картинка

Marauders. Brand new world

Объявление

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Marauders. Brand new world » Флешбеки » Ты получишь десять лет, восемнадцати мне нет (с)


Ты получишь десять лет, восемнадцати мне нет (с)

Сообщений 1 страница 2 из 2

1

[AVA]https://i.mdel.net/i/db/2013/12/214846/214846-800w.jpg[/AVA]

Ты получишь десять лет, восемнадцати мне нет (с)


Закрытый эпизод


https://image.ibb.co/f3Cfe7/2.jpg

Участники:
Геллерт Гриндевальд, Гроган Варади (НПС)

Дата и время:
с 1 сентября 1988 года по 1 мая 1989 года

Место:
Австро-Венгерская Империя, Будапешт

Сюжет:
Шестнадцатилетний Геллерт Гриндевальд не может свободно колдовать до своего совершеннолетия. Проблема в том, что после смерти Арианы Дамблдор пойти ему в целом-то и некуда.
Впрочем, возможно один из давних знакомых-незнакомых, инспектор по делам несовершеннолетних, примет какое-то участие в его судьбе?
Так или иначе - магия должна быть превыше всего.
Превыше чести, совести, страха, боли.
Превыше человечности.

Внимание, отыгрыш будет содержать сцены жестокого обращения с людьми, животными, а также сексуальные и насильственные сцены.

Отредактировано Gellert Grindelwald (2018-04-14 11:53:37)

+1

2

[AVA]https://i.mdel.net/i/db/2013/12/214846/214846-800w.jpg[/AVA]Для любви нужно время, для магии – место.
На данный момент Геллерт проигрывал ровно по обоим постулатам, имея в распоряжении массу совершенно ненужного времени и кипучей магии – но не имея ни любви, ни места. Это даже было иронично, но сообразить баланс магии и времени как ни печально, не представлялось возможным. Не имея места, естественно.
После смерти Арианы Дамблдор – даже в мыслях Геллерт не называл это убийством не потому, что Альбус был потрясающим легилиментом, а по совершенно иным, более личным причинам – он бежал обратно в Австрию портключом, который утащил у тетушки Бэт. Геллерт на тот момент не слишком соображал – точнее, соображал он очень даже неплохо. На своей родине он был в списках малолетних нарушителей спокойствия, плюс его «прекрасное» личное дело – исключение из Дурмстранга в связи с темной магией – приведет к тому, что якобы несчастный случай точно будет расследоваться. Что так или иначе вызовет проверку палочки – и вот несмотря на то, что с Арианой уже были убийственные всплески магии, не удастся спихнуть это не ее болезнь. А проверка палочки Геллерта найдет Непростительное и… и все, привет, Азкабан (хотя быть может его все же вышлют в Австро-Венгерскую тюрьму, но разницы в этом случае никакой).
И до сих пор – хотя прошло уже почти полтора месяца – стоит Геллерту закрыть глаза и дать волю своим мыслям, он видит свой собственный труп, труп Альбуса… Глаза Альбуса распахнутые и мертвые, а у него самого неестественно свернута шея. Ощущать себя мертвым, когда ты вот сейчас живой и дышишь – это странно. И страшно.
И как бы то ни было, думать об этом – как и том, чем в итоге все закончилось в реальности совершенно не стоит. Разве что стоит еще разок ущипнуть себя за руку, для проформы – и подышать полной грудью.
Благо, у Гриндевальда действительно хватает дел в реальности, потому и выпадать из нее не слишком-то удобно. И нет на то ни времени, ни сил.
В Австрии ему не то чтобы не было куда пойти – о нет, было. И был это отчий дом, из которого после исключения из школы его услали на неопределенный срок, пока страсти не улягутся. Страсти не то чтобы улеглись, но чтобы не поднялись дальше он вроде как поступил как примерный сын – не втянул семью в международный скандал.
Вроде как – ключевое слово.
Геллерт не был примерным сыном, он прекрасно знал это, как знала и семья. Отец с матерью явно были не в восторге в принципе от самого факта, что их отпрыск долгое время устраивал неприятности в школе, но после исключения, когда уже не руководство школы (которых чета Гриндевальд держала на уровне холопов),  а достопочтимые и древнейшие семейства предъявили свои претензии… Геллерт был в шаге от того, чтобы быть изгнанным из рода. Не то чтобы его интересовала семья как таковая – ему просто нравилась его фамилия. Обидно было бы ее терять.
Сейчас же… Да, у него были какие-то деньги из того, что выдавала тетушка, да и он имел небольшие сбережения… Но этого было мало, раз. Два – а что делать, когда это кончится?
Всегда оставался вариант идти на поклон к семье, но… Но была одна, но очень крупная проблема. Идти на поклон к семье значило играть по их правилам – и играть не до совершеннолетия, а достаточно долго. Как минимум потому, что он будет им всецело обязан всем тем, что достигнет за то время, пока будет столоваться в их доме. Да и в целом – он будет обязан вымаливать прощение (и совершенно нет гарантии, что он его получит, а вот факт вымаливания ляжет на него в любом случае).
И… нет. Думая не очень здраво – Гриндевальд прекрасно понимал, что он сейчас не более чем голодный обиженный ребенок, который спит в маггловской церкви потому, что она единственная открыта в третьем часу ночи – Геллерт четко понимал, что просто не хочет туда идти. У тетушки было невыносимо скучно, но там был Альбус… И после этого снова загонять себя в какие-то бессмысленные рамки, переламывать заново просто за фигуральный кусок хлеба?
Нет.
Он не станет. Это говорит гордыня – маггловский Бог считает ее грехом, вроде бы? – но он не станет идти на поклон к родителям, чтобы снова оказаться в клетке. На улице – пусть, пусть будет трудно и сложно, но он будет думать исключительно своей головой, сам за себя – не опираться ни на кого, ни взрослого, ни сильного, ни… Альбуса.
Нет – он будет сам по себе.
Просто будет пользоваться тем, чем только может, чтобы достичь собственной цели. Голодать – так голодать. Быть милым – да, но не так, чтобы ему ставили непреодолимые границы. Переламывать себя ради уюта, ради удобства – нет.
В любом случае, у него был шаткий запасной план – который появился как раз той ночью.
У Геллерта Гриндевальда не было друзей в школе – кроме одного человека. Иштван… Иш был ему другом настолько, насколько Геллерт мог в принципе хоть с кем-то дружить.
Он единственный терпел характер Геллерта – а Геллерт всецело терпел его. Иш был немного поодаль от того, что Гриндевальд творил, но никогда не говорил, что Геллерт творит ерунду. Он не был верным соратников в его делах, он даже не высказывался в поддержку его идей, не спорил с преподавателями…
Но он был другом – единственным тем, с кем Геллерт мог общаться. Кто не испытывал ненависти, а испытывал приязнь. В любом случае, Иштвану не нужно было быть с Геллертом всегда и везде – ему нужно было иногда сказать, что Геллерт не прав, иногда помочь или просто послушать. Это было гораздо важнее помощи или чего-то подобного, Гриндевальд вполне мог справиться со всем сам.
Разве что теперь – помощь ему действительно была нужна.
Но это усложнялось… кое-чем.
В результате ритуала пострадало достаточно народу – но все бы ничего, если бы там не был Иш. И если бы он не пострадал тоже. Они перебросились буквально парой слов между всем этим – Иштван сказал, что волновался, потому туда полез, но… Геллерту было запрещено переписываться с ним – видимо, чтобы не угрожал или не поубивал свидетелей, кто знает тех министерских, что они решили. Геллерт не был уверен, его друг все еще него друг или все кончено. И выяснить это за лето он так и не смог.
Но добраться до дома Иштвана - вот это он мог вполне. Не просто мог – в один день он это и сделал.
И оказалось, что Гриндевальд на самом деле совсем не знает людей.
Иш не просто был не против поговорить, он был ему рад. Он был рад – и он даже не дав договорить позвал пожить у себя  хотя бы до того времени, как он не отправится в Дурмстранг.
И все бы так легко и решилось, только вот семья – уже семья Иша – была не слишком рада тому, что мальчик, серьезно ранивший их ребенка, будет жить у них. И пусть к Геллерту не было нареканий по поводу поведения и всего прочего – он кожей ощущал, что ему тут не рады. Иштван, конечно, убеждал, что все будет нормально и Геллерту можно остаться и после того, как он уедет в школу, но это было самообманом.
А посему Гриндевальду пришлось искать работу.
И тут-то и всплыл главный и жирный как утопленная корова вопрос – а что с магией-то. У тети Бэт и дома Геллерт совершенно не переживал, по этому поводу – колдовать волшебнику в доме волшебников было можно и нужно, да и дома его не ругали, несмотря на запрет магии вне школы. У Иштвана… ну, скажем, если Ишу и делали замечания, то на свой счет Геллерт их не слышал, но на всякий случай старался не злоупотреблять.
Но невозможность свободно колдовать – и использовать в первую очередь высшую магию…  Хелль и Локи, он и представить себе не мог, насколько же это будет мучительно. И это было!
Он не мог упражняться в магии. Чудовищно просто, никаких слов. То есть да, мелкое колдовство никто не мешал ему использовать, но… темная магия. И пусть дело пришлось бы иметь не с министерством, а с семьей Иштвана – без разницы.
А с работой все было и вовсе печально. Несовершеннолетнего его не рисковали брать в нормальные места – ну а кому хотелось иметь проблемы с законом. Конечно, у него все еще оставалась работа на Веселой улице – криминальной части города – но там за работу подай-принеси платили не то чтобы много, а связываться с несовершеннолетним магомв плане чего-то более серьезного никто и не хотел. Он даже не мог там быть продавцом в лавке – так, помощником где-то, да и то – на постоянной основе все было глухо.
Гриндевальд понимал причины – он мог убеждать, что за ним не явятся родители и что он будет хорошо работать, но все же, мальчишка, которого выгнали из школы – и мальчишка при том из приличной семьи… У него не было шансов, совершенно.
И да, все еще была неиллюзорная возможность как следует нарваться на неприятности и суд в связи с колдовством несовершеннолетнего.
Иными словами – все было глухо настолько, насколько это оказывалось возможным.
Но Гриндевальда не трогала не радужная ситуация и то, что Иштвану скоро было нужно уезжать на учебу. Это было мелочью и мелочью не стоящей настоящего внимания. Денег на съем угла в Веселой улице ему хватало, на еду – тоже. Он в целом ни в чем особенно не нуждался, а запреты на магию мог обойти. Все было достаточно терпимо, проблем серьезных не было.
Кроме книг.
Геллерт никогда в жизни не оставался вдалеке от библиотек, от знаний. Потому и поглощал он эти знания тоннами, не жуя – если такой эвфемизм был достаточен. Он читал много, очень много – книги по магии. Тренировался, снова читал, снова тренировался…
Сначала была библиотека семьи, потом – школы, на каникулах – снова семьи. Шикарная библиотека тетушки Батильды, библиотека в доме Иша… Геллерт ни на день не останавливался в достижении знания и умений. Он любил книги, любил магию…
И лишиться этого на полгода (и скорее всего даже больше)? До этих пор его движение было бесконечный подъем в верх, иногда рывок, иногда прыжок. И каждый раз то, что казалось потолком, оказывалось пустотой. Геллерт даже не мог себе представить остановку до своего совершеннолетия.
Просто работать, просто жить – на это ему хватало средств и возможностей, но купить какое-нибудь «Волхование презлейшее»…
И это было сродни панике.
Они обсуждали это с Иштваном (Иш влил в него стакан какого-то семейного пойла, чтобы прекратить истерику, а алкоголь всегда действовал на Гриндевальда странно) – и неожиданно Геллерту пришло странное, глупое, но достаточно дерзкое решение.
Ему нужен покровитель. Не учитель, нет – наставник, воспитатель… Он слышал, что некоторые взрослые маги брали себе юные дарования под крыло. Обычно магглорожденные – но он-то что, он сейчас в том же положении, если не хуже. Доступ к библиотеке – это все, что было ему нужно, остальное не столь важно.
После того, как они проспались (голова гудела ужасно) – Геллерт начал думать.
Он слышал, что подобное практикует один из инспекторов по делам несовершеннолетних – брал себе разных неисправимых хулиганов. Попробовав расспросить на месте работы, Гриндевальд выяснил следующее: этот герр Варади их ест, убивает, стирает память, измывается. Ну, Веселая улица потому и была веселой, что сплетнями полнилась. Вообще, репутация у этого Варади была аховая – не то чтобы у других министерских было лучше, но богатый Варади… ну, скажем, среди мальчишек (постарше, чем Геллерт, но таких же… не слишком благонадежных) он был воплощением всех сплетен. Гриндевальду даже нашептали что-то на редкость непристойное намеками – но он несколько не понял.
Впрочем, суть была в том, что Варади действительно берет себе воспитанников-мальчишек. И возможно имеет секреты.
Гриндевальда устраивало – он очень хотел, чтобы его «покровитель» имел хотя бы одно грязную тайну – и чем грязнее, тем лучше. В конце концов, он сам мог обеспечить такую тайну – хотя не слишком пока представлял, что для этого сделать. Ему нужны были развязанные руки и возможность пользоваться библиотекой. И колдовать.
Все остальное – мелочи, не стоящие внимания. Правда, Иша пришлось успокаивать – Варади другу очень не нравился. Но Иш в ближайшее время уедет в школу – а Геллерт уже понимал, что придется уходить. И хорошо бы уходить туда, где ему не придется все это время собирать на тоненькую книжечку по чарам.
За Варади Гриндевальду пришлось следить некоторое время, чтобы понять, где можно «случайно» столкнуться. Тот часто приходил в маггловскую мясную лавку и забирал мясо, иногда прогуливался в парке. У Министерства Геллерт появляться не планировал, в парке был шанс просто не встретить нужного… оставалась лавка. Пусть и маггловская.
- Вы собираетесь делать мясное чучело? – осведомился Гриндевальд, с милой улыбкой, которая совершенно не подходила для того, кто говорил об одной из некроманских практик. – Тогда вам лучше брать свинину, сэр, - протянул он это немного ниже тоном, доверительно наклонившись к высокому как штырь Варади ближе. Так, теперь два пути – его пошлют и им заинтересуются.
И все же, как дико он сейчас нервничал.
Но – ради магии… ради… ради всего. Это того стоило. Он не может потерять столько времени, не имеет права.

Отредактировано Gellert Grindelwald (2018-04-18 11:08:39)

+1


Вы здесь » Marauders. Brand new world » Флешбеки » Ты получишь десять лет, восемнадцати мне нет (с)