картинка

Marauders. Brand new world

Объявление

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Marauders. Brand new world » Настоящее время » И стучащему отворят...


И стучащему отворят...

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

И стучащему отворят...


Закрытый эпизод (по согласованию)


http://sa.uploads.ru/Msq0G.png

Участники: Mary McDonald, Rowena Mulciber

Дата и время: 05 января 1979 года, вечер

Место: Косой переулок

Сюжет: есть несколько вариантов разрешения проблемы. И один из них – наиболее гуманный.

Продолжение сразу после эпизода I've outrun an old man

+1

2

Самые простые решения бывают далеко не самыми верными. А спонтанные – и вовсе лучшими! Ведь именно они избавляют от лишней головной боли, от ненужных мыслей и пустых переживаний.
Женщина сосредотачивается за секунды до того, как они покидают Лютный переулок, а перед глазами отчетливо возникают картинки одной из самых известных торговых улиц Магического Лондона и магия охватывает их.   
Холодный ветер дышит волшебнице в лицо, будто подбадривая ее. Играет с кончиками пшеничных волос, отвлекая от навязчивых мыслей. И, лишь ощутив твердую опору под ногами, Ровена распахивает веки.
Волшебница не была уверена, что поступила правильно, забрав Мэри с собой и не оставив ее на суд Фенрира Грейбэка. Она не должна была вмешиваться. Должна была уйти, оставив все, как есть. Ведь поступи госпожа Мальсибер именно так, сейчас сердце не колотилось бы о ребра как безумное. Что сделано, то сделано. И сожалеть о совершенных поступках или сказанных словах не стоит – нужно двигаться дальше не смотря ни на что. Ровена обещала Фенриру, что избавит девчонку от воспоминаний, связанных с ним, с собой и с тем, что произошло в книжной лавке. И обязательно сдержит обещание. Только, прежде всего следует успокоиться, собраться с мыслями и попытаться хоть что-то узнать о самой Мэри, чтобы выстроить цепочку событий. Это не сложно. Главное – правильно подойти к делу.
Ровена распахивает веки, жадно всматривается в часть хорошо освещенной улицы. И облегченно выдыхает, осознавая, что они на месте. Буквально на доли секунды волшебница даже позабыла о Мэри, запястье которой сжала гораздо сильнее, чем хотела, прежде чем они покинули Лютный переулок.
Но вспоминает довольно быстро. Зтаем медленно разжимает пальцы, но руку не убирает и ловким движением разворачивает спутницу к себе.
– Как тебя занесло в Лютный переулок? – Мальсибер не кричала, не повышала голоса, дабы не привлекать не нужного им обеим внимания, даже в немноголюдном в столь позднее время месте. Но спрашивает строго, будто бы Мэри была ее дочерью. Провинившейся дочерью. – Как ты вообще оказалась на пути Грейбэка? Почему ты не убежала, пока была такая возможность? – Ровена махнула рукой куда-то в сторону, где предположительно располагался Лютный. – Почему не использовала волшебную палочку? – она выжидающе смотрит на Мэри, ожидая ответов на вопросы. На последний – особенно. – Как так?   

+4

3

Сколько раз за один этот вечер Мэри качнуло от отчаяния к уверенности и обратно? Все будет хорошо. Сегодня я умру. Нет, не сегодня. Сегодня, точно. Меня спасут. Меня никто не спасет. Эти чувства так быстро сменяли одно другое, что под конец Мэри уже стала путаться, что их них вера и воодушевление, а что отчаяние. «Меня никто не спасет» и «это смерть»- вдруг придало сил. Мэри стиснула в кармане рукоятку костяного ножичка для разрезания страниц. Разрезать этим нелепым ножом кусочек мяса на тарелке она бы не смогла, не приспособлен был инструмент для таких работ. Но воткнуть со всей силы в ногу оборотню – да, для этого он подходил, для этого подходил бы даже карандаш. Убить можно чем угодно, было бы желание. Желания вот именно убивать у Мэри не было. Хватило бы отвлечь. Но – не пришлось. Её спасли. Взяли за руку и увели. Вот только радости это не вызвало. В её уставшей от качелей-чувств душе все так перемешалось, так намозолилось, что первые мгновения Мэри просто не верила в спасение. Было все еще страшно, нервы были напряжены, рука еще сжимала рукоятку нелепого ножика…
Стало отпускать от голоса Миледи. От её вопросов. Будто мама отчитывала за позднее возвращение. Не мама Мюррей, настоящая мама. Будто бы она услышала, пришла, спасла – и теперь ругает за допущенные ошибки. Мэри подняла на Миледи глаза, посмотрела так признательно и обожающе. Нет, конечно, на самом деле не мама, не может быть. Но это не важно, совсем.
- Я просто пришла купить книг, - проговорила не очень уверенно. Все от того, что это была ложь. Она не собиралась платить, разумеется. Но нельзя же сказать Миледи, что она воровка, лучше солгать. – Я хотела купить книги, мэм. У меня есть деньги.
Мэри приложила руку к груди. Да, плоская прямоугольная сумочка с деньгами была там. Мэри еще накануне разменяла россыпь монет на галеоны, чтоб не потратить деньги незаметно, так что раскатившиеся по углам сумки они не почти не брякали при беге и были почти неощутимы под нетолстым слоем одежды. Но они были. Восемь галеонов. Откуда Миледи знать, что Мэри не собиралась отдавать их за книги?
- Я как раз собиралась расплатиться, когда пришел этот… человек… - Последнее прозвучало тише и неувереннее. От того, что больное горло потребовало отдыха. От того, что она вспомнила пережитый ужас – и перехватило дыхание. От того, что холод сжал ледяными пальцами её босые ступни. Ведь она не собиралась стоять босиком на холодной земле, она собиралась по ней бежать.
Мэри подогнула одну ногу и потерла о штанину. Теплее не стало, но это было хоть какое-то движение, обещание тепла. Она снова задрожала – и от воспоминания о Грэйбеке, и от холода одновременно. Надо было успеть сказать, пока голос не пропал совсем, пока сознание еще не свернулось в клубочек, пока тело еще только дрожит, а не превратилось в ледышку – вот прямо сейчас.
- Вы меня спасли, миледи, - прошептала бледными синеющими губами. Яркие глаза лихорадочно блестели на бледном лице. – Мой долг вам – вся моя жизнь. Я б-б.. браго…
Вот сказать замерзшими губами «благодарю вас» у Мэри не получилось, потому она прошептала:
- Спасибо.

+4

4

– Что? – тихий вопрос сам слетает с чуть приоткрытых женских губ, стоит услышать какие-то нелепые оправдания. Серо-голубые глаза миссис Мальсибер расширены от изумления. Она не может поверить, что в словах Мэри фигурировало слово «деньги», когда на кону стояла ее жизнь, которую чудом удалось спасти.
Ровена не верила своим ушам. Она просто не могла поверить в то, что сейчас этот маленький котенок неправильно расставлял приоритеты. Уже не говоря о том, что лгала Мэри неубедительно. По крайней мере, ей. Вот только девушка не понимала, что женщине напротив не было никакого дела до того, что она собиралась делать в книжной лавке. А, возможно, просто она еще многого не понимала.
– Мэри, очнись! – Ровена крепко взяла дрожащую от холода девушку за тонкие плечи, чтобы та смотрела ей в глаза. – На кону стояла твоя жизнь, а ты говоришь мне о каких-то глупостях. – Леди Мальсибер неосознанно повысила голос на Мэри. Хотелось хорошенько встряхнуть девчонку, чтобы та, наконец, поняла, что это не какие-то шуточки. – Мне все равно, хотела ли ты платить за те книги или нет, неужели ты этого не понимаешь? – она приложила руку к груди. – Он мог одним движением руки сломать тебе шею, а ты говоришь о каких-то деньгах. – Дыхание перехватывает от возмущения.
Ровена делает несколько глубоких вдохов и медленно выдыхает, ощущая тебя паршиво от сложившейся ситуации. Что подтолкнуло ее отправиться в Лютный – одному Мерлину известно. Теперь Роу будет думать о том, что произошло. Думать о незапланированной встрече с Фенриром при не очень неприятных обстоятельствах. И о самом волке. Одно лишь хорошо – сейчас Мэри в безопасности.
Леди Мальсибер снова делает глубокий вдох и выдох. И лишь после того, как холодный воздух ворвался в легкие и медленно покинул их, женщина, ощутила, как хрупкое тело  девушки одолевает дрожь,  порожденную холодом. Глаза ее лихорадочно блестели в полутьме, губы изрядно посинели, голос вот-вот пропадет, а сознание и вовсе покинет девушку.
Маленький беззащитный котенок с поджатыми от холода лапками.
Мальсибер опустила голову. И только сейчас заметила, что Мэри без обуви. О, Мерлин! Сердце Ровены сжалось. Она отпустила девушку, быстро достала волшебную палочку из чехла, какой-то небольшой лоскуток – из кармана и одним взмахом древка ткань за несколько секунд стала ботинками. Самыми обыкновенными на вид, но теплыми.
Кивком указав на обувь, чтобы Мэри надела ее, Роу не спешила прятать палочку. Пока котенок обувался, ведьма проводит кончиком древка вдоль ее тела, одними губами произнося согревающее заклинание. Произносит снова и снова, пока губы девушки не приобретают здоровый цвет.
– Пожалуйста, – тихо отвечает Ровена, спрятав палочку в кобуру.
Роу думает о том, что и сама немного подмерзла. И больше из-за того, что перенервничала. Надо бы согреться и изнутри. Обеим. Узнать что-то о Мэри (а это будет не так-то просто, учитывая, что до этого все приходилось из нее клещами тащить). И уже потом заняться ее памятью, чтобы в ней не осталось и капли воспоминаний ни о произошедшем в книжной лавке, ни о Фенрире Грейбэке, ни о самой миссис Мальсибер.  
– Пойдем, – Мальсибер делает несколько шагов вперед, но не слышит шагов Мэри. Роу оборачивается, а девушка продолжала стоять на месте. – Пойдем, – женщина кивает в сторону узкой улочки, – тебе не стоит меня бояться.  

+2

5

Молча, низко наклонив голову и вздернув плечики выслушивала Мэри слова укора. Миледи была права – она и в самом деле была на полшага от смерти. На один вздох от неё. Умереть сейчас было бы обидно. Рано, неправильно, совсем не хотелось. Но еще обиднее было бы умереть как воровка. И даже жить как воровка – еще обиднее. Все последние дни, последние месяцы она потому и могла смотреть людям в глаза, что никто не знал, никому просто не было дела, как она добывает то, чем торгует. Её не спрашивали, а если бы и спросили, она бы соврала.
Впрочем, Миледи тоже спрашивала её не об этом. Ведь она не спрашивала, собиралась ли Мэри заплатить за то, что взяла. Вопрос был – что она делала в том месте. А ответ – хотела купить книги. Мэри хотела так и ответить, объяснить Миледи, но закашлялась, очень стараясь, чтоб не кашлять очень уж надсадно, не пугать добрую женщину.
Не сразу поняла она, прокашлявшись, что от неё требует Миледи, о чем говорит. Надеть обувь, вот эту. Мэри ахнула и поспешила надеть. Что же делать, если на грязные ноги… Насколько могла, Мэри постаралась вытереть ступни об штанины, а надев ботинки, и думать забыла, чистые у неё ноги или нет. Главное – стало сухо и тепло. Сухо стало ногам, а тепло – всему телу. Волшебница согрела её своей магией. Мэри захлопала глазами, веки даже защипало от благодарности. И еще – теплой волной подкатили воспоминания: она стоит в школьных туфлях на снегу, вокруг вечер, позади огни Хогвартса, и Северус взмахивает палочкой, чтоб согреть её, а потом ворчит, ворчит на неё…
Волшебник с палочкой всесилием подобен богу. Когда я снова обрету палочку, то постараюсь согреть сто, нет, пять сотен замерзших и потерявшихся. Я помогу каждому нуждающемуся, что встретится мне на пути. Я одарю этот мир едой, теплом и ботинками, в благодарность за вашу доброту, Миледи.
Мэри замешкалась, вытирая подступившие слезы.
- Что вы, я вовсе вас не боюсь, – прошептала она снова осипшим голосом, нагоняя волшебницу и подстраиваясь под её шаг. – Вы добрая и красивая. Я сложу о вас песню, Миледи. Это будет лучшая из песен.

+1

6

Знала бы Мэри, сколько всего скрывается за часто равнодушной маской на женском лице, какие пороки надежно хранятся в глубинах памяти, отзываясь приятной пульсацией в кончиках пальцев, то ни за что бы даже не приблизилась к Ровене. Уже не говоря о том, чтобы считать ее доброй. Красивой? Да, Роу считала себя красивой женщиной. Но это понятие для каждого индивидуально.  
– Я напомнила тебе кого-то? – негромко спрашивает спутницу леди Мальсибер, взглянув на Мэри и медленно шагая вперед – сейчас уже поздно торопиться. Да и надо бы немного повременить с возвращением домой. – Кого-то близкого? – ведьма была уверена, что они не встречались раньше – в противном случае запомнили бы друг друга.  
Эта юная девушка, будто тянущийся к теплой руке котенок, который хочет ощутить простую человеческую ласку. Доверчивый. С прелестными глазками-бусинками. Ведь, взглянув на это создание, сразу же хочется аккуратно взять его на ручки и унести домой, чтобы согреть и накормить.
Увести Мэри домой Ровена не могла – Эдвард не поймет. Не могла и объяснять  ситуацию, из-за которой они познакомились. Было бы куда разумней развернуться и пойти прочь отсюда, пока никому нет до них дела. Пока никто не узнал леди Мальсибер в компании Мэри. Пока она не вернулась к тому месту, где был Он.
Роу прикусила нижнюю губу, ощущая, как защипали глаза, а сердце словно пропустило пару ударов. Женщина приложила ладонь к щеке, на которой все еще ощущала его прикосновение, на секунды забывая и про Мэри, и про все вокруг.
И тут же вспоминая.    
Мэри еще слишком юна, чтобы понять многие вещи. В том числе и те, что внешность – далеко не показатель. Ведь даже самый опасный зверь может быть нежным.
Ровена закрыла глаза, ощущая вновь подступающую мигрень, но продолжила идти, не замедляя шага. И несколько раз вдыхает морозный воздух, прогоняя изрядно поднадоевшее недомогание. Ей нужно что-то делать сейчас. Нужно.   
– Не стоит этого делать, поверь, – Ровена тихо говорит девушке, повернув голову в ее сторону. – На то достаточно причин. А я… – она тяжело выдохнула. – Я просто не хочу, чтобы это предавалось огласке. – Прошептала это на выдохе.
Ровена резко останавливается и поднимает взгляд к вывеске кафе, что находилось на противоположной от них стороне улицы. «Пироги и Пудинги». И тут же ощущает во рту вкус нежнейшей выпечки, которую время от времени пробовала тут. И это было давно – Марцелл был еще совсем маленьким. А сама уже решила для себя, как они  с Мэри разойдутся.
– Кушать хочешь? – спросила леди Мальсибер, не оборачиваясь к спутнице. По сути, ей даже не нужно было ответа, ибо сюда они зайдут в любом случае.  
Роу приподнимает руку, в пальцах которой все еще зажата волшебная палочка. Одно движение древком и светлые волосы тут же оказываются собраны в узел на затылке. Женщина прячет палочку и немного ниже, чем надо, приспускает капюшон, прикрывая верхнюю часть лица.
– Пойдем, – произносит Ровена, указав рукой в примеченное местечко для отдыха.  
Она не оборачивается, но отчетливо слышит шаги девушки немного сбоку от себя и пока они переходят улицу. Слышит их, переступая порог кафе.
– Два пирога: мясной и яблочный, – она на несколько секунд останавливается, делая заказ. Почему два? Да просто не знает, что больше придется Мэри по вкусу. И оставляет несколько галлеонов, чтобы больше сюда не подходить. – И два горячих шоколада.  
Роу проходит к дальнему столику, присаживаясь так, чтобы быть полубоком к остальным и лицом – к девушке. Тут, сидя полубоком, можно уде немного приподнять капюшон, что, Ровена, собственно, и делает.
– Мэри, ты все еще учишься в Хогвартсе? – и тут же вспоминает, что девушка хотела сложить о ней песню. – Чем еще занимаешься, помимо песен? Рисуешь? – предположила Мальсибер.  

+1

7

- Да, Миледи, - Мэри улыбнулась. Этот вопрос был как разрешение вспомнить, снова вернуться в мыслях и чуть подольше удержать тот волшебный момент. – На самом деле все было совсем непохоже, но отчего-то снова вспомнилось, как среди вьюги один волшебник укрыл меня своей мантией. Он хмурился и ворчал, и, кажется, хотел от меня отвязаться… Но у него в груди ярко горело солнце. Мы были вместе недолго. Но теперь кусочек его солнца всегда со мной.
Мэри приложила руку к груди. Пальтишко под этой рукой было старое, куцее, но под ним, под кожей, за ребрами Мэри снова ощутила – как же тепло. Всякий раз теплеет, если вспомнить.
- И ему тоже не нужна была моя благодарность.
И моя любовь… - Мэри не сказала этого. Что ж с того, подумаешь, она уже привыкла, что не нужна. Привыкла, что он находится с ней, читает, говорит, решает задачки по трансфигурации, а мыслями с другой, и взглядом ищет другую. Но иногда и ей, глупой и нелепой Мэри МакДональд, удавалось его насмешить, отвлечь от горьких мыслей. Когда он в сотый раз объяснял ей трудную тему, когда ругал её за легкомыслие, когда удерживал её от того, чтоб сунуть нос в котел с кипящим зельем – в эти редкие минуты он ведь не помнил о своей неверной подруге, правда? Он же думал о ней?
Запах еды отвлек её от воспоминаний.
Запах и вопрос. Хочет ли она есть? О, конечно, она безумно хочет есть. Она так голодна, что даже запах - и тот насыщает. И – нет, она не может даже кивнуть. Эта женщина спасла ей жизнь, подарила ботиночки, говорит с ней так приветливо – и просить у неё еще и еды? Да она не посмеет.
Но вопрос был скорее риторическим. Очень скоро Мэри обнаружила себя за столиком.
- Нет, Миледи, я окончила школу в прошлом году. И с тех пор я… пою песни, да. И путешествую. Но теперь пока я здесь. Зимой холодно бродить по дорогам. И как вы догадались, я в самом деле иногда рисую. Особенно то, о чем думаю, сочиняю… Я могу вам показать…
Она сунулась было в сумку за блокнотом, но не было на плече никакой сумки. Валялась эта сумка в той темной подворотне, где… где её кинул на под ноги оборотень. Сумка, книги, сокровища – все было там. И возвращаться туда совсем не хотелось. Черт с ними с сокровищами, и даже песенник не так уж жаль. Она все начнет сначала. Ведь она жива.
- Не смогу... Я потеряла сумку. Но я могу нарисовать вас на салфетке. Это ведь такая малость, Миледи. Позвольте мне сделать для вас хоть что-то.

+1


Вы здесь » Marauders. Brand new world » Настоящее время » И стучащему отворят...