картинка

Marauders. Brand new world

Объявление

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Marauders. Brand new world » Законченные флешбеки » Милосердие — поповское слово


Милосердие — поповское слово

Сообщений 1 страница 13 из 13

1

Милосердие — поповское слово


Закрытый эпизод


--

Участники: Руфус Скримджер, Герхард Тодд

Дата и время: 16 января 1979 года

Место: Лаборатория Тодда в аврорате

Сюжет: "Пожиратель должен сидеть в азкабане. Я сказал." (с)
Договариваемся подставить дорогого друга

0

2

Что ж.. действовать так, как он сам считает нужным, не оглядываясь ни на кого? Это была, пожалуй, лучшая мысль за многие годы. Не оглядываться на бюрократов, не оглядываться на политиков. Действовать так, как считает правильным.
Самое ужасное - что сейчас правильным он считал идти на хитрость. В какой-то мере - на подлость. "Но давайте считать это военной хитростью". Не очень успокаивающая мысль. Воин должен быть честным, воин не должен предавать...
Но тогда все, что он делает - будет напрасно.
Что на его идею ему скажет Гавейн он и так знал отлично. Почти вживую видел, как Робардс снимает свои знаменитые очки и укоризненно на него смотрит. Что ж, значит, ему пока и не надо знать. Или никогда не надо знать. Тоже вполне себе выбор. Никто не должен знать...
- Герхард.
Руфус постучал и почти сразу вошел. Если Тодду и было что прятать от начальства, то явно он занимался этим не в рабочей лаборатории.
- Добрый вечер.
Окон на улицу на их уровне не было и быть не могло - но Руфус точно знал, что на дворе вечер. Он совсем недавно пришел на дежурство - не раньше, чем разложил в голове по полочкам все то, что произошло вчера. И пришел в себя.
- Ты сейчас не сильно занят?
Прошел и устроился на краешке письменного стола, наблюдая за другом, чуть наклонив голову.
- У меня разговор.
Он догадывался что ему скажет Герхард. Даже, вероятно, как далеко пошлет с такими идеями. Но в данной ситуации, кажется, выбора не было - еще одного друга, к которому он может прийти со своими мыслями, завести за годы жизни так и не удалось. Да и не то, что бы он пытался...
- Там, в Хогсмиде, я учуял двоих из Пожирателей. И я знаю кто это был. - Ну вот и высказал все сразу, одним махом. И замер, ожидая реакции. На что он надеялся? Ну точно не на удивление. И догадывался, что реакция ему вряд ли понравится.

+4

3

Если и было в текущей ситуации что-то, что герр Тодд мог счесть удачей, так это то, что он не был ввязан в происходящее так сильно, по самую, будь она неладна, маковку.
Он жил в Британии не так уж долго, большая часть его личных интересов оставалась за ее пределами, друзей у него здесь было - по пальцам пересчитать. В целом, Герхард признавал, что ему приходится лучше, чем многим. Он был слишком новым винтиком для этой гражданской войны, у него не было за плечами груза привязанности и близости с большей частью населения страны, где каждый был друг другу каким-то родственником. И это не ранило его, но, Тодд видел, что это ранит других. И он знал, что пройдет немного времени и станет ранить ещё больше, ещё сильнее.
В конце концов, со злом проще бороться, когда оно безликое, но не когда оно обретает черты того, с кем ты сидел за одной партой или играл в детский квиддич в саду.
С другой стороны, местное жёсткое деление на факультеты чуть искупало эту проблему. И здесь, пожалуй, было над чем задуматься, если на ту, другую сторону шли те, кого Герхард для себя окрестил как "политиков" в его системе понимания хогвартского деления. Или дело было в наследственности?
Скорее, впрочем, в воспитании.
Когда Руфус изволил постучать в дверь, Герхард был занят. Его лаборатория была довольно маленькой, всего два секционных стола, стол для оборудования, образцов, письменный стол... Впрочем, ему и этого было вполне достаточно, в своём "нормальном" кабинете Герхард бывал только по праздникам.
Пахло здесь отвратительно, хотя артефакт с очищающими воздух чарами исправно висел над дверью, но Герхард с запахом уже довольно свыкся и не замечал.
И когда начальство зашло в дверь и дверь за собой закрыло, Герхард оторвался от того, что когда-то определенно было человеческим телом (а теперь больше напоминало деформированное кусками несвежее мясо) и приветственно кивнул.
- Шеф.
А потом нырнул обратно в свои изыскания, судя по всему, пытаясь при помощи палочки и пинцета чего-то от своего подопытного добиться.
Занят он был всегда, если находился а лаборатории, это был основополагающий факт, так что Скримджер был вполне прав, уточнив, насколько сильно, а не "свободен ли ты".
- Что-то случилось?
Просто так глава аврората к нему обычно не заходил, да и никто не заходил. Но если бы Скримджеру нужен был отчёт, то он бы мог просто послать записку. Но он решил спуститься лично, значит это было что-то важное.
Придя к такому выводу, Герхард оторвался от исследований, движением палочки накинул на стол простыню, скрывая от посторонних глаз неприглядное зрелище, а потом стянул с рук перчатки, отложив их в сторону. И поднял на Руфуса взгляд. И тот не заставил долго ждать.
- Уверены? - уточнил Тодд, отходя к раковине, чтобы промыть руки зельем и водой.
Если бы он был хорошим другом Руфуса Скримджера, он бы, пожалуй, этот вопрос не задавал - тот бы не пришел, если бы не был уверен. Но Тодд, помимо его приятельских чувств к начальству, был ещё и достаточно недоверчивым скептиком. Да что там, он не называл даже кровь кровью на месте преступления, обходясь формулировкой "следы неизвестной жидкости бурого цвета" до тех пор, пока все анализы не давали однозначный результат. А уж полагаться на обоняние... Это и вовсе было не в его правилах.
- Вы проверили свои подозрения? Помимо... запаха.

Отредактировано Gerhard Todd (2017-11-12 13:19:29)

+4

4

Зрелище разворошенного тела Руфуса ничуть не смущало. Он был достаточно опытным аврором, что бы не смущаться любой степени разобранности трупов. Но за то, что Герхард решил прикрыть тело, был благодарен. Запах сырого мяса слишком отвлекал от дела.
- Уверен. - Он с интересом смотрел за Тоддом, наклонив голову на бок. Но только поморщился в ответ на предположение. Нет, правда? Конечно же, Герхард - птица, а не зверь, но, все же, должен бы понимать в этом больше, чем все окружающие.
- Вот так и все остальные меня спросят. Уверен ли я. Скажи, Герхард, если ты видишь кого-то, касается, слышишь, чувствуешь вкус - ты уверен что это тот человек? Насколько уверен? Запах не подделаешь. Это... больше, чем просто сочетание ароматов. - Помолчал, пытаясь подобрать. - Знаешь же, домашние животные, особенно собаки, чувствуют приход хозяина еще когда тот подходит к краю улицы. Если не раньше. Это больше, чем... Намного больше.
Возможно, его сейчас поймут не правильно. Но далеко не факт. Все же, Тодд - тоже анимаг.
- Я, конечно, не домашнее животное. И эти двое - точно не хозяева. Но они достаточно близкие мои друзья. - Устало, опустив голову и дав волосам свеситься, закрывая лицо. - То, что я учуял их только на близком расстоянии только подтверждает то, что я прав. Я уверен в том, что это были они, а не кто-то под них маскирующийся или, тем более, с их одеждой.
Помолчал еще немного.
- Но, ты сам понимаешь, это не доказательство для Визенгамота. Как ты думаешь, Герхард, что я должен делать?

+3

5

"Ты не к тому пришел" - неожиданно горько думает Герхард и тут же гонит от себя эту мысль.
Она, впрочем, рано или поздно загнездится в голове и у Руфуса. Или, наоборот, к тому, кто же ещё в аврорате мог бы быть таким же недоверчивым скептиком?
Но здесь Скримджер и правда прогадал - Тодд не понимает и не может его понять.
Он отходит от стола в задумчивости, потом копается в своем шкафу и что-то ищет. Через некоторое время вытаскивает на свет божий чашку Петри и несколько флаконов и переносит все это на рабочий стол, раздумывая над ответом.
- Если бы я был кем-то другим, я бы согласился. Но ты знаешь, - наедине он легко переходит на "ты" как только разговор меняет плоскость из деловой в личную, - о моем отношении к неподтвержденным фактам.
Он высыпает в чашку несколько багряных чешуек из флакона со стертой надписью, оценивает количество и снова отходит к шкафу, разыскивая что-то ещё.
- И знаешь, что я никогда не полагаюсь на личные суждения. На них может повлиять слишком много факторов. Твои личные подозрения, твое отношение к подозреваемым, - он специально не называет имён, потому что они не имеют значения. - Я не отказываю другим в аврорской интуиции, в этом шестом чувстве, наработанном годами, но я знаю, как обманчиво оно может быть. И как люди любят выдавать желаемое за действительное. - Он поднимает указательный палец, останавливаясь возможные вопросы и возмущения. - Я не говорю, что так поступаешь ты. Но это нормальное свойство человеческого организма и, увы, человеческого разума. Визенгамот не примет такое обвинение от главы аврората да и от любого аврора тоже, каким бы анимагом он не был. Это свидетель может сказать, что ему показалось, что он видел, но такого свидетеля тоже никто не пустит в зал суда. А мы, как представители закона, полагаться на информацию полученную таким путем не имеем права. К тому же, - он склоняется и разводит свои чешуйки каким-то раствором. - Зверя легко сбить с толку. Только не принимай на свой счет, ничего личного. И если ты спрашиваешь меня, что делать в такой ситуации... Ищи. В меру сил, не пытаясь обвинить, просто ищи другие факты, которыми можно подтвердить твои подозрения. А я в свою очередь в таком случае помогу тебе, если это будет в моей компетенции.

+5

6

Руфус барабанит пальцами по краю стола, потом прикусывает костяшки, задумчиво смотря на Герхарда. Не к тому он пришел? Или же, наоборот, как раз к тому? Кто еще смог бы так уверенно переубеждать его в собственной правоте? Когда он сам себя убедил и накрутил уже? Когда больше никто не смог?
- А если мы будем искать доказательства? В поисках ты мне поможешь, птичка? - Задумчиво наклонил голову. Он был уверен - что бы что-то найти, что угодно, достаточно только копнуть чуть глубже в правильном направлении. Нет, его не разубедил скептицизм Тодда-  скорее разбудил охотничий азарт. Наверное, будь он в зверином облике - кисточка на кончике хвоста нетерпеливо подрагивала бы, а шерсть на загривке воинственно топорщилась. И Герхард не мог не заметить этого состояния. Руфусу было даже интересно как друг отреагирует. Втянется ли? Вороны тоже отнюдь не травоядные - хоть и не такие хищники, как ястребы. Ворон - мудрая птица. Советник.
Скримджер оторвался от стола и сделал пару шагов вперед, останавливаясь совсем рядом, за спиной, и наклоняясь, что бы тоже посмотреть что получается в чашке. Почти дышит в затылок.
- Мне нужно что бы ты сварил оборотное зелье. Сделаешь? Я сам не так хорош в зельеварении, а больше мне обратиться не к кому. Не хочу, что бы это вышло за пределы тебя и меня - Говорит тихо и доверительно, опуская ладонь рядом с рукой Тодда. - Потому что ты, конечно, прав. Ни один суд не примет мое звериное чутье как доказательство. А голословно обвинять таких людей, с такими фамилиями и положением - глупо и опасно. И я не хочу, что бы кто-то знал, что я под них копаю. Пусть это останется только между мной и тобой. Мне очень нужна твоя помощь. И твой взгляд со стороны
Это была чистая правда. Взгляд с этой стороны. Не только - поступай как считаешь правильным и будь что будет. С другой стороны - именно это он считал правильным. Кажется, события начинают развиваться стремительно. Интересно даже - успеют ли они сделать все, что задумали

+5

7

На самом деле это обращение его почти смущает. "Birdie". На немецком оно звучало бы в несколько раз более основательно, но в немецком любые слова обретают шумный тяжеловесный колорит, что не лишает их при этом определенной, пусть и угловатой, как неоформившийся подросток, грации. Оно смущает его не интимностью, но каким-то пренебрежением, указанием статуса - как так вышло, что его положение в этом случае получилось именно таким? Хорошо это или плохо? Нужно ли это исправлять? Оно царапает слух - никто в аврорате не называет его так, как называет шеф, так уменьшительно, очень лично и Тодд до сих пор не знает толком, как к этому относиться. Такие прозвища ему давала мать, но по-венгерски они тоже звучали грубовато, такие прозвища могли давать ему друзья, но начальство...
Он усилием воли переключает мысли на другую, более продуктивную колею. В конце концов, хоть горшком назови, только в печку не ставь.
- Если эти доказательства будут входить в мою компетенцию, - отзывается Герхард бесстрастно. И замирает, даже волоски на загривке встают дыбом - Скримджер заглядывает ему через плечо . В чашке Петри пузырится что-то похожее на кровь, вернее, с высокой вероятностью, это и есть кровь.
Герхард аккуратно меняет место дислокации, обходит стол с другой стороны и вытаскивает из ящика стола набор обычных предметных стекол.
Только после этого он поднимает на мужчину взгляд.
- Если я получу официальное разрешение на приготовление и ингредиенты, шеф.
Он смотрит на Руфуса прямо, не моргая. Уже зная, что разрешения скорее всего не будет. Для разрешения у аврората есть запас оборотного зелья и есть квалифицированные зельевары, для которых оборотное - обычная рутина. И есть он, ни разу не квалифицированный зельевар, зато, вероятно, молчаливый и послушный. Впрочем, тут шеф тоже дал маху, потому что у Герхарда была дурная привычка выступать, если что было не по нему, а в сложившейся ситуации не по нему было практически все.
- Но в этом случае вы всегда можете обратиться к любому зельевару и попросить его приготовить для вас зелье.
Смотрит Герхард спокойно и бесстрастно, явно готовясь дать весь необходимый отпор.

+3

8

Герхард отходит от него, и Руфус только смотрит ему вслед, не шевелясь. Так хищник замирает, давая добыче почувствовать себя в безопасности перед решительным броском. Только Тодд не добыча. Нет, совсем нет. Вернее... Добыча, но другого толка. Не порвать. Получить. Добыча, которая раз за разом ускользает из лап в последний момент. Возможно, стоило задуматься - не заманивают ли хищника в ловушку таким нехитрым способом. Но это - вопрос доверия. А доверял Герхарду Скримджер полностью. Зная все, что он о нем знал. Зная все...
Отвел глаза.
- Не будет разрешения. Ингредиенты я сам тебе принесу. Но я не могу провести это как официальную операцию. И я не хочу, что бы о твоем или моем участии в этой операции когда-либо стало известно кому-то. Даже если она окончится успешно. Нет, не так. Особенно если она окончится успешно.
Тихо и ровно, спокойно, будто рассуждал про погоду. Или почем нынче чешуя дракона.
- Я не хочу тебя подставлять. Особенно я не хочу подставлять тебя приказами, тем более, официально оформленными. Я пришел к тебе потому, что мне больше не к кому обратиться. Не как к подчиненному, а как к другу. Герхард, я прошу тебя о помощи.
Минута паузы, но Руфус не дает вставить ни слова, даже если бы собеседник и хотел, взмахом руки показывая, что он не закончил.
- Это вопрос чести. Ты скажешь - не правильно действовать не по правилам. Но мы - аврорат. Мы должны бороться с такими, как пожиратели. И намного большим преступлением является замалчивать, покрывать преступника, только потому, что закон не дает заступить за эту черту.- Скримджер заводился, в голове уже слышались совершенно командные ноты, даже тихий рык царя зверей. Во взгляде серых глаз был совершенно нечеловеческий огонь решимости. - Пожиратель должен сидеть в азкабане. Я сказал. - Пристукнул кулаком по столу и замолчал, переводя дыхание после вспышки.
- Помоги мне. Пожалуйста.

+2

9

Герхард ненавидит такие моменты.
Нет ничего хуже, нет ничего гаже в вопросах выбора между честью и совестью, между тем, что делает тебя человеком и тем, что делает тебя профессионалом.
Когда-то давно он сознательно принял такой выбор, может быть, из страха, из затаенного страха, что преследовал его всю жизнь, может быть по какой-то еще причине, но он принял решение быть профессионалом - не человеком. И не делал в этом различий - наука была его воздухом, его мерилом правды и лжи, его полосой, пролегающей между белым и черным, там, где он всеми силами стремился не давать места серому.
Потому что сейчас, когда Руфус Скримджер говорит те слова, которые говорит, Герхард понимает - между ними огромная пропасть, пропасть воспитания, мировоззрения, прожитого опыта и эту пропасть не перейти, не перепрыгнуть, какими бы друзьями они с шефом ни были.
И Герхард медлит, взвешивая внутри себя две чаши весов, укладывая на одну свой мир, а на другую - дружбу небезразличного ему человека. Он терпеть не мог, когда в работу вламывалось личное, крушило на своем пути все.
Но он терпит, ждет, пока чужое пламя перегорит, не давая себе возможности самому вспыхнуть об чужой командный тон. И последнее слово почти выбивает из-под ног почву, оставляя во рту горечь, хотя не он это слово произнес.
Герхард переводит дыхание, а потом поднимает на Руфуса синие, как небо, глаза.
- Мы - аврорат. Именно поэтому мы должны быть оплотом нравственности, показателем того, что хоть что-то делается по правилам. Там, где начинаются послабления, там, где черта переступается "ради блага", наступает анархия, - Герхард закусывает губу, смотрит чуть сузив глаза. - Вы хотите, чтобы я сварил оборотное зелье, шеф. Зелье, которое позволяет изменить внешность на любую иную. И хотите вы, чтобы я сварил это зелье потому, что через месяц, когда оно будет готово, вы собиратесь использовать его для того, чтобы подставить или обмануть людей, которых вы подозреваете. Подозреваете на основе того, что почувствовали будучи в анимагической форме.
Тодд качает головой.
- Если мы будем уподобляться им, мы никогда не победим в этой войне.
Он отводит глаза на миг, смыкает ресницы, а потом смотрит на шефа снова.
- Если ты отдашь мне приказ, я его выполню. Но ты просишь меня как друга и как твой друг я говорю тебе, что ты собираешься сотворить глупость, которая больше достойна их, чем нас. И будь я не на твой стороне, я бы согласился без промедления, но тот Руфус Скримджер, которого я знаю, не будет поступать так, как собираешься поступить ты.

+2

10

- Тот Руфус Скримджер, которого ты знаешь... - Руфус выдохнул, смотря прямо в синие глаза. Невозможные глаза. Глаза даже не совести - глаза долга служителя министерства. А с другой стороны были другие долги. Кажется, он навешал их на себя слишком много. Долг семейный, который стоял превыше всего. Долг дружбы, который он собирался предать. Долг главы аврората, который он предавал все это время.
- Тот Руфус Скримджер, которого ты знаешь, будучи уверенным в своей правоте, старательно покрывал много лет пожирателей только потому, что они его близкие друзья. Оправдываясь как раз тем, что у него нет на руках неопровержимого доказательства. Тот, кого ты знал, все эти годы общается с террористом, которого ищет много стран - не только Британия. Будь я правильным аврором - такого вопроса и не встало бы. Именно как аврору мне стоило бы любыми методами найти доказательства их вины. Я и так выбрал слишком простой. Легко доказать будет, что это не он. Алиби ему обеспечат. Но пока суд да дело - у нас будет возможность найти другие доказательства.
Помолчал, отвел глаза, рассматривая шкафы у стен, потом снова повернулся, смотря в глаза
- Ради общего блага, Герхард, считай это официальным приказом.
Внутри было отвратительно и горько. Разговор не должен был идти так. Разговор должен был прийти иначе. Конечно, Руфус понимал, что просто так Тодд не согласиться, но он очень надеялся, что не дойдет до применения официальной власти. Да, он может приказать. Он может этот приказ даже не оформлять письменно. И он был обязан, по уставу, приказ сначала оформлять, и только потом обжаловать.
- Если хочешь, я пообещаю оставить пост главы аврората, если этот ход нам ничем не поможет.

+3

11

Говорят, невозможно остановить взбесившуюся мантикору.
Возможно ли остановить взбесившегося льва Герхард не знал, но полагал, что хотя бы рассмотреть этот вопрос ему придется. В конце концов, Руфус Скримджер нравился ему как человек (да и что уж там, как лев тоже). Их дружба была Герхарду важна, друзей у него было не так много, потому что проверять их приходилось немалой ценой и терять их... терять их Тодд не хотел.
Но тем не менее, идея начальства была... Герхарду она не то что не нравилась, она попросту не ложилась в его мир и законы чести. Но стоило бы уже привыкнуть к тому, что думает Скримджер совершенно иначе.
И все же...
И все же, то, что он собирался делать, как на вкус Тодда, было неправильно. Недостойно.
Герхард смотрит ему в глаза молча, спокойно и слушает этот почти бурлящий поток несдерживаемых слов.
Может быть, если выслушать его, станет лучше? Он выговорится и сам трезво оценит все...
Руфус отводит глаза, берет паузу и Герхард думает, сейчас, сейчас его отпустит горячка и он поймет...
От следующих слов Скримджера аврора Герхарда Тодда бросает в дрожь. Такую, что он опирается пальцами на стол, удерживая равновесие. Такую, что нога отзывается болью.
Такую, что из его лёгких словно разом высасывает весь воздух и Герхард, разом сдувается, опускает взгляд, чувствуя глубоко внутри острую злую горечь.
- Да, шеф, - отзывается он не громко, но больше на Руфуса не смотрит, занимаясь тем, что убирает лишние предметы со своего стола.
- Я сварю для вас это зелье, - произносит Герхард, но смотрит теперь шефу не в глаза, в переносицу, спокойно и совершенно бесстрастно.
"Но я не знаю, смогу ли когда-нибудь снова смотреть тебе в глаза, Руфус"

+2

12

Все не должно было пойти так. Только не так. В какой-то момент Руфус ждет, что вот прямо сейчас Герхард прямо откажется исполнять приказ. И что тогда делать? Идти до конца, проводить как неподчинение, или спустить на тормозах? Никто не узнал бы, никакой потери в репутации... Кроме того, что он прямо сейчас рискует потерять близкого друга.
Но Тодд дергается, а потом соглашается. Только после этого Скримджер осознает что именно он сказал. Открывает рот, что бы объяснить, но, так и не найдя подходящих слов, закрывает. Этого не исправить. Ничего того, что он сейчас сделал, не исправить. Только позволить себе отвести глаза глава аврората не может - и потому он смотрит в ответ прямо, спокойно. Пусть будет так. Всему своя цена. Скримджеры всегда платят цену своим поступкам, не уклоняясь.
- Хорошо.
Получилось суще, чем хотелось, но с горечью во рту иначе не получалось. Голос не дрогнул - уже хорошо.
- Зайди ко мне в кабинет перед тем как будешь уходить.
Развернулся, дошел до двери, даже взялся за ручку. Невыносимо хотелось повернуться и все же не расставаться на подобной ноте, но... Но кто он такой, что бы его желания в этом вопросе учитывались? Да никто...
Руфус все же не оборачивается, решительно нажимает на ручку и выходит, аккуратно закрыв дверь

+3

13

- Да, шеф, - коротко, не менее сухо отвечает Герхард на его слова.
Когда за Руфусом закрывается дверь, Герхард долго смотрит на нее, горько, устало усмехаясь, поводит плечами. Роль Скримджеров в вопросе… в вопросе становления дивного нового мира для него не секрет, мать рассказала ему об этом еще в тот раз, когда он пригласил Руфуса к себе в гости, домой, в Венгрию. Но…
Но сейчас он чувствует почти что боль. Тяжелую, давящую, такую, что заставляет тугому комку застрять в горле.
- Ради общего блага… - тихо, устало повторяет Герхард, а потом, наконец, отворачивается от двери, подходит к столу, резким, порывистым движением, так не похожим на его обычное спокойствие, дергает ящик на себя, чудом не отрывая ручку и даже не глядя, слепо, нашаривает обычный маггловский шприц и одну из ампул.
Чтобы сделать укол не уходит много времени. Тодд привычным, чуть смазанным, поплывшим движением палочки убирает след от укола с руки, застегивает манжету, трет виски. Сидит так еще пару минут, а потом поднимается.
Работать.

Конец.

0


Вы здесь » Marauders. Brand new world » Законченные флешбеки » Милосердие — поповское слово