картинка

Marauders. Brand new world

Объявление

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Marauders. Brand new world » Настоящее время » Возвращение блудного попугая


Возвращение блудного попугая

Сообщений 1 страница 12 из 12

1

ВОЗВРАЩЕНИЕ БЛУДНОГО ПОПУГАЯ


закрытый эпизод


https://i.ytimg.com/vi/TxhL7mDuBeA/hqdefault.jpg

Участники: Мэри МакДональд, Дафна Мюррей

Дата и время: 21 января 1979 года, вечер

Место: Больница св. Мунго

Сюжет: ...вдруг у огня ожидают, представьте, меня?

0

2

Почти две недели Мэри ходила как в воду опущенная. Две недели, похожие на кошмарный сон.
Все началось с того, что она вышла из Дырявого котла, оставив там свою гитару. Зачем вышла? Что хотела? Почему без гитары? Этого Мэри не помнила. А потом что-то случилось. Что-то, чего она совсем не помнила. Наверняка что-то ужасное. Потому что приятные вещи память обычно старается сохранить. И приятные вещи редко заканчиваются потерей ботинок.
То ли пятого, то ли уже шестого января она очнулась ночью в утихающем уже Косом переулке, и кто-то спрашивал, как она себя чувствует. Чувствовала себя Мэри отвратительно. Болело горло, болела голова, болели мышцы. В памяти плыло. Сумки с сокровищами не было – ничего не осталось, не то, что журнала с девушками, а и наклеек, сигарет, спичек, жвачек – ничего!. Но Мэри, разумеется, сказала, что с ней все в порядке, все отлично, просто немного закружилась голова. Она вообще в последнее время была мастером такого вранья. Нет дома, нет палочки, в кошельке свободных полтора сикля – у неё все замечательно! Лучше всех! У неё сияющая улыбка и пара песенок наготове. И только потом, уже ночью, раздеваясь перед сном в своей крохотной комнатушке на втором этаже Дырявого котла, она поняла – ботинки не её. И щека саднит не просто так.
До утра пролежала в кровати, и так и не смогла уснуть. Отчего-то ждала прихода хит-визардов. Она кого-то убила. Наверное. Или покалечила. Или же… Мэри зажмурилась, прячась от своих же тревожных мыслей. Как она могла продевать ботинки? С носками? Она шлюха? Это лучше или хуже, чем кого-то убить?
Рано утром покинула гостиницу, оставив скромную плату за скромное жилище. Но куда идти – не знала. Шлялась по пустынным переулкам до самого вечера, не очень заботясь о том, куда идет, по магловской части Лондона или по магической. И та и другая, они были для неё одинаково холодны, неприветливы и опасны. Ночью с ног пропали башмаки. Мэри утешила себя там, что это просто рассеялась чье-то колдовство, но почти уверилась в том, что накануне все-таки продала себя. Заработала ли на этом что-то, куда дела сумку, откуда шрам – это все сводило её с ума. А еще болело горло, поднялась температура, а мнение Мэри о себе, и так очень невысокое, упало ниже плинтуса.
Ботинки она раздобыла у волонтеров Армии спасения. Они были ей немного велики, зато очень крепкие. Ботинки, носки, почти новые, хоть и очень колючие, перчатки – все это выдавали бродяжкам добрые христиане у церкви на набережной. Там же нашлась и сумка – бледный матерчатый рюкзачок. А еще там кормили. Мэри осталась там почти на неделю. Ни с кем не говорила - и не хотела, и не могла. Только вечерами немного играла у костров, согревая едва теплыми пальцами замерзшие струны. Многие решили, что она немая – и оставили её в покое.
Где-то в середине месяца стало муторно. Так тоскливо, что хоть в Темзу прыгай. Такого Мэри не чувствовала еще никогда. Такой тоски и злости одновременно. В ту ночь она успела подраться, поплакать и поняв, что в драке сломала гитару, поплакать еще раз – в голос, почти воя на луну, как волк. От этого становилось полегче.
Это было время потерь. Сначала у неё пропал вечер. Память. Вещи. Голос. Гитара. С девичьей честью и остатками совести она попрощалась еще летом. Мэри ощущала, что занимает все меньше и меньше места в этом мире, и скоро исчезнет вся и навсегда. Она исчезнет, наверное, до февраля. В марте её точно не будет под этим небом. Она умрет до конца января – и её похоронят, как других бродяг, и Дафна даже не узнает, что с ней произошло. Будет ждать, наверное. А потом перестанет. Последнее, что Мэри потеряет, после даже жизни, будет Дафна, да.
Это была очень хорошая мысль, она придала Мэри сил. На следующую же ночь Мэри двинулась обратно, к магам. Но она очень ослабела за эти дни. Шла медленно, держась за стены домов. И в основном ночами, потому что полицейскому только покажись. День и ночь сменили друг друга несколько раз, прежде чем она добралась до переулка, ведущего в магический Лондон. Сделала несколько шагов – и рухнула в снег, едва увидев чью-то остроконечную шляпу и мантию. Дома…
Как взлетали в небо разноцветные огоньки, вырываясь с кончиков палочек, как над ней склонялись, окликали, как перенесли в больницу, этого уже не видела, совершенно уверенная, что откроет глаза уже в аду.

+4

3

- Мы отправили тебе сообщение сразу же, как только получили ответ на запрос. Дафна, она правда твоя сестра? - с удивлением спросила целительница в Мунго. - Никогда не думала, что у тебя есть родственники.
- Да, я гомункул. Опытный образец, - проворчала Мюррей. - Меня вывели из пробирки прямо в аврорате и теперь не знают как избавиться, потому что я бессмертна. Я не успела прочесть записку. Лучше дай мне ее карточку. Она спит?

Письмо передал дежурный в аврорате, как только она вышла из кабинета Эшлинг. Вернее, они обе не вышли, а почти выбежали, поэтому конверт Дафна сунула в карман и тут же про него забыла. Не до писем ей было. Нашли пострадавшего ребенка, с большим трудом забрали его из магловской больницы и теперь сообщали, что доставляют в Мунго. Последние полутора суток выдались уж очень насыщенными - вчера с утра Лестрейндж, потом этот доходяга с темным проклятьем, а на следующий день жуткая бандероль и мальчик. Из аврората Дафна спешно аппарировала в Мунго. Палец мальчику она приживила, используя смесь магловских и магических методов и пока оставила в палате, чтобы понаблюдать, а потом зашла к Лестрейнджу. Мюррей чувствовала раздражение от плохо сделанной работы. Курировать процесс лечения Скримджер поручил ей, а она почти сутки в Мунго не появлялась. Ах нет, извините, появлялась - в качестве пациентки. Позорище. Правда, первую помощь оказывала она и весь день рядом была тоже, но... на этом все. Пришлось привлечь не одного, как потребовал Руфус, а двух врачей, потому что после вчерашнего ремедио нужно было выспаться, и она мало на что была способна. В общем, все не так. А теперь еще и Мэри.

Диагноз занял несколько строчек, и Дафна ошарашенно подняла взгляд на коллегу.
- Ну да, - кивнула та. - Целый букет. Я потому и поторопилась тебя вызвать. Двусторонняя пневмония, дефицит веса просто катастрофический, педикулез, на коже трещины, царапины, самая крупная - на щеке, ты еще сама на нее посмотри - она мне не слишком нравится и сразу вылечить ее не получилось. Как будто зверь цапнул. Следы синяков, хотя и не очень свежих. Мы их залечили, но, как положено, все отсняли и зарегистрировали на тот случай если она захочет обратиться к хит-визардам - ее явно кто-то ударил. Она в седьмой палате. Пойдешь к ней сейчас? - во взгляде женщины Дафна видела плохо скрываемое любопытство и лишь молча кивнула. - Кстати, палочки при ней не было. А все вещи в таком виде... В общем, мы запаковали - герметично! - и убрали, ты посмотри, но по-моему это все нужно выкинуть.
- Я посмотрю, спасибо.

В палату Мюррей вошла одна. Наступил вечер, и за искусственным окном милый сельский пейзаж тоже потемнел и только где-то вдалеке горели огоньки в окнах игрушечной деревеньки. Под потолком у входа блекло светил дежурный ночник. Дафна почти бесшумно подошла к кровати и присела на край. Когда Мэри уходила прошлым летом, это была нормальная девушка, сейчас же на постели лежал тощий куренок неопределенного пола и возраста. Катастрофа.
Дафна особенно не задумывалась, какой матерью могла бы стать. Но ей казалось совершенно очевидным, что те, кто окажется на ее попечении, точно будут здоровы, сыты и одеты. А в остальном... Умом она понимала, что, к примеру, Мэри эмоциональна и чувствительна и ей было нужно еще что-то, кроме новой мантии и зелья от простуды. Дафна пыталась дать это "что-то" со старательностью хорошей ученицы, которая предмет не понимает, но зубрит - выслушивала Мэри, если та хотела с ней чем-то поделиться, как могла сочувствовала и выкраивала из плотного графика время. Ну а там уж что получалось, то получалось.
Сейчас выходило, что она - колдомедик - не смогла обеспечить девочке даже нормального ухода. Да, Мэри совершеннолетняя, ну и что с того? Когда девушка объявила, что собирается жить своей жизнью и уходит, Дафна не протестовала, но отвела ее в магловский хоспис, где наглядно показала какими бывают последствия всяких нехороших болезней, посоветовала думать головой, а потом напомнила, что комната в ее квартире остается в распоряжении Мэри, и она может вернуться, когда захочет, без объяснений и предупреждений. За полгода Мэри ни разу не дала о себе знать. Дафна вспоминала о ней, даже хотела навести справки через авроров или хитов, но так и не собралась. А теперь совершенно очевидно, что надо было, и она чувствовала себя виноватой. Мэри где-то скиталась, болела, голодала, причем не один день, но домой не пришла. Почему? Почему она не обратилась к  сестре за помощью? Дафна старалась быть понимающей и не давить, но... плохо старалась? Она впервые в жизни чувствовала себя настолько растерянной и не знала, что делать. Вылечить-то они ее вылечат, а дальше что? Она осторожно, стараясь не побеспокоить девушку, погладила ее по руке.

+4

4

Возвращение к жизни было внезапным, Мэри в какой-то момент чуть не стала возражать: стойте, что вы делаете, не надо! Не тратьте на меня драгоценную магию, я просто пришла попрощаться!
Ага, конечно. Так бы её и послушали! Можно подумать, Мэри никогда не видела живых целителей! Дафна, если бы такое услышала, послушалась бы? Конечно, нет. Еще и спеленала бы буйного пациента.
Принимать столько помощи сразу было странно. Каждое мгновение ей что-то дарили. Заботу, силы, волшебство, снова волшебство. Вот перестала болеть голова, вот легкие расправились и приняли в себя воздух, вот ушел из горла комок-спазм. Её отмыли, переодели в чистое, уложили на мягкую постель. Ей было тепло и покойно, и никто не собирался её прогонять или бить. Её накормили теплым бульоном, напоили чаем с травами… Мэри принимала эту помощь и откладывала в памяти – отплатить за это стократно. За доброту, за заботу. Пусть даже для них это – обязанность. Для неё-то – чудо.
Вот только казалось ей, что чувство не ново для неё. Не на чистую бумагу ложатся эти письмена-чувства. Как мелодия, которую она раз слышала и больше не забудет - так и сейчас. Перепетая песня, перелицованный аккорд. Будто был за ней такой же долг, да только забыла она – кому, за что? Это она вспомнила отца Мюррея, что спас её от смерти шестнадцать лет назад? Или было что-то еще? И если она чувствует себя должницей, то как она могла забыть такое?
Тихо лежа в сухой теплой, а главное, безопасной, постели, она вспоминала всех, кого любила. Вспоминала приемных отца и мать, которых любила все же меньше, чем сестру. Вспоминала Дафну – её глаза и запах больницы от её рук, почти как сейчас, только роднее. Вспоминала Северуса – профиль злого колдуна из арабских сказок, взгляд, проникающий до сердца. Может, это ему она что-то пообещала? А вот лица мамы не вспомнила, даже очертаний – нет. Она бродила по своей памяти, как по темной чаще леса и даже не услышала, как в комнату вошли. Только прикосновение заставило Мэри открыть глаза.
- Дафна! – Мэри подкинулась на кровати. Села рывком, обхватила рукой руку сестры. Хотела обнять, но вдруг ясно вспомнила, что же натворила за последние месяцы – и замерла, так и не посмев обнять. Только смотрела на неё, чувствуя, как слезы наполняют её всю: глаза, нос, горло, даже губы дрожат. – Прости меня, сестренка! Я такая дура, прости меня! Что же я натворила…

+3

5

У Дафны отлегло от сердца - движется, говорит... И кажется, собирается заплакать. Что может быть естественнее в таких обстоятельствах?
Мэри дернулась вперед и тут же замерла, будто натолкнулась на стекло, только перехватила руку Мюррей. Дафна в ответ стиснула ее ладонь, а потом обняла девушку, крепко прижала к себе и поцеловала в лоб.
- Шшш... Тихо, тихо, котенок. Главное, что ты живая, а остальное решаемо. 
Хотя это "что я натворила" Дафне очень не понравилось. В аврорате она насмотрелась всякого. Палочка и плохо контролируемые эмоции даже хрупкую девушку делали опасной и непредсказуемой. Что она успела набедокурить за эти полгода? А с другой стороны, пусть лучше она что-то сотворит, чем ее обидят. Вот только где ее палочка? На кончике языка вертелись десятки вопросов, но прямо сейчас задавать их не следовало, нужно было дать девочке время прийти в себя. Если невтерпеж и обязательно нужно этим поделиться, то расскажет сама.
- И ты меня прости. Ты слишком долго не давала о себе знать, нужно было начать искать тебя. Родителям я сказала, что ты уехала поработать в Европу, чтобы подучить языки, так что они не волновались. Ну ничего. Ты выздоровеешь, вернешься домой, твоя комната тебя ждет, я там ничего не меняла. Отдохнешь, отъешься... А то только кожа и косточки. 
Дафне действительно казалось, что Мэри уменьшилась раза в полтора и стала почти невесомой, все ребра пересчитать можно.
- Кстати, может, ты хочешь чего-нибудь?
Редкий случай, когда диета - это последнее, что было нужно пациентке. Как только привыкнет к нормальным объемам пищи, есть можно будет что угодно. И не только можно, но и нужно.
- Я завтра принесу фруктов, но может быть тебе чего-то особенного захочется? - Дафна гладила Мэри по голове и не очень понимала, что ей предложить еще, чтобы она осознала, что вернулась домой и что о ней точно позаботятся.

+4

6

Что бы там Мэри себе ни надумала, но сердечность и ласка сделали свое дело – Мэри всхлипнула и ткнулась носом в плечо Дафны. Обняла крепко-крепко, глаза закрыла. Не заплакала – никогда толком не умела плакать, но несколько слез выкатилось и нос стал мокрый, как у собаки. Милая-любимая Дафна! Сколько же у неё сил и терпения, вот за что ей еще такое наказание?
Но пожалеть о том, что вернулась к Дафне, увидела её, обняла, свалилась к ней на голову со всеми своими проблемами у Мэри не было сил. Она была рада. Она была дома. Где бы ни была Дафна, рядом с ней отчий дом Мэри, пусть бы даже это койка в больнице.
Прижалась щекой, прижалась всем сердцем. Принежилась успокоено. Только кивала или угукала – мудрая Дафна все рассудила верно, успокоила родителей, какая же она умница. Но вот когда сестра заговорила о фруктах, нервно хихикнула и отодвинулась немного. Хихикнула не от того, чтоб стало очень весело, а просто – так это представилось… странно.
- Погоди, ты еще ничего же не знаешь. Меня не фруктами кормить надо, а наказывать. Я уже столько времени жду, что меня станут искать, найдут. Теперь вот – точно найдут, здесь-то. Это хорошо на самом деле. Хоть скажут, что я сделала. Я же ничего не помню, совсем ничего. А что-то было…
И она стала рассказывать – что помнила. Коротко – как потеряла палочку и как стыдно было возвращаться домой. Как она пыталась заработать, и все было неплохо, она почти смогла. А потом потеряла вечер. Не помнит, что делала, совсем не помнит. И ботинки потеряла, и сумку. А на лице – вот это вот, шрам, видишь? А в кармане куртки чужой костяной ножик – откуда вот взяла? Нет, крови на нем не было. Но зачем он у неё?
- И с тех пор все пошло не так. Не могла выздороветь, все кашляла. Петь, понятно не могла, деньги закончились, а капитал не разменивала. Сумку потеряла – где искать? Боялась, что придут и заберут, а я даже не смогу объяснить, почему я это сделала, потому что не помню, что сделала. А теперь уже думаю, пусть найдут, пусть бы и накажут, только бы знать, что натворила. И хочу этого – и страшно. Ты только не переживай. Ничего, если меня в тюрьму посадят – ты хоть будешь знать, где я. А я тебе буду письма писать.
Мэри правда очень хотелось утешить Дафну. Вот только выходило как-то не очень. Неуклюже так выходило. Вряд ли для Дафны тюрьма это что-то хорошее и не страшное. Дафна всю жизнь жила хорошо, честно, чисто. Много работала, мало отдыхала, думала больше о других, чем о себе. Письмами из тюрьмы её не утешишь. Мэри выпрямилась и запястьями вытерла остатки скупых слез.
- Ну… может еще окажется, что никого не убила, а? А воровала я только у маглов, дешевенькое, за это же не посадят, правда?

+4

7

Дафна внимательно слушала Мэри, ничего не уточняя и не переспрашивая, только гладила по руке. Когда девушка закончила, Мюррей вздохнула.
- Знаешь, что мне больше всего не нравится? Что ты мне не доверяешь. Возвращаться домой никогда не стыдно, иначе это не дом. Что бы ты ни сделала, ты останешься моей сестрой, и я постараюсь тебе помочь. Избито, зато правдиво. Ну а теперь давай порассуждаем. Если ты кого-то действительно убила, то сейчас тебя бы уже поймали. Уж поверь, на такого страшно опасного убийцу, как ты, аврорам потребовалась бы максимум пара дней. Да и я сильно сомневаюсь, что ты могла это сделать без палочки. Если бы ты что-то украла, то у тебя это что-то должно было быть с собой. А у тебя не только ничего не добавилось, но и ботинки с рюкзаком пропали.
Мюррей улыбнулась и легкомысленно взъерошила сестренке волосы, обращая все в шутку.
- Разве что ты расчувствовалась, увидев бедственное положение своих жертв, и от щедрот отдала им вещи. Но, чтобы ты успокоилась, я через знакомых узнаю сводку происшествий за тот день, который выпал у тебя из памяти. Какого числа это было, можешь сказать?
Дафна говорила уверенно, глядя Мэри прямо в глаза. Однако все эти чудесные доводы предназначались только для того, чтобы девочку успокоить.
В действительности произойти могло что угодно. Хотя в убийство и кражу в этом случае Дафна верила мало. Скорее, кто-то воспользовался тем, что Мэри физически слаба, выглядит как бродяжка без дома и родных и попросту ее изнасиловал. Вывод напрашивался сам собой - она была хорошенькой и вполне могла сойти за несовершеннолетнюю, так что нашелся какой-нибудь мерзавец, который потом подкорректировал ей память. В этом случае потребуется помощь опытного легиллимента, но очень осторожная и деликатная. Начать в любом случае следует со сводки.
- Я поговорю с мунговскими ментальщиками, чтобы определили какого рода у тебя амнезия. Иногда бывает так, что просто ударишься головой, вроде даже не сильно, а память за какой-то период времени пропадает. Так, что там осталось? Палочка? Это дело наживное, как только поправишься, сходим в магазин Олливандера и выберем тебе новую. А что касается маглов... Сможешь приблизительно вспомнить у кого где и что ты брала? Вернем этим людям деньги и закроем вопрос. Все просто.
Дафна осторожно взяла ее за подбородок, повернула лицо к себе и чуть подсветила палочкой. Царапина, пусть и полузалеченная, выглядела не слишком хорошо. Это не нож, скорее след от когтя животного или птицы.
- Царапину можно залечить, через некоторое время и следа не останется. Мэри, скажи, а тот костяной ножик среди твоих вещей? И еще. У тебя были следы синяков. Кто тебя ударил и когда, помнишь?

+5

8

Мэри подумала-подумала, да и кивнула. В самом деле, ну кто она такая, какой из неё мастер маскировки? Это для неё тот вечер – провал в памяти, а мир-то продолжал жить. В самом деле, если бы она кому-то была нужна, её бы достали из-под земли. Из-под моста через Темзу – точно.
- Я могла разуться, чтоб не наследить. Или чтоб идти тише. – Не очень уверенно проговорила Мэри, даже не возражая Дафне, а просто добавляя версий. – А сумку могла снять, чтоб пролезть в узкий проход или в форточку. Если бы стала воровать в чьем-то доме. Но я никогда прежде так не делала. Боялась, наверное, не знаю. Не помню. Я теперь изменилась. Ты совсем меня не знаешь. Теперь я, может, и не отдам последнее. И синяки эти – я за еду дралась. И не потому, что такая голодная была, я голода-то почти не чувствовала. Просто злость взяла и тоска такая, что хотелось ни за что никому не уступить. Я уже давно такая. Вот с того вечера, кажется, и изменилась. С пятого… или шестого января? Накануне что-то случилось в Хогсмиде, я помню. Все были такие встревоженные, хмурые, подавленные. Мало платили за мелодии, только если что-то грустное играла, тогда чуть больше. И потому…
Потому, потому… Она что-то решила сделать. Что-то из ряда вон выходящее. Чтоб поскорее заработать оставшиеся два галлеона. Что-то украсть. То была отчаянная мысль – сделать наоборот. Не украсть у маглов и продать волшебникам, а наоборот! Украсть у волшебников и продать маглам. Но что, что?
- Я раньше крала… - Мэри вспомнила и покраснела. Очень-очень покраснела. Прямо вот под больничной ночной рубашкой тоже. Даже пяточкам жарко стало. Вот как она объяснит Дафне, зачем утянула у зазевавшегося продавца газет журнал с полуголыми барышнями? Затем, что за такое в любом из миров платят больше, хоть у маглов, хоть у волшебников. Другое дело, что у волшебников такое просто так из сумки не достанешь и перед собой не положишь. – Журналы всякие. Журнал мод старый. И еще один, уцененный. И еще жвачки, леденцы, наклейки, зажигалки и спички. Все в разных местах, два раза в один магазин не совалась, даже если не заметили. Ниточки вот тоже для фенечек… эти помню, где взяла, и какие именно. Еще фрукты на рынке и немного консервы.
Вспомнив о консервах, как бездумно она продала мясные за бесценок, сглотнула. Наверное, они тоже были очень вкусные, а она, дурочка, не понимала. Голод, похоже, научил понимать, что есть надо все, что жуется и не приколочено. А если приколочено, то отдирать и жевать.
- Думаешь, надо отдать за все это деньги? Они уже забыли про это. Ну, может, про журналы не забыли. И то… Может, лучше им тихонько издалека что-то наколдовать? Я вообще думала, что как обзаведусь волшебной палочкой, просто приду и им что-нибудь хорошее тайком сделаю. Ну там починю что-нибудь, почищу… Это была плохая идея, да? Я вообще-то уже не все помню, что, откуда и сколько брала. Вот ножик этот – да, совсем не помню, совсем. Где такие вообще водятся? Для чего такие ножи? От него толку – ноль. Только кольнуть можно, да продырявить неглубоко. Я рассматривала, он не новый, ему, может, уже лет сто… ну, пятьдесят – точно. Я его в сумку сунула, он там лежал, потому что бесполезный.

Отредактировано Mary McDonald (2018-05-01 18:10:00)

+5

9

Привычная рассудительность на этот раз ей изменила. Мэри так спокойно говорила о совершенно немыслимых вещах, что Дафна не находила слов в ответ. Нет, она со всем этим сталкивалась регулярно. А с тех пор как их объединили с колдомедиками хитов, к ней пару раз притаскивали вот таких зверенышей на осмотр - худых, грязных, обросших, с диковатым, но очень цепким взглядом. Но чужих!
Она снова прижала к себе Мэри, поцеловала в висок.
Сестра права. Она ее не знает. И не знала никогда, даже не пыталась узнать. Чертова идиотка! Все у нее рассчитано, все она объяснила, все рассказала... Да как ей вообще в голову пришло куда-то отпускать этого ребенка? Совершеннолетняя! Какое к драклу совершеннолетие? Все ее навыки свелись к воровству еды, чтобы выжить, плетению нитяных браслетиков и пению на улицах. А она, Дафна, хоть раз задала себе вопрос, чем будет заниматься сестра? Представила себе какую-то нормальную вменяемую профессию? Да ничего подобного. Просто свое нежелание заниматься этим она спрятала за избитыми фразами про право выбора. А ведь если вдуматься, Мэри даже не знает, что это такое. Кто ей удосужился все это объяснить? Наставника в Хогвартсе, который сумел бы подобрать к ней ключик, не нашлось, приемные родители по-настоящему близки так и не стали, а она вместо того, чтобы помочь, предоставила ее самой себе. Вот именно поэтому она и не вернулась к ней домой, когда было плохо, просто не ждала помощи.
- Мэри, - Дафна взяла ее за плечи и заглянула в глаза. - Что бы мы там не предполагали, ничего непоправимого ты не сделала. И с тобой тоже этого не случилось. Это главное. Я попробую разузнать, что смогу, а ты пока не думай об этом. Жвачка и фрукты - явно не последнее, что ты забирала у этих людей. Выздоровеешь и со всем разберемся. Лучше скажи мне, как ты себя чувствуешь? Болит что-то? Уже поздно и тебе нужно спать. Ложись, а я с тобой посижу, пока ты не заснешь. Или может быть ты чего-то хочешь?
Надо было бы, наверное, еще что-то сказать, но что говорят в таких случаях в свое время не объяснили уже Дафне.

+4

10

Мэри послушно легла, прикрыла глаза, но руку Дафны не отпустила. Это было так здорово – снова слышать её голос, быть рядом, держать за руку, слушаться. Она столько времени гналась за призраком, за теми, кого не было в её жизни, что она чуть не потеряла тех, кто в её жизни был.
- У меня все хорошо. Горло уже не болит. Голова немного… не кружится, а будто летит сквозь звезды. И я вся будто плыву в космосе. Я все время про тебя вспоминала, каждый день. Каждый день, - повторила шепотом, прижимая руку сестры к щеке. – Теперь все будет хорошо. Можно, я останусь с тобой насовсем? На сколько будет можно, пока ты не выйдешь замуж. Я хочу готовить тебе еду и присматривать за тобой, а ты будешь присматривать за мной. А когда все плохое будет позади, я снова приду сюда, но уже как работник, и стану работать вместе с тобой. Если мне, конечно, разрешат. Ведь я воровка. Но я больше никогда-никогда! Я буду хорошей, послушной, старательной, буду работать как ты, буду учиться, тоже буду лечить людей. Мне осталось два галеона, чтоб купить волшебную палочку, ты ведь мне одолжишь?
Мэри бормотала все медленнее и тише, паузы между словами становились длиннее.
- У тебя будет больше свободного времени, ты кого-нибудь встретишь… Я стану нянчить твоих детишек по выходным. Буду петь им песни. Про туфельку, плывущую по реке Нил и волшебную птицу. Про замки в горах. Про маленьких детей, живущих в  маковых головках. И мои любимые – про злого колдуна, что живет в глуши и варит зелья, исполняющие самые заветные желания. Я хочу с ним встретиться однажды. Можно даже не говорить. Просто увидеться. У него все хорошо? Как он? Где он теперь? Только… одним… глазком…
Она уснула. То есть, ей казалось, что она еще говорит с Дафной, рассказывая о Колдуне, а даже отвечает ей, улыбается, подбадривает - все получится, Мэри, все будет хорошо. Но все это было уже сном. Пальцы её ослабли и разжались. На руку Дафны стекла горячая слеза.

+3

11

"Это от истощения, упадка сил и низкого давления", - могла бы сказать Дафна, но она лишь молча сжала пальцы сестренки. Если по правде, то у той всегда голова летела сквозь звезды - хоть в здоровом состоянии, хоть нет. Вот и сейчас рассказывала что-то свое, сама себе рисовала придуманный мир, сама в него верила да еще и ухитрялась там жить, лишь иногда заглядывая на обычную землю. Рядом с Мэри обязательно должен был быть кто-то, кто стоял чуть позади и слегка придерживал за руку, чтобы не слишком улетала. И пока эту роль выполнять Дафне, а потом именно младшенькую следовало выдать замуж, причем за человека флегматичного, основательного, двумя ногами стоящего на твердой поверхности. Вот тогда она будет спокойна.
- Ты останешься столько, сколько захочешь, - склонилась над ней Дафна. - И придешь в Мунго. А если нет, то будешь работать еще где-то, где тебе понравится. Живой все пути открыты. А сейчас спи, Мэри.
Когда девушка совсем затихла, Дафна еще посидела рядом с ней некоторое время. Сестра тяжело вздыхала, бормотала что-то неразборчивое, по щеке скатилась слеза. Мюррей осторожно поправила одеяло, невесомо провела рукой по коротким волосам, а затем наложила сонное заклинание, пусть спит спокойно, без сновидений.
***
Ночь выдалась беспокойная. Дома оставаться не хотелось, и из Мунго Дафна поехала в аврорат. Как оказалось, не зря, ночью ее вызвали к арестованному "Винсенту", потом с работы они ушли вместе с Эшлинг и проговорили почти до утра. Спать хотелось, но она все-таки успела вздремнуть и в аврорате, и дома, поэтому решила, что этого вполне хватит.
Утро она начала с визита к мунговским ментальщикам, переговорила частным порядком и пришла в палату к сестре, когда та как раз завтракала.
- Доброе утро! - она поцеловала Мэри в щеку и села на стул рядом с кроватью. - Ты ешь, ешь. Я тебе еще фруктов принесла. А еще бумагу, карандаши и акварель, если порисовать захочешь. Как спалось? Как ты себя чувствуешь?

+4

12

Давно уже Мэри не спалось так ровно, так спокойно. Этот покой был как из другой жизни, из прошлой, а может, из будущей. Но в недавнем прошлом Мэрир привыкла спать чутко, урывками, не давая себе совершенно расслабляться. И чуть звук, шорох или, напротив, внезапная тишина – она слышала, вскидывалась, прислушивалась или сразу срывалась уходить, убегать, отползать. Лучше не выспаться, чем умереть. Но теперь она не слышала ни звуков, ни шорохов, ни тишины. Во сне она слышала музыку и думала: «Надо поскорее записать, чудесно же!» Но записать было некуда, она потеряла свою тетрадочку вместе со всей сумкой. А догадаться, что это не единственная тетрадь на свете, во сне она не могла и потому старалась запомнить мелодию. А мамин голос говорил ей из-за спины мягко и с укором: «Ведь ты могла умереть!»
Проснувшись, Мэри первым делом прогнала в памяти волшебную мелодию – ничего особенного, это была украшенная современной оранжировкой песенка из сказки про Джонни-пирога, что от бабушки ушел и от дедушки ушел, и от мальчика ушел... Она уже использовала эту тему, правда, исполняла её мягче, не так акцентированно. Так, будто для Джонни убежать от преследователей – пара пустяков, а не вопрос жизни и смерти. А во сне было, будто его припирают к стенке все четыре землекопа, а позади медведь, волк и лиса скалятся. Но при чем тут тогда мама?
Мэри попыталась об этом думать, но вышло, мягко говоря, не очень. Во-первых, о чем тут думать, как искать логику во сне? А во-вторых, сон стремительно забывался, терял детали, чувства сглаживались, мамин голос стал голосом Дафны, и очень скоро осталась только  улыбка и ощущение «приснится же!»

Вообще, это было утро непрерывного удивления. Умываясь, она рассмотрела шрам на своей щеке. Она чувствовала его давно, с того самого дня, которого не помнила. Саднило и тянуло кожу, и её еще хозяин Дырявого Котла спросил, что это с ней. А она тогда только отмахнулась – пустяки, ничего особенного. Потом она просто позабыла об этом шраме. Он не болел, а зеркал под мостом не было. Но иногда, касаясь лица, она вспоминала – а, шрам же. Но не испытывала никаких чувств, какие, пожалуй, положено было испытать девушке. Будто это был не её шрам, а так, взяла поносить.
Глядя на себя в больничное зеркало, Мэри снова не испугалась, не огорчилась, не испытала даже малейшего сожаления. Может, даже немного облегчения. Ну и хорошо, что она не будет красивой. Все равно тот, кто ей нравится, любит другую. Дружить с ней шрам не помешает. А вот неудобных моментов, когда приходится объяснять хорошему парню, что у вас ничего не получится, отстань, теперь, пожалуй, не будет.
«Ты мне нравишься, - мысленно сказала она шраму и улыбнулась. – Оставайся».

Дафна пришла, когда Мэри завтракала. Впервые в жизни она ела мясо, и это тоже было удивительно. Прежде она мяса не ела вовсе, твердо усвоив с детства один урок – «им же больно». Мясо делается из птичек, коровок, рыбок, все они живые и совсем не хотят умирать. Потому, если мяса не есть, то можно уменьшить количество смертей на планете. Со временем она поняла, что одна вегетарианка количества смертей на планете не уменьшит даже чуть-чуть. Просто кусочки мяса, предназначавшиеся ей, съест кто-то другой или их выбросят. Но все равно не могла прикоснуться к мясу. Ей все казалось, будто умерщвленная курочка или рыбка, лежащая на тарелке, все еще могут чувствовать боль. Умом она понимала, что это не так, что их нервная система мертва, мозг отсутствует, потому что голова отрезана, но ничего не могла с собой поделать. Но сегодня при виде паштета на кусочке хлеба она не содрогнулась, представляя, через что прошла бедная животинка, а ощутила, что это вкусно. А на животинку ей вообще было наплевать. Если бы принесли жареный бекон, или даже плохо прожаренный бекон, да даже если бы всю большую свинью целиком, Мэри съела бы это все, не моргнув глазом.
- Доброе утро, сестренка. – Мэри немного смутилась, вспомнив, сколько же нервов когда-то измотала Дафне своим упрямством. – Прости меня. Я теперь ем мясо. Это оказывается вкусно. Прости.
И она повертела перед собой остатком хлеба с паштетом. Паштета там оставалось с ноготок.
- Со мной все хорошо. Я уже совсем здорова. Но я вижу, что меня пока не выпишут, раз ты все это принесла. Ты снова дежурила ночь? И теперь снова пойдешь на работу? Я могу что-то сделать для тебя?

+1


Вы здесь » Marauders. Brand new world » Настоящее время » Возвращение блудного попугая