картинка

Marauders. Brand new world

Объявление

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Marauders. Brand new world » Флешбеки » Я расскажу тебе сказку, радость моя


Я расскажу тебе сказку, радость моя

Сообщений 1 страница 15 из 15

1

[AVA]http://s9.uploads.ru/t/TUtJW.png[/AVA]

Я расскажу тебе сказку, радость моя


Закрытый эпизод (только для семьи)

http://sd.uploads.ru/Z2p8i.gif

http://sd.uploads.ru/LHqpn.gif

http://s8.uploads.ru/bgkcS.gif

http://sa.uploads.ru/E45iN.gif

Участники: Мерцелл и Ровена Мальсиберы

Дата и время: 3 августа 1967 года

Место: начинаем в поместье Мальсиберов около Бристоля

Сюжет: нет ничего сильнее материнской любви. И даже самый обыкновенный день, проведенный рядом с любимым чадом, может стать одним из самых счастливых воспоминаний, какие только могут храниться в материнском сердце. И памяти.

Один из милейших эпизодов. Тисканье щечек и мягких кудряшек гарантированы.

+2

2

[AVA]http://s9.uploads.ru/t/TUtJW.png[/AVA]Материнство – один и лучших периодов в жизни женщины. Меняется и она сама. Речь не о внешности. И даже не о характере. Просто что-то будто  пробуждается ото сна, заставляя взглянуть на многие вещи в несколько ином свете. Побуждает почувствовать нечто, чего не приходилось ощущать прежде. К сожалению или, наоборот, к счастью, это можно отнести не к каждой.
Материнство когда-то изменило и леди Мальсибер.
Она еще не понимала своего счастья, когда в первый раз узнала о том, что находится в положении. Долго ощущала какие-то смешанные чувства, среди которых присутствовал и страх перед чем-то новым. Но сердце Ровены пропустило удар, когда она увидела ножку первенца, крохотная ступня которой едва проступала сквозь тонкую кожу живота. Женщина приподняла руку и аккуратно коснулась ее подушечкой указательного пальца. И малыш ее моментально убрал. Тогда никого не было рядом. А если бы и был, то увидел бы широкую искреннюю  улыбку. И, будь такое возможно, прочувствовал бы учащенное биение материнского сердца, под которым находился ее сын.
Леди Мальсибер не передала бы словами и то, какой прилив счастья ощутила, когда услышала пронзительный плач первенца, только-только явившегося на свет. Громкий и требовательный. Она взяла его неестественно маленького на руки и поняла, чего была лишена раньше. И ни бессонные ночи, ни иные заботы не пугали миссис Мальсибер – ей помогал Эдвард и домовые эльфы. Ну и многочисленные родственники, тискающие маленького карапуза, не прекращали давать полезных советов.   
Сейчас же Доминику уже девять лет. И гостит он у дядюшки Рикарда. А вот Марцелл все еще спит в спальне, отведенной ему в поместье, когда-то перешедшее Эдди по наследству от матери и отца, но долгое время пустовавшее. Чета Мальсибер вместе с сыновьями проживали в доме в Лондоне. Но в летнее время года часто перебирались поместье под Бристолем. Ровена любила прогуливаться в благоухающем саду. Любила спускаться к речке, чтобы зайти в воду по щиколотку. То, чего обычно не хватало в Лондонском доме.
Эдвард отправился на работу в Министерство Магии. И Ровена, недолго думая, отправилась к Марцеллу, который все еще не выходил из спальни. Она подошла к двери и, приподняв сжатую в кулак ладонь, тихо постучала по дереву. Ответа не последовало. Женщина приоткрыла дверь и на цыпочках прошла в комнату, прикрыв за собой дверь.
Младшенький все еще сладко спал. И Роу присела на край кровати, поглаживая плечико сына через легкое летнее одеяло, не отрывая взгляда от него. И в этот самый момент в комнате материализовался домовой эльф с серебряным подносом в руках, на котором располагалась тарелка с ароматными круассанами и чашка с горячим шоколадом. Он посмотрел на хозяйку большими удивленными глазами, но с места не сдвинулся. Тогда леди Мальсибер движением пальца подозвала существо к себе.
– Подай завтрак на двоих в саду. Теплый плед расстели под деревом. Иди, – прошептала волшебница, дабы не разбудить сына. 
Домовик кивнул и испарился вместе с подносом. А Ровена развернулась к Марцеллу.
– Просыпайся, милый. – Говорит она негромко, наклоняется к сыну и целует его в висок, нежно проведя ладонью по мягким кудрям. – Сегодня нам предстоит длинный день.     

+2

3

Чаще всего ему снились приключения. Как в книгах, что мама читала на ночь. Марцелл мог вспомнить в мельчайших деталях, как в теплом свете золотятся волосы матери, и прядь мягко выскальзывает из-за уха, и плавно перетекая проходит по плечу и ключицам. Как ее мягкий голос растекается по комнате, заполняя ее, но не гулким эхом, а мягким бархатом нот.
   А потом ему снились Мерлин – совсем еще юный – и два дракона, что дерутся на дне колодца, и что-то о прекрасных принцессах, зачарованных ведьмой так, что разрушит чары может лишь поцелуй. Но далеко не каждый.
   Вот сейчас ему снится, что он летит на волшебном ковре, а под ним проносятся пушистые облака, словно сахарная вата, и если черпануть их рукой, то на вкус они будут как сливочное мороженное. А внизу зелень лугов и лесов, и голубые ленты ручьев, совсем как в маминой прическе.
   Именно в этот момент мягкий голос выдергивает его из сна. Разумеется, это мама, кто еще это может быть. Марцелл просыпается сразу: он уже проспал свои положенные восемь часов, и все равно бы проснулся с минуты на минуту. Обычно он просыпается раньше: чтобы взять в детской части библиотеки какую-нибудь книгу и до завтрака сидеть на диване и рассматривать двигающиеся картинки. Это очень интересно: гадать какой сюжет там нарисован. И особенно – угадывать. Потом, когда мама читает.
  Хотя, конечно, у них такая масса сюжетов, что какие-то повороты даже не придут в голову. А нарисованные персонажи не всегда ведут себя так как положено. И иногда специально показывают что-то другое, отказываясь трагично умирать. Или расставаться с возлюбленным даже на время. Марцелл мог их понять, и даже любил эти маленькие обманы, когда узнавал настоящую историю.
  Он просыпается, сразу открывая глаза и приподнимается на руке солнечно улыбаясь матери:
- Доброе утро, мамочка, - тянется, чтобы коснуться губами ее щеки, - Прости, что-то я сегодня заспался. Я сейчас уже встаю.
  Он не любит одеться с помощью домовиков. Да, когда ему было меньше лет это было нужно, но сейчас-то он почти совсем большой и точно может сам одеть все, кроме ботинок со шнурками. Бантики получаются слишком кривые и быстро развязываются.

+3

4

[AVA]http://s9.uploads.ru/t/TUtJW.png[/AVA]Ровена подставляет щеку, чтобы Марцелл оставил на ней свой полной искренней детской любви поцелуй. И женские губы непроизвольно расплываются в довольной улыбке, ощущая, будто сам лучик солнца проник сквозь тонкое стекло спальни и коснулся ее мягкой щеки, согревая сердце дамы.
– Все в порядке, милый, – Ровена приобнимает сына за тонкое плечико и легко касается его виска прохладными губами. – Это я заглянула раньше, чем обычно.
Леди Мальсибер подмигивает сыну, глядя на заспанные глазки, радостно смотрящих на нее. И женщина аккуратно убирает темные прядки волос, упавших на лицо Марцелла. Затем  рука тянется к расческе, что лежала на краю прикроватной тумбы. Волшебница легко разворачивает младшенького спиной к себе, а сама тем временем удобнее усаживается на кровати. И, взяв расческу в правую руку, медленно начала пропускать кудрявые пряди сквозь тонкие щетинки.     
Стоит ли говорить о том, какое моральное удовлетворение испытывала Ровена, каждый раз не только прикасаясь к мягким кудрям сына, но и расчесывая, пропуская их сквозь прочные щетинки расчески или сквозь тонкие пальцы? Пожалуй, одних слов было бы недостаточно.
Она не спрашивала у Марцелла, как ему спалось, потому что по первым секундам пробуждения видела, что сон был хороший. А, если сильно хорош, то сынок сам поведает матери, что его впечатлило и то, насколько реален он был.
– Доминик еще как минимум несколько дней будет у дяди Рикарда, – проговорила Роу, пропуская кудри сына сквозь щетинки расчески, стараясь не цеплять спутанные волосинки. – А папа будет дома к вечеру, – напомнила себе и младшенькому женщина. – Позже можем сходить к дяде или папе. А до этого момента проведем время вдвоем. – Она целует сына в макушку. И уже тише добавляет. – Обещаю, что сегодня не будем учиться. Будем отдыхать.
Ровена возвращает расческу на тумбочку.
С собственных воспоминаний детства волшебница прекрасно помнила, как нелегко, порой, приходится юным представителям благородных семей. А соблюдение этикета – та еще морока. Со временем привыкаешь, но до этого времени... Иногда просто необходимо позволить себе и дорогим сердцу близким расслабиться. И приступать ко всему с новыми силами.   
Ровена разворачивает сына к себе.
– Умывайся и приводи себя в порядок. – Напоминает она. И уже тише добавляет: – справишься?! 
Не то вопрос. Не то утверждение. Но ее малыш уверенно кивает.
– Жду тебя в саду, – волшебница улыбается и дает понять, что не задерживает его.
То, что сын справится – знала наверняка. Марцелл Мальсибер ребенок сообразительный. Он быстро учится и не позволяет себе унывать, стараниями Эдварда. По крайней мере, при всей наблюдательности, Ровена ни разу не замечала этого. И всегда попросит помощи у мамы, если в этом будет необходимость.
«Я сам!» как-то в трехлетнем возрасте впервые заявил младшенький на попытку мамы помочь ему застегнуть теплое пальтишко. С тех пор, кажется, ничего не изменилось.
Леди Мальсибер провожает сына взглядом до ванной комнаты, а сама встает с кровати. Она достает вещи, чтобы младшенький долго не ломал голову над выбором одежды, аккуратно складывает их на кровати и выходит из комнаты, прикрыв за собой дверь.

+3

5

Марцелл очень любил, когда мама его расчесывала, вряд ли в мире было что-то лучше прикосновений этих нежных рук, мягкого движения гребня по пушистыми кудрям. Хотя, нет, было… Мамин поцелуй в макушку, и обещание, что сегодня они весь день проведут вместе.
    Мальчик довольно зажмурился:
- Это будет чудесно, мамочка, все это время с тобой, - совершенно искренне сообщил он, радуясь моменту. Он, конечно, любит и папу и брата, и в том числе дядю. Папа очень добрый, он весело смеется, и знает множество чудесного, у Доминика всегда есть время на малыша и для игр с ним. А у дяди есть свои собственные кузены (это почти тоже самое, что сам Марцелл для папы, только у дяди), что тоже возятся с ним, и даже маленький собственный дракон. Точнее не совсем дракон… Но Марцелл пока не понимает в чем там штука с этим маааааленьким дракончиком.
   И все равно, с мамой он любит проводить время очень-очень.
   Потому сейчас самый младший Мальсибер легко скользнул с кровати и принялся сам одеваться. Он любил этот процесс, делал из него еще одну игру, подсчитывая за сколько движений и мгновений управится с пуговицами. Мальчик коротко посмотрел на себя в зеркало, не дело было прийти к маме не опрятным. Он должен быть аккуратным.
  Когда он выбегает к маме, то солнце сперва так ярко слепит глаза, что Марцелл замирает сперва и два раза безудержно чихает от яркого сияния. А потом осматривается, ища глазами мамочку.

+2

6

[AVA]http://s9.uploads.ru/t/TUtJW.png[/AVA]Ровена довольно редко оставляла сыновей надолго одних – можно сосчитать по пальцам одной руки. Но, чем старше они становились, тем тяжелее было удерживать их у своей юбки – это факт. И все чаще мыслями госпожа Мальсибер возвращалась к тому, что с поступлением в Хогвартс будет видеть своих мальчиков намного реже, чем привыкла. А потому не отказывала себе лишний раз в проявлении любви, на что Эдвард периодически недовольно качал головой, напоминая супруге о том, что ей стоит быть строже с мальчиками. Но после – довольно улыбался.
Сейчас Мацеллу пять лет. И в школу Хогвартс он поступит еще не скоро. А сегодня, когда они остались вдвоем до вечера, Ровене не придется метаться, чтобы поровну разделить свое внимание между сыновьями. Что бывало крайне редко.
Роу прячется, когда Марцелл выбегает на улицу и осматривается. Она тихо смеется, когда сын чихает, стоило теплым лучам утреннего солнца попасть на его личико.
– Будь здоров, радость моя! – она тихо подходит к сыну со спины и, схватив его под мышки, кружит вокруг себя. Сначала несильно, затем набирает обороты. Марцелл уже тяжелый. Но вовсе не это заставляет маму остановиться – а легкий туфель, слетевший с ножки сына.
Ведьма ставит младшенького на землю. Забирает его обувь и, присев на корточки, надевает туфель на ножку, крепко завязывая маленький бантик.
– Пойдем завтракать, – леди Мальсибер смотрит в довольные глазенки, что были на уровне ее глаз. – А потом я покажу тебе кое-что. – Улыбается, целует сына в висок и выпрямляется. – Тебе понравится!
Она берет его ладошку в свою, и ведет к дереву, под которым по ее указанию, расстелили плед и разложили на нем тарелки с завтраком. Это тоже был маленький сюрприз. Но вовсе не тот, о котором только что говорила мадам.
Женские ступни аккуратно выскальзывают и летних туфель и ступают по зеленой траве, когда они подходят к пледу. Ровена отпускает ладошку сына, присаживается, подложив под себя ноги. И, расправив длинную юбку шифонового платья, жестом руки пригласила Марцелла присоединиться к ней.

+2

7

Марцелл обожает гулять. В саду так просторно и столько укромных уголочков, которые можно исследовать. А еще ему нравится – если удастся заметить птицу или белку, наблюдать за ними. На худой конец сойдет и муравей, но что-то больше и красивее куда интереснее.
   Голос мамочки раздается совсем рядом, но малыш не успевает обернуться и ответить, что спасибо, это просто яркое веснушчатое солнышко играет с ним.
    Младший из детей Мальсиберов громко и заразительно смеется, когда мама подхватывает его на руки и кружит. Последнее время его не так часто кружат. Потому что он стал больше.
   А потом обувь слетает с ноги, и на самом деле это даже не много приятно – ощутить на ноге поток воздуха. Марцелл все еще смеется, когда мама ставит его на ноги и ищет ботиночек, чтобы одеть на него. Заботливо завязывает их.
- Да? покажи. Я хочу посмотреть... - он не так любопытен, как Доменик, и часто стесняется спрашивать о взрослых, но когда те сами собираются ему все показать, то почему бы и нет... - И мы проведем целый день вместе, - не совсем впопад добавляет он, потому что эта мысль сейчас занимает его больше всего.
  Целый день с мамочкой. Они много играют с Ником, когда тот дома. Но брат старше и ему часто бывает интересно что-то чего совсем не может понять малыш. Когда приезжают кузены - дети дядюшки Рика, который для мамы, как Доменик для Марцелла - брат всегда ходит с ними, а они совсем большие. Вот Руди уже скоро женится.
С мамой все по-другому. Она прекрасно знает, что больше всего нравится Марцеллу и может придумать что-то такое интересное.

+1

8

[AVA]http://s9.uploads.ru/t/TUtJW.png[/AVA]Ровена прекрасно помнила тот день, когда Марцелл родился. Тогда ей казалось, что она не видела никого прекрасней, чем этот малыш, которого она аккуратно держала у груди, в ожидании, когда он насытится. Такие же мысли посещали ее, когда она впервые взяла на руки первенца, провела подушечкой пальца по крохотной ладошке и едва ощутимо коснулась маленького носика, который малыш хмурил. В ту самую минуту миссис Мальсибер впервые осознала, чего же ей не хватало все эти годы в браке, чего она была лишена. И легко коснувшись губами неестественно маленьких пальчиков, она ощутила, как с уголка глаза скатилась одинокая слезинка – тогда она впервые за долгое время вновь ощутила себя по-настоящему счастливой. 
Младшенький был спокойным крохой, не таким требовательным, как его старший брат. Очень тихим, но от этого не менее любознательным – полной противоположностью старшего еще с младенчества. И пять лет спустя, кажется, ничего не изменилось.   
– Будь терпеливей, сынок! – чуть строже, чем обычно произносит леди Мальсибер. Пусть учится быть терпеливым – это одно и самых полезных качеств. И в будущем непременно пригодится.
Вчера поздним вечером Ровена с Эдвардом прогуливались по саду. И по пути обратно в дом они услышали птичий писк. Супруги  остановились, не став приближаться. С одной стороны беседки, которую обвивали длинные виноградные лианы, настойчиво кружила пара птиц. В несколько мгновений они спрятались под широкими листьями. Секунда-другая, и писк прекратился. Это были недавно вылупившиеся птенцы, которых кормили взрослые особи. Именно их и хотела показать Роу сыну. Небольшой сюрприз – он же любознательный мальчик.
Но для начала завтрак!
Ровена помогает сыночку снять ботиночки, притягивает к себе и усаживает рядом, расстилая салфетку на ногах. Да, он был уже довольно взрослый, и многое умел сам без родительской помощи. Но ей так хотелось поухаживать за ним. Еще несколько лет, и она задумается над тем, что у нее нет дочери...
Леди Мальсибер наполняет ароматным чаем чашку, что была ближе к Марцеллу и ставит чайничек на место.
– Справишься сам? – Роу украдкой взглянула на сына, полного решительности. И добавила: – Приятного аппетита!
Ровена целует любимчика в висок, а в следующую секунду выпрямляется и наливает себе ароматный кофе, разбавляя его сливками и украдкой наблюдая за сыном.
– Вчера, когда ты уже спал, мы с папой прогуливались по саду, – леди Мальсибер берет хрустящий тост и смазывает его малиновым джемом. – И кое-что услышали. Как ты думаешь, кто или что это было?

+2

9

Марцеллу нравится делать все самому. Он подражает Нику и хочет как можно скорее стать взрослым, но еще он понимает, что маме нравится помогать ему м что «быть взрослым» значит не сопротивляться и топать ногами «Я сам, я сам», а позволить ей ухаживать за ним, как будто он совсем малыш. А ведь он умеет ходить и говорить сам. И сам способен завязать шнурки. «Ничего, однажды мама поймет, что я большой мальчик и позволить мне делать все самому. И будет мной гордится» - утешает себя самый младший Мальсибер.
- Хорошо, мама, - он виновато потупился, хотя вовсе не имел ввиду, что надо смотреть до завтрака. Однако оправдываться не стал. Ник никогда не оправдывался.
Ему нравилось проводить с мамой время, но когда мама сердилась, особенно если он совсем не то имел ввиду. Но расстраивать или сердить ее еще больше совсем уж не благодарно. Потому Марцелл решил просто забыть и не продолжать тему, и сел завтракать, уверив маму:
- Конечно, я уж достаточно большой. Ботинки я тоже умею сам снимать, - иногда он не много завидовал Нику, особенно когда мамочка начинала говорить с ним уменьшительно ласкательными словами, словно он был девочкой. Про саму маму можно было говорить «мамочка», или «В платьеце». Но мама была девочкой – большой девочкой, но все-таки девочкой. А ему такие слова были не к лицу.
Он сам подается под поцелуй, и в ответ целует маму в щеку.
- Шум? – изрекает самый очевидный ответ Марцелл. По его мнению, услышать можно было именно его, - У нас завелись садовые гномы? Может кролики? – глаза его загорелись, маленьких пушистых животных младший Мальсибер очень любил. Особенно кошек.

+2

10

[AVA]http://s9.uploads.ru/t/TUtJW.png[/AVA]Нахмуренные бровки и хмурый взгляд сына ясно дали матери понять, что младшенький чем-то расстроен. И в первый момент Ровена недоуменно смотрит на Марцелла. А верное замечание того, что он уже большой, приводит любящую мать в чувства – она снова немного перешла черту. С младенчества эта женщина одаривала их вниманием. Порой, даже излишним. Сыновья росли, а для леди Мальсибер они оставались все теми малышами, которым всегда нужна мамина помощь. Это и было ее главной ошибкой: излишняя забота.
– Ох, милый, прости, – взгляд Роу становится нежным. Она делает последний глоток кофе за завтраком и несколько раз прикладывает салфетку к губам, убирая влагу. Затем ждет, пока сынок допьет какао. И притягивает его к себе, немного отойдя от правил этикета. В конце концов, она в доме хозяйка. И будет делать исключения столько, сколько захочет (и с согласия супруга, естественно). Особенно для любимых мужа и детей. – Марцелл, ты же знаешь, как я тебя люблю! – Роу целует сына в висок, а ладонью проводит по пушистым волосам младшенького, вдыхая родной аромат. И немного растрепав их. – Я так часто возилась с тобой, когда ты был совсем еще крошкой, что это вошло в привычку, от которой было тяжело избавиться. – Она вкратце попыталась объяснить ему причину своего поведения. Чтобы он понял и не обижался на маму. – Но я-то знаю, какой ты у меня с папой взрослый и самостоятельный. И гордимся тобой! – Она внимательно смотрит на него, чтобы убедиться, что он ее слушает. – Обещаю исправиться! Не сразу, но обещаю,  – добавляет она серьезно, но тут же срывается на смех.
А сама понимает, что со старшим сыночком вела себя несколько иначе: раньше признала его самостоятельность. С Марцеллом, как уже неоднократно наедине повторял Эдвард, целуя жену, тем самым смягчая свои слова, она излишне заботлива.
– Пойдем! – Ровена кивает Марцеллу и неторопливо встает на ноги, расправляя юбку.
Она не надевает туфли и ступает по зеленой, местами выцветшей траве ступнями, кивая сыну – ей нравится это ощущение легкости, которое она испытывает, легко покрутившись вокруг себя. И ловит младшенького за руку.
– Пойдем!
Они идут к беседку, что расположена недалеко от них. Иногда шаг переходит в легкий бег, затем – снова шагают. Неторопливо. Не забывая осматриваться вокруг. Ловя на себе яркие теплые лучи летнего солнца и ощущая мягкость сочной травы под ногами. Будто бы в детской сказке, где есть прекрасные принцессы, отважные рыцари, сердитые драконы или иные создания, без которых просто не обойтись.
Ровена удерживает Марцелла за руки и кружится с ним, кружится, пока не закружится голова.
И, наконец, дойдя до обещанного сюрприза, Роу прикладывает указательный палец к губам, давая сыну понять, чтобы тот не шумел. И она тихо подходят к беседке, за листьями которой скрывались звонкие птенцы, которых сейчас было прекрасно слышно.
– Где-то недели две-три назад, – тихо говорит Ровена Марцеллу, склонившись к его уху, – мы с папой были в беседке. Как-то так получилось, что только тогда мы и обнаружили гнездо, а в нем – кладку яиц. – Серо-голубые глаза леди Мальсибер прикованы к копошащимся в гнезде, что спрятано в листве, птицам. – А вчера уже услышали писк. Когда родители отлетели, мы с папой немного заглянули и увидели желторотиков. То есть птенцы уже оперены, но еще не способны самостоятельно добывать пищу. – Она переводит взгляд на младшенького. – Хочешь посмотреть? Но подойти мы можем только тогда, когда взрослые особи отлетят от гнезда.

+1

11

Конечно же Марцелл сразу прощает любимую мамочку. С чего бы ему сердиться, если она и правда заботится о нем, а то, что порой не дает самому завязать шнурки – так это мелочи. Ведь он пытается показать свою самостоятельность в том числе ей и отцу, чтобы они знали, какой умница у них растет.
- Все хорошо, мамочка, просто… я быстро расту, - заулыбался Марцелл, не зная что толком сказать. Он еще был не достаточно взрослый, чтобы знать всякие умный слова, как например «Взрослая особь». Его всегда восхищали такие не обычные, мудреные слова (потому Марцелл особенно любил слушать разговоры взрослых и пытать понять, что конкретно они значат). Он конечно, понимает, что мамочка имеет ввиду маму или папу птичек.
А еще иногда так сложно правильно выразить свои мысли, ведь – это он уже понял – люди вокруг так часто слышат что-то свое, а вовсе не то, что он хотел сказать.
Когда они шли по саду, он думал о том, не обидел ли случайно мамочку своим протестом. Он готов и правда позволить ей завязывать шнурки и даже говорить «Платьеце» о нем, лишь бы она не расстраивалась. Лишь бы не обижалась. Только бы – нет.
Когда мама рассказывает о маленьких птичках, он смотрит на нее с настоящим восторгом. Ну надо же он увидит настоящих птичек. Не говоря уж о том, что запомнит такое серьезное и взрослое слово «особь». Оно казалось Марцеллу очень важным словом, возможно иногда даже не много ругательным.
Но все это меркло по сравнению с тем, что он сможет увидеть.
- Ух ты… настоящие маленькие птенчики? Конечно, я подожду, мамочка. Ведь их родители не знают, что мы не причиним им вреда. Для них мы огромные великаны. Может быть даже не не очень добрые, так что, чтобы они не волновались, я подожду. Ты ведь тоже не обрадовалась, если бы кто-нибудь очень большой и опасный решил бы меня рассматривать.
На самом деле Марцелл уверен, его мамочка точно не позволит никому, кто может его обидеть к нему приблизиться.

+1

12

[AVA]http://s9.uploads.ru/t/TUtJW.png[/AVA]– Быстро, – кивает мать, подтверждая слова младшего сына, и уголки мягких губ приподнимаются в легкой, но отчего-то печальной улыбке. – Пусть ты еще мал, – она прикладывает указательный палец к своим губам, чтобы младший из Мальсиберов не возмутился на мгновение, услышав о том, что он еще маленький в глазах матери – не эту мысль она хочет донести до сына, – но ты очень смышленый мальчик, Марцелл. – Немного серьезный взгляд становится донельзя мягким, а губы расплываются в широкой искренней улыбке. – А когда ты поступишь в Хогвартс, – еще рано говорить о поступлении в школу, верно. Это сейчас кажется, что произойдет это событие не скоро. Однако, оно ближе, чем кажется на первый взгляд. – Тебе будет интересно изучать многое из того, что преподают в Хогвартсе. Ты будешь общаться со студентами разного происхождения. Всегда будешь узнавать что-то новое. Станешь самостоятельнее вдали от меня с папой на время учебы. У тебя появится больше друзей и просто знакомых. И еще какое-то время будешь пересекаться с Домиником, пока он не окончит школу. – Каждый студент Хогвартса проходил через этот этап жизни. – И, – добавила уже немного тише, будто бы кто-то посторонний мог их услышать, и коснулась подушечкой указательного пальца кончика его носика, тут же опустив руку, – я хотела бы, чтобы Распределяющая шляпа отправила на тебя  на факультет, славящийся умниками и умницами. – Мальсибер озвучила мысль, которой поделилась с младшеньким. Просто не высказанные ранее мысли, не имеющие ничего общего с тем, что будет потом.
Конечно, в последнее время Эдвард с Ровеной чаще говорили сыновьям о Хогвартсе – Доминик совсем скоро отправится туда на Хогвартс-экспрессе, махая родителям и младшему брату из-за стекла вагона. Они рассказывали о его Основателях. О том, какие качества каждый из них ценил более всего. И, конечно, о своей учебе, опуская многие моменты, которые были либо слишком личными, либо те, которые сыновья еще не поймут. И Доминик и Марцелл внимательно слушали родителей, в то время как Эдди с Роу уютно устроились на мягком диванчике возле самого камина, наблюдая за реакцией каждого из них. 
Миссис Мальсибер заметила, как от гнезда отлетели взрослые особо и указала на них, чтобы Марцелл тоже убедился, что мама и папа птенчиков отлетели. Еще несколько минут и можно будет спокойно подойти и посмотреть желторотиков. Но резко переводит взгляд на младшенького, выслушав его.
– Марцелл, послушай меня, – проговорила Ровена, встав на колени, чтобы быть на одном уровне с сыном, – мы с папой не позволим, чтобы ни тебя, ни твоего брата кто-то обидел. – На какое-то мгновение Ровена испытала тревогу, ощущая растущее беспокойство – сын не понимал, что его такой безобидный, на первый взгляд, вопрос более чем реальный. – Я знаю, что сейчас не время об этом говорить, но я буду рядом в те моменты, когда должна оберегать тебя. Быть может, к тому моменту ты станешь совсем взрослым, и тебе это будет казаться навязчивым вниманием. Просто знай, что я буду рядом, чтобы уберечь тебя.
Младший сын, как была уверена Роу, забудет это в скором времени. Может быть, когда-нибудь вспомнит слова матери. Может быть – и вовсе нет. Но она не могла просто так промолчать, когда затронута такая тема.     
Женщина выпрямилась. И, чтобы не беспокоить Марцелла внезапным волнением, взяла его за руку, подвела к скамейке, что находилась в самой беседке и указала на гнездо, как только сынок взобрался выше. Тонкие пальцы отодвинули большой лист винограда, а гнездо оказалось на расстоянии вытянутой руки. И там копошились те самые птенчики и желтым клювом, ждущие пищи.
– Смотри, но только не трогай гнездо, – негромко проговорила Ровена, – иначе родители больше не подлетят к птенцам, как только поймут, что у гнезда кто-то побывал.

+1

13

Марцелл и правда еще слишком мал, чтобы уследить за движением мысли матери: он просто не успевает все понять, и связать в одну линию.
Сам он еще не думал, где будет учиться, ведь ему еще столько надо прожить до школы. Почти столько же, сколько он уже прожил. И все еще много раз изменится. Он думает, как почти решенное дело, что будет учится там же, где оба дедушки, папа, мама, дядя и братик. И только сейчас в первые пытается представить себе что-то другое кроме вроде бы естественного хода вещей.
- У Леди Ровены? – почти недоверчиво переспрашивает Марцелл, - А папа будет этим доволен? Я бы не хотел расстраивать папу...
Он стряхивает с переносицы отросшую кудряшку, и чуть хмурится.  Да, Леди Ровена очень умная. Но мистер Слизерин тоже. А еще ему всегда нравилась в книгах Леди Хельга. Она была очень… уютная что ли, теплая. И Марцелл даже расстроился, когда услышал, как пренебрежительно отзывается о ее факультете брат. Господин же Гриффиндор был почти пугающим. Таким суровым, хотя и казалось, что он вот-вот расхохочется, словно рождественский дед. И вообще был на него похож. Может быть правда из-за красного камзола.
Вот и снова он не понял, почему мама так обеспокоена. Им же ничто не угрожает? Ничего опасного не происходит. Марцелл снова нахмурился, от тона матери теряя уверенность, и едва сдерживая желание начать осматриваться, словно в солнечном дне вдруг возникла тень. Или вот-вот вылезет чудовище.
- Конечно, мамочка, - осторожно ответил он, надеясь что ему только кажется, и мама просто говорит о каких-то еще не понятных ему вещах, а не думает о какой-то опасности.
Марцелл еще плохо понимал, какие могут быть опасности, кроме тех, что описаны в книгах. Ну там… Злые великаны, например…
- Да? А почему так? Они думают, что птенцов подменили? – тут же заинтересовался он, сразу забыв о своих тревогах.

+3

14

[AVA]http://s9.uploads.ru/t/TUtJW.png[/AVA]– У Леди Ровены! – спокойно отвечает Ровена, кивнув сыну. И, наблюдая за тем, как неуверенность отражается на лице младшенького, сгребает Марцелла в охапку. – Милый, ну почему ты думаешь, что расстроишь папу, если сделаешь не то, что от тебя ожидают? – женщина улыбается, с умилением глядя на не по годам смышленого сыночка. И, снова испытывая гордость, едва ощутимо проводит ладонью по его кудряшкам. – Может быть, папа как раз будет очень доволен тем, что ты поступил иначе? Ты не думал об этом, сынок? – интересуется леди Мальсибер, нежно проводя ладонью по мягкой щечке Марцелла, за которой прячется ямочка, когда тот широко улыбается или же смущается. Вряд ли он думал о таком – ему всего пять лет. Пять лет, Ровена! – Может быть, именно факультет леди Ровены поможет тебе раскрыть таланты, которые бы остались незамеченными на другом факультете? К тому же, – она ненароком напоминает и себе и сыну одну незначительную деталь, которая должна взбодрить его и показать возможный вариант со стороны, – к тому же на факультете леди Ровены училась и твоя бабушка Инита. Ты не забыл? Знаю, что во время учебы она была умницей. 
Можно было не уточнять – ни Прокас, ни родители Эдварда так и не увидели Доминика и Марцелла. С губ Ровены сорвался тяжелый вздох. А бабушку младшенький видит не так часто, как мог бы. Грустные мысли так и норовили испортить леди Мальсибер такой прекрасный летний день. Но женщина мотнула головой, отгоняя их, и мягко посмотрела на сына, запоздало добавив, улыбнувшись: 
– Если хочешь, вечером, когда придет папа, мы можем спросить, что может его расстроить, а что – нет.
Рано еще Марцеллу задумываться о таком. Об учебе – хотя бы через несколько лет – не раньше.
– Ты чего такой хмурый? – задорно поинтересовалась Ровена, наблюдая за тем, как хмурит бровки младшенький. – Неужели из-за моих слов?
Миссис Мальсибер крепче удерживает Марцелла за руку. И, пока сынок наблюдает за желторотиками, отвечает ему.
– Нет, родной. Птички думают, что, раз гнездо кем-то тронуто, то рядом опасность. Не приближаются и вовсе оставляют свое потомство.
Как бы там ни было, это была природа. И у нее свои правила. И только предполагает, о чем сейчас думал ее сын, глядя на птенцов. И ждет очевидного ответа на следующий вопрос:
– А вот как ты думаешь, например, львы оставляют своих львят или храбро защищают?

+1

15

Марцелл пожимает плечами. Он признаться честно не знает, с чего он такое взял. Для него вообще конструкция «не сделать то, что от тебя ожидают» - сложновата. Ведь родители ожидают, что он будет хорошо себя вести и слушаться. И явно расстроятся, если нет. Все прочие нюансы сложнее.
- Я не знаю, - задумчиво говорит Марцелл, пытаясь как-то разобраться в этой сложной мысли, - Думал его порадует, если я тоже буду на Слизерине. А если попаду в другой дом, то не порадует. А значит расстроит?
Мир пятилетнего ребенка очень черно-бел в большинстве вопрсов касающихся эмоций. Хотя Марцелл уже начинает видеть ньюансы. Но ему не хочется думать, что папе просто все равно, куда бы он не попал. «Хотя… быть может, ему интересно? И потому он порадуется любому факультету?»
Это надо помозговать.
Он улыбается и не уверено на вопрос о том, почему он хмурится:
- Мне кажется, что это я тебя должен защищать, ведь я же мужчина. Но пока не могу понять, где же опасность, - сообщает Марцелл мамочке и снова улыбается, все еще украдкой озираясь кругом.
Он размышляет, как это ужасно, что птички даже боятся проверить все ли хорошо с их малышами. Конечно, они очень маленькие и беспомощные, потому может быть и так осторожны. Но ведь с малышами все может быть хорошо, и тогда они просто умрут от голода, не понимая, почему родители их бросили. Вообще, вероятно их жизнь наполненная кучей опасностей. Ведь родитель может и просто не вернутся с охоты, став жертвой кота, человека или даже другой хищной птицы, которой тоже надо кормить птенцов.
- Я думаю, что львицы защищают львят. Они же большие и хищные, - говорит Марцелл, представляя себе льва с картинки в книге. Движение его мощных лап и перекатывающиеся мышцы.

+2


Вы здесь » Marauders. Brand new world » Флешбеки » Я расскажу тебе сказку, радость моя