картинка

Marauders. Brand new world

Объявление

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Marauders. Brand new world » Законченные флешбеки » И сам не свой я с этих пор, и плачут, плачут в небе чайки


И сам не свой я с этих пор, и плачут, плачут в небе чайки

Сообщений 1 страница 11 из 11

1

И сам не свой я с этих пор, и плачут, плачут в небе чайки


Открытый эпизод (если вы в Косом на тот момент)


http://media.tumblr.com/d3f82157480ec0b353dbc5534709cf4e/tumblr_inline_nayic4G2pi1qiihm6.gif

Участники:
Альбус Дамблдор, Селен-Виктуар Розье

Дата и время:
5 августа, 1977 г.

Место:
Косой переулок

Сюжет:
Косой переулок - он не просто называется именно так, а не иначе. Даже директор школы, которая сама похожа на лабиринт порой, путается, ввиду того, что не слишком часто в нем бывает - что уж говорить об иностранке?

0

2

От шума и гама у Селен вечно болит голова. Впрочем, может быть она болит на душную и влажную местную погоду, потому что воздух тяжёлый и словно ватой застревает в лёгких, а англичане, словно не замечая ничего, ходят как ни в чем ни бывало.
Это ее всегда поражало. Промозглый Лондон, в котором бывает не так уж много солнечных хороших дней. И как англичане только выживают в этой сырости и грусти?
Иногда она тосковала по родному дому, по магическому Парижу, вычурному, словно шкатулка для драгоценностей, солнечному и изящному. И сравнение с сердцем магического Лондона только подстёгивало эту тоску - Косой переулок был истинно английским, унылым, его не украшали ни витрины, ни фасады домов, ни толпы магов, гуляющих с детьми в последний месяц летних каникул.
Тем более, что лавки так тянулись одна к другой, что Селен почти не понимала, как они не смыкаются над толпой покупателей и не прячут их вовсе от робких лучей солнца.
Сама она чувствовала себя словно бы лишней в этой толпе разномастно одетых волшебников. Костюм-тальер, из добротной, тёмно-серый ткани делал ее похожей на этих тяжеловесных англичан, точно так же, как длинный зонт, но все равно лицо, лёгкий блеск золотистых, убранных в косу вокруг голову волос, выражение глаз, манера двигаться, все это создавало пропасть между ней и обычными обывателями. И Селен нужно было что-то с этой пропастью делать.
Возможно, стоило, к примеру, взять с собой компаньонку, но та ещё была занята последним обустройством дел в связи с переездом, а потом Розье не хотелось отвлекать ее на такие мелочи, как поход по магазинам. Тем более, ей иногда даже нравились такие одиночные прогулки.
Но явно не эта.
Давно, когда они были здесь с дядюшкой и его семьёй, все было иначе. Кажется, были ещё девочки Блэк, тоже ее кузины, но это совершенно не отменяло того, что тогда, в далёкие года, Селен не утруждала себя запоминанием топографии и теперь в мельтешении названий, вывесок, в гомоне людей, совершенно не могла понять, куда же ей идти дальше, чтобы добраться до лавки портного. Портнихи, если она правильно помнила, французской мадам. Кто бы сомневался, что здесь, в Англии, даже портниха будет французской?
Селен медлит, головная боль совсем не даёт сосредоточиться. Перед уходом она не выпила привычную чашку чая и теперь раскаивалась как могла, время от времени поднося к виску руку в тонком шёлке перчатки, от которой исходил чуть ощутимый запах ментолового масла, что хоть немного ослаблял спазм.
Когда становится чуть легче, она всё-таки останавливается на идее спросить у кого-нибудь местоположение нужного магазина, а потом натыкается взглядом на яркое пятно - на мантию немолодого волшебника с длинной серебристой бородой.
Старики всегда кажутся безобидными, хотя Селен не то что бы боится людей, но все же подходит она именно к этому расположившему ее на первый взгляд человеку.
- Пгошу пгосчения, месье. Вы не помочь мне найти нужный boutique?

+2

3

Желание покинуть школу даже на несколько дней накатывает на Альбуса не так часто. С годами – можно сказать, что не накатывает вовсе.
Когда-то давно у него здесь, в Лондоне, была квартира – но уже давным-давно в ней нет смысла даже как в хранилище для книг. А, точно – когда он стал директором, он окончательно осел в школе.
И тем не менее, Альбус находил особенную радость от того, что выходил, так сказать, в свет – посмотреть на людей. Ненадолго, иногда – и вместо того чтобы писать букинистам свои пожелания, он приходил к ним, чтобы даже не выбрать лично – скорее, просто побыть в обществе. Себя показать, на других посмотреть… Или, скорее, вдохнуть этот особенный воздух торговых магических переулков.
Косой менялся весьма стремительно – не сам и не внешне, просто, скажем, общее ощущение и, конечно же, сами лавки. Некоторые из них были открыты десятилетиями в тех же местах, но всякая оживляющая тяжеловесность мелочь – о, она менялась.
За переменами было интересно наблюдать, не говоря уже о том, что их интересно было анализировать. Людный день, масса спешащих куда-то магов – по большей части бегло с ним здоровающихся, узнавая – у каждого есть какое-то свое дело, поток движется туда-сюда, не останавливаясь. Только лишь Альбус замер в своем созерцании.
Или нет – не только он.
Его внимание привлекает девушка, стоящая поодаль – она выглядит то ли такой же созерцающей целенаправленное движение в двух направлениях, то ли несколько потерянной. Альбус замечает ее, но сам не смущает излишним вниманием. Впрочем, девушка продолжает стоять поодаль, изредка поднося к виску руку.
Эта девушка все же несколько сбивает созерцательные размышления самого Альбуса как минимум тем, что она могла потеряться и ей могла требоваться помощь – он не был уверен, что сейчас уместно подойти к незнакомке и уточнить, все ли в порядке. С другой стороны, отчего нет – наблюдать за обезличенной массой людей он все равно не сможет – эта леди выбилась из нее. Она предположительно иностранка – очень уж не по-английски выглядит. Сложно, конечно, было решить, в чем дело – но приезжие остро выделялись на фоне Лондона чем-то особенным, каким-то иным настроем, иной жизнью. Впрочем, то было неудивительно – все же, каждый мир не только меняется под воздействием людей, но меняет и самих людей, что воздействуют на него.
И все же, пока Альбус размышлял, леди сама взяла инициативу в свои руки – и ей действительно потребовалась помощь. О, эта стадия неловких переглядываний – уместно ли будет подойти к незнакомцу, чтобы потревожить его праздными вопросами. Альбус всегда ее терпеть не мог и всячески игнорировал, но не в случае знакомств на улице с девушками, что годились ему во внучки.
- Рад оказать вам помощь, мадмуазель, - Альбус галантно склоняется перед дамой. – Конечно же я вас провожу, - впрочем, возможно леди спросит что-то, чего Альбус не знает, вот будет крайне неловко. Но он мысленно спорит сам с собой – это либо книжный магазин, либо магазин мадам Малкин. Последнее – с вероятностью гораздо большей.
- Альбус Дамблдор, к вашим услугам. Что вас интересует? И, если вам доставляет неудобство английский, то мы можем перейти на французский, вы ведь француженка?
Собственно, тут и спрашивать не нужно – у мадмуазель акцент как был в этом прекрасном языке у самого Альбуса первое время.

+2

4

У Селен, на самом деле, не очень с научным миром - это она сама так считает, в основном потому, что слишком уж требовательна к себе. Однако, она выписывает научные журналы и, более того, даже имеет привычку их читать по утрам за чашечкой приятного травяного чая. И интересуется наукой куда больше, чем прилично ей интересоваться девушке ее возраста и положения. Впрочем, наука привлекает Селен в основном с ознакомительной точки зрения - самой заняться подобным ей никогда не приходило в голову. Но держать руку на пульсе - да, это попросту необходимо. А потому она отлично знает имя волшебника, к которому ее угораздило подойти сегодня в Косом переулке.
- Альбус Дамблёдорр, - девушка смешно коверкает чужое имя, стараясь выговорить никак не поддающееся тяжеловесное слово. - О, я наслышана о вас, мсье. - Она с благодарностью переходит на французский, одаряя мужчину светлой улыбкой.
- Благодарю, английский всё ещё труден для меня. Некоторые буквы совершенно мне не даются, хотя я и стараюсь. Но, простите, я невежлива, - Селен склоняет голову, протягивает тонкую руку с кольцами, украшающими хрупкие пальцы прямо поверх шелка перчатки и изображает не реверанс даже, намек на него. - Селен-Виктуар Розье, мсье. Селина-Виктория, если вам будет угодно, такой вариант более привычен для вашего слуха. Простите, что мне пришлось вас отвлечь, но я была в Косом переулке последний раз ещё ребенком и, честно говоря, немного заблудилась. Я ищу магазин мадам Малкин. Но с тех пор, как я была здесь, все изменилось и я совершенно не представляю, куда идти. Если вас не затруднит...

+2

5

Розье. Почему-то Альбус совершенно не был удивлен, встретив очередную девицу этого рода. Почему очередную?
На его веку Розье – причем почему-то именно девиц – было встречено порядочно. Что ни говори, а этот род на две свои ветви (или три?) был удивительно многочисленным и разветвленным. Настолько, что в некоторых конфликтах представители этого славного семейства встречались по все стороны баррикад и даже там, где этих баррикад не было вовсе. Собственно, они хранили верность семье, а не моральным ценностям отдельных его членов. И если, к примеру, Лестрейнджи кому-то или чему-то верны были все разом, то Розье – возможно ввиду своей разветвленности – нет.
И эта девушка, вероятно, прибыла в Англию как инструмент очередных матримольных целей. Ну или же, что куда вероятнее, это некие внутрисемейные проблемы – а даму отправили как голубя мира. Ему бы хотелось думать, что французские Розье не поддерживают Тома Риддла ни коим образом, но… это скорее всего совершенно не так. Николя, конечно, весьма неплохо отзывался об этом роде в свое время – он то ли работал с кем-то из Розье, то ли дружил – но время показывало, что интересы этой семьи лежат в плоскости весьма и весьма сомнительной.
Но это так, размышления о чистокровной геополитике – милой девушке не нужно о них беспокоиться. Тем не менее, Альбус правильно поставил на салон мантий.
- Конечно, мадмуазель, я провожу вас, - Альбус галантно целует ей руку, коротко глянув на кольца. В символике на них он не слишком силен и искусен, а украшения у леди все еще могут быть только украшениями. – Селен-Виктуар, красивое имя, - обозначает он и подает даме руку, чтобы проводить к нужному магазину. Для того им придется немного пройтись. – В первое время, французский был для меня невероятно сложен, - вспоминает он с легкой улыбкой. Это сейчас оба языка ему почти в равной степени близки, а раньше он даже и представить себе не мог, как нужно изогнуть язык для этого. – Но – практика и еще раз практика, если вы хотите говорить на нем свободно, мадмуазель Розье. Сначала на простых словах и беседах, потом – сложнее и сложнее. И, - Альбус хитро улыбнулся девушке, - вы можете просить себе поблажек. К примеру, если у вас не выходит правильно сложное слово – старайтесь его упростить. К примеру, моя фамилия, как я вижу, вызывает проблемы – но вы можете звать меня по имени, с ним проблем нет ведь, - Дамблдор провел ее за угол, огляделся немного и вспомнил, что дорога к мадам Малкин в том направлении. О, старческий склероз к нему еще не подобрался, какое же счастье.

+3

6

Род Розье, отдавая дань своей фамилии, был многочисленным. Ветви его, подобно ветвям розового куста, были обширны и тянулись во все стороны, а тех, кто хотел эти ветви убрать встречали острые шипы.
Переживая свою трагедию, Селен не раз думала о том, что шипы уже погибшей, высохшей розы жалились куда больнее, чем шипы живой. Такова была их суть.
И даже мертвыми, Розье не спускали обиды.
Селен улыбается, улыбка выходит очаровательной и лёгкой - ей совсем не составляет труда строить из себя кокетливую простушку, девочку из знатной семьи, тонкую и звонкую. Это уже даже не маска, скорее второе лицо, заготовленное для общества, прекрасно маскирующее острые шипы под тканью корсажа.
- Я буду искренне благодарна, - Селен улыбается, но больше радуется, пожалуй, тому, что не надо приподнимать подол над местной грязью - какой, все же, хороший фасон, как прелестно, что маги его переняли.
- Моему отцу очень нравилось мое имя. Это его идея, - Селен светло, но чуть грустно улыбается. - Впрочем, если брать этимологию... Ведьма Виктуар кончила не так уж хорошо, как хотелось бы, а Селен... он любил астрологию.
Розье аккуратно вкладывает свою узкую ладонь в сухую руку мужчины.
- Я знаю, вы много общаться с мсье Николя, - то, как легко девушка произносит это имя, намекает если не на близкое знакомство, то хотя бы на возможность такового. К тому же, она снова переходит на английский, вняв словам о тренировках. - Он хогоший, очень мудгый волшебник. Я зачитываюсь его габотами. Вы с ним - величайшие волшебники совгеменности.
Она смеётся, светло и звонко, в ответ на его милость.
- О, благодагю, мсье Альбус. Ваша фамилия настолько же сложная, насколько и кгасивая. Тогда вы может называть меня пгосто Селен. Я очень гада нашему знакомству. Я читать немало ваших научных тгудов. Вы сами знаете, мсье Николя отзываться о вас очень гадушно.

+2

7

- Мои соболезнования, мадмуазель, - Альбус ловит ее лучистый взгляд и подмечает лишь верхний слой мыслей. Эта грусть смешивается с его воспоминаниями и поднимает информацию о том, что один из французской ветви Розье погиб, а посему влияние английской ветви стало чуть больше. Дамблдор был вне этих слухов, слухов светского сообщества, но некоторое количество благородных фамилий он отслеживал. В конце концов, Колин Розье на трансфигурации периодически садился к Риддлу за парту и вызывал профессорское неудовольствие беседами.
- Имя не определяет нашу судьбу, как бы ни хотелось порой нам так думать, сетуя на крайне неудачное имя. Оно безусловно сильный характеризующий стержень и все же обладает магическим весом, но на самом деле – что есть имя? Я знаю волшебников, обладающих совершенно незвучными и непримечательными именами – но которые стали тем не менее счастливы и добились успеха в своих начинаниях. Это из рода магических предрассудков, мадмуазель Селен, то, что имя не просто называет нас, а определяет. Я знаю даже волшебника, который захотел переписать определение себя, сменив имя, - Дамблдор грустно и отстраненно улыбается, думая о том, что это «определение себя» тот волшебник переписал совершенно не именем.
- Это как с именем предмета – «стул». Оно характеризует предмет, на котором можно сидеть, да – но какой именно? Обобщенное и неконкретное понятие. Имя же волшебника – куда менее конкретная характеристика, - Альбус улыбается, ведя леди в сторону лавки мадам Малкин. Им по сути осталось не так уж и далеко, и Альбусу даже жаль. Разговор получается достаточно интересный – а мадмуазель Розье все же уже не школьница, которую нужно направить. Впрочем, она его удивляет – и то нераспознаваемое ощущение, которое он решил оставить до лучших времен оказывается надеждой на то, что такая красивая девушка из благородной семьи имеет за душой что-то еще. Надежда оправдывается, и Дамблдор весело подмигивает ей.
- По сравнению с месье Николя, я – вечный ученик. Я, мадмуазель, тоже зачитываюсь его работами, причем до сих пор. Мастер Николя благоволит юной жажде знаний, он очень добр ко мне и всегда был, - хотя иногда это и оборачивается против него, тут Альбус не кривит душой. Два из трех выдающихся учеников Фламеля оказались темными магами, два из трех ушли со скандалом. Это плохая выборка для статистики, но… тем не менее. – Быть может, вы занимаетесь какой-то наукой? – Дамблдор припоминает, что это имя ему точно незнакомо, но он мог пропустить, если мадмуазель, например, публиковалась другой теме – не алхимия, не трансфигурация и не зельеварение.
- Когда я был гораздо, гораздо младше, я написал мастерю Фламелю письмо, в котором высказывал некоторые идеи к его статье… Не представляете мой восторг, когда он не только ответил мне, но и нашел мои размышления любопытными, - Альбус улыбнулся, припоминая. – Он действительно мудр – и эта мудрость позволяет ему держаться на равных со всеми.

+2

8

В детстве все это казалось ей глупым и немного нелепым. Впрочем, нет, и сейчас она считала глупыми и нелепыми попытки чистокровного общества увеличить свой вес за счёт хорошей мины при плохой игре. Но она была одной из них, по праву рождения, и, хотела Селен этого или нет, чтила традиции своей семьи и своей страны. Даже не смотря на то, что история магической Франции цвела кровавым цветом междоусобиц куда гуще, чем история Британии.
Но с возрастом она начала понимать прелесть этой аристократической игры, смысл всех напускных эмоций, смысл того, что правильно подобранным украшением можно сказать в разы больше, чем словами, а уроненным словом можно убить лучше, чем любыми чарами.
А потому Селен щебечет, хотя взгляд не очень внимателен и, там, где Альбус Дамблдор подмечает что-то в ней, девушка не без любопытства ищет в его поведении информацию о нем самом. Ей и правда любопытно, что представляет из себя этот немолодой волшебник, друг мастера Николя, старого склочного затворника и нелюдимого хозяина, но чудного собеседника.
- И этот человек смог переписать свою судьбу, сменив имя? - Селен чуть заметно улыбается, склоняет голову на плечо в жесте лёгкого кокетства,снова перескакивая на французский. - Отец говорил, что я стану для своего супруга настоящей Викторией, победой. Но здесь я согласна с вами, имя ничего не может решить. Тем не менее, мне кажется, людям приятно думать, что что-то за них уже предопределено. Так и с нами. Мы - Розье, а потому должны быть прекрасны, словно розовые бутоны и опасны, словно розовые шипы. Вы же, Альбус... должны быть светлым, не так ли? И у вас выходит.
Они приближаются к знакомому магазину из ее детских воспоминаний, но Селен не спешит расставаться с собеседником, а потому улыбается и смеётся, прикрыв рот ладонью.
- На самом деле, мсье, только со мной мочь пгиключиться такая las histoire. Встгетить великий волшебник, дирёктор Хогвартс l'academie, отпгавившись купить сьебе несколько платьев. Но нет, вы не угадать, я не занимаюсь наукой, это слишком для менья, но я живо интегесуюсь чужими достижениями. Из-за дел семьи мне иногда не хватать времени, к тому же, я не так умна, как вы, мсье Николя, и другие hommes instruits. Мне нгавится слушать. Но я, навегное, отвлекать вас свой болтовня и мешать вам заниматься своими делами. Пгошу пгощения, мсье Альбус.

+2

9

- Тот волшебник, мадмуазель Селен, в первую очередь этим хотел убежать от себя, - Альбус задумчиво качает головой и смотрит на эту милую леди задумчиво. Вот так, в случайных разговорах, иногда и можно поговорить о том, что действительно тревожит его – о причинах и следствиях того, что происходит. А также – о вине. Неотступной вине того, кто недосмотрел, не понял, не увидел. У этой прекрасной девушки, наверное, скоро будут дети, она перестанет быть Розье – хотя сейчас она горда своим именем. Изменится.
Но – она достаточно умна, чтобы не изменить себе – это заметно по нескольким брошенным фразам. Хорошо, если она останется в Британии. Сейчас преступно мало по-настоящему ясных и пытливых умов. – И ему, пожалуй, удалось… в каком-то смысле. В глазах других он перестал быть собой, но своих собственных… От себя не скрыться. Вы, Селен, все равно останетесь Розье, - он оценил аллегорию с шипами и кустами, - даже когда смените фамилию на другую, - они останавливаются у ателье мадам Малкин, но разговор прервать пока не торопятся. Небольшая дань вежливости – это хорошо в благородных семействах. Даже если беседа неприятна им, они все равно соблюдут приличия. Но эта девушка вроде не чувствует дискомфорта. – А я же… У меня кроме первого имени их много, - веселится Альбус, - и возможно, каждое меня характеризует – а, быть может, я характеризую их, - Дамблдор придерживает девушку за локоток, отсекая от потока толпы. – Пользуйтесь тем, что с вами происходят необычные события, - подмигивает он. – Жизнь – удивительная штука, даже если она рутинна, но вам же она сама подкидывает маленькие приключения.
Альбус задумчиво слушает ее, думая о том, что французский акцент очень красит английскую речь, добавляет некоторого шарма. Да и в целом – беседы с иностранцами, которые вставляли в английский свои родные слова… это было что-то особенно приятное, пусть Дамлбдор подспудно и знал причины подобной приязни. Это вроде лимонных долек – мелкие маленькие привычки, которые скрашивали действительность.
- Бросьте, мадмуазель, я получил от беседы и вами огромное удовольствие, - это не дань вежливости, а правда, Альбус в принципе выбрался из школы, чтобы увидеть новые лица – и вот, он это получил. – И был бы рад продолжить ее. Если вы не против, приглашаю в одни из выходных в Хогсмид… или же, если вы хотите, в Хогвартс – до начала занятий, естественно. Мне бы хотелось разрушить ваше заблуждение о том, что вы не способны заниматься наукой – или рассказать что-нибудь, если вам интересны рассказы, - Дамблдор склоняется к руке Селен. – Я, конечно, не мастер Николя и предпочитаю не собирать званых вечеров, но все же, был бы рад продолжить знакомство. Хорошего вам дня, Селен, удачных покупок, - он улыбается на прощание.

+3

10

- Никогда не грех остаться тем, кто ты на самом деле и кем себя чувствуешь, - замечает Селен и улыбается, думая о том, что в таких рассказах, об одном волшебнике, который... люди обычно говорят о себе. О себе или о том, кто очень им близок и дорог.
- Вопрос только в том, какой путь выбрать. Один мудрый человек, кажется, ваш соотечественник, волшебник, сказал, что люди, отправляясь куда-то для того, чтобы изменить свою жизнь, забывают о том, что куда бы ни отправились, они берут с собой себя. Все мы, так или иначе, бежим от чего-то. От воспоминаний, приносящих боль. И в том, чтобы отказаться от самого себя не меньше храбрости, чем в том, чтобы оставаться собой ни смотря ни на что.
Она накрывает руку профессора своей тонкой, затянутой в ткань.
- Я уверена, ваш друг сменив имя добьется не меньших успехов, чем добился бы, оставив его. Но если свои корни причиняют ему боль, нужно отсечь их, пока зараза не добралась до сердца, - она отнимает руку, легко касается собственной груди с левой стороны и улыбается, немного грустно.
- Спасибо за приглашение. Я обязательно им воспользуюсь, - Селен улыбается чуть задумчиво, вспоминая свои планы на ближайшие дни. - Если вы позволите, со мной, вероятно, прибудет моя компаньонка. Впрочем, это не обязательно.
Она искренне и светло улыбается мужчине.
- Мне было очень приятно поговорить с вами, Альбус. Удачного вам дня

+1

11

Альбус коротко улыбается прекрасной собеседнице, но улыбка выходит грустной. Он хотел бы сказать эти слова Тому – не сбежать от себя, как бы не старался. Проблема в том, что Том Риддл всегда был весьма упорным… И весьма талантливым. Сбежать у себя у него вышло – изменив себя. И есть тот мальчик, который выбрал это имя в качестве попытки найти себя в новом мире, был опасен, но был человечен и все равно оставался Томом Риддлрм, то… То Том Риддл, который уже настолько долго бежал от себя, что уже давно перестал быть собой.
И Альбус не был уверен, что не ошибся бы, протянув ему руку тогда. И протягивать руку сейчас уже было бессмысленно.
- Более всего люди сожалеют об упущенной возможности, мадмуазель, - Альбус качает головой с улыбкой и смотрит на Селен, ловит ее взгляд. Она не угадала – и Альбус говорит не о себе, а о том, что действительно беспокоит его. Все несколько сложнее, но поддержка девушки действительно искренняя.  – Но изменять себя и себе – не тот путь, по которому должны идти люди постоянно и бездумно. В конце концов, он иногда приводит в действительно страшным последствиям – и в первую очередь их самих, а потом – окружающих. Всегда хорошо ориентировать на то, что считаешь правильным, но следуя своей правде человек много раз рискует пойти не вперед, а в сторону. И в той стороне иногда водятся чудовища, - Альбус улыбается снова, словно бы шутит. Он не шутит, но это и не разговор для простой беседы с девушкой, которой совсем не стоит знать об ужасах этого мира.
- Я буду ждать встречи, мадмуазель, против вашей подруги не возражаю, - это, вроде как принято, но у Альбуса достаточно сияющая репутация, чтобы ни у кого даже мысли не возникло о том, что честь юной леди может быть опорочена. Хотя, конечно, у общества бывали всегда странные решения и мысли.
- Мой… «друг» добился бы совсем иного, реши он оставить свое имя и примирившись со своими корнями полностью. Он был бы совсем иным человеком. А то, что делает он сейчас успехом никто бы и не назвал. Я очень надеюсь, что вы никогда не встретитесь с ним. Простите старика за тяжелые думы, - Альбус виновато пожал плечами и улыбнулся Селен. – До скорой встречи и хорошего дня.

+1


Вы здесь » Marauders. Brand new world » Законченные флешбеки » И сам не свой я с этих пор, и плачут, плачут в небе чайки