картинка

Marauders. Brand new world

Объявление

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Marauders. Brand new world » Настоящее время » Ах какой же был скандал, ну какой же был скандал!


Ах какой же был скандал, ну какой же был скандал!

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

Ах какой же был скандал, ну какой же был скандал!


Открытый эпизод (по согласованию (место общественное))


--

Эдвард, Ровена, Марцелл Мальсиберы

13 января 1979 год, середина дня

Хогсмид

«Я не стану спрашивать, как ты посмел или как эта идиотская затея пришла в твою голову – я почитал тебя весьма рассудительным юношей до того.
В ближайший выход в Хогсмид мы с мамой ждем тебя на серьезный разговор.
До встречи, Папа» (с)

Отредактировано Marcell Mulciber (2018-02-21 15:44:23)

+2

2

Согласно требованиям озвученным в отцовском письме, Марцелл ждал там, где указано. Он никогда не был в «Клубе», только слышал о нем украдкой от нескольких слизеринцев. Но к таким «особым» - «тайным» - заведениям доверия не имел. Наверняка, там торгуют из под полы какой-нибудь гадостью, чем-то запрещенным, да еще и ведут беседы на тему: «А не хотите ли вы присоединиться к нашему славному движению: за Геллерта Гриндевальда/ За Лорда-того-кого-нельзя-называть/ за то, то бы отомстить тем гриффиндорцам, что косо смотрели на нас за завтраком и так далее и тому подобное, нужное подчеркнуть».
   Марцелл ждал, и мысленно прогонял в уме заученные фразы. Он знал, что не скажет и половины того, что подумал, что представил, как говорит отцу, когда только получил письмо. Во-первых, это невежливо. Во-вторых, не правильно. В-третьих, вряд ли переубедит папу. Как же это сложно отстоять свою точку зрения против взрослых.
   Он не хотел потерять их из-за Селины. И Селину из-за них. Не хотел омрачить все чудесные воспоминания своего детства гневом этого письма и разговора. Но так уж устроены взрослые: им просто не обходимо все усложнить.
   Родители должны были вот-вот подойти, и Марцелл повел плечами, глубже запихивая руки в карманы.

+3

3

– Яблочко от яблоньки далеко не катится. Да, Эдди? – Ровена улыбается, стараясь отвлечь супруга от мрачных мыслей, которые без труда и использования легиллименции можно легко прочесть по лицу старшего Мальсибера.
Едва ли воспоминание о собственной юности, когда сам по уши влюбленный Эдвард готов был бежать под венец с девицей сомнительного происхождения, отвлечет мужчину. И Роу замолкает, крепче удерживая мужа за локоть, а пальцы поглаживают напряженные мышцы его руки. И вообще, вся эта история напоминала затянувшийся кошмар, который не то, что не заканчивался с каждым восходом солнца, но и ужасал супругов Мальсибер вот уже на протяжении недели, заставляя ощутить головную боль и жестоко ударив по нервам.
Несложно догадаться, что Марцелл влюблен. А пытаться объяснить что-то влюбленному человеку – занятие бесполезное и неблагодарное! Эдвард настроен решительно. И в том, что младший сын настроен так же, сомнений не возникало. А Ровена ощущала себя меж двух огней, пламя которых вот-вот испепелит ее, пошатнув душевное равновесие.
Волшебница трет висок пальцами свободной руки, ощущая подступающую мигрень. И устало прикрывает веки. Она всецело была на стороне мужа. Но так же была близка к сыну, отношения с которым после произошедшего были натянуты, как тетива лука.
Угораздило же Марцелла влюбиться в эту девицу...
Ровена открывает веки, ощущая, как Эдвард замедляет шаг, и губы ее непроизвольно расплылись в улыбке, стоило заметить младшенького. Она отпускает руку мужа, делает несколько шагов к Марцеллу.
– Здравствуй, милый! – Роу целует сына в висок и проводит ладонью по его волосам.
После чего возвращает взор к Эдварду и легким движением головы кивает супругу, напоминая о том, чтобы он вел себя сдержанней, как она просила, прежде чем они покинули поместье.

+3

4

- Пожалуй, это слишком далеко укатилось, - Мальсибер не поддерживает шутки жены, но обнимает ее коротко и целует в щеку. Да, в детстве он тоже влюблялся по уши и хотел глупить, но… Но, всегда было но. Он хотел этого от явного недостатка свободы – но своим детям он ее дал в достатке. И, видимо, дал излишне.
Он знал своего сына – и Марц при всей его рассудительности, в которой он, пожалуй, на голову перекрывал Доминика, все равно был законченным идеалистом. Пока он был таким с наблюдательной позиции, Эдвард ничего не имел против. Немного идеализма никому не вредило – но теперь его сын хотел действовать в том же ключе, и Эдвард не понимал, где же упустил.
Роу знала о его школьных глупостях, да она вообще о всех глупостях знала – Эд ничего от жены не скрывал и не желал этого – но она пусть шутливо, но попрекала. Впрочем зря.
Мальсибер отлично понял – сам обжигаясь – что женщина его идеалов и его круга – именно то, что нужно для счастья, не больше, но и не меньше. Остальные просто не могли понять – верности своему роду, своей семье. Они были как упавшие с дерева плоды – а не как новые ветви.
И Эдвард не хотел видеть Марцелла таким. Не старшего сына Блэков – Сириуса. Но и давить на собственного ребенка, запрещая… Запретный плод – он сладок вдвойне.
- Здравствуй, Марцелл, - Эдвард ждет, пока жена обнимет своего любимого младшенького, а потом обнимает его сам. Он действительно любит сына – и старшего любит, хотя тому нужны совсем иные проявления любви, нежели отцовские объятия, и младшего он тоже любит, потому и позволяет не быть кем-то, кому от рождения семья промывает голову, вбивая определенную идеологию. Таким был самый юный Пожиратель, Регулус – и откровенно говоря, мальчишку было очень жаль. – Идем, - он проводит семью в «Клуб» - он зарезервировал комнату на втором этаже, в конце концов, им нужно поговорить обстоятельно. И не столько насчет этой девицы – она, скорее, тот спусковой крючок.
Они рассаживаются по креслам у камина, Мальсибер некоторое время щурится на огонь, ностальгически припоминая, сколько всего связано с этим местом, а потом серьезно смотрит на сына.
- Ты ведь понимаешь, Марц, что мы не ругать тебя пришли?  И уж точно не за уши таскать как маленького. Мы семья, Марцелл, и это как приятные вещи вроде понимания и поддержки, так и тяжелые, вроде обязательств и правил. Ты знаешь, я не поборник чистой крови, - Мальсибер взмахивает палочкой и накладывает мощной заглушающее, а поверх – запирающее. – Да, несмотря на мои взгляды и преданность – я всегда говорил, что дело не в крови. Есть некоторое количество магов, к чьей крови не придраться, которые при этом предпочитают наш мир их миру. И, Марцелл, твоя подруга – она из такой семьи. Из семьи тех, кто плюнул в тот мир, который дал им все. Это несколько сложнее чем «она не твоего круга» или «вы не пара». Этот вопрос того, воздухом какого мира дышит человек. И к чему в последствии он поведет себя и других. Расскажи об этой девочке, Марцелл. Чем дышит она?

+3

5

Наверное, если бы родители начали с упреков, пусть даже завуалированных и нежных было бы проще. Но они начинают с поцелуя в щеку, на который просто невозможно не ответить, прижавшись губами к бархатной, словно персик, коже матери, ощутив запах ее духов. Привычный и нежный, и сразу вызывающий в памяти столько приятных сердцу картин.
   Марцелл знает, что родители разных кругов, разных систем воспитаний, разных… положений в обществе и так далее и тому подобное редко одобряют избранников своих детей. То те слишком простоваты для чудесного чада, которому непременно должна быть уготована восхитительная и роскошная судьба. А то занимают слишком много внимания, отнимая его у родителей. То просто не так одеты, не так улыбнулись, не достаточно хорошо поздоровались и не то сказали при знакомстве за столом.
   Потому он не думал обвинять родителей в их отношении – в какой-то степени оно было закономерно, какими бы они не были. И вот сейчас, отец рассказывал ему, что Селина не хороша, потому что ее родителям по душе маглы. Ну и ей, наверняка, тоже. Ведь яблочко, от яблоньки, как известно… недалеко падает.
   Ох уж эти яблоки. Те которые раздора разумеется.
   Марцелл улыбается матери, и улыбается отцу. Задумчиво, в обоих случаях одинаково искренне.
   «Воздухом» - хочет сказать он. Ничего криминального, просто воздухом.
- Тем, чем дышат большинство гриффиндорцев, - мягко, не торопясь, и видимо даже не потрудившись подумать, - Смелостью идти против течения. И там где одни видят границы – видеть возможности. Что плохого, в конце концов, в изучении маглов? Кузен Руди тоже много о них знает. И никто его не осуждает. Мистер же Браун смотрит на них с тем же любопытством ученого. Да, между тем, чтобы изучать особенности строения мышей или особенности их поведения – есть разница. Но речь о другом. Итак, была инквизиция, и в целом можно решить, что маглы первые начали. Мы спрятались. Что ты подразумеваешь под выбором другого мира, папа? Можешь объяснить подробнее? Мистер Браун не выкидывал свою палочку, не отказывался от использования магии. И пишет книги для магов. Так в чем проблема? Я, правда, хочу понять.
   Он упрямо поджал губы, стремясь перевести тему от конкретной Селины на вражду вообще. И мысленно перебирая свои козыри в рукаве. Первый из которых – поезд.

+2

6

  Ровена внимательно наблюдала за выражениями лица, как Эдварда, так и Марцелла. Причем, за последним – даже внимательней. С Эдди понятно. Муж и так держался прекрасно, несмотря на то, что был изрядно вымотан. И Ровене пришлось прикладывать немало усилий, чтобы привести благоверного в порядок и морально настроить к предстоящей встрече. Сама же леди Мальсибер давно поняла, что к грядущей встрече она не подготовится никогда, как бы не старалась. А потому решила, что лишний раз не будет встревать в беседу мужа и сына.
Младшенький так же прикладывал усилия, стараясь не проявлять лишних эмоций. Это было заметно – Ровена его мать, как-никак. А потому замечает даже малейшее изменение на лице. И когда речь конкретно зашла о его подруге, Марцелл заметно сдал позиции, чем несказанно огорчил мать – она до последнего надеялась, что эта влюбленность развеется, как утренняя дымка. Но ошиблась. Только сейчас дама с упреком смотрит на младшенького.
Ведьма непроизвольно прикладывает руку к лицу, когда слышит речь сына, которую он, кажется, даже заранее подготовил. И, наверняка, отрепетировал. Почему-то хочется встать с кресла и громко так спросить «Ну что ты несешь?», потому что госпожа Мальсибер сомневалась, что любимый сын думал, прежде чем говорил. А это очень плохо. И, подавив в себе это желание, продолжает молчать, но до определенного момента.
– Сынок, – Ровена негромко обращается к сыну – в горле противно пересохло, заставляя женщину чуть поморщиться от неприятных ощущений, – мы с папой понимаем, насколько важна для тебя эта девочка. – Она перевела взгляд на Эдварда, когда стала говорить от них двоих. Затем – снова на Марцелла, упрямо поджавшего губы. – Это очень… хорошо, – Роу откровенно слукавила, – что ты успел узнать что-то о ее семье, и даже поделиться с нами, – знал бы Марцелл, что матери стоит произносить каждое слово. Вот Эдвард знает! – Но я бы просила не отходить от темы, а рассказать о том, о чем попросил тебя папа, – Ровена протягивает руку к мужу, ощущая, как ее начинает познабливать от нервов – благо, Эдди  находился в кресле рядом. А вот тепло камина, исходящее от яркого пламени, ее совсем не греет. – Расскажи нам именно об этой девочке, Марцелл!

+3


Вы здесь » Marauders. Brand new world » Настоящее время » Ах какой же был скандал, ну какой же был скандал!