картинка

Marauders. Brand new world

Объявление

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Marauders. Brand new world » Настоящее время » Ты по слогам читала мою душу (с)


Ты по слогам читала мою душу (с)

Сообщений 1 страница 24 из 24

1

Ты по слогам читала мою душу (с)


Открытый эпизод для семейства Мальсибер


http://sd.uploads.ru/aLPvl.gif http://s7.uploads.ru/g3ZF7.gif

Участники: Рикард Лестрейндж, Ровена Мальсибер

Дата и время: 26 января 1979 года, около часа дня

Место: начинаем в поместье Мальсиберов

Сюжет: они не виделись почти месяц. Тем не менее, у них есть, о чем спросить друг друга, о чем рассказать... Особенно сейчас.

+1

2

Рикард в который раз пожалел, что в сутках всего двадцать четыре часа, когда получил письмо от Ровены. Приближался февраль, и до плана Милорда с новым крестражем -  этом Рик был уверен - осталось всего ничего дней. А это значило не только подготовку всей организации, отнимавшую много времени, но и нервотрепку. Не говоря уж о том, что после его прибывания в Мунго надо было разбираться с делами Отдела тайн.
Хотя все равно, Рикард предпочел бы встретиться с сестрой раньше. Ему было сложно уделять время семье, как он это делал обычно, в это критичное время.
  В свой обеденный перерыв – как всегда плавающий – он сказал секретарю, что вопреки обыкновению удалится из здания Министерства, и сказал, как связаться с ним если что-то пойдет не так. Отпустил свою охрану из авроров под свою ответственность и объяснение визита к сестре, который состоится в охраняемом поместье и где «конвой» ему не нужен, взял порт-ключ и появился в гостиной поместья Мальсиберов.
Первым кого он увидел – и вовсе не удивительно, был домовик.
- Сообщи хозяйке, что я пришел, - коротко приказал Рикард.
Для чего она могла его позвать – если бы он знал заранее. Они были близки с сестрой, но скорей всего не «Я скучала» и желание просто увидеть его, вынудили ее написать ему письмо в такое не простое для него время. Рикард мог только надеяться, что сумеет решить проблемы сестры.
Когда она появилась в гостиной – так быстро, словно ждала в соседних комнатах – он быстро привлек Ровену в объятие, коротко поцеловал в прохладную нежную щеку и улыбнулся.
- Добрый день, Роу, прости, если заставил ждать – выдалось напряженное утро, никак не мог уйти на перерыв. Рад тебя видеть.
  В его глазах читалось беспокойное: «Что-то случилось?»

+3

3

Написав и отправив Рикарду письмо еще вчера во второй половине дня, Ровена знала, что брат не заставит ее долго ждать и появится при первой же возможности – так всегда было, есть и будет. Но то, что он прибудет на следующий же день, да еще и в обеденное время – заставило женщину ощутить прилив нежности по отношению к близкому ей человеку и понять, как же она скучала без него. Вот только не понимала этого, пока не почувствовала, что он где-то рядом – иначе как объяснить, что она не могла и пяти минут высидеть на месте, блуждая по комнатам туда-сюда? 
Леди Мальсибер приказывает домовухе подать обед на них обоих и, не тратя время на пустую болтовню, направляется в сердце дома, где всегда тепло и никогда, даже суровой зимой не бывает холодно – в уютную, хорошо натопленную гостиную. 
Стоит Роу завидеть высокую фигуру Рика, стоящую в самом центре обширной комнаты, она сама не замечает, как быстро спускается по лестнице, путаясь в юбке  платья, и едва ли не бегом преодолевает разделяющее их расстояние. Но реакция Рикарда как всегда прекрасна, и он быстро привлекает  Ровену в свои теплые объятья, но ее руки как всегда холодны. И она только что и может обхватить шею брата руками и прижаться к нему так крепко, будто бы они не виделись целую вечность. Это намного красноречивее, нежели простое «я соскучилась». Но леди Мальсибер написала письмо брату не по этой причине – все гораздо сложней.   
Ровена невольно улыбается, ощутив легкий поцелуй в щеку – в детстве ее всегда дико смущал подобный жест брата, несмотря на всю нежность момента, в юности и зрелости она всегда воспринимала это с довольной, но чуточку смущенной улыбкой на лице. Сама же намного реже целовала брата в щеку, особенно, будучи в браке.
– Я тоже очень рада тебя видеть, – негромко произносит Ровена, будто бы их разговор мог кто-то подслушать. Она поглаживает ладонью по чуть жестковатым с проседью волосам, опускает ее на щеку. Улыбается, рассматривая лицо Рика, что было совсем рядом. Он выглядел несколько уставшим. Прямо, как Эдвард. Но виду не подавал. Прямо, как Эдвард. А в его серо-зеленых глазах отчетливо читался один вопрос, на который и был один ответ, что прятала она во взгляде, прикрывая его ресницами. 
– Мне нужно поговорить с тобой, Рик! – сердце ведьмы забилось чаще – она должна поговорить с братом, чтобы, наконец, понять, что же время от времени происходит с Эдвардом. Она хочет узнать, кто или что в Организации может причинить вред старшему сыну. Хочет спросить Рикарда о многом,  что-то рассказать или хотя бы намекнуть о своем. – Но для начала перекусим. – Она отстраняется от брата, берет его под руку и направляет в сторону столовой. – Ужасно проголодалась! – Тут не сложно понять, что пообедать Рикарду не удалось. А на пустой желудок вести серьезные разговоры (да и любые) крайне сложно.
Они подходят к столовой, как в нос тут же бьют ароматные запахи, исходящие от аппетитных блюд, что уже разложены на столе: с одной стороны сочный кусок мяса, разрезанный на аккуратные кусочки, с другой – запеченная рыба, приправленная ароматными специями и соком лимона, без которой миссис Мальсибер уже третий день кряду жизни не представляет. Гарнир. И соответствующие напитки.
Ровена присаживается на свое место – по правую руку от главы стола – кивает Рику, когда он придвигает к ней стул и берет столовые приборы в руки.
– Приятного аппетита! – она не отказывает себе в желании отправить несколько кусочков вкуснейшей рыбы в рот и пригубить белого вина, прежде чем потихоньку продолжить разговор. – Как ты себя чувствуешь после того случая? – Роу совершенно не хочется вспоминать, в каком состоянии доставили в Министерство Магии ее брата, но она не могла не спросить.

+2

4

Рикард рад увидеть сестру, не смотря на всю усталость и напряжение, которые он чувствует последние дни, когда откровенно говоря, хочется запереться в кабинете, курить сидя на подоконнике и прижимаясь пылающим лбом к холодному стеклу, смотреть заснеженный сад и ни с кем не говорить, никого не видеть, желательно не думать. Он уже испытывал подобные чувства. Много лет назад, в течении первых трех лет после свадьбы, но тогда он был моложе. И откровенно говоря, куда сильнее.
Он знает, то может положиться на Ровену, что она всегда будет на его стороне. Но сейчас для Рикарда все в мире слишком… тускло и сложно.
- Я все же хотел бы поговорить за едой. У меня всего час обеденного перерыва, а рядом с тобой, дорогая, время пролетает незаметно. Потому, поговорим прямо сейчас, хоть это и противоречит правилам этикета, если не возвращаешь. Моя должность иногда… очень утомительна.
Он аккуратно разрезает мясо, укалывает первый кусок себе в рот, и задумчиво смотрит на сестру.
- Как я себя чувствую… - повторяет он, вдумчиво прожевав, - Странно. Но колдомедицина на высоте. Скорей я не успеваю догнать эти несколько дней. То, что успело произойти. И измениться. Не волнуйся, в какой-то момент у меня случится отпуск и я отдохну, как следует, - Рикард пригубил гранатовый сок, сегодня он предпочитал его алкоголю, и прежде чем, снова приняться за еду повторил:
- Так о чем ты хотела со мной поговорить? Я весь внимание…
И он и правда был весь внимание, разговор с сестрой позволял отвлечься от того, что его беспокоило.

+1

5

Миссис Мальсибер не видела ничего плохого в том, чтобы немного отойти от этикета и совместить прием пищи и беседу с братом. Поэтому не выразила ни малейшего возражения на этот счет, взяв сочную дольку лимона и выдавив немного сока вдоль аппетитного запеченного рыбы.   
Ровена аккуратно отделяет мясо от костей, накалывая кусочек на узкие зубцы столового прибора, и отправляет его в рот, ощущая всю прелесть вкуса. Эти маленькие радости хоть и ненадолго, но привносят цвет в мир, который в последнее время стал серым и невзрачным. Роу улыбается – теперь-то у нее есть повод для радости. Тут просто не может быть плохо. Не может.     
Она снова переводит взгляд на  брата, не переставая его слушать.
Слушает Рикарда, медленно пережевывая пищу и ощущая, будто что-то не так, будто в мгновение что-то изменилось. Снова аккуратно отделяет филе от тонких косточек рыбы. Не перестает слушать брата, уже ощущая, как ускорилось биение ее сердца. И внезапно понимает, что рыба в момент стала какой-то безвкусной, а воздух – спертым.
– Есть много чего, о чем бы мне хотелось с тобой поговорить – по порядку, прошу. Не все сразу. – Ровена тяжело вдыхает, отводит взгляд, потому что ей вот так вот было тяжело начать сразу, когда дело касалось ее семьи. Она видела, как Рику плохо. Видела, как что-то тяготит его. Ощущала это. Но чем она может помочь, когда не знает причины?
Должность Главы Отдела Тайн всегда предусматривала много работы. Как и должность ее дорогого Эдварда. А вот что касается другой работы... она знала, что в Организации давно все не так гладко. И понять можно было, лишь взглянув хоть на одного из Рыцарей. Но в чем же дело? Неужели даже Рикард не откроется ей?    
– Должность очень утомительна... – тихо-тихо повторяет Ровена, устремив взгляд куда-то в пустоту. – У тебя какие-то проблемы в Организации? – Она вернула вопрошающий взгляд на брата. – А Эдвард? – Роу медленно переходила к вопросам, которые не давали ей спокойно спать последние несколько недель. – С ним что-то не так... – она качнула головой и убрала упавшие на лицо пряди светлых волос, что скрывали тень на лице. – Что-то незначительное, но вполне ощутимое. Я вижу это, чувствую.  
Она отложила вилку, понимая, что говорить об этом с родным братом несколько тяжелее, чем казалось. И взяв в руки бокал, пригубила белого вина, совсем немного, несмотря на то, что нельзя.   
– Вы ушли с ним вместе вечером в конце декабря, – указательным и средним пальцами свободной руки трет висок, припоминая, когда же стала замечать эти незначительные изменения. – Что там произошло? Не молчи, прошу тебя.  

+2

6

Рикард предпочитает рыбе стейк, и испытующе смотрит на сестру. Ему не нравится, что она пытается выведать у него что-то. Безусловно он всегда доверял Ровене все тайны, что касались его одного, но никогда те, что были тайной других. Это честно.
- Работы и правда много, к тому же похищение, навязчивость аврората, - он делает отмахивающийся жест, обозначающий «все эти мелочи», но думает о Томе. О безумии в глазах Тома. О чудовище. Это лишь косвенно касается рыцарей, постольку поскольку может им угрожать. Это касается Тони, потому что… Тони это Тони. Это точно не касается Ровены. Совсем нет. Потому что Том Риддл достоин тщательного, самого тщательного хранения своих тайн.
- Мы часто уходим вместе с Эдвардом, Роу, - мягко произносит Рикард, хотя есть в его тоне нечто предостерегающее. На самом деле он не уверен, что Ровена имеет ввиду ту самую встречу-ритуал. Они действительно довольно часто собираются вместе, и хотя последнее время все чаще по делам Пожирателей, но часто не равно всегда. 
- В организации сейчас все не так просто, дорогая сестра, - вздыхает он, - аврорат сжимает кольцо, мы не можем вечно прятаться. Можно сказать, что наши планы перешли в свою финальную стадию. К смене правящей власти. Особенно нервное время, - он трет переносицу, а потом подносит бокал к губам, - Но что именно в Эдди тебя беспокоит? Возможно, я не заметил что-то, так как мужчины зачастую куда более слепы к друзьям, чем женщины к супругам.
Связаны ли изменения, которая заметила в муже Роу с ценой, что потребовал Дамбалла. Возможно, да. Возможно, нет. Рикард не лезет в вопросы чужой цены, так же как его друзья не пытаются говорить с ним о том, как заплатил он сам. Не лезет потому, что не хочет говорить о своей, и благодарен за молчание. И в этой ситуации: только Эдди решать, что говорить в их семейном кругу, а что оставлять за дверью.

+2

7

И Эдварда и Рикарда всегда объединяло многое. Например, каждый из них всегда делился своими тайнами и мыслями с Ровеной, когда так позволяла ситуация – ведь они всегда получали ее поддержку или хороший совет.
Объединяло и то, что на протяжении всего времени, они и словом лишним не обмолвились относительно того, что происходило, происходит и, возможно, когда-нибудь еще будет происходить за стенами Ставки. На самом деле, это говорило о многом. С такими товарищами Тому можно идти долго и еще очень далеко. И как бы не пыталась Ровена выведать что-то серьезное, томясь в неведении, ни муж, ни брат не поддавались  убедительным женским словам – лишь что-то незначительное и обязательно обобщенное.
Ведьма нахмурилась, неосознанно крепче сжимая тонкими пальцами узкую ножку бокала. Несмотря на то, что Роу ожидала такого ответа, отчего-то ей все равно стало неприятно. Обидно? Отчего же? И женщина поежилась, явно ощущая себя лишней в столь серьезных делах. Но ни словом, ни жестом не возразила брату – все равно толку от этого больше не станет, а настроение этим может изрядно подпортить, если уже не сделала этого. Причем, не только Рику, но и себе.
Погруженная в себя, Ровена слышит лишь собственные мысли, не ощущая, как тонкая ножка бокала треснула под напряженными  пальцами. Но резкая боль быстро приводит ее в себя, на нежной коже уже проявляются небольшие алые подтеки, а само стекло давно разлетелось крупными осколками и лежит у ее ног.   
– Ты мог бы предупредить меня, что твое похищение – хорошо спланированная операция. – Проговаривает она несколько нервно от неприятных ощущений. Роу берет белоснежную  салфетку и прикладывает ее к ранкам, пока домовик с помощью своей магии за считанные секунды восстанавливает стеклянный сосуд. А подле наполненной тарелки женщины  волшебным образом образуется другой. Она отдает испачканную ткань эльфу, тот забирает и испаряется, оставляя после себя едва слышный щелчок. – Намеки намеками, но стало бы мне значительно спокойнее. – Может, тут леди Мальсибер была не права, попрекая Рикарда, но он прекрасно знал, как сестра отреагирует на подобное. Да еще и из газет. – Прости – нервы ни к черту. 
Ведьма мотает головой и откидывается на спинку стула, на секунды прикрывая глаза. Две. Три. Четыре... Прикрывает, чтобы потом вновь открыть их. И вновь наблюдает за братом.
– И кто же из нас, – Рикард знает, что Ровена имеет в виду достойных последователей Тома, – займет главное кресло? – интересуется Роу продолжая наблюдать за Риком. Кто-кто, а она прекрасно знает, в каком случае брат трет переносицу. Но молчит. До определенного момента.
– Я не могу сказать тебе что-то конкретное об Эдди – это тяжело описать, – слукавила леди Мальсибер, лениво встала со стула и медленно обошла его, остановившись у высокой спинки. И сложила руки на груди. Подробности их семейной жизни с Эдвардом, если и озвучивала, что бывало редко, то предпочитала описывать в общих чертах, избегая подробностей – это их с Эдди жизнь. И эта ситуация не является исключением.
– Двадцать седьмое, двадцать восьмое... где-то так. Я не помню точного числа, милый. Но прекрасно помню, что в тот день вы отправились с Эдвардом куда-то, а я – к Примроуз и Друэлле. – Ровена не сомневалась, что Рикард помнит встречу дам, которую лично организовал, чтобы узнать о лояльности отца красавицы Примроуз. – Хотя, может, ты тут совершенно не при чем.
Она сомневается. Но почему? Ровена так отчаянно пыталась понять причину, по которой ее дорогой Эдвард как-то изменился, что совершенно забыла о других факторах, которые могли повлиять на поведение мужа.
О, Мерлин, снова в эту блондинистую голову лезут самые дурные мысли, на которые она только способна. И почему именно сейчас? И почему она позволяет себе думать об этом, когда абсолютно нет причин для беспокойства? Волноваться. Кому делает хуже? Только себе.
Миссис Мальсибер потерла глаза подушечками пальцев свободной руки, возвращаясь на место за столом. Лишь мельком взглянув на незначительно пораненную кожу ладони. Ерунда – благо, хорошие настойки быстро справятся и с этим.
– Последние несколько дней меня мучает какое-то предчувствие, – Ровена вновь подняла взгляд на Рикарда. Это тоже одна из причин, по которой она написала брату. – Будто что-то должно произойти. И мне на днях снился отец, – леди Мальсибер прикусывает нижнюю губу, повернувшись к брату, прежде чем продолжить.– Именно таким, каким я видела его в Хогвартсе*. – Рик знает, что это означает. – Он редко снится мне. Но когда это происходит – всегда происходит что-то неприятное. Всякий раз Прокас будто  предупреждает меня о чем-то, – Роу опускает взгляд к полу, ощущая, как начинают слезиться глаза от страха за самых близких ей людей. – Всякий раз мне удавалось понять, о чем идет речь. Но не в этот раз. – Ровена замолкает, делая глубокий вдох, успокаивая себя. И только тогда возвращает взгляд на Рикарда. Она берет ладонь брата, сжимая в своей руке. – Я боюсь того, что может произойти с Эдди или Домиником.
Она знает, что не стоит грузить брата своими проблемами, но сейчас ей тяжело удержать то, что в любую секунду готово градом вылиться вместе со слезами с уголков светлых глаз ведьмы – лучше она расскажет ему. Так будет проще.
– Я боюсь, что может произойти что-то с тобой, – Ровена кладет не испачканную разводами ладонь на щеку брата, едва ощутимо поглаживая ее. – А мне... мне так хотелось бы, чтобы ты еще понянчил своих внуков, племянника или племянницу... – Мальсибер замолкает, пожимая тонкими плечами – она легко улыбается, решив для себя, что не станет говорить об этом прямо, пока Эдди еще не знает о беременности. – Я не знаю, чего мне стоит ожидать еще.

*воспоминание описано в дневнике Ровены Мальсибер

+3

8

Рикард дергается было, когда бокал с хрустом трескается в пальцах сестры, и ее пальцы окрашиваются алым. Но она не позволяет ему помочь, справляясь самостоятельно.
- Позволь, я залечу их, - негромко спрашивает Лестрейндж, - Я не колдомедик, но с подобными ранами справляться умею, - он предполагает, что ей обидно, то брат не делится с ней всем. Но он ни с кем не делится всем. Это слишком опасно сейчас, когда мир столь непредсказуем. В том числе опасно и для нее. «Мне жаль, что ты не хочешь этого понять, сестра.»
Рикард виновато улыбается и пожимает плечами:
- Не мог, мы все: я, ты, мои жена и сыновья должны были быть достаточно убедительны для любой проверки, в том числе и если бы аврорату захотелось нарушить закон и использовать леггилимента против вашей воли, - он поджал губы, - Они чем дальше, тем больше пытаются нарушить закон так, чтобы не попасться. Именно по этому нам следует поторопиться. Даже я сам не знал, что именно меня ждет, чтобы мои воспоминания не вызвали сомнения у аврората.
Видит Мерлин он не хочет ее обижать, но на вопрос о кресле лишь пожимает плечами:
- А это имеет значение? Скорей всего Теодор. Хотя Антонин все чаще намекает на мою кандидатуру. Но Тео справится лучше, - он качает бокал в руке и смотрит через него на свет, - Роу, если бы я мог тебе сказать о каких-то делах, я бы уже сказал, - он вздыхает и трет переносицу, - Не думай, что мне доставляет удовольствие играть с тобой в тайны, загадки, интриги и расследования, - Он едва ощутимо морщится, - Это не мои секреты, и не мне решать знать ли о них кому-то кроме посвященных. Я всегда думал, что ты это понимаешь. Сейчас же ты пытаешься выковырять из меня чужое. Не стоит. И ты права, если какие-то изменения и произошли с Эдди, то я тут совершенно не при чем. Он уже достаточно большой мальчик, чтобы самостоятельно отвечать за себя. Если бы что-то угрожало его жизни, здоровью и так далее, я бы вмешался.
«Если бы это конечно, не был бы оправданный риск. А таким наша жизнь сейчас полна».
Рикард ощущает смутное чувство вины, ведь именно он в свое время втянул своих друзей в опасную игру. Но в конце концов, у всех у них есть голова на плечах, и каждый мог выбрать сам. Каждый мог развернуться и уйти от Риддла. И каждый, как Эзра, мог отказаться участвовать в ритуале. Никто бы и слова не сказал. И даже не подумал бы дурного.
И Эд сам выбрал чем именно жертвовать. Счел такую жертву подходящей.
Он протягивает руку, и укладывает ее на кисть сестры:
- Я бы хотел пообещать тебе, что ничего не случится, - мягко говорит он, - Но момент и правда критический. Могу только сказать, что и я и Эдди очень осторожны. А твой старший  сын совсем не глуп, - он убирает руку и хмурится, - Ты говоришь о Марцелле? По-моему он уже вырос из необходимости его нянчить… Или? – взгляд Рикарда становится мягким, - В вашей семье стоит ожидать прибавления?

+3

9

Не так давно Ровена обожглась ладонью о горячую чашку с кофе. И Северус, спонтанно прибывший в поместье Мальсиберов, помог ей несколькими незначительными движениями древка над неприятно порозовевшей кожей ладони. Боль и неприятные ощущение ушли, не оставив и следа. Как и Северус, о задержании которого она узнала буквально на следующий же день, на допросе в аврорате под руководством этой рыжей девицы.   
Сейчас Ровена протягивает пораненную руку Рикарду, всецело доверяясь ему. И ни на секунды не сомневаясь, что магия, слетавшая с кончика палочки брата, исправит последствия ее невнимательности по отношению к себе. Признак излишней задумчивости и беспокойства по поводу и без него.   
Ей не больно.
Но кто же залечит душевные раны?
Роу внимательно наблюдает за братом, и думает о том, что никогда в жизни никого роднее Рикарда у нее не было и не будет. И, если его однажды не станет, она не представляет, что будет делать. Не знает, что будет с ее жизнью.   
С самого детства, он помогал своей сестренке во всем, в чем только мог. Утешал ее, когда та отчего-то грустила. И уступал, когда в этом была необходимость, а не нечто наподобие «я так хочу!».
Он помогал ей юности. Особенно это касается школьных годов, когда она переживала целый год расставания с братом. А после – постоянно был рядом, несмотря на тесную компанию, состоявшую из нынешних Рыцарей.  
Он поддерживал сестру, когда она выходила замуж за Эдварда, и переходила в другой род. И в те моменты – пока носила под сердцем сыновей.   
– Прости, Рик, – протягивает Ровена, сквозь охваченное цепями отчаяния горло, пока брат удерживал ее руку в своей. – Я все понимаю. – Она прикусывает нижнюю губу, думая, как бы объяснить ему причину ее настойчивости. – Понимаешь, – продолжает она не очень-то уверенно. – Не хочу однажды открыть газету и увидеть имя кого-то из вас под уничтожающим изнутри заголовком. – Стоп, она уже говорила это. Только иными словами.
Он все прекрасно понимает. Знает. Но что может сделать?!  
Мальсибер тяжело вздохнула, припоминая ту статью, из которой и узнала, в каком состоянии прибыл Рикард в Министерство Магии. Не самый худший вариант, согласна. Вот только дойти до Мунго, где после этого случая недолго обитал брат, решилась далеко не сразу.
– Прости, что не сразу нашла сил прийти к тебе, – добавляет она запоздало – эти слова нужно было сказать при предыдущей встрече, ибо сейчас они звучат нелепо. И отвлекается вопросом о главном кресле Магической Британии. – Ты справишься не хуже Тео!
– А еще, – добавила леди Мальсибер значительно тише, будто у стен проявились уши, – еще я боюсь, что если ко мне приставят легиллимента, то смогу не успеть спрятать самое важное. – Она прикладывает руку к груди, под мягкой ладонью ощущая безумно колотящееся о ребра сердце. Все самое важное Ровена помнит. – Эдди обещал, что позже займется со мной Окклюменцией. В этом лучшего учителя, чем Эдвард, мне не найти. Ты знаешь! Но что произойдет до этого момента – одной Моргане известно.  
Ведьма отворачивается, немного тряхнув головой, когда перед глазами возникает совершенно иной образ, который она прячет глубоко в подкорках памяти. И снова возвращает взгляд на Рикарда, когда до него доходит истинный смысл ее слов, о том, что кого-то когда-то ему или ей предстоит еще понянчить.
– Верно! – она мягко кивает брату, улыбаясь – это одна из самых прекрасных вестей за последнее время. Верно, Рик? – Так получилось. К тому же, он еще очень мал. Я сама не так давно узнала об этом. – Она замолкает, ощущая невероятную легкость от того, что сказала обо всем брату. Рикард – один из тех немногих, кто искренне будет рад за нее с Эдвардом. Только бы все было хорошо. Она должна выносить этого малыша. Выносить и родить. – Рик, – Роу мягко прикладывает указательный палец к губам брата, – не хочу, чтобы кто-то знал об этом раньше времени. – Ей тяжело удерживать широкую улыбку. Она и не собирается. – Эдди еще не в курсе. Нужно только подобрать момент… – Ровена скажет мужу, когда выдастся удачный момент. И уверена, что муж будет рад этому еще крохотному событию. А пока это ее маленький секрет, которым она поделилась с братом. Как когда-то в далеком детстве.
Но улыбка становится грустной, когда Рикард упоминает Марцелла.
Сынок, мой дорогой сынок, знал бы ты, как прошу я Мерлина, помочь тебе с правильными решениями в непростых ситуациях, с правильным выбором…
– Знаешь, Рик, – не может промолчать Ровена, ощущая, как начинают пощипывать глаза, – может, Марцелла и не нужно нянчить, – она немного облокачивается о высокую спинку стула, – но от материнской юбки ему еще рано отходить. Ты же помнишь, каково быть юношей шестнадцати лет. Ветер в голове. Девушки. И необдуманные поступки… – она сглатывает, припоминая ту самую встречу в канун Рождества. Затем – тянется к брату, чтобы ощутить родные объятия. – Что будет, если мой сын, однажды, примет иную сторону? Что тогда будет? – Ровена обнимает Рикарда за шею, не желая никуда отпускать. – Прости, Рик . Прости, что нагружаю проблемами. Это так непросто.    

+2

10

Рикард берет руку сестры в свои и произносит исцеляющее мелкие повреждения – от порезов до ожогов – заклятия. Благодаря травматичности Риддла в юности, в этих чарах он действительно хорош, и потом остается только аккуратно вытереть кровь сестры платком. Лестрейндж задерживает ладонь сестры в своих, мягко разглаживает. Он никогда не увлекался хиромантией, но память Главы Отдела Тайн хранит множество не нужных мелких фактов. Например, то мягкость чужой ладони свидетельствует о том, что обычно она руководствует чувствами. Бледность кожи у большого пальца, с проступающими через нее тонкой синей вязью кровяных сосудов о том, что последнее время она часто нервничает, устает, может быть даже не досыпает. И еще округлый нежная участок внизу ладони напротив мизинца свидетельствует о том, что она хорошая мать. Лестрейндж отпускает ее руку и улыбается, бросает короткий взгляд на свою.
- И я не хочу, - спокойно ответил он, вздыхая, - И постараюсь, чтобы это тебя не коснулось. Но здесь не все зависит от меня.
На деле последнее время с каждым днем и часов от него зависело все меньше.
Он ощутимо поморщился, услышав уверенное сестренское «ты справишься не хуже». Безусловно она хотела как лучше, поддержать и помочь. Другое дело, что Рикарду и Отдела тайн было многовато:
- Пожалуй, я предпочел бы лучший отпуск, - с легкой ноткой  раздражения в голосе ответил Рикард, - Мне не нужна эта должность, Роу. Я к ней не стремился, не стремлюсь и стремиться не буду. Понимаешь? – он надеялся, что сестра действительно поймет, почему ему совсем не хочется становится публичной фигурой. Красивой ширмой. «Королем Англии, при парламенте из Лорда.»
Рикард потирает переносицу. Да, и правда, если у ней приставят леггилимента, она может выдать много того, что стоило бы скрыть, но в конце концов никто не ждет от нее сверхъестественного. И это их с Эдвардом обязанность не допустить, чтобы с ней это произошло.
- Они не будут так рисковать собственными шкурами и нарушать закон, если мы и ты не дадим им повода, - он улыбнулся, - но я рассчитываю, что ты будешь так же аккуратна, как и мы.
Рикард улыбается: новость о том, что у Ровены будет ребенок разом возвращает ему  хорошее настроение. Веру в то, чтобы не происходило – в мире все еще остается время чуду и новой жизни. И это правильно и восхитительно в своей правильности.
- Я очень рад, - сразу сообщает он сестре, - Это восхитительная новость, и для меня важно, что пока ты решила поделиться ей только со мной, - он берет руки Роу в свои и коротко целует ее пальцы, - Все будет хорошо, и я хочу, чтобы мир в котором будет расти малыш был бы еще более безопасным. Я постараюсь сделать для этого все, что смогу. Ты мне веришь?
Он не стал уточнять, что никому не скажет: в этом не было нужды. Во всяком случае Рикард был уверен, что сестра знает – он сохранит ее тайну, и никому ее не выдаст. А вот ее слова о Марцелле, Лестрейнджа и правда обеспокоили. Он обнял прильнувшую к нему Ровену, нахмурившись: она явно что-то не договаривала, но уже в ее словах была подсказка.
Мальчик влюбился в кого-то не подходящего? В юности это вполне может быть, если он был не слишком внимателен в понимании простой истины: не все ему ровня. Но Марцелл был с Рейвенкло, как и Бартимеус Крауч, а этот факультет учил молодых людей думать своей головой, и ошибаться ей же…
- Что случилось с Марцеллом? Вряд ли ты как глупая Эльза из сказки боишься гипотетического топора… А значит что-то уже произошло… - спокойно интересуется он.

+3

11

Прикосновения Рикарда мягкие, а руки – нежные, несмотря на мужскую силу. И Ровена даже не удивлена – он всегда был очень мягок с сестрой. Был внимателен по отношению к ней и одергивал в те моменты, когда она то ли по неопытности, то ли от переизбытка чувств могла натворить глупостей. И в такие моменты Роу была благодарна ему.   
Осознание всего  этого всегда вызывало в Роу нежнейшие чувства, так тонко граничащие с глухим отчаянием – она знает почему. Но за столько проведенных лет вместе так и не нашла в себе сил признаться брату в этом. В юности от одной лишь мысли она могла сгореть дотла. А со временем леди Мальсибер поняла, что такие вещи эдементарно ощущаются, а слова – и вовсе бывают лишними.  
– Спасибо, – на грани слышимости произносит Ровена и слова благодарности моментально теряются в воздухе.    
Но улыбка сходит с женских губ, а в глазах появляется ужас от одной только мысли, что стало бы, если бы брат узнал о ее давнем увлечении. Убил бы на месте? Это в лучшем случае. Ведь нет ничего страшнее молчания. Тягостного. Равнодушного. Представить страшно, как испортились бы их отношения. Ведьма легко тряхнула головой, отгоняя дурные мысли – она до сих пор не допустила ничего подобного. И не допустит впредь.  
– А Эдвард? – уточняет Роу у брата, поднимая взгляд на его лицо. – Он, ведь, тоже не вмешивается во что-то эдакое? Не берет на себя лишнее? Я права, Рик? – она сглатывает и слегка морщится, ощущая, как немного пересохло в горле. И берет бокал, наполненный спасительной  водой, делая несколько глотков. Стало легче.
Ее вопросы более чем очевидны. Она волнуется за Эдварда, за брата и сына. И каков будет ответ Рикарда, уже догадывалась – он все равно не заставит ее лишний раз беспокоиться. И все же.    
 – Давай съездим к матери в Италию? – Ровена озвучивает мысль еще до того, как действительно задумывается об этом. – Когда предоставится такая возможность на неделю-другую? Навестим маму. Немного отвлечемся. Я бы тоже сменила обстановку ненадолго. – Роу тяжело выдыхает – январь выдался тяжелым и богатым на события. Границы по-прежнему закрыты. То ли еще будет… – Взять бы Марцелла с собой – он так любит тебя, Рик! – она трет веки подушечками указательных пальцев, вспоминая такое решительное «но». – Если это когда-то станет возможным.  –  И почти сразу добавляет. –  Если тебе позволят...  
Ровена открывает веки, ощущая легкий дискомфорт. И снова обращает взор к брату.  
Вряд ли Том любезно позволит Рикарду выпасть из дел Организации хотя бы на несколько дней. Не говоря уже о нескольких неделях. То же касается и Эдди. И Доминика. Моргана, как же выбивает из колеи осознание всего этого…  
– Я всегда и во всем аккуратна, родной! – она снова обнимает брата, раз уж он рядом – ей тяжело удержаться. Да и не зачем, если быть откровенными. И будет обнимать его – в этом нет ничего такого. – Тем более, теперь. Когда жду малыша.    
Как же ей не хватало этих слов от брата. Его уверенности и обещания, что все будет хорошо. И пусть он лукавит, пусть не рассказывает реальной ситуации, что творилась вокруг – он не позволит себе упасть духом. Никогда не позволял. И не позволит.   
– Я верю тебе, Рик! Главное – береги себя. – Она снова улыбается брату, упираясь лбом о его лоб. – Это будет лучшее, что ты сможешь для меня сделать. Я очень хочу, чтобы ты увидел еще одного Мальсибера. – И тут же добавляет. – Или еще одну. У нас с Эдди есть двое прекрасных сыновей. Так что... Сейчас не лучшее время, знаю. – Она качает головой. – Просто хочу, чтобы все прошло хорошо.    
Она переводит тревожные темы на более радостные. Чем не повод?      
Да только умалчивает о том, как поначалу ее откровенно пугали уже знакомые симптомы. Боялась выдавить капельку крови, чтобы удостовериться об этом. Боялась, что могла совершить ошибку, которая дорого бы ей стоила. Мучительные недели ожидания и не так давно она могла облегченно выдохнуть, забывая о мыслях, что не давали ей спать. Не давали спать Эдварду из-за ее кошмаров.   
 – Все хорошо, – проговаривает она больше для себя, чем для Рикарда. – Пройдем в гостиную?    
Ровена берет брата под руку и медленно направляется из столовой, им просто нужно сменить обстановку. А продолжить можно и в гостиной. Пока есть время и их беседе никто не мешает. 
– Ты знаешь меня лучше, чем я сама себя, – она печально улыбается. – Ты прав! – Может, леди Мальсибер и не права, что говорит о младшем сыне родному брату. Но Рик может помочь – дать дельный совет. Потому как она устала от переживаний, дурных мыслей и неизвестности.    
Они проходят в гостиную, но Ровена не торопится опускаться на мягкую поверхность мебели, оставаясь удерживать брата за локоть. Только сжимает пальцы чуть сильнее.   
– Марцелл влюбился в девушку полукровного происхождения. Еще и Гриффиндорку! – Ровена легко усмехается, не смотрит Рикарду в глаза, но ощущает его взгляд на себе, понимая, что тот внимательно слушает. И продолжает. – Как долго это продолжается – не знаю. Впервые увидела их вместе в Рождественскую неделю на улице Хогсмида. И Марц так отреагировал на меня… – ей непросто вспоминать реакцию сына, которая на самом деле многое значила. А она не делала ничего, чего надумал младшенький в отношении Селины, не желая портить отношения с сыном. – Видно, что он не хотел, чтобы мы с Эдди знали о его подруге. Он знал, что это неправильно. Это влюбленность. Это пройдет – просто нужно не препятствовать. – Роу поднимает взгляд на брата, стоя на месте как вкопанная. – Меня не сильно беспокоят эти отношения – я помню Эдварда в юности. – Она улыбнулась. Улыбнулся и Рик. – Просто однажды он может принять неверное решение…
Ровена не уточняет – Рикард итак поймет сестру.
– Ты знаешь, как сильно я люблю Марцелла! – женщина рассеянно отводит взгляд. – Как мне поступит, Рик?    

+3

12

Рикард задумчиво смотрит на сестру. Иногда она, кажется ему очень наивной, совсем не думающей о последствиях. Как многие женщины, которые склонны жить чувствами, а не рассудком. И это правильно: так они не позволяют мужчинам увлечься законом, логической пользой и превратить мир в кошмар, где совсем нет места любви. И в тоже время, это беспокоит, заставляет бояться за нее.
- Эдвард работает в ДОМП, - мягко напомнил Рикард, - Риск его раскрытия довольно велик, но и одновременно он имеет все возможности контролировать этот процесс. И он достаточно умен, чтобы все сделать правильно. Понимаешь меня?
В первый момент, когда Ровена произносит свое предложение, Рикард на мгновение прикрывает глаза, вспоминая чистое море, запах листьев какого-то растения, источающих яркий аромат на жарком солнце, лицо матери. Последний раз он был там не так давно, если забыть, что до закрытия границ.
- Звучит слишком хорошо, - улыбнулся Рикард, - И для меня точно не доступно в ближайшие года два. Во всяком случае на недели. Может на пару дней, когда границы откроют.
«И непременно за эти пару дней случится что-то вроде локальной войны».
Сейчас он совсем не понимает Ровену: вот она хотела, чтобы он стал министром, а вот уже предлагает чуть ли не сбежать от всех дел. «Ох женщины… Либо одно либо другое. Никаких полумер.»
Он ободряюще улыбается сестре на слова о том, что она всегда осторожна. Это правда, в этом он может ей доверять. И тем более: все так. Женщины становятся особенно осторожны (и особенно опасны), когда несут в себе еще одну жизнь и знают, что должны ее оберегать.
- Хорошо, я верю, что ты будешь, - мягко улыбнулся Рикард, - Я тоже буду рад племяннику или племяннице. Ты знаешь.
Это так странно местами: у него уже внуки. И его старшему сыну больше лет, чем было Рикарду, когда Том поставил ему метку. А у Ровены будет малыш.
Он любил обоих племянников. Считал, что каждый хорош по своему, и не мог сказать, что выделяет кого-то из них. Доменик был больше похож на отца. А Марцелл… наверное будет очень походить на портреты Прокаса, когда вырастет. «Влюбленность в полукровку? Хм… что же каждый из нас рисковал с этим столкнуться в школе. Но почему-то мы никогда не думает о таких вещах в отношении собственных детей.»
- На вашем месте я нашел бы им обоих невест, - он задумчиво потер переносицу, - Либо… Марцелл младший сын… в случае его невесты, я бы обращал внимание на пусть не самых выгодных, но девушек, что точно смогу завоевать его внимание. Тех, с кем можно поговорить как с взрослыми леди, и дать понять, что их цель отводить сердце жениха от неугодной леди. Если Марцелл в принципе обратил внимание на неподходящую девушку… это не хорошо, но с этим можно работать. Встретесь с ее родителями: пусть они запретят ей общаться с ним. Разумеется ни о каких угрозах речь не идет: скажите им про то, что есть соглашение. Что молодые люди не подходят друг другу. Только пусть это не дойдет до Марцелла: запретный плод сладок. Или просто подождите. Подростковые влюбленности имеют тенденцию проходить за месяц. В самых сложных случаях за год. Очень мало школьных пар переживают этот период. Я уверен, что все образуется…
Рикард и правда надеялся, что это будет так. Он не слишком-то следил за взрослением племянника. Вот только Марцелл казался ему серьезным юношей, которые не меняют девушек как перчатки, избрав себе объект. «Он все еще дитя. Должно пройти». И подленький внутренний голос тут же напомнил: "Ты тоже был дитя. Ну как? Прошло?".

+2

13

– Нет-нет, я не об этом. – Леди Мальсибер спешит уточнить. – Эдвард очень умен! Он делает все, как полагается! – Роу кивает брату. – Эдвард думает о будущем нашей семьи. – Это Рикарду так же известно. – И это отвлекает его. – Это так же несложно заметить, если знаешь старшего Мальсибера. И именно Рыцари и сама Ровена лучше кого бы то ни было знают этого мага. – Что же говорить, когда он узнает о моем положении. – Женщина всматривается в лицо брата, наблюдая за реакцией. – Это побудит Эдди к более пристальному вниманию по отношению ко мне. А позже привлечет внимание тех, кого не следовало бы… 
Ровена замолкает, хмурит светлые брови, не сводя взгляда с брата. Говорить что-то еще – не имеет смысла. Рикард и так прекрасно понял сестру. Ни с кем иным, кроме Лестрейнджа-старшего не завела бы подобного разговора по понятным причинам. А по-настоящему близких – у нее больше нет. Не с племянником же обсуждать подобное – он крайне далек от нее. И не слишком-то искренен, как временами кажется.
– И все же, что если погостишь у нас несколько дней. Именно погостишь, а не побудешь несколько вечеров подряд вместе с нами. –Выбраться к матери у них в ближайшее время в любом случае не получится. Не альтернативное решение, но тоже неплохой вариант. Эдвард против не будет. Да только нужно ли это самому Рикарду.
Ровена смотрит на брата, улавливая не совсем приятные ей сомнения. И отходит от него на несколько шагов, задумчиво шагая по гостиной, не отходя далеко от Рика. Скрестила руки на груди. 
– Ты считаешь, что я уже не в том возрасте, чтобы выносить и родись ребенка? – интересуется Ровена, уловив эту самую мысль во взгляде Рикарда. И опустила взгляд к полу – ее  вновь одолевают тревожные сомнения. И как-то неопределенно ведет плечами, ощущая подступающие к глазам слезы. И тут же подавляя в себе это чувство.– Что не могу удерживать на руках это маленькое чудо и целовать крохотную ручку? Не стесняйся – говори. 
Она верит брату! Верит! И Рикард это прекрасно знает без утверждения. Вот только что-то ... гложет ее, будто бы делает она что-то не так. Но что – понять не может. Может, не время? 
Нет, он не озвучивал этого вслух – ни за что не сделал бы этого. Но, увы и ах, это одних из тех вопросов, которые леди Мальсибер спрашивала у себя же, уже убедившись в том, что ждет ребенка. Она верит Рику. И все же слишком хорошо знает брата, чтобы не обратить внимание на подобные мысли, что могла прочесть во взгляде серо-зеленых глаз. Он действительно подумал об этом – Роу не могла ошибиться. В любом случае это ничего не изменит.
– Нет-нет, – она качает головой, будучи не согласной. – Раньше женить Доминика было проще. Когда они были помолвлены с Андромедой Блэк. – Напоминает Ровена Рику, когда эта девица обвела всех вокруг пальца и сбежала. Сама Роу была не очень-то довольна идей породниться с Друэллой – старые обиды, не очень приятные воспоминания. Как следствие – вспышки беспричинной ревности и «я знаю, почему именно Блэки!». Так и получилось. Будто бы кто-то услышал ее. – Теперь же с каждым годом говорить о женитьбе Доминика становится куда сложнее. Он вкусил прелесть свободы. Как мужчине – ему это удобнее. Тем более, теперь, когда вокруг такое положение дел. – она разворачивается в сторону Лестрейнджа. – А Марцелл... – она негромко вздыхает. – Я уже не первый день раздумывала над возможными вариантами развития их отношений и нашего влияния на это. Даже если побеседовать с ее родителями, говорить о каких-то формальностях, то Марцелл рано или поздно догадается, кто поспособствовал всему этому. И тогда может все выйти действительно плохо. А я не хочу однажды понять, что мой сын сбежал. Не хочу быть второй Вальбургой Блэк.   
Леди Мальсибер прикрывает веки, а перед глазами моментально всплывает образ младшего сына в тот день, когда Роу впервые увидела в нем какую-то неведомую ей ранее сторону. И ядовитый тон, который он никогда ранее не позволял использовать по отношению к матери.
– Кажется, я упустила тот момент, когда мой младший сын немного изменился, – задумчиво протягивает Ровена, лишь на несколько секунд вспоминая, что вполне могла не обратить внимание на поведение младшенького. И не потому что в омут с головой погружалась в пучину собственных страстей – повода для подобных высказываний просто не было. – К тому же, в плане девушек, Марцелл сильно отличается от старшего брата. Он смотреть на другую даже не будет. – Женщина качает головой. – Слишком увлечен ею... – И распахивает глаза, вновь оказавшись нос к носу с братом.

+2

14

Порой Рикарду кажется, что сестра боится чего-то неведомого, ждет подвоха за каждым поворотом, и пытается увидеть его и там, где его нет.
- Роу, - он спокойно берет Ровену за плечи, - Перестань придумывать. То, что Эдвард будет знать о твоем ребенке не причинит ему никакого вреда. Видит Мерлин, ему не двадцать,  и он не мальчишка, чтобы терять всю свою рассудительность и разум, если узнает, что снова станет отцом. Разве я не прав?
А вот при втором ее намеке он морщится и развивает эту тему. Если он угадал правильно: то Ровена под тем, чье внимание привлекать не следует, подразумевает Тома. Лестрейндж никак не может понять, почему и его жена и Роу так объединились в своем желании доказать ему, что Риддл, Лорд причинит его семье вред. Бред. Опасный и чудовищный Бред.
«Погостить? Но...» Рикард перестал решительно что либо понимать. Зачем гостить: какая Ровене разница в кровати в ее доме или в своем он спит. И в какую ванную ходит.
- Ровена, чтобы гостить нужно иметь свободное время, - как можно мягче говорит он, не желая обижать сестру, - Я могу навестить тебя. Но несколько дней пробыть здесь… У меня есть свои сыновья, жена, внуки. Я буду рад пригласить тебя к нам, если тебе одиноко. Но гостить здесь я физически не могу.
«Да  и не к чему это».
Следующий  же вопрос снова заставляет его недоуменно приподнять брови, и Рикард всерьез начинает опасаться, что с сестрой что-то не так:
- Ровена, что происходит? Что тебя так беспокоит? И из каких моих слов ты сделала такой вывод? Ты сейчас находишься в расцвете зрелости, с чего бы мы мне считать, что ты не справишься с беременностью. Тем более при уровне нашей медицины.
Он и правда думал о том, что это забавно: его внуки и малыш Ровены. Но скорей как любопный казус, когда двоюродный дядюшка или тетушка младше, чем племянники. Но не в коем случае ни в плане сомнений о ее способностях. «Вспомни, как вела себя Лавиния – куда более сдержанная, чем Ровена во время беременности и перестань беспокоиться. Страхи в этот момент жизни – это естественно».
- Прелесть свободы? Роу, о чем ты говоришь: твой сын наследник рода. И он должен этот род продолжить…  Похоже мне правда есть, о чем поговорить с Эдвардом. Мне категорически не нравится этот подход к вопросу. Я выбрал своему старшему сыну невесту, к которой лежало его сердце. Ничто не мешает сделать это и для Доменика или хотя бы напомнить ему, что у него есть обязанности перед семьей. Что же до Марцелла… пока твой сын так молод и еще даже не окончил школу… не беспокойся об этом. Через год, когда он станет совершеннолетним – отправьте его в кругосветное путешествие согласно традиции. Если его сердце выдержит год разлуки и останется прежнем – жените. Говорить, что выхода нет, и что он слишком сильно влюблен – точно не решение проблемы. Первая любовь у подростков всегда сильная и бурная. Но она очень редко бывает на всю жизнь. Новые впечатления выгонят девчонку из его души. А если не выгонят… ну что же, всегда есть радикальные методы, - он улыбается, - Я не об убийстве, разумеется. Эдвард достаточно хороший леггилимент, чтобы стереть ее из памяти и мыслей сына.
Он улыбается сестре и отодвигается не много: ее лицо слишком близко, так что можно ощутить дыхание. А разговаривать так совсем не удобно.

+3

15

– Что ты! – взгляд Ровены становится мягче, а улыбка – нежнее. – Конечно же Эдди будет рад ребенку. Пусть и незапланированному. И терять рассудительности, конечно же, не будет. – Женщина поднимает задумчивый взгляд куда-то вверх, чтобы после – вновь вернуть на брата. Рикард мыслит в правильном направлении – по взгляду же понятно. Да только не озвучивает. Тогда объяснит она, хоть и не хочется поднимать эту тему. – Я скажу Эдварду о своем положении, как только выдастся такая возможность. Хочу ненадолго сохранить это в тайне – каждый раз приятно вспоминать об этом, пока с тобой не начинают вести себя, как с беспомощной. – Уже тише добавляет урожденная Лестрейндж, посмеиваясь и легко прикладывая ладонь к груди, где под ребрами беспокойно стучит сердце. Ну да, первое время с ней обращались именно так. –  И так же, как и тебя, попрошу его пока хотя бы месяц повременить и не рассказывать о беременности. Даже нашим мальчикам. – На самом деле она с трудом представляет, как сказать об этом сыновьям. Когда Доминик был маленьким, было попроще что ли. А сейчас они оба взрослые. Конечно, это не будет их особо волновать. Но все-таки. – И спрятать эти мысли как можно дальше от Него. – Роу тяжело вздыхает – она сама не любит вспоминать о Риддле, когда рядом с ней  Рикард. – Риддл знает слабые места Эдварда. Добраться до Марцелла или до меня, Тому не составит труда, если мой муж допустит ошибку. – Леди Мальсибер берет ладони брата в свои, зная, что тот может ей не поверить. Но это так. – Прошу, послушай меня, Рик! Я знаю, что ты не веришь мне. Но того, что я приметила в юности, пока он тут жил и пока мы пересекались в Хогвартсе, хватило, чтобы точно убедиться в одном: ему никто не нужен. – «Даже ты». Но вслух не озвучивает. – Только если ради какой-то поставленной цели – не более того. – Роу качает головой, увидев тень сомнения на лице брата – он не верит ей. И не поверит ее словам, пока сам не столкнется с этим.   
Рядом с братом леди Мальсибер (Мерлин! Она носит эту фамилию дольше, чем прожила в отчем доме) всегда спокойно. Его объятия – согревают не хуже согревающих чар. А за спиной – надежнее, чем за дюжиной обученных магов с палочкой наготове. Прямо, как тогда в юности. Такие же ощущения.
– Я просто очень соскучилась по тебе, – спокойно отвечает Ровена, стоя на месте. – Последние несколько раз мы виделись при не очень приятных обстоятельствах. Да еще и тогда, когда кто-то из нас напряжен и хочет только спокойствия в очередной вечер. – В последнее время она все чаще вспоминала их юность. Когда сама еще жила в родном доме. Когда дурачилась с братом. Наигранно-обиженно надувала губы, чтобы Рик приподнял ее на руках и быстро закружил вокруг. Сейчас это... неприемлемо для них. – Не могу быть уверена, что следующий раз станет исключением. Не важно, где мы будем видеться – просто хочу, чтобы это происходило как можно чаще. – Проговаривает женщина на одном дыхании.  Стало легче. Он всегда помнил о том, что сестра любит его и всегда рада видеть. Сейчас – особенно. Теперь-то – Роу искренне надеялась на это – он точно станет чаще видеться с ней, как представится такая возможность.
Последние несколько недель Ровена ощущает себя так, как ощущала перед самой свадьбой Рикарда – легкое раздражение вкупе с совершенно нелепой обидой и мрачным отчаянием, будто бы все разом отвернулись от нее, не желая понимать. Вполне ожидаемо в ее положении. Тогда это была мучительная ревность. Сейчас же – необъяснимый страх после странного сна, каждый раз при упоминании которого порождает противную слабость в теле.   А еще ей отчего-то не хватает внимания. Это они с Эдди уже несколько раз проходили. Рик тоже попал под это однажды. Однако тут у него было преимущество: в случае с сестрой уже знал, как себя вести.
– А мне не нужно слышать твоих слов, чтобы сделать подобный вывод, – она нежно проводит подушечкой указательного пальца по линии губ, наблюдая за невидимой дорожкой. Абсолютно без какого-то подтекста. Затем опускает руку. – Достаточно лишь взглянуть в глаза – они отражают  мысли. – Но не уделяет достаточно внимания мелочам – в общем. Однако тут еще играет ее собственное состояние, мысли, убеждения. А затем внезапно, но, опять же, избегая подробностей, добавляет. – Я не была аккуратна, когда только догадывалась о причинах недомогания – сомневалась с самого начала. – Не очень правильная позиция. От начала. – Мне нужно было еще раньше рассказать тебе – тогда бы меня не мучили сомнения. – Но она не могла, пока не убедилась, что это не обернется скандалом. – Но сейчас их уже нет, – она легко касается губами щеки брата еще до того, как он ненавязчиво отстранил ее от себя, избавив от глупых сомнений. – И быть уже не должно.
Тихое признание, не предназначенное для посторонних, останется между ними. Как и нить, прочно связывающая их с самого детства.
– О, Доминик продолжит род Мальсиберов – не сомневайся в этом. Другой вопрос – когда он это сделает. И с кем. – Роу задумывается. – Как его дела в Организации, Рик? У него нет никаких проблем? – леди Мальсибер никогда не говорит со старшим сыном о его успехах или неудачах в общем деле – не хочет. К кому лежит сердце Доминика, не знал сам Доминик. Ну, или просто-напросто не показывал этого по определенным причинам. И скорее второе.  
– Марцелл уже совсем взрослый, – напоминает леди себе же. – Уже совсем скоро Марцеллу исполнится семнадцать. Еще год ему остается проучиться в Хогвартсе. И он волен делать то, что захочет. – Это тоже беспокоило Роу. Но ей не стоит волноваться раньше времени. Несмотря на то, что впереди еще целый год, нужно просто быть готовыми к каким-то неожиданностям. – Я была уверена, что хорошо знаю младшенького. Но потом поняла, как ошиблась в собственных выводах. Он просто другой. – Ровена укладывает голову на плечо Рикарда. – Марцелл не просто похож на нашего отца – мой сын ведет себя так же. Теперь я не уверена, что это так уж хорошо.  

+2

16

Этот разговор дается Рикарду все тягостнее. Ему странно и даже частично больно видеть сестру в таком состоянии, наполненной страхами и странными мыслями. А еще словно бы слышит в его словах что-то свое. Вот сейчас с этим «Конечно же Эдвард будет рад» - ведь он говорил лишь о том, что Эдвард не будет делать глупостей. К чему тут эта фраза. Неужто она все-таки сомневается в том, что муж будет рад ребенку.
Лестрейнджу очень хочется потереть виски и переносицу. Видит Мерлин, он так устал от всех этих сложностей взрослой жизни, где за каждой фразой начинаешь видеть подвох.
- Я разве еще не сказал, что никому и ничего не собираюсь говорить. Ты сама поговоришь с мужем, когда сочтешь нужным. И со своими сыновьями тоже. Моим же семейным раньше Эдварда и племянников знать не стоит. Все будет хорошо, а если Эдвард будет досажать тебе заботой, напомни ему, что ты не беспомощна, - он улыбается, испытывая нежность при этой мысли, но Ровена тут же все портит, вцепившись в его руки и заговорив о Томе.
- Перестань, прекрати, - он выдирает руки из ладоней сестры и хмурится, - Роу, я не желаю этого слышать. Том не будет использовать детей против их родителей. Твои страхи и нелепые подозрения вызваны лишь беременностью. Перестань. Ты прекрасно знаешь, что у меня нет и не было никаких ментальных способностей. И я не желаю слышать обвинения в адрес Милорда, - он намерено называет Риддла сейчас так, -  Он не просто Том, который жил у нас дома в детстве. Он Наследник Слизерина, и твои подозрения что ему будет дело до того, чтобы использовать тебя и ребенка против Эдварда – смехотворны. И безумны. Выкинь из головы эту нелепую идею, она не доведет тебя до добра.
Он может понять, почему сестра хочет его общества. Он и сам уже скучает по семейным вечерам. Но сейчас, когда они так близко подошли к победе – расслабляться не время. И, конечно, он будет рад ее видеть, если только она не начет снова говорить о Томе. И вообще, Рикард хотел бы меньше напряжения в их беседах.
- Тогда приглашаю тебя к нам сегодня на вечерний чай. Мы правда обычно проводим его в тишине, я слишком устаю на работе. Лавиния читает. Но думаю, мы сможем создать достаточно уютную атмосферу, чтобы развеять твои сомнения.
Кто бы знал, как он устал от необходимости разрываться между Лордом, домом и работой.
- Роу, ты преувеличиваешь свои способности читать в моих глазах. Мне и на мгновение и не пришло в голову, что ты не способна выносить ребенка. Как не пришла бы такая мысль и про Лавинию, и про любую другую чистокровную леди наших лет. Не выдумывай, - он усмехается коротко, - И не обвиняй меня в том, чего у меня и в мыслях не было. Хотя, забавно, что мои внуки будут младше ребенка. Но и Доменик младше Рудольфуса почти десять лет.
Он думает о Руди, и почти сразу о его детях. Представляет, как они будут играть тихо, пока бабушка будет им читать. И как можно будет переставлять с ними кубики на ковре. Да, это был бы прекрасный отдых, а еще эти малыши ни в чем его не обвиняют.
Но во всяком случае Роу признает, что теперь между ними нет сомнений, и Рик сам целует ее в лоб.
- Я не отслеживаю дела Доменика. Но о том, чтобы у него были какие-то сложности, мне ничего не известно, - спокойно говорит он, - Что же касается Марцелла… Подождите до его семнадцати лет без эксцессов. Главное, что бы он ничего не знал о нашем деле. И правда отправьте его в путешествие. Наш отец выбрал леди своего круга, и никогда бы не посмотрел в сторону дочери предателя крови. Марцелл может упрям как он, но ему точно не хватает нескольких важных убеждений.

+2

17

Миссис Мальсибер слушает брата, чуть прикусив нижнюю губу. Не перебивает его. Не отводит недоуменного взгляда. И испытывает глубокое чувство вины. Она хотела поговорить с Рикардом, посоветоваться и поделиться одним из самых важных и невероятно прекрасных событий, что происходили в ее жизни. Хотела, чтобы и брат отвлекся от мыслей о работе. Чтобы они уделили немного внимания друг другу. Роу обещала себе не грузить Рикарда своими проблемами, позволив ему выдохнуть и не напрягаться. А получается все с точностью да наоборот.
– Прости, – одними губами шепчет женщина, мотая головой.
За что – она не уточняет, ощущая вставший поперек горла ком. И вдыхает тяжелый воздух, в мгновение ставший густым маслом. Только закрывает лицо ладонями, из которых брат резко выдернул свои руки. Прикрывает веки на доли секунды и трет подушечками пальцев глаза, после чего обхватывает себя руками.
– Прости, Рик, – повторяет она, опустив голову ему на грудь. – Я не хотела ни в чем тебя обвинять, родной. – Она не привыкла оправдываться – сейчас выглядело все невероятно глупо. – Мне просто нужно отвлечься от дурных мыслей. Я в порядке, правда! – леди Мальсибер замолкает, ощущая биение его сердца. И уголки мягких губ приподнимаются – она давно не была так близка к брату. Всегда было «что-то». Сейчас ей спокойно, тепло, несмотря на озноб, на секунды охвативший женское.     
За то, что заговорила о Риддле? Она знала, что бесполезно доказывать Рикарду что-либо, касающееся этого мага. Эта слабая попытка заранее обречена на провал.
За то, что увидела в серо-зеленых глаза брата свои страхи и выдала их за его? В реакции мужа Роу не сомневалась – только в своей. Хвала Мерлину, Рик не знал о глупостях, которые совершала сестра на протяжении последнего времени. И не узнает – она не позволит. Тем более, сейчас.
О приглашении Ровена думает, но сразу не отвечает. Она уже больше месяца не гостила у Лестрейнджей. А сейчас будто бы сама напросилась. Стоит ли нарушать семейную идиллию? Или отбросить нелепые мысли, как сказал брат, и смело присоединиться к ним? Пожалуй, это, действительно, хорошая мысль. А Эдди – ее дорогой Эдди – присоединится к ним сразу с работы. Она улыбается – Роу до мурашек на коже нравится забота мужа.
– Я поговорю с мужем о сыновьях, – обещает леди Мальсибер, встретившись с Рикардом взглядами.
Взгляд падает на большие напольные черты – обеденное время пролетает быстрее, чем обычно. У них есть еще немного времени. Но лучше будет встретиться вечером – важным событием она успела поделиться. Об остальном они поговорили сейчас. К вечеру оба будут спокойны. И ждать их будут лишь приятные темы и семейная атмосфера.
– И обязательно зайду вечером, – она мягко улыбается брату, ощущая касание его губ. – Я напишу Эдварду, что после работы буду ждать его у вас. Или можешь передать ему на словах. – Тонкая ладонь касается гладковыбритой щеки, после чего оставляет легкий поцелуй на ней же. – Спасибо, что зашел сейчас. – Ровена делает полшага назад. – Увидимся вечером!
Леди Мальсибер разворачивается к брату спиной и неторопливо направляется к лестнице, ведущей в спальные комнаты. Она отдохнет немного, прогоняя подступающую тошноту, приведет мысли в порядок и к вечеру будет в полном порядке.

+2

18

На извинения сестры Лестрейндж лишь качает головой: все в порядке, я больше беспокоюсь за тебя, чем нуждаюсь в извинениях.
Он чувствует себя ужасно уставшим от всего, что происходит вокруг. Когда все так много от него хотят. Все рассчитывают и ждут, что он что-то для них сделает. Рикард устал от ожиданий и нервных срывов. Устал от необходимости улыбаться и подбирать слова.
Наверное, и правда было бы хорошо уехать к матери, но это не возможно и не стоит даже думать. Или просто провести какое-то время в полном одиночестве. Вечернее общество Лавинии он ценил именно за молчание. Она ничего не спрашивала, не вела бесед, лишь читала вслух что-то, что совсем не обязательно было слушать, да время от времени приказывала подлить чай.
Или молча раскладывала пасьянс.
- Хорошо, я рад, что ты чувствуешь себя в порядке – это главное, - спокойно говорит Лестрейндж, целует сестру в волосы, и поверх ее головы смотрит на свое отражение в стекле.
С каких пор все стало так тяготить его. Настолько, что хочется лечь и не вставать. Он никогда не ощущал подобного упадка сил, кроме тех трех лет после своей свадьбы. Но и тогда он был моложе. Отвечал за свою молодую супругу, должен был организовать счастье сестры. Все было иначе.
- Я буду тебя ждать, - улыбнулся Рикард, - И лучше напиши мужу. Он работает совсем в другом отделе, а мне не ловко использовать служебную почту для таких записок. Я все же глава отдела, а он глава Надзора. Увидимся вечером.
Он использует служебный порт-ключ, чтобы вернуться к Министерству и идет от Атриума до своего Кабинета. Успевая за это время о разном подумать.

Вечером Рикард задерживается после работы – совсем ненадолго, но лишние тридцать пять минут пропадают словно их спрятал в сейф гоблин. И когда он входит, сестра уже в гостях.
- И снова добрый вечер, Роу, - говорит сперва поцеловав тонкие пальцы жены, а потом уже коснувшись губами волосы сестры, - О, где мои самые чудесные внуки?
Детское хихиканье из-за занавески тут же подсказывает ему где спряталась малышка Анри, а Орион входит в гостиную с несколькими игрушками и педантично разложив их на ковре кидается к деду за объятием и поцелуем в макушку.
- Надеюсь, тетушка Ровена вас не слишком баловала… да?
Детям явно любопытно присутствие гостьи. А Лавиния всегда смотрит на Рикарда в окружении детей умилительно.
- Как обычно без ужина, милый? Только чай? – уточняет она нейтральным тоном идеальной жены.

+1

19

Вечер. Этот вечер был по-своему прекрасен. Может быть, все дело в доме, который всегда был и останется в сердце Ровены больше, чем просто родным. Или в ярких событиях, произошедших в нем? А, может, все дело в теплой улыбке и мягких объятиях Лавинии, которая уже ждала леди Мальсибер. Или – в искренней детской радости, которой приветствовали ее самые младшие представители рода Лестрейндж?
Как бы там ни было, женщина была невероятно довольна, что сегодняшний вечер она проведет именно здесь и именно с ними.
Рикард задерживался, но это ни капли не побеспокоило леди Мальсибер – она привыкла к периодическим задержкам Эдварда. Но все равно каждый раз встречала его с нежной улыбкой и теплыми объятьями – жизнь многому научила эту женщину. В том числе и то, что нужно ценить каждый миг, проведенный с любимым человеком и отбрасывать в сторону нелепости, которые туманили разум.
Рикард задерживался, но дамы без проблем нашли себе занятие. Пока невестка раздавала приказы домовикам, попутно уделяя время Ровене и внукам, сама леди Мальсибер углубилась в игры с юными Лестрейнджами. Малышка Арианда охотно разговаривала с тетей Ровеной, рассказывала все, о чем только придет в голову. Глазки Ориона тоже были полны восхищения. Но он немного смущался и периодически отходил от них. 
Когда речь зашла о любимых игрушках, то Анри принесла большую куклу с кудряшками и большими светлыми глазами – очень похожа на ту, что была когда-то у Ровены в их с Рикардом детстве. Но только похожа, ведь до сих пор эта кукла она оставалась в поместье Мальсиберов – по молодости Ровена хотела отдать эту куклу дочери, которая могла у нее быть. Но теперь она пылится на узкой полке подвала.
Орион тоже не остался в сторонке и отправился за своей любимой игрушкой.
И тут девочка первая услышала, как вернулся Рикард. И, не сказав ни слова, спряталась за занавески. Ровена даже не сразу поняла, что к чему. И, только услышав родной голос, улыбнулась.
– Чудесного вечера, Рик! – она встала с мягкого пушистого ковра, на котором восседала, играя с внуками Рикарда и Лавинии. И потянулась к брату, ощущая прикосновение к своим волосам. 
В эту же минуту в гостиную возвращается и Орион. Продемонстрировав тете Ровене, что любимых игрушек у него целых две, он раскладывает их на ковре, а сам бежит к Рику.  Малышка следует примеру брата и выбегает к Лестрейнджу из-за своего маленького укрытия. А Ровена тем временем посматривает в сторону коридора, ожидая увидеть Эдварда. Но Рик пришел один. И Мальсибер возвращается обратно, подложив ноги под себя. А Арианда возвращается к Ровене, пока Орион остается едва ли не висеть на дедушке. Что ни говори, но это выглядело умилительно. И Ровена не могла сдержать мягкой, но отчего-то смущенной улыбки.
– Что ты, Рик, – мягко произносит Роу, обращаясь к брату, но не глядя на него. Она провела ладонью по мягким волосам малышки. – Это они баловали меня своим вниманием.
Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять очевидную вещь: внуки воодушевляли брата. Они не позволяли ему утонуть в пучинах собственных мыслей. Они побуждали его встать, когда он падал. И идти дальше, несмотря ни на что.
Когда в диалог вступает Лавиния, Ровена вновь прикасается к волосам Ариадны, медленно, скорее даже неторопливо, заплетая их. И не отвлекая Лестренджей. Она отвыкла от того, чтобы кому-то заплетать волосы, себе – куда привычнее. И надеется на то, что Эдди надолго не задержится.
Но пальцы на удивление быстро заплетают темные волосы девочки в причудливую косу. Затем Роу обращается к Ориону, успевшему снова вернуться к ним.
– А ты расскажешь мне, – на этот раз Ровена обращается к самому младшему из присутствующих Лестрейнджу, указывая на аккуратно разложенные игрушки. – Почему именно эти – твои самые любимые?

+1

20

Вся картина перед его глазами выглядит довольно умилительно. В камине трещат дрова, на коленях Лавинии, снова вернувшейся в кресло лежит большая книга с картинками, и маленький джек на листе карабкается по бобовому стеблю вверх к медленно дрейфующим облакам, где юного волшебника уже ждет богатство и зло в лице не слишком умного великана. Орион расставляет по ковру игрушки, а Ровена заплетает темные волосы Ариадны. Они оба очень похожи на своих родителей.
И в тоже время иногда, когда двойняшки думают, что их не видит дедушка или кто-либо, Рикарду кажется, что они могут общаться с друг другом без слов. Вот и сейчас они обмениваются короткими взглядами и расцветают улыбками, словно прозвучала какая-то очень смешная шутка.
Лестрейндж садится на мягкий пуфик, почти на ковер, между женой и сестрой, и кивает Ориону, когда тот собирает замок из кубиков. Во внуках уже пробудилась магия, но пока нет палочек, хотя для игрушек артефактов это и не нужно. Они и так угадывают по его жестам, что именно хочет сложить мальчик.
- Эти кубики подарил мне папа, - рассказывает Орион, чуть хмурясь, - И из них можно собрать все, что мне захочется. Дом для кукол. Замок для дракона и рыцаря, - он снова улыбается сестре, а потом дедушке, - А этого дракона, - на сей раз мальчик выговаривает слова более старательно, - Дедушка. И если деда не сильно устал, то он приносит еще своего шикигами, и мы играем с ними. Я очень люблю это делать. А это посуда Анри, но нам нравится играть вместе, после того как рыцарь и волшебница подружаться, как они пьют чай. Или с этим мишкой, он тоже Анри. Но мы никогда не спорим об этом. Наши игрушки общие, - Орион не по-детски серьезен, - И больше всего я люблю играть с Анри, с бабушкой и дедушкой, с папой или мамой, - сперва лицо мальчика чуть темнеет, потому что у родителей почти нет на них времени, но потом он снова улыбается, - С вами, тетя Ровена, и Марцеллом, он ведь приедет к нам на каникулы?
О пятой игрушке он говорить не торопится, и Рикард чуть качает головой, показывая Роу, что не надо спрашивать о ней. С ней связано пробуждение магического дара двойняшек, а это… то, что принадлежит только им.

+1

21

Ровена неторопливо заплетает мягкие волосы Ариадны, практически не замечая каких-либо мелочей, происходящих вокруг. Она даже пропускает мимо ушей некоторые слова, будучи погруженной в этот непривычно приятный и успокаивающий одновременно процесс. Непреодолимая тоска тянется к ней длинными руками и сжимает в холодных объятьях, заставляя сделать глубокий вдох, когда леди Мальсибер вспоминает, как в детстве никому, кроме брата, не позволяла прикасаться к своим волосам – отчего-то было просто неприятно. И лишь после замужества все резко поменялось – нежные прикосновения Эдварда сделали свое дело.
Заплетя косу, Роу еще раз касается мягких волос Анри и легко целует ее в макушку, вызывая смущенную улыбку на губах. Затем – внимательно слушает не по годам серьезного Ориона, невероятно напоминающего самого Рудольфуса в его годы. И вызывая мягкую улыбку на женских губах. Оттого при обращении хочется назвать его именно «Руди». Но Ровена не делает этого, обращаясь к самому младшему Лестрейнджу по имени. 
– Знаешь, когда мы с дедушкой были маленькими, у нас с ним тоже были любимые игрушки. – Женщина немного поворачивает голову в сторону Рикарда, но при этом продолжает смотреть на Ориона, глазки которого то выражают восхищение, то – недоумение. На самом деле ему, как и всем малышам, сразу сложно представить, что они с Риком когда-то были маленькими. Позже – легко. А вот сейчас – не очень. – У дедушки любимой игрушкой был дракон, у меня – большая кукла со светлыми кудряшками и голубыми глазами. Чем-то напоминающая куклу Анри. И тогда, – чуть понизив голос, она немного наклоняется вперед к Ориону, который в свою очередь чуток наклонился к ней, не переставая слушать тетю. – Тогда я считала, что именно моя кукла охраняет этого дракона, – Роу несильно жестикулирует пальцами рук, описывая давнее воспоминание. – Но каждый раз, как только эта мысль возникала у меня в голове, он резко, – она звонко хлопнула ладонями, – становился больше куклы. – Чем вызывала задорный смех Ориона. Не удержалась и Ариадна, прикрыв рот ладошкой. Ровена украдкой посмотрела на брата, затем – на Лавинию. – А любимую игрушку бабушки знаете? – поинтересовалась Роу уже у обоих малышей, постепенно отводя разговор о Рудольфусе и Беллатрикс, заметив, как меняется лицо Ориона при упоминании о них.   
И отвернулась на мгновение. Тогда Ровена не понимала многих явлений – было куда сложнее, нежели сейчас.
– Конечно приедет, – Роу кивает, подтверждая свои слова. – Вы с Анри тоже можете гостить у нас – тогда Марцелл точно никуда не денется. – Марцеллу, действительно, очень нравится проводить время с детьми. Вот только, когда в его жизни появилась Селина, сложно сказать, будет ли у него желание провести больше времени с родителями. Не говоря уже обо всем остальном. Она аккуратно берет тонкими пальцами игрушку, о которой мальчик не проронил ни слова и рассматривает ее, вспоминая, в какие моменты жизни у ее с Эдди сыновей проявилась магия. И откладывает на место.

+1

22

Рикард видит на губах сестры непроизнесённое «Руди» и улыбается. Внук действительно так же кудрявый, как был Рудольфус в его возрасте, вот только… характером он больше похож на мать, пусть и воспитан куда старательнее.
Мимика Рудольфуса в этом возрасте вовсе не была так выразительна, как мимика Ориона. Напротив, как и лицо Ариадны оно было скорей непроницаемым. Впрочем, все равно более живым, чем лицо Руди.
Он почти удивленно смотрит на сестру: сам Рикард совсем не помнит  свои игрушки. Эта информация покинула его как не нужная, и сейчас даже не вспомнит, как выглядел тот дракон. Пусть у него и нет повода не верить сестре.
- Бабушка сама этого не знает, точнее уже не помнит, - улыбается Лавиния, - Но нам с Орионом нравится одна и та же сказка, правда, милый? – жена касается кончиками пальцев кудрей внука.
- Да, про джина и лампу, - улыбается ей мальчик и снова переводит взгляд на тетушку, - Мы будем рады навестить Марцелла.
Перед тем, как он отвечает, Рикард видит как они обменялись взглядами с сестрой, словно поговорили о чем-то там, где слышит могли только они. Он часто в последнее время замечал это за двойняшками.
- И обязательно навестите, когда он приедет из школы, - Лестрейндж задумчиво улыбнулся, - А вам поехать в Хогвартс еще только предстоит.
Он вдруг подумал, что надеется, что внуки попадут на Рейвенкло. И усмехнулся. Не стоит об этом думать, чтобы мысль не услышал кто-нибудь лишний.

+1

23

Ровена ловит на себе удивленный взгляд Рикарда и пожимает плечами, мягко улыбаясь. Да, к счастью или сожалению – зависит от ситуации – госпожа Мальсибер помнила многие незначительные моменты своей жизни. А те, что из детства – и вовсе казались каким-то туманным сном, который отчего-то никак не желал улетучиваться. Но нисколько не удивлена, что брат, как и его супруга, не помнят таких моментов. В этот момент ей даже стало интересно, помнит ли Эдди нечто подобное или нет? Как-то они не заводили разговоров на эту тему.
– Марцелл приедет из Хогвартса только в начале лета, – напоминает она всем, уделив каждому из Лестрейнджей внимание. – Но он будет очень рад. И, я не сомневаюсь, что с удовольствием уделит вам время. – Теперь она больше обращается к детям. – Но вы всегда  можете взять с собой бабушку с дедушкой или кого-то одного, если кто-то будет из них занят, и прийти к тете Ровене – в нашем доме давно не звучали детские голоса. – И, судя по выражению на лице Ориона, мальчику эта идея пришлась по душе. Ариадна в плане эмоций была куда сдержанней. И мимолетно взглядом Ровена ловит связь между ними. Что-то ментальное. И непонимающе переводит взгляд на брата, мол, надо будет поговорить.     
Старший сын вырос довольно быстро в отличие от младшенького. Если Марцелл всегда был искренне рад провести время с близнецами, то Доминик отдавал предпочтение другим занятиям. И явно не младшему поколению. Будет ли так с Марцеллом – она не знает.
– Марцеллу нравились многие сказки. Про джина и лампу он тоже больше всего любил слушать. – Ровена снова обращается к внукам Рикарда. – Особенно в зимние вечера. Когда темнело раньше, а за окном шел снег, мы с дядей Эдвардом, Домиником и Марцеллом после ужина собирались в гостиной. Присаживались на мягкий ковер у натопленного камина и, например, дядя Эдвард рассказывал сказку, а я – делала вот так, – женщина мягко достала волшебную палочку и кончиком древка будто что-то нарисовала в воздухе. Не прошло и несколько мгновений, как там, где был кончик ее палочки, медным цветом вырисовалась лампа,  о которой они только что говорили. И спрятала палочку. Роу много чего интересного могла бы рассказать внукам Рикарда. Но посчитала, что остальное – уже личное. К тому же, они еще дети. И многое просто пройдет мимо них. – А еще, когда было лето, а сам Марцелл был вашего возраста, он впервые увидел птенчиков прямо в гнезде. У нас в саду.
Ровена с радостью на сердце вспоминает эти моменты, а затем неторопливо встает с ковра и присаживается на край дивана так, что все Лестрейнджи как раз оказались у нее на виду. Молчит, недолго рассматривает каждого из них, и больше все-таки наблюдая за близнецами, а на языке так и вертится спросить о Рудольфусе и Беллатрикс. Но только не при детях.
– Идем ко мне, – Ровена протягивает руку к Ариадне, пока Орион находится рядом с бабушкой – пусть брат немного отдохнет после работы.

0

24

Рикард зевает в кулак, и коротко улыбается, а потом, сидя на полу подвигается к стулу жены и кладе т голову ей на колено. Страшно не прилично в светском обществе. Но здесь все свои, а значит – можно. Последнее время, ему не хватает, пожалуй, больше всего общения с Томом. Общество Лавинии и сестры не дурное лекарство, но все равно он не мог вспомнить о насмешке Риддла, о том, как качался бокал – и всегда сока, а не вина – в его бледных пальцах, на которые падали блики от пламени в камине. Рикард привык быть его первым рыцарем, оберегать, замечать когда-то было не так. А что-то было не так вот уж с месяц. Хотя, кому он врет. Что-то постепенно становилось не так с тех пор, как подросток Рик Лестрейндж нашел своего школьного товарища, которого привез на выходные в луже крови, с глубоким порезом на руке. И каждый раз, как он ощущал меткой… «смерть» (Рикард называл это так) становилось все более и более не так.
- Мы любим смотреть картинки в книжке, - не громко и очень спокойно заговорила Ариадна, подходя к тетушке и присаживаясь рядом, - Принцесса Будур очень красивая, хотя имя у нее глупое. А Аладин забавный. Но больше всего мне нравится магребинец, он очень загадочный колдун. Хоть и плохой.
Орион хмыкает, забирается к дедушке на колени, но Рикард не возражает, напротив, обнимает мальчика и целует в темные кудри.
- Марцеллу сказка тоже нравится, - улыбается Орион, - И он тоже рисовал нам лампу. И то как он себе представляет Алладина. Он будет таким же великим волшебником как папа и дедушка, правда дедушка?
- Почему нет, - улыбается Рикард, - У Марцелла огромные задатки.
«И вряд ли он позволит кому-то из своих друзей себя заклеймить…»

0


Вы здесь » Marauders. Brand new world » Настоящее время » Ты по слогам читала мою душу (с)