картинка

Marauders. Brand new world

Объявление

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Marauders. Brand new world » Настоящее время » Букет из льна и лаванды


Букет из льна и лаванды

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

Букет из льна и лаванды


Закрытый (только для семьи)


http://sd.uploads.ru/Duve3.gif

https://media.giphy.com/media/12ImFhBIjcqze0/source.gif


Участники:
Эдвард Мальсибер, Ровена Мальсибер

Дата и время:
11 февраля, 1979 г.

Место:
Поместье Мальсиберов, около Бристоля

Сюжет:
На языке цветов лён - символ семьи, домашних дел и судьбы, а лаванда - опасности.

Эдвард обеспокоен будущим своей семьи и ищет способы защиты того, что ему дорого, у Ровены же для него есть свои новости...

+2

2

[AVA]http://s8.uploads.ru/cJNin.gif[/AVA]Когда на улице поднимается сильный ветер, лишь внимательно прислушавшись, можно представить, будто он постукивает в окна подобно незваному гостю, прося разрешения войти. Но ответом служит лишь неловкое молчание. Тогда он проникает в дом сквозь узкие щели, гуляя там, где ему вдумается. Когда все спят, он проскальзывает в комнаты, шепотом напевает старинные песни, порождая в сознании приятные сны, а на прощание – легко целует в ухо, словно заботливый родитель. И уходит, оставляя после себя приятную прохладу.
Иногда он злится. И тогда уже настойчиво барабанит в окна, будто желая разбить их на множество острых осколков. Ничего не выходит. И тогда он побуждает сухие ветки деревьев царапать тонкие  стекла, желая напугать тех, кто находится по другую сторону. А когда в окно льется лунный свет, тени от ветвей напоминают узловатые пальцы, что тянутся вдоль стены, приближаясь к намеченной цели. И в тот самый момент сладкий сон сменяется сущим кошмаром. Испарина проступает на лбу, а голос словно исчезает. Рядом нет даже волшебной палочки. Разум затуманен неподдельным страхом. Ты кричишь изо всех сил, но не слышишь собственного голоса. И паника, настоящая паника накрывает с головой…
Ровена распахивает глаза. Она резко садится на кровати и прикладывает руку к груди, стараясь унять колотящееся о ребра сердце. Секунда, другая, третья и женщина приходит в себя, понимая, что это только сон. Сон, после которого она уже не хочет засыпать, чтобы вновь  не пережить те самые события. Сначала женщина подолгу не может заснуть: то мысли, то переживания, то подступающая мигрень не позволяют ей сомкнуть глаз. И лишь тогда, когда Эдвард согревает ее в своих объятьях, Ровена погружается в царство Морфея. Роу мысленно благодарна, когда супруг не задает лишних вопросов.
Она поворачивает голову в сторону – Эдварда рядом нет. Ни в постели. Ни в самой спальне. Сон сморил ее почти сразу после сытного обеда. А сейчас даже не знает, дома ли муж, или еще не пришел. Ровена поворачивается в другую сторону, всматриваясь в массивный циферблат напольных часов. Еще рано – до ужина еще несколько часов.
И душно.
Женщина трет глаза и мысленно призывает домового эльфа. Тот материализуется минута в минуту и вот уже преданно смотрит на хозяйку.   
– Эдвард уже вернулся? – спрашивает Ровена у домовухи, собирая распущенные волосы кверху.
Да, хозяйка, – отвечает эльф и ловит удивленный женский взгляд, – хозяин у себя в кабинете.
– Как давно? – уточняет миссис Мальсибер.
Нет, безусловно, это хорошо. Возможно, даже все в порядке. Если бы все было так просто... Но в голову сразу же лезут тревожные мысли. Раньше подобных мыслей было намного меньше.
Уже больше часа, – домовой эльф кланяется.
А Ровена задумчиво кивает и отпускает эльфа небрежным взмахом руки. Стоит ли зайти к нему? Узнать, как прошел день, или остаться в спальне до самого ужина, дабы не беспокоить Эдварда? Заходил ли Эдди в спальню, прежде чем уйти в кабинет? Она не знает – заснула.
Много. Много ненужных вопросов. Ведь, действительно, проще найти мужа и спросить, чем гадать, что к чему. 
Ровена распрямляет юбку домашнего платья, и берет в руку волшебную палочку. Взмахивает кончиком древка, и окно раскрывается настежь, впуская в спальню потоки свежего воздуха. И кладет палочку в глубокий карман, прежде чем покинуть комнату. 
Оказавшись у кабинета, она приподнимает сжатую в кулак ладонь и несколько раз стучит по деревянной поверхности, прежде чем открыть дверь. Ей не нужно разрешения войти – за все время, что они женаты, он ни разу еще не просил покинуть кабинет. Если же он и будет занят, она сама заметит это и придет чуть позже.
Но открывшаяся взору картина как-то не радовала: Эдвард сидел за столом, пребывая в состоянии глубокой задумчивости. Граненый стакан, на дне которого все еще оставался огневиски, стоял на краю столешницы, а сам Эдвард – курил. Все это как-то не радовало и говорило о том, что мужа все-таки что-то беспокоит. Но что?
Новой привычкой Эдварда Ровена не была довольна, но возмущений на сей счет не высказала – ник к чему. В конце концов, Эдди давно уже не маленький. К тому же, позволял себе это лишь в кабинете, все прекрасно понимая.
Она прошла вглубь комнаты, чуть поморщилась, отмахивая от себя ядовитый дым, и подошла к Эдварду.     
– Ты сегодня рано, – улыбнулась женщина, целуя мужа в гладкую макушку. И села на подлокотник кресла, в котором восседал Эдвард. – Кого я обязана поблагодарить за то, что свет очей моих раньше явился домой? – прохладной ладонью она мягко поглаживает мужа по широкому плечу, ощущая, как напряжены его мышцы.
Она могла бы спросить: все ли в порядке, милый? Но в этом не было необходимости – все и так понятно. Ровена слишком хорошо знала своего мужа, чтобы понять, что его что-то гложет. Не какая-то там мелочь, нет – что-то более серьезное. Но ответа от него все равно не добьется до тех пор, пока Эдвард не захочет поделиться сам. Ох уж этот Мальсибер…
Ровена ждет, пока Эдвард докурит, и с помощью палочки уничтожает окурок, после чего прячет древко. Главное – не накручивать себя.

+3

3

Вы всегда делаете безумные вещи ради своей семьи. Ради тех, кто дорог.
Мальсибер всегда считал самым дорогим для себя самого же себя – но с годами ему приходилось признавать, что он был глуп и нелеп, думая так. Он считал, что главное для него – его дело, но он был наивен и смешон, думая так.
На самом деле, главным для него стала семья.
Да, в каком-то смысле это все равно было продолжением его эгоизма – и эгоизма абсолютного. Семья была его конфортом, его покоем, его радостью и его скорбью. Когда умерли родители, семья стала всецело и абсолютно его – а после того, как они с женой… Как они с женой увидели друг в друге людей, семья незаметно для Эдварда сразу заняла первый приоритет.
И он любил свою семью крайне, крайне трепетно – и обоих сыновей, и, естественно, Роу. И главное, что считал Эдвард – члены его семьи должны были быть свободны. Доминик решил продолжить его дело, а Марцелл – решил пойти своим путем. Они были упрямы, оба его сына, и так на него не похожи.
И Эдвард делал все, чтобы так и было.
И Ровена – он прикладывал все усилия, чтобы его жена была счастлива. Да, он был тем еще тяжелым сухарем, но… он старался, изо всех сил старался.
В конце концов, между ними больше не было ничего, что нельзя было преодолеть. Никаких преград. Оба имели свою жизнь, свои секреты – но они могли прийти друг к другу.
И сейчас его жена сама пришла к нему.
Эдвард действительно вернулся сегодня раньше, гораздо раньше положенного. И для разнообразия не убегал с одной работы на другую. С борьбы за один правопорядок на борьбу за другой. Нет.
Сегодня его время было целиком и полностью для семьи. Исключительно для семьи. Мальсибер подготовил схемы для защиты дома – дополнительной защиты. Больше не меньше. В Лондоне разберется и сам Доминик, не зря же получил от них этот дом, не мальчик уже.
А здесь… возможно, здесь действительно защита пригодится.
Эдвард виновато улыбается Ровене и взмахом палочки разгоняет дым. Что ни говори, как любопытны бывают чужие особенности, в которых он дока – в особенностях.
Риддл тоже терпеть не может сигаретный дым, а когда от кого-то имя пахнет, этот кто-то может и схлопотать чего неприятного. Темный Лорд ненавидит промедление и сигареты, какая ирония.
И если взвешенный Эдвард был замечен ранее лишь только в одном, то теперь он еще и курил. Как говаривали его соратники «не мы такие, жизнь такая». Все чушь, до последнего слова.
Мы – мы как раз такие.
Эдвард коротко обнимает жену, привлекает к себе и вдыхает запах ее волос, мягко целует в висок. Он видел, как она спала днем, немного беспокойно. Он и сам был весьма беспокоен – но с ним-то все ясно, он – параноик.
Что, собственно, и было темой этой беседы.
- О, можешь никого не благодарить, кроме себя, - Мальсибер нежно целует руку жены, а потом осторожно ведет супругу к креслу и усаживает туда. Сам садится на за стол – а в другое кресло, напротив. – Я скучал, - улыбается он, а потом задумчиво замолкает. – Нам нужно поговорить, Роу, - все же отпускает он руку жену и переплетает пальцы перед собой.
- И поговорить вот о чем. Как ты знаешь, служба наша и опасна, и трудна. И теперь она сопряжена с еще более сильным риском, чем до того. Я полагаю, что в какой-то момент может случиться так, что со мной… произойдет что-то. У этого «что-то» есть много обличий и вариантов, а по сути своей мне не нравится совершенно ни один из них. Но к ним ты должна быть готова.
Я не хочу, чтобы пострадала семья. Сейчас под твоей ответственностью наши дети – пусть Доминик уже давно не ребенок, он все равно еще достаточно молод. И потому, дорогая, я хочу взвалить на тебя немного проблем. И еще чуть-чуть ответственности.
Пока я жив и в порядке, тебе не стоит переживать ни о чем. Разве что… Я хочу, чтобы ты со мной практиковалась в окклюменции. Да, для этого нужен дар, обычно природный. И я не совсем уверен, что у тебя он есть – но мы попробуем. И я хочу, чтобы ты практиковалась, училась защищать свое сознание от тех, кто туда может и хочет влезть. Это пригодится… при всех раскладах – и особенно, если вдруг понадобится что-то скрывать еще и от меня. Такое иногда бывает нужно в подобных ситуациях.
Возможно, тебя будут допрашивать. Потому тебе нужно будет научиться лгать чуть лучше, чем сейчас. В идеале – отвечать под Веритасерумом. Это весьма сложная наука, но… я знаю, родная, ты весьма умна и искусна. Ты справишься.
Например, на прямой вопрос является ли твой муж Пожирателем Смерти сейчас ты ответишь «да», но на самом деле не ложь ответ «нет». Просто нужно держать в голове, что я на самом деле не Пожиратель, а Рыцарь – и в этом случае, ты ведь действительно не лжешь. Вопрос сложнее – относится ли твой муж к Пожирателям Смерти. Ответ «да», тут без вариантов. Только пояснение простое – его друг юности их возглавляет. Официальная позиция: Тони – Темный Лорд.
И… все прочее. Я хочу, чтобы ты была готова… если придется… защитить себя и Марцелла. И Доминика, пожалуй, тоже. Обо мне не думай, если что случится – то такова судьба.

+5

4

[AVA]http://s8.uploads.ru/cJNin.gif[/AVA]– Если что случится – то такова судьба, – она машинально повторяет слова мужа, обращаясь куда-то в пустоту.
Ровена знала, что рано или поздно, но им в любом случае пришлось бы завести разговор на эту тему. И лучше бы Эдвард сделал это еще раньше, честное слово. Тогда можно было решить еще несколько вопросов, так или иначе касающихся их ветхого положения в возможном будущем.
Впрочем, что уже размышлять – нужно смотреть вперед.
– Ты говоришь, что не нужно переживать. Но как иначе, если у меня сложилось впечатление, что ты уже заранее готовишься оставить меня вдовой? – она поджимает губы, сдерживая подступающую злость от произнесенных им слов. – Будто не пытаешься что-то изменить. Будто тебя устраивает этот расклад, а сейчас все делаешь для того, чтобы в будущем мне и нашим сыновьям было как можно комфортнее… 
Ровена отворачивается от мужа, ощущая нарастающий гнев и подступающие на глаза слезы. Но делает глубокий вдох и медленно выдыхает. Снова делает вдох и выдох, беря себя в руки. Все хорошо.    
Женщина никогда не любила разговоров на эту тему. Они всегда приводили ее в исступление.   
Собственные слова эхом отдаются в ее голове, заставляя ощущать себя ненужной. Ну да, по сути, так и есть – она давно выполнила долг перед родом Мальсиберов, родив двух здоровых сыновей. Теперь же муж с чистой совестью хочет переложить на ее хрупкие плечи часть того, о чем бы следовало заботиться именно им обоим. Не так, как делает сейчас он, подстраховываясь на случай чего. Он должен сделать все, чтобы увидеть это будущее вместе с семьей.
По крайней мере, так хочет Ровена. 
Женщина встает с кресла, скрестив руки на груди, медленно обходит его и думает о своем.
– Не говори так, прошу тебя, – тихие слова растворяются в пространстве. – Ты даже не представляешь…
Она махает головой, не договаривает – все равно не поймет, пребывая в неведении.
Вот только теперь Ровена сомневалась, что ему вообще стоит знать об этом.
Как не вовремя.
Эта мысль не единожды формировалась в женском сознании, когда она задумывалась над тем, что же будет дальше. У Мальсиберов никогда ничего не бывает нормально, как у остальных людей.
И теперь все продолжается снова.
Женщина трет лоб указательным и средним пальцами, все еще переваривая услышанное. Она внимательно слушала мужа. И все прекрасно осознавала. Вот только все равно ничего не желало укладываться в голове. Ни-че-го!
Она разворачивается к столу. Берет стакан с горячительным напитком и залпом опрокидывает жидкость в себя, резко сощурившись, когда жидкость обожает глотку. Нет, так нисколько не проще, но это хотя бы как-то развеет тревожные мысли. Ровена отставляет стакан на край столешницы, ощущая, как подрагивают от волнения ноги. 
Вот только волноваться она будет потом. Эдди же ясно сказал, что, пока он рядом, переживать не стоит. Ровена всегда ценила каждое мгновение, проеденное рядом с дорогим ей человеком. А сейчас – тем более.   
Ровена трет пальцами глаза и возвращается к креслу. Но не к тому, куда усадил ее ранее Эдвард, а к тому, где сидел сам муж. Она присаживается на подлокотник.
– Я буду переживать до тех пор, пока не увижу, что ты сам стремишься к тому, чтобы видеть будущее вместе с семьей, – она улыбается, поглаживая Эдварда по лысоватой макушке. Но улыбка ее пропадает вместе с последующими словами, – И сделаю все, чтобы обезопасить нашу семью. Будем практиковаться и в окклюменции, и в остальном. Чем раньше начнем – тем лучше. – Легко кивает и целует Эда в висок.
Роу смотрит на мужа и пытается предугадать его реакцию. Обрадуется ли замечательной новости или же разозлится от того, что она допустила это. А может еще чего?
– Прошу тебя, Эдди, – голос ее становится заметно тише, – расскажи, что случилось? Я знаю, что мне не положено знать. Даже о событиях четвертого января ты рассказал мне все так скудно, что не могу их сопоставить ни с чем – слишком мало.

+6

5

- Пока ничего не случилось. И я все сделаю, чтобы не случилось, - Мальсибер смотрит на жену долгим удивленным взглядом, а потом мысленно обзывает себя олухом и крепко обнимает супругу. Так крепко, как только может, чтобы никто и ничто не могло ее ранить или расстроить. Целует ее висок, потом поворачивает за подбородок и мягко трогает ее губы своими.
- Все, что я делаю – я делаю, чтобы мы вместе, вся наша семья смогли счастливо и свободно жить в будущем, Роу. Именно ради этого я сражаюсь каждый раз и именно это меня оберегает. Если ты этого не видишь, - голос Эдварда стал жестче, - это совершенно не значит, что этого нет. Более того, раз ты не представляешь и не думаешь об этом, это значит, что свою работу на благо нашей семьи я делаю хорошо. Но того, насколько много я вкладываю в наше будущее может оказаться недостаточно. Я боюсь, этого уже недостаточно.
Эдвард коротко поцеловал жене руку и мягко потерся носом о ее нежное запястье.
- Тем не менее, угроза не нависла над нами так сильно, как могла бы. И потому я хочу обезопасить нас максимально. Я-то вылезу из любой передряги, но что будет с семьей – это будет меня волновать куда больше, чем личная безопасность.
А если семья будет в безопасности, то я себя не обижу. Так что, Роу, ты длжна быть готова ко всему. Это – твоя прямая обязанность как матери наших детей, - Эдвард все же поймал ее вновь в объятие, уже встав, погладил по точеным плечам и успокоил руки на ее талии.
Он знал, что жена далеко не так верна ему, как хотелось бы – не то чтобы у него было прямо много доказательств, но, скажем, парочки отвлеченных мыслей что у Роу, что у второго участника «процесса» хватило. И… он поймал это как разовую интрижку с невнятными продолжениями, которая запала в душу оборотню, и… Не убивать же Сивого прямо сейчас.
То есть, в первый момент он прямо был готов к Лорду идти с вопросом «а что будет, если я прямо сейчас расчленю твою собачку, размотаю кишки по всей Ставке, хребет ему выну по позвонку, а потом скажу, что оно само и так и было». На что он получил бы резонную отповедь вместе с успокоительным зельем и приказ объясниться. И все стало куда сложнее.
В конце концов, это пришло бы к Рику в том числе. И самому Эдварду думать об этом всем было просто противно.
Что до жены… Здесь было куда сложнее. Мальсибер всегда считал, что если его в любви Роу недостаточно, то это именно его и проблемы. Недостаточно удовлетворяет нравную скучающую красавицу – сам себе виноват.
Проблема была другой – после ритуала, когда на месте ушедшего у него, наконец, отболело и прошло, он сам понял, что подобный метод решения «проблем» Ровене навязал сам. И сам себе злобный идиот – для его жены ничто, даже два любимых ребенка, не смогли исправить того, что не сложилось у них в начале.
И все равно, пусть голова Эдварда уже была достаточно спокойна по отношению к Роу, гораздо спокойнее, чем раньше, он не мог сказать, что потерял все. Ушло что-то невесомое и иное, что делало жизнь красочнее – но нежность никуда не делась, как никуда не делось и уважение, и привязанность.
Ушло просто… что-то, что заставляло желать смерти любому, кто посмотрит, что заставляло хвастать Ровеной и выставлять их любовь всему миру, что останавливало его у ее постели пока она спала и желало разогнать ее плохие сны.
Что-то.
И даже если бы он сейчас узнал, что у Ровены это была не разовая интрига – а он был почти в этом уверен теперь, когда смотрел более вменяемо – он не ставил бы их отношения под угрозу. Какими бы они ни были.
- Сейчас не случилось ничего такого, просто… понимаешь, наши планы близятся к развязке… наверное. Все ближе. А еще… Еще – Лорд. Сейчас все не настолько… спокойно, как я мог об этом думать – и каждый из нас, - Эдвард подумал о том, что их Лорд не так давно увел около четырех сотен магглов в пещеру и вернулся оттуда один.
И о том, что, пожалуй, их ритуал… Возможно, они сделали это все поздно. Слишком поздно.
И подумал о еще о миллионе проблем, что ждут их – и что уже пришли к ним. 
И обнял жену крепче.
- Просто возможно все окажется гораздо сложнее, чем мы думаем. Я хочу, чтобы это не отразилось на вас. Поэтому – тренировки. Ты знаешь основной принцип? Окклюменция требует свободного и спокойного сознания.

+4

6

[AVA]http://s8.uploads.ru/cJNin.gif[/AVA]Эдвард всегда знает больше, чем говорит. Большую часть времени он молчалив и задумчив, будто мыслями пребывает где-то в ином месте. И ни словом, ни интонацией в голосе, ни взглядом не покажет того, что ему конкретно о чем-то известно. Порой, сложно даже догадаться, мысли какого характера витают в ясной голове Эдди, пока достопочтенный глава семьи сам не даст понять этого. Мальсибер хитер и скрытен, как каждый из его окружения. Но Ровена к этому привыкла.
В последнее время волшебница частенько ловила на себе недоуменные взгляды супруга, которые тот даже не отводил, сея семя смутной тревоги в  сердце волшебницы. Именно в эти моменты холодные серо-голубые глаза Эдварда вызывали панический страх того, что он мог услышать в ее сознании то, чего знать ему не следовало бы. И каждый раз кровь отливала от щек благородной мадам. И тогда Роу просила Мерлина, чтобы у благоверного не разыгралась паранойя. Но все быстро менялось и ранее отдающий холодом взгляд становится теплым, будто бы ничего и не было. Будто бы.
Сейчас же Ровена отчетливо слышит упрек в голосе Эда. Упрек по отношению к себе. Ей кажется, что муж расстроен, разочарован в ней. И это угнетает. Но он прав – в последнее время она могла не замечать очевидного потому, что не пыталась заглянуть глубже, как делала это всегда, принимая лишь напускное.
– Эдди... – Ровена замолкает, ощущая, что трудно не столько произнести нужные слова, сколько вдохнуть воздух полной грудью, будто невидимые крепкие цепи сковали грудную клетку. В его объятьях убаюкивающе тепло. И обманчиво спокойно. Леди Мальсибер кладет ладони на лицо супруга, не позволяя отвести взгляда. – Я верю тебе. Каждому твоему слову. И хочу, чтобы ты верил мне несмотря ни на что. – Она плавно переводит тему в несколько иное направление, совершенно не представляя, о чем муж мог сейчас подумать. И ощущает, как его сильная рука только сильнее сжимает талию.
Будущее Рыцарей, что кровью связаны между собой, всегда было весьма и весьма туманно. А сейчас, когда все стало куда сложнее и только не известней, ты начинаешь ценить каждую минуту, не зная о том, что будет завтра. Начинаешь ценить каждое мгновение, проведенное рядом с человеком, без которого не представляешь свою жизнь, с которым пережил самые печальные и самые счастливые моменты. Особенно сейчас, когда судьба еще продолжает преподносить сюрпризы: приятные и не очень.
– И мне нужно кое-что сказать тебе, прежде чем мы приступим – иначе ничего не получится. – Произносит волшебница елейным голосом. Но уверенно. Она не мямлит, как делала когда-то в юности. Одну руку Ровена кладет на  широкое плечо Эда, а другой поглаживает чуть покалывающую от щетины щеку. Ладонь поднимается выше и под подушечками пальцев ощущает пульсацию шарика его виска, а у самой сердце выпрыгивает из груди. – Я в положении. – Вот так без всяких предисловий Ровена поведала то, что утаивала от мужа и так на протяжении длительного времени. Замолкает, давая переварить услышанное. – Я жду от тебя ребенка, Эдвард. – Повторяет она, делая акцент на другом слове, будто бы в этом была необходимость, но не торопится переходить к подробностям. Необходимость уточнить как раз-таки была. В первую очередь – для самой себя. – Не вовремя, верно? – она пытается перевести это в шутку, улыбнуться – ничего не выходит от напряжения. Не очень удачное время, но так получилось. – Прости, что раньше не сказала, что ничего не... – Роу качает головой, нарочито не договаривая, но не сомневается, что Эдвард прекрасно понял ее. И все же заканчивает фразу. – Не предприняла. – Только тонкие пальцы сильнее сжимают мужское плечо в затянувшемся молчании.
Госпожу Мальсибер не пугают тренировки в окклюменции. Даже не так страшно и то, что Эдвард может увидеть то, чего видеть бы ему не следовало. Куда больше ее волновало, что он может не поверить ей на слово. И тогда это будут лишь ее проблемы.

+4

7

Эдвард некоторое время просто слушает Ровену, целуя ее тонкую руку на своем лице. Он слушает, впитывает это все и не реагирует – пока нет. Нет смысла пока пытаться спорить с тем, что верить или нет – он просто… Тут действительно дело в том, что у него любовь к Ровене более не туманит разум – а потому сильнее не страсть и чувства, а что-то куда более глубокое.
Они – семья. Предназначенные друг другу и связанные. И что бы не случилось в этом мире – ничему это не разбить. Даже если измене, исходу чувств. Это ощущение, эта эмоция – то, что удерживает. Глубже, чем любовь, гораздо вернее и крепче. И Эдвард, наконец, успокаивается – он боялся, что перестанет вообще что-то чувствовать к супруге, она перестанет быть ему дорога.
Нет.
Не перестала – и сейчас, пожалуй, только лишь дороже. Не как любимая – а как спутник. Как семья. Куда важнее страсти общая жизнь.
Он обнимает Ровену, удивленно поднимает голову на слова о том, что ей нужно что-то рассказать, а потом просто слушает – удивленно, шокировано даже. И в тот момент, когда жена еще не договаривает, Эдвард весело смеется и подхватывает ее на руки. Он вскакивает вместе с Ровеной на ноги и некоторое время кружит ее по комнате, улыбаясь и сверкая глазами.
- За что ты извиняешься? – он садится обратно в кресло – все также не выпуская жену из крепкого объятия, только лишь устраивает ее на своих коленях. Кладет одну руку на ее живот, а второй гладит ее точеной спине и улыбается. – Роу. Это же… это же чудесно, - Мальсибер обнимает супругу, притягивает к себе ближе и медленно целует ее в шею, потом -в щеки и только потом целует в губы. – Моя дорогая, это самое прекрасное, что ты мне могла сказать, - он прижимает жену к себе ближе и целует ее в висок, зарывается лицом в волосы.
Да, сейчас радость немного спадет и он озадачится очень неприятными вопросами – в том числе, его ли это ребенок на самом деле. Но все равно – ребенок! Роу беременна! Он… он, признаться, уже не надеялся.
Мальсибер очень любил своих детей – обоих сыновей, по-разному, но одинаково сильно. И каждому он безмерно радовался. Они с Роу решили сразу, что некоторое время поживут для себя, не станут торопиться с наследниками – время у них было, а свободную жизнь, не отягощенную заботами о мелких, мало кто мог себе позволить. В конце концов, у Эдварда был перед глазами пример Рика: у того все было по плану и графику, двое детей, двое мальчиков – вдруг что случится со старшим, младший будет запасным планом. А если все будет хорошо – будет подмогой старшей ветви семьи.
Эдвард такого не понимал, как и стратегии – два сына для дела, дочка – тоже для дела… В целом – дети это дети, продолжение рода, огромная радость – к чему тут приплетать планы?
То есть да, женить детей было важно, конечно, но все же – нельзя отбирать у них возможность определиться самим.
Касательно Доминика у Эдварда был договор с Блэками – если их средняя, Меда, и Ник друг другу приглянутся, то можно поженить. Блэки, впрочем, воспринимали это «если приглянутся» как простую формальность. Ну оно и понятно – Друэлла всеми силами пыталась пристроить три своих сокровища как можно более выгодно. Собственно, именно Андромеда из семьи-то и сбежала.
По этому поводу Эдвард не слишком расстраивался – такова судьба, Доминик еще женится. В конце концов, можно будет свести дочурку Эйвери (Эдвард от Эзры и Рика слышал о том, что девушка весьма и весьма себе на уме) и его сына со специфическим взглядом на мир. То, что Примроуз была замужем Мальсибера не слишком волновало – у этой девицы мужья в этом мире не задерживалась. Ник, впрочем, имел как раз-таки хорошие шансы.
Ну или в конце концов, старшенький возьмется за голову и устроит свою личную жизнь.
Но сейчас речь была не об их взрослых детях – а о нерожденном. Мальсибер как-то сердцем был уверен, что это – не грязный волчонок, а его сын или дочь. В конце концов, Ровена не стала бы говорить ему о том, что нагуляла на стороне отродье.
Или стала бы?
Мальсибер поцеловал жену в лоб и внимательно заглянул ей в глаза. Он далеко не лез, но тем не менее… Да, сомнения были – но избавляться от ребенка было недопустимо в любом случае.
И… он был рад. Среди многих тяжких раздумий, эта мысль была лучом света – таким редким… Но таким важным. Все больше причин победить, гораздо больше причин.
В первую очередь, чтобы его ребенок родился в лучшем мире, нужно им очень сильно постараться.
- Теперь я буду защищать вас еще тщательнее, дорогая, - Эдвард нежно погладил ее по щеке. – Тебя и нашего ребенка. Ты хочешь девочку или мальчика, родная?

+5

8

[AVA]http://s8.uploads.ru/cJNin.gif[/AVA]Ровена ощущает прилив счастья, когда Эдвард легко кружит ее, удерживая в своих крепких объятьях. Когда видит широкую улыбку на губах напротив, вызванную ее словами и замечает блеск в его глазах. Признаться, Роу ожидала несколько другой реакции – той, которая была у нее, как только она стала догадываться, что с ней происходит. А сейчас Ровена улыбается в ответ, плотно зажмурив веки, чтобы кабинет не шел кругом перед глазами. И открывает их тогда, как только оказывается на коленях мужа. 
– За то, что не сказала тебе об этом раньше, – Мальсибер наклоняет голову к супругу, нежась в по-прежнему крепких объятьях.
Эдвард прав. Эта новость – одна из самых прекрасных, что она могла сказать ему не только сейчас, но и на протяжении их совместной жизни. А беременность – это лучшее, что произошло с Ровеной за последнее время.
Именно сейчас женщина понимала, что была не права, не поставив Эдварда в известность как можно раньше. Но не могла иначе, пока не удостоверилась, что он от Эдварда. А сейчас, когда сомнения остались позади, ведьма не тревожилась на сей счет. Разве что теперь ей предстояло объясниться с другим. И почему-то от одной лишь мысли об этом становилось, мягко говоря, не по себе. А потому она очень хотела оттянуть этот момент как можно дольше.
Ее ладонь покоится поверх его руки, что согревает живот. Ровене казалось, что она целую вечность не ощущала такой теплоты, которой Эдвард окутывал ее сейчас. Сейчас было хорошо, как никогда раньше. Спокойно так, будто за холодными стенами их дома не происходило ничего страшного.
Впрочем, пребывала Ровена в таком состоянии недолго – пока взгляд мужа не стал пристальным. И тогда ведьма здорово напряглась, прекрасно понимая, что он что-то ищет. И в какой-то момент стало обидно от того, что он просто не поверил ей. Что были какие-то сомнения, будто она неопытная девочка. Что посчитал, будто Роу рассказала бы ему о беременности, будь это не его ребенок. Она считала, что именно то, что у них все получилось незапланированно и произвело такой эффект. Но, кажется, у Эдди это вызывало еще и вопросы. Так почему бы не спросить напрямую?
– У нас уже есть двое сыновей, – Ровена улыбается мужу. Только ему. И поглаживает его широкую ладонь, покоящуюся на все еще плоском животе. Пошла седьмая неделя. Это не так уж и много. Но уже и немало. – Хочу родить тебе дочь. А кого хочешь ты?
И Эдварду. И себе. Еще рано говорить о чем-то подобном, но почему бы и нет, раз уж супруг спросил. Тогда она отвлечется от плохих мыслей, которые все чаще и чаще возникают в ее голове. Отвлечется на маленькое чудо, что носит под сердцем. И на нем сосредоточит все свое внимание, прячась от проблем, возникающих сплошь и рядом.
– Эдди, если у тебя есть какие-то вопросы, сомнения – лучше скажи о них, – ведьма легко махает головой, предпочитая все услышать сейчас, а не потом, когда уже будет поздновато об этом думать и решать этот вопрос.

+4

9

- Дочь, - Эдвард кивает и целует жену снова, взяв Ровену за подбородок и мягко, ласково прихватывая ее губы своими. На самом деле, ему не слишком важно – сын или дочь, он будет рад любому ребенку. В этом смысле планирование семьи не настолько волнует Мальсибера – любой ребенок в первую очередь радость, а не товар или инструмент. Он старался и Ровену привести к этой мысли – потому что у Лестрейнджей дети были как раз-таки инструмент и товар. Любили их от того, не меньше, но тем не менее.
- Такую же красивую, как и ее мама, - Мальсибер целует жену еще раз, пальцами перебирая ее кудри и потом, завершая поцелуй, трется носом о ее щеку. Он очень рад – и эта радость не омрачена ничем совершенно. Такое бывает редко и это надо ценить. В первую очередь потому ценить, что это неожиданно. Внезапные сюрпризы – самые приятные.
Жена волновалась насчет того, что это не вовремя… да, верно, но это ведь совсем не повод для волнений. Это повод для Эдварда – приложить максимум усилий, чтобы Ровена родила ребенка в новом мире, мире, в котором они пришли к власти, мире, в котором война прекратилась, и их Лорд пришел к власти. И все было хорошо.
И Эд целует Ровену еще раз, снова подхватывает на руки и радостно смеется.
- Это прекрасная, прекрасная новость, дорогая. Спасибо. – он завершает слова поцелуем, усаживает жену в свое кресло и становится перед ней на одно колено. Потом, задумавшись, он целует ей руку.
- Но есть еще кое-что. Я знаю… - Мальсибер морщится как от зубной боли. Он – мастер недомолвок, но такие вещи нужно говорить прямо. Можно, конечно, озвучить «если тебя кто-то обидит, всегда обращайся ко мне», но это будет не так прозрачно. И… пожалуй, некие вещи можно оставить эвфемизмами, но не более того. Только ограниченное количество таких вещей – а в остальном нужно говорить правду.
Впрочем, имена Мальсибер не хочет называть.
- Я знаю, что у тебя есть некоторые… увлечения, дорогая. Я не… рад этому, но и винить тебя не стану. Больше того скажу – я не одобряю, это – не игра, а какое-то откровенное извращение. Это низко и противно. Я в недоумении, но – тебя я не виню. Себя, пожалуй – либо что-то не дал, либо, напротив, дал очень многое и оно приелось. Неважно, это – наше личное дело и не стоит вытаскивать его на свет, пусть прячется по углам как боггарт. Речь о другом, о нашем ребенке, - Мальсибер целует живот супруги и прижимается к нему щекой. – Если твое увлечение, Роу, будет… угрожать или попытается что-то сделать…. Не молчи. Я выверну его наизнанку заживо. Стоит тебе сказать хоть слово – Роу, я все сделаю.

+4

10

Эдвард целует ее и Ровена понимает, что сейчас ей как никогда нужны его забота и внимание. И даже самое незначительное проявление внимания со стороны мужа заставит уголки мягких губ приподняться в довольной улыбке, обволакивающей беспокойно стучащее о ребра сердце.
Вот как сейчас, например, когда он заговорил о ее... увлечении, как соизволил выразиться Эдди. И то, как он это сказал.
Ровена снова напряглась. Она прекрасно понимала, что рано или поздно, муж догадается о ее приключениях на стороне – было бы слишком наивно полагать, что Эдвард не заметит изменений в поведении супруги или хотя бы не услышит отвлеченных мыслей. И то, как он все это говорил, заставило женщину виновато опустить голову.  
Она прекрасно понимала, что мог ощутить Эдвард, когда начал догадываться о поведении супруги – когда-то в начале их семейной жизни Роу раз за разом ощущала то же самое. Но тогда все было совершенно иначе. А сейчас… сейчас она ощущала, будто разочаровывала Эдди. Возможно, так и было. Вот только теперь, когда супруг знает, что она ждет ребенка, и подавно не скажет об этом, чтобы не вызвать лишних эмоций, не заставлять ее лишний раз волноваться.  
– Я никогда не позволяла, чтобы какие-то недомолвки между нами выходили за пределы нашего дома, Эдди, – она ощущала, что начинает оправдываться, на деле же не имея такой привычки. – Даже наши сыновья не догадывались о ссорах между нами. – В этом Эдвард и Ровена всегда преуспевали, не позволяя своим детям допустить ни единой мысли о ссорах между родителями. Что и было прекрасно в ссорах, так это неизбежное примирение. – Эдди, я ни за что не позволила бы этому увлечению осквернить честь нашей семьи. – Она поглаживает его по голове, пока он целует ее живот и легко улыбается.
Весьма и весьма спорное утверждение, если она уже позволила себе подобное. Но за все пять лет связи Ровена не позволила себе быть замеченной в чем-то. Не позволила бы себе и каких-то последствий этой связи – это никому не нужно.
– Ты не должен сомневаться во мне, милый, – повторяет Роу неизвестно зачем, поглаживая макушку его головы и, чуть склонившись, целует ее, прижавшись своей щекой. – Нам с малышом ничего не грозит – он не причинит мне вреда. – Роу сглотнула и уже тише добавила. – Я надеюсь. – Затем выпрямляется.  
Мальсибер была уверена, что Фенрир не станет угрожать или, не приведи Мерлин, делать что-то – он не причинит ей вреда. Чего не могла сказать об остальных.
Ровена хмурится и между светлыми бровями залегла тонкая морщинка. Да ей, откровенно говоря, все равно, как окружающие воспримут эту новость. Главное – как воспринял эту новость Эдвард. Как воспримут это сыновья, Ровена догадывалась – они взрослые мальчики, у них свои увлечения и планы на жизнь. Реакция Рикарда так же была предсказуема – он любил своих племянников. А вот Фенрир… она хотела отложить этот разговор как можно подольше.  
Еще неизвестно, какие испытания выпадут на пути благородной мадам. Но об этом лучше не думать. Сейчас нужно сосредоточиться на чем-то более приятном.
– Ему уже седьмая неделя, – Ровена откидывается на спинку кресла, не отпуская руки мужа. И жестом свободной руки и легким кивком головы приглашает его примоститься совсем рядом.  – Надо признаться,  мы хорошо провели время в Рождественские праздники. – Она откровенно веселиться, а серо-голубые глаза ведьмы блестят от счастья. – Я еще не ставила в известность нашего колдомедика – хотела, чтобы о ребенке сначала узнал ты. – Кто-кто, а Эдвард прекрасно знал, что еще с далекой юности Ровена не любила колдомедиков, целителей и больничное крыло. Поэтому с этим тоже хотела повременить – успеется еще. – Ты сам скажешь мальчикам или сделаем это вместе?    

+2


Вы здесь » Marauders. Brand new world » Настоящее время » Букет из льна и лаванды