложиться на плечи приятным прикосновением - и сложно сопротивляться мягким рукам, потому Касси пересаживается в кресло, кутается в мягкую ткань, задумчиво смотрит сверху вниз. Что Крейн подумал? Что его изнасиловали? Что ж, он, пожалуй, не так далек от истины. Только не физически. Что, пожалуй, было только хуже. "Глупый мальчик. Ты не представляешь насколько чудовищные вещи"
Хотелось все рассказать. Поделиться тем, что он не рассказывал никому. Никому, с того самого момента, еще в школе, когда все это началось. Но нельзя. Ради блага самого же Крейна.
- Я... Не могу рассказать тебе все. - Тихо и устало, погладил кончиками пальцев по щеке. Дотянулся до чашки с какао, улыбнулся слабо, но благодарно, сделал глоток. - Ты не сможешь защитить меня от него, малыш. Даже если очень захочешь. Но я расскажу, если пообещаешь не пытаться выяснить ничего, кроме того, что я тебе расскажу. Не копай глубже. Это знание тебя погубит - И, все же, насущная потребность выговориться. - Я связался с Темным Лордом. - Сказал, и снова сделал паузу, маскируя ее глотком горячего напитка. - Не могу сказать, что это было против моей воли. Просто... Тогда он еще не был Темным Лордом. Просто парнем, с которым я хотел подружиться. - Пожалуй, так более-менее безопасно. - Наверное, я сам виноват. Зашел не с той стороны. - В таком формате рассказ давался довольно легко. Стоило только начать - и нужные фразы находились сами. Касси зарылся пальцами в рыжую шевелюру, поглаживая и перебирая пряди. - Но итогом он.. мм... сломал меня. Что-то сделал легилименцией, и получилось то, что видишь. - Голос был бесстрастным, глаза отливали серой ледяной сталью. Ни грамма эмоций. Никакой игры. Хотел видеть меня настоящего? Смотри. Сам решай - нужно ли оно тебе, Герберт. Сломанное, пустое. - И он имеет надо мной власть. Я не могу ослушаться его приказов. Я... - Нет, то, что Касси - не больше, чем игрушка Тома озвучивать, пожалуй, все же не стоит. Собственность. Как мило... - Ты же знаешь, что у меня есть сын? Конечно знаешь, глупый вопрос. У нас... Не самые теплые отношения. Люциус воспитывался матерью, а после ее смерти.. Наверное, подозревал меня в чем-то. Или просто я упустил тот момент, когда мы могли стать близки. Но он вырос не самым... В общем-то, он вырос таким, каким нас, Малфоев, представляет общество. И он меня презирает. Возможно, совсем небезосновательно. Ненавидит, наверное. А я... Я все равно переживаю за него. - Отвел глаза. - Сегодня Люциус получил метку. Он... Лорд заставил меня смотреть на это. На то, как он забирает себе этого... Идиот, Люциус считает, что утер мне нос и получил милость. А на самом деле - ему поставили метку только потому, что он Малфой. И потому, что он мой сын. Комбо. Денежный мешок и возможность в очередной раз щелкнуть мена по носу, поломать и показать, что он может сделать со мной все, что придет в голову. И со мной, и с моей семьей. - Дрожь вернулась. Крупная, нервная, охватившая все тело. Взять себя в руки не получалось, Касси раз за разом видел перед глазами Тома, его насмешливые глаза. В ушах звучал приказ, по кругу, заезженной пластинкой, приказ, которому нельзя сопротивляться, даже если очень хочется. "Сиди и смотри". - Я больше не могу ничего сделать против его воли. И раньше не мог, но теперь... Теперь он просто убьет Люциуса, если я оступлюсь. И это - в лучшем случае. Лучше бы он просто убил меня. - Тихо и отчаянно. - А Люциус... Допустил ту же ошибку, что и его дед.

+1

11

Герберт долго смотрит на Абраксаса и слушает его тихо. Не копать больше, чем ему скажут – о нет, это не для него.
Но потом Крейну говорят то, что он не мог даже… не мог даже предположить. И это не просто секрет, это та самая маггловская пресловутая бомба… только в этот раз Герберт уже дал слово….
Мерлин, он не предполагал такого.
Лучше бы изнасиловали, здесь хотя бы есть конце кошмара – труп насильника и реабилитация. Но труп Темного Лорда…
Да, Касс был прав – это не для Крейна. Но…Мерлин. О, великий, трижды клятый Мерлин. Герберт судорожно выдыхает и, пока Касс говорит эти ужасные вещи, обнимает его.
Такого – сломанного, раздавленного, усталого, измучанного. Такого – тоже.
- Я… мы что-нибудь придумаем, - выдыхает он неуверенно. – Абраксас… все еще живы. Это – не конец, - он знает, что Люциус все равно сын – какой-никакой, но сын. И, пожалуй… Абраксас в этом всем виноват сам. В том, что Люциус не был с ним близок, что вырос он так себе. Сын Касса, в конце концов, ему ровесник, они не были знакомы лично, но… Но. Представить все можно было.
Крейн целует его в висок – не обращая внимания на пустой взгляд. – Темный Лорд… да, пожалуй, этот секрет стоит моих, - невесело шутит он и сжимает руку Малфоя в своей. – Не вини себя, Касс. Этот человек жизнь положил на то, чтобы шантажировать других страхом. У тебя есть то, что тебе дорого – твоя семья, Касс. И он ударил по самому больному, - Герберт осторожно целует его руку и смотрит снизу вверх. – Я с тобой. И все… все будет хорошо. Если Люциус ему нужен, действительно нужен – то он ничего ему не сделает. А ты… Хочешь, я помогу сбежать из Британии? Я… у моей… Так, наверное, тут нужно начать с секретов. Я на самом деле не магглорожденный. Мои родители – маги, оба. Мой отец мертв, он был чистокровным в каком-то там поколении, не очень знатно, но… А моя мать – она вообще маглорожденная, но ее усыновили чистокровные. Это… мои родители работали у Гриндевальда, оба. Мою мать отправили в Ирландию, а потом Гриндевальд проиграл. Отец умер, она же пряталась. И родила меня… Она пряталась среди магглов, так что решила, что лучше меня выставить как магглорожденного, так как у ее преступлений нет срока давности. Я… она меня учила, учила всему, что знала. И… она рассказывала мне многое. О твоем… твоем отце тоже говорила, но… немного. Он был с Гриндевальдом, а потом ушел со скандалом. Но мы… мы не наши родители, Касс. А твой сын – не ты. Давай я помогу тебе сбежать?

+2

12

Сжать в ответ пальцы. Крепко, изо всех сил, как утопающий цепляется за соломинку. Что нужно от него ему - Герберту? Почему он так... Почему он так близок? Любовь? В это чувство Абраксас не верит. То есть нет, он может себе представить, что кто-то способен любить друг друга так, что любые препятствия становятся не больше, чем недоразумением. Может даже предположить, что это чувство может родиться с первого взгляда. Но только не к нему. Не для него. Кому он, Абраксас, вообще нужен?
Что ж, теперь у Герберта тоже есть чем его шантажировать. Попытаться шантажировать, если он будет настолько глуп.
Но Крейн отвечает - и в его голосе нет расчета. Только сочувствие. Желание помочь.
Абраксас смотрит на него сверху вниз, долгим и задумчивым взглядом, молчит, слушая ответную исповедь. Сбивчивую, не совсем связную, но для сына Клеменса Малфоя, прочитавшего и изучившего практически наизусть все его дневники, всю его жизнь, информации достаточно. Потом Абраксас молчит уже по другой причине. Вспоминает, перебирает имена, рисунки, краткую характеристику.
- Ты сын Ардена Крейна. - Он говорит утвердительно. Нет никакого сомнения кто именно из сторонников Гриндевальда носил эту фамилию - да и почерк был очень уж узнаваем. Говорит, и смеется полубезумным смехом. - Какая ирония судьбы. Но да, я - не мой отец.
И, все же, он тоже упустил сына. Не уберег. Допустил где-то ошибку.
А потом качает головой.
- Нет. Я не могу сбежать. Семья превыше всего, Герберт. - Смотрит грустно и с отчаянной нежностью. Его максимум - оттенки эмоций. И, все же, слишком много. - Если бы... Если бы был внук - можно было бы забрать его и сбежать. Но он достанет меня где угодно. - Гладит по щеке, прижимает крепче, постепенно беря в руки себя и собственные эмоции. - А не он, так его... Сторонники. А Люциуса он убьет без раздумий. - Смеется глухо и отчаянно. - Воспитательный момент. Дополнительный рычаг давления. Как раз - что бы не смел дергаться.
Замолчал, допил сладкое и горячее питье до дна. И только потом продолжил, серьезно, тихо и очень устало.
- Если я действительно тебе дорог, Герберт, и если тебе дорога твоя жизнь - не лезь в это. Держись как можно дальше от Темного Лорда. Иначе... ты станешь еще одной ниточкой, что бы дергать меня за нее. А я действительно не хочу, что бы ты пострадал.
Потом наклоняется, поднимает лицо Герберта за подбородок и осторожно целует в губы. Мягко и легко, почти невесомо. Ноги действительно привели его в этот дом. Сами. Наверняка была причина.

0

13

- Сын, - подтверждает Герберт, отпираться тут нет смысла. По всем официальным хроникам Арден Крейн мертв погиб где-то в Будапеште в лохматые годы, а посему Герберт Крейн – всего лишь однофамилец, на ошибку юности не выходит он по возрасту. Он знает, что где-то у него есть дядя по отцу, уже старик, но Герберт всю жизнь играл магглрожденного, так что ему совершенно не требуется статус в этой жизни. Он говорит об отце, но не говорит о матери – ничего, что способно на нее вывести, ибо это – его личная ответственность. Он итак выдал сейчас ее тайну, не свою. А за такие преступления как у Лили Крейн – судят. Даже сейчас. Нет срока давности и никаких оправданий для тех, кто выступал палачом во имя режима. Матушку спасло лишь то, что ее мало кто знал в лицо – ибо мало кто выживал после встречи с ней.
И мало кто мог говорить после встречи с ней.
Но это и неважно – а важно то, что сейчас Касс все еще дрожит в его руках.
- Пусть прошлое останется в прошлом. Мы – не наши родители, - твердо говорит он и осторожно целует Малфоя в лоб, убирает прочь кружку и осторожно поднимает его на ноги. – Я обещаю не лезть на рожон, обещаю не ставить тебя под удар. Не переживай, - Крейн коротко целует Абраксаса в щеки и весьма однозначно берет его за руки и ведет в спальню, крепко держа. Он не хочет, чтобы Касс переживал – и ему действительно нет нужды переживать, ни о чем. – Ты можешь приходить сюда в любое время, я дам ключи и настрою защиту, - «ага, только сначала сделаю ее еще мощнее», - здесь я тебе всегда рад, - Крейн осторожно, медленно, как больного доводит Абраксаса до своей спальни, там усаживает на постель, накрытую тяжелым теплым одеялом и становится перед ним на колени. Берет замерзшие ступни в ноги, мягко их растирает, греет в ладонях. – Тебе нужно сейчас поспать, Касс. Ты устал, ранен и пьян, - Герберт говорит тихо и спокойно, и как-то неожиданно он понимает, что… доверяет.
Он доверяет Абраксасу, тому, что тот не выдаст его тайну – и даже не потому, что секреты Крейна тоже у него в руках, а по какой-то иной причине. По той, по которой пришел сюда и все рассказал. – Этот человек… Темный Лорд… я понимаю, что он опасен. И я не подвергну этой опасности тебя, Касс, - обещает Герберт и думает, насколько он действительно готов выполнить обещание. В каком-то смысле он слишком громко кричит о том, что Темный Лорд не прав. В другом смысле – он всем кричит, что они не правы. Но… Ладно его жизнь – жизнь Абраксаса его тоже волнует. Не настолько, чтобы молчать, но настолько, чтобы думать.
Крейна пугает это до чертиков по одной простой причине – раньше у него такой мысли даже в голове появиться не могло.
Говорить правды меньше ради кого-то.
Вряд ли он пойдет на это, вряд ли это нужно… Но тем не менее. Герберт мягко, но навязчиво укладывает Абраксаса в постель и целует в висок.
- Я буду беречь твой сон. Отдохни.

+1

14

- Я не ранен. – Покачал головой, улыбнулся слабо. – Разве что морально. Но ты прав, я устал и чертовски пьян.
Касс дает поднять себя, доверчиво идет за ним.
- Я буду приходить к тебе. Это хорошо, правда. Ну и ты можешь… Ко мне домой, куда мы тогда приходили. Ты знаешь.
Язык заплетался, мысли тоже путались. Он наконец отогрелся и действие алкоголя навалилось одновременно. Единственное, Малфой надеялся, что сегодняшний разговор он запомнит. Было бы обидно… Но он всегда помнил на утро разговоры, даже когда очень пьян. А еще, забираясь под одеяло, Касс внезапно понял, что дейтсивтельно воспринял обещание охранять его сон как успокоение. И, возможно, на самом деле будет спать спокойно, без кошмаров.
А потому сжал ладонь Крейна в своей, осторожно и мягко, прибиваясь к нему под бок, утыкаясь носом в теплое тело.
- Охраняй. Я верю тебе.
Наверное, это было больше, чем Малфой говорил когда-либо в своей жизни. Любить он не умеет. А доверять… Пожалуй, доверить он теперь сможет, по крайней мере, этому парню. Крейну, чье прошлое даже более мутное, чем его собственное. Да и настоящее не особо отличается прозрачностью.
- Только не ставь себя под удар. Мне это важно.
Это он бормотал уже соскальзывая в сон, крепкий и спокойный. На самом деле спокойный, без обычных кошмаров. И точно знал, что будет стараться засыпать так почаще. Завернувшись в одеяло и прижавшись к теплому боку.

0


Вы здесь » Marauders. Brand new world » Флешбеки » Go to hell and bring back my soul