картинка

Marauders. Brand new world

Объявление

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Marauders. Brand new world » Приемная » Примерка ролей


Примерка ролей

Сообщений 1 страница 30 из 81

1

http://s0.uploads.ru/BAOsK.gif

Господа и дамы, у нас на форуме действует предложение "примерки ролей" для акционных персонажей и известных канонов (Исключение*: лидеры групп).
   Суть: Вы регистрируетесь и скидываете в эту тему пример вашего игрового поста за данного персонажа - можно на свою тему, можно попросить тему у администрации или автора акции, если персонаж идет в нужных. Если согласие от администратора или заказчика получено, вы можете в течении месяца поиграть персонажем без анкеты или с частично заполненной анкетой. Понять насколько вам комфортно в этой роли, найти в отыгрышах события, которые вы бы хотели вписать в анкету.
   Все это время персонаж придерживается за вами (и никто его у вас не заберет). Но если у вас нет постов и игры в течении недели, без уважительной причины, то роль освобождается.
   По истечении месяца вы принимаете решение - остаетесь ли вы с нами и заполняете анкету или освобождаете роль.
   

Код:
[b]Имя Персонажа[/b]
[i]Должность Персонажа[/i]
[spoiler="Пост:"]Здесь указываете пост[/spoiler]

* Если персонаж не проходит по этому предложению, в акции это указано

0

2

Прошу извинить за задержку.
Миссис Лестрейндж

Пост:

Лавиния Лестрейндж, в девичестве Эйвери, всегда считала себя женщиной практичной и здравомыслящей.
В детстве была послушной и любящей дочерью, в отрочестве - прилежной, исполнительной ученицей. Она всегда поступала как должно, ни секунды не сомневаясь. Ее будущее было предопределено задолго до ее рождения, и так было правильно. Этот путь подтверждал и подкреплял собой многовековые традиции, неизменные и неоспоримые. Так с чего бы ей, глупой девчонке, поднимать бунт?
Она и не протестовала. Ее нареченный, Рикард Лестрейндж, был родовит и богат. После официального знакомства, в копилку его достоинств Лавиния могла добавить "вежлив" и "любезен". Он был истинным джентльменом и никогда не позволял себе проявить неуважение к своей будущей супруге.
К выпуску, коллекция положительных качеств пополнилась определениями "талантливый" и "целеустремленный". Восхитительная партия! Умелый интриган, обаятельный и остроумный. Влюбиться было легко, как и вспоминать одобрительную улыбку матери - она-то все верно рассчитала.

Договорные браки всегда являлись обязательным условием, умелым инструментом-конструктором общества. Благо рода - превыше всего, и уж точно важнее чем юношеские сантименты.
Это маглорожденные и отверженцы могут позволить себе не думать о будущем. Незаметно пришли в этот мир, так ни с чем и уйдут. Древние семьи - хранители наследия. Только рациональный подход и здравомыслие позволяют достичь удачной комбинации. Лавиния никогда не увлекалась шахматами, но от чего-то это сравнение ей казалось наиболее удачным.
Спустя двадцать лет, возвращаясь к теме шахмат, она с прискорбием признавала, что эту партию ее родители проиграли.

С первого взгляда - все безупречно. Они идеальная семья, с идеальными детьми. Уважение, почет, богатство. Хоть девиз рода меняй.
Войдя в дом Лестрейнджей, Лавиния сразу заняла свое место. Она Леди. Ей никто не противился и она быстро утвердилась в новом статусе.
Лучший друг супруга, идеальная любовница, верная жена. Вечная вторая скрипка. Она любила эту жизнь, это ее мир и ее предназначение - поддерживать мужа во всем. Она посвятила себя ему одному.
Была восхитительна, но предсказуема. Предупредительна. Умело обходила острые углы, не встревала в разговоры мужчин, не пыталась быть ему равной, но всегда была рядом.
Никогда не спорила - зачем? Они строят отношения и распространяют влияние в разных тональностях. Она всегда дополняла его.

Как же так вышло, что лишь спустя годы ей открылось понимание того, как мало она знает супруга?

Рикард всегда был "шкатулкой в себе". Он охотно демонстрировал одобрение, лояльность и хорошее настроение, но лишь недавно Лавиния позволила себе заглянуть чуть глубже и задуматься. Действительно ли это - то, что он чувствует?
В их круге принято скрывать эмоции, но Рикард с юношества пренебрегал этим правилом. Сперва это вызывало недоумение и даже неодобрение, не может же наследник рода быть настолько неосмотрительным?  Наблюдая, как их властолюбивые конкуренты раз за разом попадают в ловушки собственных сетей, ей открылось, что супруг - умелый манипулятор.
И это открытие посеяло в ее душе зерно сомнения и даже страха. Попыталась отбросить мысли об этом и отвлечься, но вновь и вновь возвращалась к этому вопросу: насколько ее лорд, ее любимый искренен с ней?
И был ли когда-то искренен?

Выверенные улыбки, обязательные подарки, осторожные поцелуи. Они кружили ей голову, пока супруг буквально отнимал Рудольфуса из ее рук. "Ему нужен наставник, так нужно для блага рода". Ее сердце замирало от счастья, когда он деликатно касался губами запястья ее руки, произнося: "Ты выглядишь утомленной, мой ангел. Ступай в свои комнаты и отдохни. Мы должны обсудить некоторые деловые вопросы". И она смотрела в след лордам знатных домов, поднимающимся на второй этаж поместья, в кабинет. Кажется, они организовали какую-то партию или движение. Лавиния не была уверена, но знала, чувствовала, что что-то будет.. Что-то, что всколыхнет общество и нарушит привычный уклад.

А теперь вот это. Рикард выбрал Беллатрису Блек для ее мальчика, для ее первенца. Мнением самой Лавинии поинтересовались, конечно, но едва ли учли при окончательном выборе.
Единственная характеристика, которая сразу приходит на ум - вздорная девчонка. В глубине ее глаз есть что-то неистовое, живое и стремительное. Она непокорная, дерзкая на грани приличий и очень настоящая, что так непривычно в кругу аристократов. Так чем же руководствовался Рикард, выбирая ее для своего сына? Почему она?

Если в детстве Руди был ее мальчиком, то сейчас он однозначно сын своего отца - манеры, мимика, жесты. Они похоже хмурятся, задумываясь о чем-то, и вместо улыбки лишь чуть ухмыляются самым уголком рта.
Рудольфус так же скрытен и недоверчив, он полон тайн и секретов, и для Лавинии было бы истинным счастьем знать, что по жизни с ним будет идти человек, способный разделить всю тяжесть этих секретов. Таким человеком она стала в свое время для Рикарда.. Стала ли?

Шокированная необычным открытием, Лавиния будто лишилась сил и осторожно опустилась на пуф подле туалетного столика. Потревоженные движением, флакончики с дорогими духами чуть покачнулись и замерли, не нарушая привычный, доведенный до абсолюта порядок. В другое время леди бы посмеялась над собственной неосторожностью и пустыми домыслами, но, нет. Это были отнюдь не домыслы.

Мерлин подери, она более двадцати лет доказывала, что достойна. Она была безупречна для него. Он был ее единственным, но она знала, что не была единственной для него. Разумеется, никаких фактов, просто интуиция. Даже если супруг и имел...связь, она его Леди и его Жена, и лорд никогда бы не позволил и тени скандала коснуться их семьи.
Ее не волновала близость физическая, но вот сердце Рикарда, его душа принадлежали ей. Точнее, ей бы этого хотелось. Она больше всего желала, что бы он доверял ей. Их союз скреплен магией, они - одно целое, как он может сторониться ее, отвергать ее?

Так вот зачем ты здесь, Беллатриса Блек. Отрадно думать, что супруг действительно учитывает интересы сына. Надо полагать, прожив комфортную жизнь с Леди Совершенство он, бедный, был настолько несчастен, что предпочел для своего наследника, второго "я", необузданную и дикую амазонку.

Девчонку Блеков сперва хотелось по-матерински пожурить и научить быть Леди. Это приходит с возрастом и опытом, в конце концов. Потом ее хотелось сломить и подчинить. Теперь же Лавиния ясно поняла, что не Беллатриса должна подвергнуться изменениям.

Рикард. Сердце мое, любовь моя. Увидишь ли ты сталь в моем взгляде? Ты хоть помнишь, когда в последний раз смотрел в мои глаза?
Я помогу тебе вспомнить. Ведь я всегда рядом.

+6

3

Mrs.L
Мне пост очень понравился, от меня приняты. К сожалению, я сейчас вне зоны доступа полноценного инета, но в течении часа переименую профиль и напишу в лс инструкции)

0

4

Эммелин Вэнc

Эммелин смотрелась в зеркало, копна коротких кудряшек непривычно лезла в глаза, она провела по ним рукой, стараясь придать прическе более серьезный вид. С серьезностью у неё все и так то было не очень хорошо, а эти  волосы не оставляли никакого шанса выглядеть старше, они вились множеством непослушных спиралек, создавая забавный хаос на голове.  Когда вчера вечером она попросила подругу их обрезать, девушка надеялась, что перестанет походить на портрет эпохи романтизма, но задумка не удалась, теперь смотрела в зеркало Эммелин, а из зеркала на неё смотрела какая-то забавная дурочка с кудряшками.
встретившись взглядом со своим отражением, было очень сложно не поверить во все то, что она вчера услышала от матушки. То, что девушкам её возраста следовало бы задуматься о личной жизни, то, что тратить столько времени на учебу и изучать то, что никогда не пригодится совершенно бессмысленно, и особенно теперь верилось в то, что ей не место в аврорате, где, по мнению её матери, не место вообще ни одной женщине, кроме, конечно, безумных карьеристок, которые, о ужас, никогда не заведут семью, детей, и никогда  не будут счастливы. Глядя на свое отражение, Эммелин прекрасно понимала, что на стальную леди-карьеристку, она ну никак не похожа, и что матушка была права, призывая её последовать примеру старшего брата, который нашел невестку и работу. На глаза стали наворачиваться слезы, она сделала несколько глубоких вдохов и зажмурилась, ну уж нет, не хватало еще сейчас продолжения вчерашней истерики.
Вэнс давно знала, куда именно она хотела бы попасть после окончания обучения, и никакие семья и дети в её ближайшие планы не входили. Около года назад она пообещала сама себе, что обязательно возьмется за самое сложное что сможет найти, и справится. Это было то, ради чего можно ошибаться и начинать заново, то, что могло заставить Эммелин пробовать раз за разом одно и тоже заклятье, пока оно не начинало получаться, а потом пробовать еще и еще, пока оно не было отработано, это была дальнейшая служба в аврорате. «Возможно, это просто сказка, возможно ничего из этого не выйдет, но если я позволю сейчас себе остановиться – ничего не выйдет точно» - думала она, когда заставить себя  учиться было совсем сложно. Она быстро стянула остатки волос в узел и села за стол.
На столе были разложены учебники, тетради вперемешку с записями, зарисовками и заметками. Этот хаос безумно раздражает, но перед экзаменами поддерживать порядок становилось особенно сложно, и Эммелин решала уступить беспорядку немного личного пространства взамен на освобожденное времени от уборки. И все же, бардак отвлекал, и она решила потратить пол часа на освобождение своего рабочего места.
Наткнувшись на тетрадь по гербологии, Вэнс обратила внимание на лист, вложенный между страниц, аккуратно следом за последней работой. Предмет этот был одним из любимых, преподавала его Декан факультета…У Эммелин все внутри сжалось. Меньше недели назад она обратилась к Помоне Спраут с просьбой о рекомендательном письме, необходимом для прохождения стажерства в аврорате. Нетерпеливо развернув лист с скромной готической рамкой, она с удовлетворением прочитала свою характеристику и наткнулась на чуть дрогнувшую подпись ниже, подпись была ей хорошо знакома. Эммелин вздохнула полной грудью, от мысли, что в неё кто-то верит, становилось теплее и спокойнее.
«Наверное, так можно и горы свернуть» - Вэнс улыбнулась своему отражению, на этот раз оно показалось ей вполне пристойно выглядящим. «и правда, от меня же не ждут, что только поступив, я уже буду вести себя и выглядеть как полноценный аврор» - эта мысль успокаивала и давала надежду.

Отредактировано Emmeline Vance (2017-04-26 17:48:06)

+2

5

Emmeline
Частое повторение слов вычитайте пожалуйста. В остальном все хорошо.

0

6

Emmeline Vance
Приняты ). Инструкции по заполнению профиля отправлены письмом.

0

7

Alecto Carrow, принимаем вас, прекрасная. высылаю в личку инструкцию)

0

8

Lily Evans
Как и говорила в гостевой, в качестве поста и моего стиля написания - скидываю часть фанфикшена про Джеймса и Лили.

Пост:

Теплая, потрескивающая догорающими – видимо, домовики ещё не появлялись, они придут позже, — поленьями в камине гостиная встретила его приятным полумраком, нагоняющим сон. Света от камина было предательски мало, а горящая на дальнем столе у окна свеча не баловала одинокого студента своим огоньком. Джеймс скинул с плеча отяжелевшую, казалось бы, раза в три сумку, содрал с себя мантию, кинув ту на спинку высокого и кресла, и сам развалился в нем, вытянув длинные ноги.
И только потом заметил, что он не один.
— Надо же… Какие люди, и без Фан-клуба, — приветственно буркнул Поттер, чуть склонив голову набок.
Укор был вполне оправдан – в последний год у данной особы воздыхателей отыскалось вдруг, казалось бы, раза в полтора больше, чем даже у него самого. Особа вздрогнула, словно её укололи, послышался шорох пергамента... и Лили поднялась из-за стола, с противным скрипом отодвигая стул. Словно так обессилила, что и приподнять несчастную мебель не смогла. Нехотя повернулась, чтобы посмотреть на вошедшего... хотя, конечно же, знала. Голос этого парня знали все в Хогвартсе и, кажется, уже за его пределами.
— Какие люди и без шайки. – парировала девушка не сильно охотно, скорее для проформы.
В полумраке было и не разглядеть что у нее с лицом, но судя по скорости реакции, она порядочно устала.
— Я тебе открою маленький секрет – они прячутся под креслом и ждут только моего условного сигнала! – съязвил Джеймс.
— Так и знала, что без них ты никуда не выйдешь. – хмыкнула гриффиндорка, опираясь на стол и скрестив руки на груди. – У самого то силенок маловато. Только и знаешь, что другими командовать.
Конечно, слова девушки звучали совсем неубедительно... Да, Джеймс и его шайка почти никогда не расставались, да они почти всегда подхватывали каждую безумную и откровенно бредовую идею парня... Но он не зря был ловцом и капитаном команды, он не зря был самым популярным парнем в школе – он и сам мог за себя постоять.
— Какой я, оказывается, кова-а-а-арный… — насмешливо выставил челюсть вперед Поттер. – Просто тиран какой-то. Даже не знаю, гордится этим, что ли?.. Много ли таких… индивидуумов, как я?..
Характер упрямо гнул свою палку, но и усталость сказывалась – шутки были едкими, но вялыми.
— Было бы чем гордиться. – Лили покачала головой и нехотя отвернулась от парня.
Вроде бы расположения к нему она никогда не выказывала... даже совсем наоборот. Но вот только сейчас перепалка с Поттером была куда приятнее того, что должна была сделать. И весь вечер не могла собраться с мыслями. Джеймс вдруг нахмурился, глядя в сумрак на Эванс.
Что это с ней? Эта рыжая попрыгушка с утра до вечера весела и бодра, увидя ее порой в гостиной после утомительной тренировки или очередного наказания первым желанием всегда всплывает просто и по-маггловски придушить ее…
…несмотря на все те нежные чувства, что Джеймс уже долгое время скрывал в своей душе.
— Что-то случилось?.. – уже более миролюбиво спросил он.
— Ничего. – мотнула головой девушка, а в голосе даже появилась бодрая нотка.
Напускная, как всегда, когда она слишком уставала... засиживаясь в гостиной, чтобы помочь младшекурсницам, или давая списать подружке. Но все равно оставалась ярким пятнышком львиного факультета, дающим всем уверенность, что жизнь прекрасна.
— Ну как хочешь, — пожал плечами парень. – Но учти – если через пятнадцать минут тебя пробьет на проповедь – я буду уже мирно спать в этом уютном кресле.
— Могу обеспечить тебе её сейчас – «О вреде сна в кресле и его влиянии на позвоночник». – уже более уверенно парировала Лили, — Особенно интересна часть «...о последствиях непоправимых, важных для спортсменов».
— Угу, я внимательнейшим образом тебя слушаю!.. – Джеймс даже скрестил руки на животе, устраиваясь поудобнее.
Староста помедлила, но даже подошла к камину и креслам – медленно, с по-прежнему скрещенными под грудью руками. Остановившись за спинкой кресла, стоящего напротив импровизированного трона имени Джеймса Поттера, она облокотилась на него. Покачалась на месте, словно решая – что и как сказать и какую из части проповеди выкинуть, а какой окончательно добить однокурсника...а потом лишь покачала головой, опуская её на грудь.
— А черт с тобой.
Длинная челка бросила тень на лицо, а шелковистые пряди темно-рыжих волос скатились по плечам. В неясном свете огня казалось, что они сами иногда вспыхивают искрами.
— Черт всегда со мной, иначе я бы так виртуозно не играл, — усмехнулся было Джеймс, но тут вмиг его улыбка увяла, на девушку воззрились серьезные и все-таки, как ни крути, умные карие глаза. – Что-то все-таки случилось у тебя. В чем дело?..
— С каких пор тебе интересно что-то, кроме того, скольких я сегодня отшила? – буркнула Лили.
— Ну, не делай из меня такого уж отрицательного героя… — протянул парень, потягиваясь всем телом. В позвоночнике что-то сухо хрупнуло, и Джеймс облегченно вздохнул, словно весь вечер ждал только этого.
— Ты сам его из себя делаешь. Ежедневно. – злости в её голосе не было, только сухая констатация факта.
Поттер только пожал плечами.
— Характер у меня такой. Кровушка Блэков играет.
— Не спихивай все на кровь. – фыркнула девушка. – Мне вообще здесь не место, если послушать слизеринцев. Грязнокровка ведь!
— Ну а я чистокровный, и что? Хочешь сказать, что я во всем лучше тебя? Более правильный волшебник, человек лучшего кроя, так что ли?.. – Джеймс горько усмехнулся. – Все люди одинаковые. Также живут… и так же умирают…
— Нет, я этого не хочу сказать. – упрямо отозвалась Эванс, даже как-то живо, словно ведя спорную дискуссию.
Лицо девушки снова показалось из-за занавеси волос, она бросила короткий взгляд на парня и перевела его на потухающий огонь в камине.
— Ты первый начал списывать все на кровь – мол, если бы не Блеки, был бы паинькой.
— А я не говорил, что буду паинькой, — парировал в свою очередь Джеймс. – Это ты уже сама придумала.
— Пф... – Лили снова покачала головой, словно осознала тщетность бития лбом в каменную стену. – Ну не будешь... – согласно кивнула она. – Я и не сомневалась.
— Угум, во мне сомневаться не надо… — подтвердил парень. – Я еще ого-го и могу еге-ге…
— Знаю-знаю... – лениво согласилась девушка, оттолкнув себя от кресла и сладко потягиваясь.
Ещё раз посмотрела на огонь, собирая волосы жгутиком и скручивая на плече, чтобы не мешали... и целеустремленно пошла обратно к догорающей свече, лениво капающей на стол. Джеймс больше не говорил ни слова – только полулежал в своем кресле и внимательно следил за движениями Лили в углу. Глаз вылепил из мрака листы пергамента и какие-то светлые бугристые шарики. Испорченные, скомканные… Поскрипело в тишине ночи перо, выписывая на пергаменте ровные буквы красивого старательно выводимого почерка... и несчастную бумагу снова смяли, отбрасывая комочек куда-то в сторону. Он не удержался на с толе, укатившись в сторону. Девушка тяжело вздохнула, пряча лицо в ладонях.
— Не выходит написать красиво любовное послание Нюниусу?
С мгновение в гостиной Гриффиндора висела звенящая тишина, которую резко разорвал хлопок двух ладоней по столу.
— Заткни свой поганый рот и не говори о том, чего не понимаешь! – рявкнула девушка со злостью.
Джеймс только прицокнул языком.
— Ну да, куда уж мне, убогому…
— Вот действительно!.. – уставшая девушка неожиданно закипела словно вулкан, резко повернувшись к виновнику «возгорания». – Убогий! Ничего кроме как язвить ты не умеешь! Тебе невдомек, что люди могут чувствовать кроме отвращения, презрения и любви к себе!
— И что же?.. – Поттер даже выпрямился в кресле – негоже рядом с разъяренным врагом разлеживаться. – Объясни мне.
— Ох!.. Много что! Любовь к другому человеку, уважение к нему, нежные дружеские чувства... боль от предательства или обманутых ожиданий, разочарование и обиду! – в голосе Эванс оказалось неожиданно много горечи... куда больше чем гнева.
Предательство?..
Глаза Джеймса гневно сузились, став похожими на застывший в кружке чай.
Предательство…
— Кто?
Его голос неожиданно стал ниже и как-то даже… взрослее. Исчезли прежние глумливые нотки.
— О, неужели тебе есть дело до кого-то кроме твоей драгоценной персоны?! – притворно изумилась девушка, хотя получалось это из рук вон плохо: руки у нее сжались в кулаки, плечи были напряжены и казалось, что она вот-вот не то ударит, не то расплачется.
— Кто, Лил?..
Эванс вздрогнула от неожиданности. «Лил»... так её называли только две близких подруги и Северус... Джеймс пару раз тоже употреблял это имечко, но только совсем не так как сейчас и не так как друзья. Это, кажется, настолько выбило её из колеи, что девушка ответила вполне мирно, почти равнодушно:
— Не важно...
Джеймс поджал губы и отвернулся к почти прогоревшему камину.
Сейчас он злился. Ни на кого определенного, просто над его головой висела темная квинтесенция злости, и парень до скрипа сжимал зубы, досадуя.
Это ее равнодушное «Не важно…».
Ну да, конечно. Куда ж ему до старины Нюниуса, этого склизкого слизеринского червяка, знающего Эванс с детства…
Лил…
Ее имя так приятно перекатывалось на языке, и Джеймс понимал, что сейчас дал слабину в своем непроницаемом панцире презрительности, дал одному-единственному, но ненавистному слову провести черту когтем, выдавить трещину…
Но с его губ вдруг сорвался почти облегченный вздох.
А, может, это и хорошо, что она не сказала? Джеймс хорошо вспылил. И он знал, что, если бы Лили сейчас тоже сплоховала бы и сказала ему кто, то рассвета этот человек точно бы уже не встретил. Ну а если и встретил бы, то только в больнице святого Мунго…
От воспоминания о ней лицо парня стало еще мрачнее.
Девушка постояла ещё какое то время посреди темной гостиной, но так и не сказала ничего. Вернулась ко столу, пошуршала там пергаментом, и громко выдохнула — наверное, погасила свечу. Когда она снова оказалась перед взглядом парня — в одной руке были перо и чернильница-непроливайка, а в другой — скомканная кучка листов, собранная со стола. Спокойный, уверенный профиль... она молча скинула мятые комочки в камин, жадно накинувшийся на новое угощение. Огонь благодарно всколыхнул, высвечивая её фигуру и лицо...
— Спокойной ночи, Джеймс. — тихо пожелала Лили и пошла наверх — к спальням.
– Спокойной ночи… — ей в спину проговорил парень.
Пергамент заставил почти умершие угли ожить на несколько мгновений, и те вспыхнули настоящим огнем, озарив красно-золотую гостиную Гриффиндора. Джеймс оглядел ее уже при свете каким-то отстраненным взглядом… и неожиданно наткнулся на испуганно жавшийся к ножке стола забытый всеми комок. Несколько секунд в гостиной было тихо, а потом послышался легкий шорох и мягкие шаги, заглушаемые камином. Парень, наклонившись, поднял упавший со стола черновик и, стараясь шуметь как можно меньше, расправил его… Ровный, аккуратный почерк Лилиан Эванс был не похож на себя — дрожащий, со слишком резкими и торопливыми закорючками, сбивчивый...

"Привет, Северус.

Я не знаю как тебе это сказать. Я думала, что написать проще,
но ничего не выходит. Я снова и снова пишу не то, что хочу
сказать, не так как надо.
Ничего не выходит. Наверное, потому что мне неприятно это делать
и я хочу чтобы ты знал, что мне так же больно... Прости, я все думала,
как бы написать это легче и проще, правдивее.
Я не думаю, что нам стоит продолжать общаться... Я... боюсь, что твоя
компания, эти твои ребята... они пугают меня, Сев. И не как Поттер с
его компанией, а по-настоящему. И ты... изменился с ними.
Прости, я "

Письмо обрывалось так и не дописанным. Джеймс долгих пять минут читал и перечитывал этот обрывок, это начало… этот заглушенный крик души… после чего скомкал его и сбросил в огонь, как до этого хозяйка этого письма сбросила всех его товарок. После чего подхватил свои вещи и медленно, как-то даже устало побрел наверх, в общие спальни Гриффиндора…

Отредактировано Lily Evans (2017-05-01 21:13:51)

+3

9

Lily Evans
Пост хороший ).
Если вы не изменили желания написать анкету (ее все равно потом писать), - пишите ).

0

10

Ashling C. O'Flaherty
Я уже начала ) Просто у меня почти ночь и сегодня точно не закончу с этим. )))

0

11

Звездный флот
Я перенесла нашу с вами беседу в соседнюю тему - Акции от гостей , и надеюсь на ее продолжение ).

0

12

Bartemius Crouch Jr

Пост:

«Не смей ошибиться».
Из двух возможных вариантов действий существовал только один верный. И именно за эту ниточку Барти ухватился, почувствовав привкус холодного, продирающего солью ветра. Десять шагов бегом как только ощущение «перехода» прекратилось и пространство приняло его – до первого укрытия.
«Вводная: Незнакомая часть Британии, неизвестное число преследователей за спиной и вещь, которую нельзя упустить из своих рук. Нельзя позволить забрать»
Запрокинув голову и почти сдирая с шеи галстук, едва ли не вместе с кожей, Барти заставил набат в висках утихнуть до той степени, когда возможно думать. За спиной роились голоса – назойливый гомон, давящий своей чуждостью.
«Уточнение по вводной. Шестеро. Или пятеро? Шестеро. Рассчитывать на шестерых.»
Три. Зациклившаяся пленка. Не смей ошибаться. Три.
Бежать.
Бартемиус откинул галстук и, сделав глубокий глоток воздуха, заставил свое тело отлипнуть от дерева, к которому прислонился. Ноги несли его вперед по незнакомой тропинке. Прочь. От людей. От голосов. Прочь.
«Первое» - Барти перепрыгнул через поваленное дерево и позволил себе поискать глазами верное направление. – «Выйти в открытый бой. Их шестеро Ох, если бы было пятеро! Меня хватит на пять минут. Это вдвое меньше чем надо. Втрое меньше, чем стоило бы. Впятеро меньше чем _его_ время. А результат один – завалят»
Ровная тропинка начала петлять и под уклоном пошла вниз.
«Второе» - Барти задержал дыхание, перепрыгивая через мелкий ручеек и меняя курс. Вдоль ручейка бежать сложнее, но быстрей, чем карабкаться на противоположный берег. – «Врать».
Быстро озираясь, он заметил выступающие из берега корни и кинулся к ним.
«Вроде такого…»
Поскользнувшись на бегу, Крауч стукнулся руками о намеченные для использования в качестве ступенек корни и быстро оценил потенциальную пользу от использования рук в этом процессе – здесь склон был почти отвесным, и взобраться на него иначе не вышло бы.
«Знаете, господа, я тут совершенно случайно оказался в лесу, куда привел вас след вора.»
Пальцы соскальзывают по мокрым корням и Барти сцепляет зубы.
«И совершенно случайно решил от вас убежать.»
Под ногами скользят корни.
«И совершенно случайно припрятал в кармане ценную для вас вещицу.»
Остановившись на берегу, Бартемиус позволил себе обернуться. Тени двигались по кустам совсем близко.
«Даже не знаю… сама как-то прыгнула!» - Собственный мысленный голос показался отвратительно ехидным.
Голоса еще не различались, но можно было быть уверенным – его не потеряли.
Барти сплюнул на землю, хотел было сделать шаг, но почувствовал как свело легкие на вдохе. На мгновение мир померк.
Сквозь муть и резь в легких прорезалось четкое «Стоять!» и неожиданно появилась четкость и силы. Крауч сорвался на бег.
«И сейчас я бегу потому что…ни в чем не виноват».
Злая усмешка напросилась сама, а потом из под ног все же ушла земля. Кубарем пролетев еще несколько шагов – по наклонной вниз не хитрое дело, Барти понял что не встанет. Вот сейчас – совсем. Легкие жгло болью, ноги сводило усталостью и в голове бил колокол приближающихся голосов.
«Три.»
Почти щелкнуло в голове. Барти вытащил из кармана крошечный сверток и сунул его в мягкую землю.
Прежде, чем его окружили, он успел глубоко закопать мелочевку и даже перекатиться подальше от прежнего места, симулируя что пытался уйти дальше.
Когда первый подошедший оказался достаточно близко, что бы Бартемиус отчетливо видел его глаза, он поднял руки. Грязные, подранные руки, все еще сжимающие волшебную палочку.
- Ну, привет… Что-то случилось? – Он постарался сказать это как можно более весело, прежде чем легкие свело новым спазмом кашля.
«Не смей ошибиться».

+1

13

Barty Crouch Jr
Доброго дня ).

Мне нравится ваш пост. Роль в акции пока придержу, второй администратор сможет посмотреть тему ближе к вечеру.

0

14

Barty Crouch Jr
Как уже обсуждали: мне нравится. Принят. сейчас чуть разгребусь с работой и вышлю в личку инструкцию, что делать дальше)

0

15

Severus Snape

Пост:

Как же громко звучат слова, что из всего зла, которое может сделать тебе близкий, предательство - самое страшное, пока они не претворяются в жизнь. И тогда они становятся лишь словесным облечением того, что на самом деле происходит в твоей душе. Они больше не имеют значения, ведь их смысл куда ужаснее их же звучания. Вязкий, липкий яд растекается по сердцу, разъедая его. И ты осознаешь, что с этого мига прежние отношения не смогут существовать.
Нет, любовь не уходит, даже не гаснет, напротив, она горит лишь сильнее, сжигая все изнутри, подпитывая своим жаром обиду, злость, гнев на предателя не меньше, чем на любого врага. Лили предала его. Предала доверие, предала дружбу, предала его любовь к ней.
И если бы во внутренностях Снейпа осталось бы хоть что-то, кроме мыльной пены, после Эскуро, которое проклятые Мародеры наложили на него, то его вытошнило бы от обиды в тот момент, когда вся картина произошедшего четко появилась в его, перевернутой в воздухе, голове.
Все кошмарное безумие сложилось в единый узор легко и быстро, ведь иных вариантов не было и быть не могло. Как еще Поттер мог бы узнать заклинание, которое нельзя произнести вслух, кроме как из его, Снейпа, учебника, если оно есть только там и создано самим Снейпом? Как еще, если единственная, кому Снейп доверял свой учебник - это Лили. Его любимая Лили, его жизнь и душа. Но был ли он хоть когда-то для нее так же дорог, как была для него она? Видимо нет. Как может она любить его так же сильно, как любит ее он, если ей безразлично его доверие?
Ей безразличен и он сам. Не ради него самого она защищала его, а просто по привычке.
Ненавидеть Мародеров так легко, привычно и естественно. Каждый из них заслуживает ненависти любого разумно мыслящего, ведь все их действия - не более чем желание развлекаться, использую для этого любую возможность, как бы жестока она ни была. И они смеют говорить о моральном превосходстве Гриффиндора над Слизерином. Отвратительная самоуверенность и полное отсутствие какого либо подтверждения.
Но ненавидеть Лили... Здесь в тихих подземельях Слизерина под изумрудными отблесками воды за окном, это снова могло бы показаться невозможным, но оно было. Обида за то, что она позволила не только использовать его, Северуса, заклинание подонку Поттеру (показала его ему!) но и едва не смеялась, когда Поттер использовал Левикорпус против Северуса, эта обида все так же до слез и тошноты сжимала и сердце и горло.
Но разума это не касалось. Главное, а теперь и единственное, сокровище в его жизни, Северус не утратит и тогда, когда все его чувства растерзаны и сметены.
- Мне больше не нужен этот учебник. - Тихо произносит Северус, поднимаясь и одергивая мантию, когда разум окончательно берет верх. - Теперь я могу действовать и не напоминая себе все, что там написано.
Нет, это не попытка убедить себя, это напутствие самому себе для новых открытий и свершений.

+3

16

Severus Snape
Пост одобряем) инструкцию высылаю в личку)

0

17

Регулус Блэк

Пост:

Сколько шагов от места, где он стоял, до табуретки со Шляпой и, дальше, до стола? Пять? Или больше? Нет, точно пять. Главное не запнуться. Он не имеет права запнуться, опустить голову и вообще хоть как-то показать свое волнение. Нечего волноваться, нужно держать лицо…
- Блэк, Регулус!
Первый шаг. «Улыбнуться, как будто не ожидал, что сейчас вызовут. Не запнуться, слышишь, не запнуться! Не попытаться скосить взгляд к столу под красными с золотом знаменами – смотрит ли? Заметил ли?». Точно заметил, он хорошо знал выражение лица брата, когда тот старательно пытался делать вид как именно ему что-нибудь неинтересно.
Второй шаг Регулус сделал под чей-то тихий шепот. Конечно же, в прошлом году распределение Блэка стало таким особенным. Регулус помнил, как мать с изменившимся лицом сжала пергамент письма и выкинула его в огонь. Он узнал в чем дело позже, когда Сириус соизволил вывалиться из захлестнувших школьных будней и все-таки написать лично брату. Весь год эта тема одновременно была запретной и нет – мать то скатывалась в осуждение и «ты не будешь как твой брат, правда, Регулус, ты у меня воспитанный мальчик», то в желание писать напрямую директору с вопросом можно ли поменять факультет и как это делается. Всеми силами было выяснено, что никак. Даже личным желанием студента.
Еще один шаг, уже третий, сделан – вот он уже вышел из толпы других первокурсников. «Не опускать взгляда, не вертеть головой по сторонам, не запнуться». Справа тишина и напряжение, там Гриффиндор. Слева ощущение поддержки – да, конечно, Цисса сидела как на иголках, чуть закусив губу. Меда в стороне от нее опустила голову, но смотрит искоса. Люциус Малфой – он же староста, да, это было в наставлениях матери – и его внимательный взгляд с вежливой полуулыбкой. Еще взгляды – незнакомые и знакомые смутно. «Не опозорь свою фамилию. Не нарушь традиции. Не стань как…»
На четвертом шаге ступенька. Выше стоит табуретка, рядом с ней профессор Макгоннагалл со списком будущих студентов в руках. На табуретке – Шляпа. «Что ж, остался последний».
Пять – он сел и ощутил, как пыльные тулья касаются головы. Совсем легкое касание, как мазнувший порыв ветра, как задевший кожу чужой шарф…
- Слизерин! – ничего не случилось, мать может быть спокойна, Регулус обязательно напишет ей завтра прямо с утра и обрадует ее. Внутри порвалась натянутая струна. Нет, не «ничего не случилось», нет, конечно же, нет. Он занял причитающееся ему место, он будет учиться на Слизерине, где и должно. Рядом с ним сестры, насколько бы старше они не были. От Шляпы до стола – те же пять шагов, но уже по диагонали, в сторону, и каждый из них быстрее предыдущего. Люциус подвинулся чуть в сторону, освобождая ему место. «Рука на плече – одобрение. Староста должен быть рад всем новым студентам, да?» Или это только из-за Циссы, которая едва не порывается обнять Регулуса через стол? Но перед тем как сесть, на самом последнем шаге и последнем движении, он украдкой обернулся, пытаясь поймать взгляд брата. Обернется? Какое у него будет выражение лица – отвращение, обида или может быть разочарование? «Помнишь, Сириус, когда мы были маленькими, ты обещал защищать меня. Что случилось?». Взгляд уперся в спину брата. Регулус спрятал мелькнувшую досаду в движение и той легкой нерешительности, с которой он оглядел стол Слизерина.
- …привет?

Отредактировано Regulus Black (2017-05-11 21:28:10)

+9

18

Regulus Black
вы приняты, инструкция сейчас будет отправлена в личку.

0

19

Аластор Грюм

Пост:

— Завернули, — Аластор с порога метает весьма увесистую папку на стол, и без того заваленный чем только не. Гора газет опасно кренится. Сбитая папкой чашка опрокидывается, разливая по столу остатки мерзкого кофе без сахара и молока. — Нет, уму непостижимо! Недостаточно оснований! А когда ему будет достаточно оснований — когда у него кресло под задницей загорится?! Так я подожгу.
— Плюнь, — напарник, по природе своей весьма флегматичный, да и привыкший к характеру Грюма, пожимает плечами и протягивает тому надкусанный бутерброд. — И зажуй. Я говорил тебе, делу не дадут ход. Хоть ты с колдоаппаратом прыгай у того особняка и картинки снимай. Ты фамилию-то помнишь? То-то. Плюнь.
...Это повторялось не раз и не два. Наверное, минимум с десяток раз за последние несколько лет у Аврората была возможность раскрутить очень и очень интересные клубки спутанных ниток. Вот только нитки те тянулись туда. Куда тянуться вовсе не должны. Возникали такие подозрения, которые не могут возникнуть у порядочного гражданина магической Британии. Ну так где Грюм — и где порядочные граждане.

— Что я должен ему сказать? Что?! Что авроры адресом ошиблись?! — в кабинете главы Аврората снова распекают Грюма. Уже старшего, между прочим, аврора. На этот раз так, что слышно на соседних ярусах Министерства. Грюм при этом упрямо смотрит начальству в глаза совсем не покаянным взглядом.
— Можно попробовать сказать правду. Показать то, что мы успели найти.
— Это уже второй вопрос. Без ордера, без согласования...
— Да черта с два мне дали бы этот ордер!
— А теперь, по-твоему, лучше?
— А теперь, по-моему, правильно.
...Никогда еще Грюм не был так близок к вылету с работы, как в тот месяц. Ему бы ходить на цыпочках и дышать через раз. А он вместо этого продолжал лезть на рожон. Коллеги качали головами, начальство за головы хваталось, обещая, как только все поутихнет, лично поколотить за все истрепанные нервы.
Никто теперь уже не скажет, как, но все-таки им удалось отстоять своего сотрудника. Делу не дали ход, но и головы в Аврорате не полетели с плеч, а могли, ох и могли же.

— Видит Мерлин, я не сторонник подпольных революционных движений... — усмехается Аластор и останавливает отнюдь не веселый взгляд на Альбусе, сидящем напротив. — Но я не могу, не умею сидеть сложа руки. Да и не имею права, если уж на о пошло. Не знаю, что из этого выйдет, но стоит рискнуть. Только нужна конкретика. Высокие цели по твоей части, а по моей — в морду и в Азкабан.
Грюм не был разочарован в своей работе, да и Министерство в целом пока что не вызывало у него ни злости, ни разочарования. Он понимал, как работает власть, как ершатся дела, понимал хитросплетение связей и ответственность за слишком смелые поступки. Он долго пытался совладать с этой политической громадой и в итоге не одолел ее, но понял и — что поделать — принял.
Возможно, не случись в его жизни Ордена, он продолжал бы борьбу за правое дело с прежним упорством, но теперь у него есть возможность применить свой энтузиазм с большей пользой. Нет, он не верит, что они смогут выиграть войну. И никому бы не советовал верить. Но уж для того, чтобы выйти из нее с наименьшими потерями, он себя не пожалеет.

+9

20

Alastor Moody
Прекрасный пост )
Приняты, инструкцию по заполнению профиля сейчас вышлю вам в ЛС.

0

21

Клэр Данбар

Пост:

Первое путешествие было самым запоминающимся. Отец Клэр сам выбрал место, в тайне от дочери собрал рюкзаки, и поздней ночью увез девочку из дома. Дорогу до места Клэр помнила плохо - почти всё время она спала, а когда просыпалась, видела то облака, то лес - ничего примечательного с точки зрения десятилетней девочки. Так что первым, настоящим пробуждением в том путешествии она считала момент, когда отец впервые за долгую дорогу остановился и позвал её по имени. Девочка открыла глаза и в восторге замерла. Их окружали горные склоны, еловые и мшистые леса и звуки природы, а прямо перед ней возвышалась огромная белая вершина, освещенная восходящим солнцем. Восторг, радость и невероятная легкость, с которой дышалось в горах, буквально вскружили Клэр голову. В то путешествие отец с ней намаялся - девочка всё время убегала вперед него, стараясь увидеть, услышать и почувствовать как можно больше. Ели, сосны, мох, редкие горные травы - Клэр хотела коснуться их всех. Помнится, она полчаса кралась за ежом, увиденным не тропинке, чтобы прикоснуться и с восторгом увидеть, как он сворачивается в клубок. А потом десять минут, затаив дыхание, вместе с отцом наблюдала за оленихой с олененком, решивших поесть совсем рядом с их палаткой.
Той же, самой первой, ночью в горах девочка проснулась от неясного, но знакомого чувства тоски. Отец сидел на камнях и сжимал в руке медальон с тонким, едва заметным рисунком. Подойдя ближе, Клэр увидела, что в медальоне находится мамин портрет. Она и сама часто скучала по маме - представляла, какой она могла бы быть, как бы они вместе проводили время. “Но папе сейчас гораздо грустнее, чем мне…” - Клэр вздохнула и решительно села рядом с ним. Отец печально смотрел на звезды и улыбался, но девочка откуда-то точно знала, что улыбка эта вовсе не улыбка, а просто привычное движение губ.
- Папа? - Коснувшись осторожно отцовской ладони, Клэр почувствовала всю грусть, печаль и тоску отца. - Не надо, папа, не грусти. Мама всегда с нами, - девочка медленно погладила его по руке, как будто хотела сбросить что-то с неё, и постаралась сосредоточиться. “Вдох. Выдох. Досчитать до пяти. Грусть уйдет, как будто её и не было”, Клэр чуть нахмурила брови, и через минуту её отец вздохнул с облегчением и улыбнулся уже искренне.
- Спасибо, милая моя. Мне уже легче, - он взял обе ладони Клэр в свои так, что медальон остался между ними. - Думаю, самое время его тебе отдать.
- Но, папа!.. Ты ведь так дорожил им… - девочка удивленно посмотрела на мужчину. Отец вел себя очень странно. Ведь ещё недавно он отругал Клэр за то, что та взяла этот медальон просто посмотреть. Девочка не понимала, что вызывало такую перемену в поведении отца, а, прислушавшись, не почувствовала от отца ничего кроме спокойной и светлой грусти и почему-то радости.
- Да. А теперь я отдаю его тебе на хранение. Ты ведь его сохранишь для меня?
- Да! Да, конечно! - Клэр радостно улыбнулась и порывисто обняла отца. “Ну, если это только на хранение, тогда всё понятно. Я в следующем году поступаю в Школу, а папа наверняка поедет путешествовать, пока я учусь. Он просто боится потерять медальон в путешествии!”. Девочка мысленно кивнула сама себе и чмокнула отца в щеку. - Я люблю тебя, папа!
- И я люблю тебя, Клэри.
Потом они ещё долго сидели у костра, смотря на звезды. Отец рассказывал ей разные интересные истории до самого утра, а Клэр мечтала о следующем путешествии.

Отредактировано Clare Dunbar (2017-05-11 21:24:36)

+2

22

Clare Dunbar
Принимаю, инструкцию высылаю в ЛС

0

23

Адриан Пьюси

Пост:

«Почему ты не рассказал мне раньше?»
Адриану на днях исполнилось четырнадцать, а пару минут назад он узнал, что его отец состоит в организации, называемой Пожирателями смерти. И что он тоже, если захочет, после окончания школы сможет вступить в их ряды.
Наверное, на месте Адриана любой нормальный человек бы растерялся. Любой задался бы тем же самым вопросом: почему ты не рассказал мне раньше? Я ведь старался быть хорошим сыном, неужели я не заслуживал доверия?
И Адриан уже собрался спросить, но невысказанный вопрос комом застрял в горле.
Глупый вопрос, ответ на который настолько очевиден, что задавать его не стоит. Раньше Адриан был слишком мал для разговоров на столь серьезные темы. Раньше он бы, возможно, просто не понял, не осознал важности, значимости рассказанного ему. Он и теперь, откровенно говоря, еще ребенок — школьник, которому учиться еще три года. И то, что отец рассказал ему сейчас — это уже признак доверия, того, что отец считает его достаточно взрослым, способным понять правду о своей семье и принять ее. Способным разделить с отцом эту ответственность.
Не стоит подобными глупыми вопросами ухудшать мнение отца о себе.
Мысли вертелись в голове сумасшедшей каруселью, отказываясь выстроиться во что-то понятное и логичное.
Подумать только, его отец — из тех, кого называют Пожирателями смерти. И он, когда станет старше, сможет тоже стать одним из них. Ему дадут на это шанс, и он сделает все, чтобы не упустить его.
За ними будущее магической Британии, а потом и всего мира. И он, Адриан, сможет стать одним из тех, кто это будущее создает.
Нет. Не просто сможет. Должен.
Адриан поднял на отца взгляд. Кивнул спокойно, с благодарной улыбкой:
- Спасибо, что рассказал. Я ценю твое доверие.
Потом, когда он окончит школу, они еще обязательно обо всем поговорят. Вот тогда отец сможет рассказать ему подробности. А пока стоит быть благодарным и за то немногое, что он узнал сегодня — в конце концов, отец мог не говорить ему вообще ничего. И ждать, когда через три долгих года они вернутся к этому разговору.
А пока — он хорошо умеет не задавать несвоевременных вопросов.
- Я могу идти?
Получив одобрительный кивок, Адриан вышел и аккуратно закрыл за собой дверь отцовского кабинета. Металл дверной ручки оказался неожиданно обжигающе холодным. Надо же, а он и не заметил, как у него вспотели от волнения ладони за этот вроде бы не слишком долгий разговор. Сохранять внешнее спокойствие он уже научился — теперь бы еще освоить навык не позволять своему телу реагировать такими вот досадными мелочами. Такое самообладание ему пока недоступно.
Подумать только, через три года он сможет стать одним из тех, в чьих руках рано или поздно окажутся судьбы всего мира.
Нет. Не сможет. Должен.
Должен оказаться достойным этого.

+3

24

Adrian Pucey
Приняты, инструкции по оформлению профиля выслала вам сообщением.

0

25

Мальсибер-старший (Эдвард Лоуэлл Мальсибер)

Пост:

На вкус Эдварда, погода отличная. Мелкий упрямый дождик и малоприятный ветер – есть ли нечто более подходящее к сегодняшнему дню? Несмотря на то, что традиция полагает Остаре быть пробуждением от зимней спячки, Мальсибер находит потрясающее очарование именно в грязновато-сером небе и тяжелых тучах, а не в застиранном неверном солнце, которое появляется после того, как в дело вмешиваются.
Что ни говори, а праздники колеса Эдвард Мальсибер просто терпеть не может. Нет, как традиции они его вполне себе устраивают – не Рождество же ему отмечать, как грязному безмозглому магглу, право слово, - но тем не менее, с гораздо большим удовольствием и меньшим количеством внимательной сосредоточенности он бы присутствовал здесь в любой иной день.
Дебаты будут банальны и скучны, здесь можно даже не раскидывать кости – он доподлинно знает, что скажет каждый, включая Риддла. Хотя его, конечно, Эдвард никогда не отказался бы послушать. Впрочем, пока еще никто не начал, Мальсибер негромко переговаривается со своими людьми – с ним двое секретарей. Что ни говори, работа не оставляет ни на минуту. Особенно, если она ни коим образом ни относится к благу Министерства. Впрочем, это ведь не обязательно всем знать.
В конце концов, заместитель главы отдела надзора совершенно никого не может удивить чрезмерной скрытностью и подозрительностью, а также трудоголизмом. Это простая и понятная маска, в которую Эдвард за год на посту успевает подмешать красок. Выглядит он весьма и весьма добродушным, трудолюбивым и старательным, но не хватающим звезд с неба и не желающим власти. Делать свою работу хорошо – вот его кредо.
Естественно, Мальсибер в это не лжет – правда, он не поясняет, что в данном случае хорошо делать свою работу значит успешно водить главу отдела за нос, а также пользоваться служебным положением в личных целях.
Хотя, безусловно, поправка – не личных.
Мальсибер отпускает секретарей, когда дебаты начинаются, но слушает он все это вполуха, скорее следя за общей обстановкой. И за людьми. Рикард Лейстрендж с Руфусом Скримджером… Что ж, ожидаемо, конечно.
Эдвард в принципе не понимал, почему вербовкой аврора занялись только сейчас – других причин посетить политические прескучные дебаты точно быть не может. Ну, разве что из соображений долга – Мальсибер здесь именно потому. Смотреть, слушать лично – а также приплатить ушам в толпе. Немного, в рамках «работы с общественным мнением». Иногда он платил еще и за то, чтобы в обсуждениях в этой самой толпе поднимались нужные им темы.
И это даже не было весело (хотя безусловно, неделю назад было – из-за неосторожного замечания насчет грязнокровок в толпе слушателей развязалась настоящая потасовка, причем откровенно маггловская – Эдварда даже видел, что кому-то сломали нос).
Собственно, Эдвард не обращал внимания на трибуны до того момента, как его едва ли не дернуло к ней. Липким, бесконечным ужасом.
И вспышкой Авады.
В этот момент время для Эдварда будто замирает. Кровь стучит у него в ушах набатом, метка словно горит (это безусловно не так, но сейчас нет никакой разницы). Мальсибер выхватывает палочку – и понимает, что время уже давно не стоит на месте.
Кафедра разнесена, Эдварда даже не задевает, он далеко, не в первом ряду – и сейчас лучше бы его задело. Тогда ему не пришлось бы тратить время, чтобы отбросить стулья (он не обращает внимания, были ли на них люди) с дороги. Сейчас Эдвард не анализирует свои действия, он просто действует – думать, осознавать происходящее он будет после.
Он видит заклятье, летящее в Долохова, видит Скримджера, Рикарда, его сына… и тело Тома Риддла. Великий Мерлин, помоги нам.
- Incarcerous! – на невербальную магию прямо сейчас Эдвард не способен по той простой причине, что перед глазами у него не цель, а Том. Труп Тома.
Но тем не менее, пусть рассудок временно и покидает Мальсибера, он понимает, что в первую очередь необходимо поймать ублюдков, которые это сделали. Один в руках аврора – в этом по сути нет ничего плохого, хотя хочется выпотрошить его лично.
Эдвард наступает этому желанию на горло в тот момент, когда колдует, потому его заклинание направлено на телохранителя ублюдка Джеркинса.
Лейстренджи унесут тело милорда – тем не менее, Эдвард все равно занимает позицию чуть впереди них… на всякий случай.
Здесь вряд ли есть еще враги. Но зато здесь есть Долохов.
- Тони, - мягко обращается к нему Эдвард, очень надеясь, что все удастся решить миром. Надежда – это миф, но все же. – Тони, Антонин, - Масильбер говорит спокойно, дружелюбно, думая о том, что легилименция – не вариант. И она действительно не вариант. Он не настолько идиот, чтобы лезть сейчас в голову Долохова, даже если он искренне хочет помочь. – Пойдем. Пойдем…отсюда, - Эдвард не опускает палочку, но говорит он все еще спокойно.
Он точно знает, что сейчас творится на душе у Долохова. Потому что он и сам в шаге от того, чтобы вызвать здесь Адское пламя, которое поглотит всех. Вообще всех. Весь этот гребаный мир.

+5

26

Mulciber Snr
отличный пост, принимаем, сейчас скину инструкцию в личку)

0

27

Питер Петтигрю

пост

Туман. По ощущениям раннее утро.
Питер ступает по мягкой траве осторожно, очертания окружающего мира сливаются, и он совсем не хочет провалиться куда-нибудь, хотя почему-то знает – ничего страшного не случится. Ведь он умер, и сейчас где-то между Адом и Раем ждет своей участи. Лимб – кажется, так называют это место. Питер читал о нем, хотя до конца никогда не верил в его существование.
Что ж, следует признать – это лучше, чем путешествие в жаркую преисподнюю.
Впереди вырисовывается фигура и если присмотреться, то можно догадаться – это человек.
Мужчина сидит к нему спиною, опустив ноги в парящий над рекою туман, и рыбачит. Питеру знакома эта маггловская забава. Джеймс - даром, что чистокровный - любил перенимать у простецов всякие штуки и как-то раз взял его с собою на рыбалку. Питеру понравилось, а нетерпеливому Джеймсу наскучило, как только у них перестало клевать. 
- Я уж думал ты никогда не придешь, - не оборачиваясь, произносит мужчина, и сердце Питера пропускает несколько ударов.
Голос друга он узнает из тысячи. Даже спустя многие годы.
Приблизившись, он ещё долго не решается разрушить повисшую тишину. От Джеймса исходит спокойствие и это удивительно – ведь внешне он почти не изменился. Те же непослушно торчащие волосы, круглые очки, но какая-то совсем другая аура витает вокруг всегда стремившегося к приключениям друга.
- Пит, подай садок, - просит Джеймс, как ни в чем не бывало, и Пит подает, нашарив сетку с рыбой в густом омуте из тумана.
А потом опускается рядом и долго смотрит, как покачивается на белых волнах поплавок.
- Я хотел сказать тебе, Джим...
- Я знаю.

Видимо от нервного перенапряжения, во сне зверек то и дело слабо подергивал конечностями. Наконец, он пошевелился уже осознанно, сквозь прорези отчетливо проступили черные бусины глаз, и стало ясно, что он, к сожалению, всё ещё в гостиной на Гриммо, а не в том чудесном месте, где только что испытал удивительное чувство умиротворения и покоя.
Впрочем, покой ему обеспечен и здесь. Кровь больше не идет, тело туго перебинтовано, что создает некое подобие корсета, пахнет медициной и очень, прямо-таки слишком тепло. Это жар - зверек чувствует характерную ломоту в костях и не хочет даже попытаться сделать над собой усилие, чтобы подняться, доковылять до блюдца с прохладной водой, заботливо оставленного в клетке сыном Джеймса, и вдоволь напиться.
Вместо этого, какое-то время Питер, не мигая, смотрит на практически точную копию своего друга. Мальчишка возмужал, окреп и теперь ещё больше похож на отца, хотя глаза, конечно, совсем материнские.
Зверек лениво жмурится и обрывает зрительный контакт. Обычно в это время суток он полон энергии, но теперь ему не до исследования окружающего мира. Гарри, конечно, перестраховался. Никуда убегать в таком состоянии непрошеный гость не подумал бы. Он вообще уже подустал от постоянной беготни, наверное, поэтому кот так легко его одолел. В былые годы это кривоногое существо не способно было даже догнать проворного крысеныша. Не то, что исполосовать его вдоль и поперек.
В конце концов, глаза анимага закрываются совсем. После всех пережитых мучений ему нужен здоровый сон и всем своим видом он словно говорит, что пора гасить лишний свет. Завтра будет новый день и тогда можно будет смотреть друг на друга сколько угодно.
Или не смотреть. Питер ничего не имеет против, он готов провести в этой клетке хоть всю оставшуюся жизнь, лишь бы Гарри смилостивился и не отдал его проклятым дементорам.

+6

28

Peter Pettigrew
Приняты, добро пожаловать ).
Инструкции по заполнению профиля вышлю вам в ЛС.

0

29

Доминик Мальсибер
Тему заказал милорд

Пост:

Добыть привязанного шпиона не оказалось таким уж сложным. Намного интереснее было получить от него признание. Признание, что они не ошиблись, и этот парень действительно шпион, а не просто жалкий неудачник, и понимание кто послал и что успел рассказать. К тому же, Доминик собирался немного развлечься. Не зависимо от того, как быстро ему все расскажут.
- Ну что, аврорский прихвостень, признаваться будем?
Парень не ждал ответа, довольно улыбаясь. Их сейчас никто не видел, и можно было вести себя так, как хотелось, а не как требовало общество и моральные нормы. Если можно служить идеи, в которую веришь, и при этом получать удовольствие, да в придачу одобрение отца – то о большем вряд ли можно было мечтать.
- Stringo. – Палочка указывала на правую кисть, тут же покрывшуюся льдом. Использовать простейшие заклинания с максимальной эффективностью всегда приятно. Как и немного поработать руками.
- Creare malleo.
На это заклинание потребовалось немного больше концентрации, но в руке появился небольшой, но увесистый молот. Который почти сразу опустился на замороженную конечность, разбивая ее, превращая в горку замороженного мяса и костей. Большой плюс подобного подхода – из оставшейся замороженной части кровь не текла, а, значит, раньше времени несчастный не умрет. Зато крик был как нельзя более приятным. Но слишком долгим.
- Давай ты просто все расскажешь, и мы это закончим. Не обещаю, что ты умрешь быстро, но, по крайней мере, я смогу тебя заткнуть. – Он вздохнул, пнув ногой по поврежденной конечности. – Что? Ты не аврор? Ну да, ты просто лживая дрянь, определенно. Recido. – Палочка выводит на лбу жертвы слово «лжец». Большими буквами. Может, в другом случае оно бы и зажило через несколько дней, но вряд ли у этот человека есть даже несколько часов в запасе.
Еще несколько сеансов заморозки и укорачивания конечностей прошли даром, и Доминик раздраженно выбивает передние зубы ударом кулака, вымещая злость и досаду. На душе сразу стало легче, а заодно и появилась возможность влить веритасерум. Сразу стало легче. Но не так весело.
Ничего, главное выполнить задание, повеселится он потом, когда ответы станут не нужны. Сейчас важна правда.
И эта правда доставляет намного больше удовольствия и радости, чем чужая боль. Он оправдал доверие старших, он их не подвел, справился. Отец будет им гордиться. И победное «Silencio» обрывает, наконец, надоевший вой.

+4

30

Dominic Mulciber
Принимаем, сейчас вышлю вам в ЛС инструкцию по заполнению профиля.

+1


Вы здесь » Marauders. Brand new world » Приемная » Примерка ролей