картинка

Marauders. Brand new world

Объявление

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Marauders. Brand new world » Законченные флешбеки » Взгляд поднять и еще немного расстояние сократить


Взгляд поднять и еще немного расстояние сократить

Сообщений 1 страница 30 из 45

1

Взгляд поднять и еще немного расстояние сократить


закрытый


http://i045.radikal.ru/1612/40/3d07696a4ef0.gif

Гавейн Робардс, Эшлинг О'Флаэрти

18,19, 24-25, 26 декабря 1978

Лондон: подворотня/Мунго/Штаб-квартира аврората/.

"Мадам, а не хотите кофе?"
- сказал он, глядя ей в глаза...
Три таракана были против,
Пять - за.

+3

2

18 декабря

"Омут памяти, порт-ключ. Руфус, Кай, Дункан."
Очень хочется привалиться спиной к холодной стене и закрыть глаза. Ушёл, смог аппарировать и все еще живой. Самому не особо верится.
"Омут памяти, порт-ключ. Руфус, Кай, Дункан."
Казалось бы заслужил пару секунд на то, чтобы выдохнуть. Но Гавейн понимал, что если закроет глаза, то имеет довольно не иллюзорный шанс их больше не открыть.
"Омут памяти, порт-ключ. Руфус, Кай, Дункан."
Он все же оперся плечом о стену, опасаясь, что упадет. И вытащил значок. Тот скользит в окровавленных пальцах, двоится в глазах и не уронить его та еще задача. Отправлять зов о помощи всем не имеет больше особого смысла. Но и времени на размышления у него нет. Слишком много надо успеть, прежде, чем упасть.
"Омут памяти, порт-ключ. Руфус, Кай, Дункан."
Сейчас и трансфигурировать слова в сообщение кажется непосильной задачей.
"Эшлинг... "
Два слова "нужна помощь." и координаты для аппарации.
Тонкий, чёрный да ещё и порванный свитер не спасает от декабрьского промозглого холода Лондона. Гавейну кажется, что если он посмотрит на плечо, то увидит, как стена запускает в него ледяные щупальца.
"Порт-памяти, Омут-ключ " - мантра" только бы не забыть" путается в его голове. Но силуэт, появившегося из аппарации человека он признает сразу. В рыжих волосах отблеск света фонарей. Зелёные глаза сперва испуганно расширяются, а потом гневно сужаются.
- Эш... - вопросительно начинает Робардс и сам себя обрывает , если она здесь, значит он её вызвал, зачем именно её, он подумает потом.
- О'Флаэрти, - приказного тона не выходит, голос звучит хрипло, слабо, - Всё не так плохо, как выглядит, и мне очень нужно попасть в отдел до Мунго.
Звучит не убедительно. Сам себе он бы точно не поверил. И Гавейн отстраняется от стены, чтобы выпрямиться. "Вот посмотрите, я даже на ногах стою. Разве не молодец."
Не молодец. Попытка демонстрации физического здоровья оборачивается полным фиаско.
Чтобы не упасть ему приходится ухватиться левой рукой за плечо Эшлинг.
Она - "Ты хоть однажды не будешь со мной спорить?" - начинает движение палочкой. Гавейн не может вспомнить, что это за заклятие, хотя обычно разум срабатывает автоматически. Но и не важно. Он достаточно близко, чтобы перехватить руку в запястье и направить кончик её палочки вверх.
Теперь более сложная часть. Заклятие, которое Эшлинг уже начала произносить.
Время растягивается, становится медленным как тягучий кисель.
Свет в ее волосах похож на нимб вокруг головы святой. Нереальный, как и несколько снежинок на крупных локонах.
Может быть, он все-таки потерял сознание там у стены и теперь она ему снится...
Гавейн обрывает третий слог заклятия способом совсем не подходящим его статусу.
Он накрывает её приоткрытый рот своим. Поцелуй выходит сухим и быстрым с металлическим привкусом крови.
Пальцы Гавейна разжимаются, перед глазами меркнет свет, он медленно оседает в снег.
Последняя мысль не имеет никакого отношения к порт-ключу и омуту памяти.
Имеет же он право иногда видеть её во сне живой.

+2

3

- Локализация есть?
О'Флаэрти первой из не находящихся на службе старших авроров влетела в комнату наблюдения. Сигнал о помощи от Робардса поступил всем командирам групп, протокол требовал в подобных случаях в первую очередь проверить местоположение значка по карте Британии и следовать указаниям Скримджера. Локализации не было. Указания заключались в том, чтобы ждать и не устраивать самодеятельности. Ждать, пока командор аврората проверит квартиру своего заместителя, куда один из немногих имеет доступ, пока Саваж и Джонс с еще несколькими аврорами с его разрешения опросят дневную и вечернюю смены и узнают, не говорил ли Гавейн кому-нибудь о своих планах на вечер хоть что-то, пока аккуратно не расспросят родных, стараясь не вызвать у них мысли, что им есть о чем начинать тревожиться, ждать, ответит ли Гавейн на вопрос о четких визуальных ориентирах.
В квартире чисто, никаких следов даже того, что Робардс там появлялся, сдав смену. Родные и коллеги не в курсе, куда он собирался после работы. Поисковый ритуал на личную вещь результата не дает. Ответа нет, значит скорее всего нет или ориентиров, или возможности ответить. И единственное, в чем они могут быть уверены - Гай жив, пока, - значок еще активен. И чем дальше, тем более явно проступает на лицах мрачная уверенность в том, что не найдут, и тем больше хочется сбежать куда угодно, хоть магазины и удобные для аппарации подворотни в районе квартиры Робардса проверять в поисках хоть каких-нибудь следов, лишь бы не видеть это общее на всех выражение. Сигнал значка застал Эшлинг по дороге к ритуалистам, и на место она аппарировала, не докладывая никому: если он пришел всем - Скримджер и так отправит группу старших авроров, если только ей - у Робардса были на то причины, особенно учитывая, что в подготовке ловушки наверняка был замешан кто-то из своих.

Первый не соответствующий никаким инструкциям порыв - обнять, придушен в зародыше: у них нет времени на неуместные проявления радости, его еще могут преследовать, он может быть серьезно ранен и нуждаться в срочной помощи, и судя по виду и по речи Робардса так и есть: все не так плохо, как кажется, - все значительно хуже. Если бы Гавейн понимал, что делает, то не стал бы блокировать ее "рабочую" руку, обрывая диагностическое заклинание, не стал бы... это вообще не укладывалось в голове настолько, что Эшлинг просто замерла, позволив себя поцеловать. И едва успела подхватить Гая, не дав упасть на землю и повредить еще что-нибудь. К черту, с этим можно разобраться как-нибудь потом, сейчас важно другое: достать и активировать портключ госпиталя, потом сообщить Скримджеру, что поиски завершены. И вздохнуть спокойнее.

Эшлинг осталась рядом до появления в Мунго Руфуса и доктора Муррей, до прямого приказа отправляться домой и отдыхать и вернулась на следующий день сразу после рабочей смены: охранять Гавейна, пока сам он себя охранить не может, проверять каждое зелье и каждое заклятье, позаботиться о том, чтобы покусившимся на жизнь заместителя главы аврората не удалось завершить начатое никаким из возможных способов. Оправдать доверие Скримджера, допустившего ее, одну из немногих, к этой ответственной задаче.
- Сэр, доброго дня. - Эшлинг улыбнулась Гавейну, успокоенно и легко, и почти по-хозяйски повесила мантию на спинку стула. С ним все будет в порядке, это уже ясно из врачебных прогнозов, и они позаботятся о том, чтобы сбыться этим прогнозам никто не помешал. - Я здесь пробуду с вами до полуночи. Могу разговаривать, могу не разговаривать, могу помогать в любых необходимых мелочах, не покидая поста, обещаю не спрашивать по третьему разу все, о чем уже спросили Скримджер, Грант и Саваж, и у меня есть мандарины. Как вы себя чувствуете? - На самом деле ей хотелось узнать совсем другое, но такими вопросами с порога не огорошивают, сначала стоит понять, уместно ли будет вообще поднимать сейчас довольно щекотливую тему, или лучше дать Робардсу отдохнуть после общения с командором и бывшими стажерами.

+2

4

Заброшенная в долгий ящик в разговоре с Руфусом мысль возвращается, стоит О’Флаэрти появиться на пороге.
Гавейн помнит конец вчерашнего вечера смутно: он хотел вызвать трех самых близких друзей – тех, кому мог доверять без задней мысли – рассказать им о порт-ключе, забросить для анализа воспоминания о бое в омут памяти. Тогда можно и в Мунго.
И, судя по словам Руфуса, потерял сознание до того, как успел. Досадное обстоятельство: из-за которого была потеряна целая ночь времени.  Очень много, если вдуматься. И теперь Доусону придется работать с тем, что есть. Следами суточной свежести.
Скримджер сказал, что нашла его именно она. Это объясняло сохранившийся в памяти образ. Это делало ситуацию чуть более путанной.
В привычной обстановке: он бы просто оценил ее поведение, сделал бы выводы. Но сейчас, когда стоит лишний раз двинуть головой, и комната начинает плыть, доверять себе слишком уж большое допущение.
И Гавейн сразу отрезает себе все жалкие попытки как-то проанализировать взгляд Эшлинг и ее слова.
Добрый день, – он слабо улыбается, – Как вам сказать... Знобит, и я терпеть не могу спать более восьми часов. Но в целом: жить буду.
Руфус сам решил, что ей стоит знать о подмене порт-ключа. Гавейн об этом даже не подумал. Сейчас ему надо поднять, как сообщить ей конкретику по вопросу, который уж понятен всем в отделе, кто хорошо его знает и умеет думать. О предателе.
И стоит ли говорить, что подозрения самого Робардса лежат на ее наставнике. Меньше всего ему хочется подозревать кумира стажеров, человека, на которого он сам равнялся в свое время. Аластора Грюма. Даже в голове звучит жутковато. Кому тогда верить...
Тем более, как сказать ученице. «Нет, пока я точно не буду знать, он это или нет, вбивать между ними клинья недоверия – последнее дело. Все одно: то, как он отпустил Малфоя, не тайна покрытая мраком».
Информация не для всеобщих ушей, О’Флаэрти, но причина всего этого – подмененный мой личный порт-ключ. Подробности можете узнать у Саважа,«Чтобы по десять раз не повторяться», – Именно поэтому я не торопился воспользоваться порт-ключом в Мунго. И, по словам Скримджера, обязан вам жизнью. Спасибо. И за мандарины тоже.
Ему хочется протянуть руку и пожать ее пальцы, но Гавейн пока не уверен, что его ладонь не будет малость дрожать, после всего чем его напичкали начиная от обезболивающих, заканчивая костеростом.

+2

5

Знобит - это не очень хорошо, озноб может быть признаком жара, но по одной только жалобе она Мурену дергать не будет, проверит сначала сама. - Простите, сэр, - Эшлинг коснулась лба Робардса, кончиками пальцев, больше не нужно, способ древнее и проще любых диагностических заклинаний, в тонкостях показаний которых, не включенных в курс экстренной помощи, О'Флаэрти не слишком разбиралась. Нет, все в порядке. Ему просто холодно, она и сама всегда мерзла после потери крови, а крови в том переулке на снегу и на ее мантии осталось немало. Достаточно будет поправить одеяло повыше, и наложить легкие согревающие чары. - Это пройдет. А кроме как спать здесь делать все равно особо нечего, и гораздо скучнее, когда спать уже не хочется, поверьте моему опыту, - Эшлинг, мягко усмехнувшись, вернулась к стулу и развернув его так, чтобы сидя можно было одновременно наблюдать за дверью в палату и за Гавейном. Из поясной сумки на подоконник был извлечен термос и бумажный пакет с мандаринами: одно из основных правил охраны - ничего съестного не брать из чужих рук, на Робардса оно тоже будет распространяться. - Есть еще горячий чай, хотите немного?
Информацию о портключе Эшлинг приняла коротким кивком. Что и говорить - высокое доверие, она не особо на него рассчитывала, при ее "эмоциональной вовлеченности" оказаться в узком кругу знающих. С другой стороны - может потому и оказалась, что своего отношения к пожирателям и их сторонникам никогда не скрывала и именно из-за этого и не попала в число подозреваемых. Был ли портключ зарегистрирован, или нет, подменить его Гавейну мог только кто-то из своих, близких и доверенных, кого он никогда не заподозрил бы в злом умысле. Кто знал, где он хранит или носит артефакт, кто имел доступ... Они разберутся. Скримджер и Саваж разберутся, это уже не мелочь из разряда тех, в которых можно подозревать хоть весь отдел, круг сузился достаточно, чтобы крысу стало возможно вычислить. Учитывая, что покушение скорее всего связано с делом Малфоя, и одного заинтересованного выделить легко... О'Флаэрти не торопилась с очевидными выводами, сознательно. Слишком "предлагаемой" выглядела кандидатура Грюма, слишком похожей на подставную, эту версию требовалось еще обсудить и рассмотреть внимательно, прежде чем рубить с плеча.
- Командор Скримджер преувеличивает, сэр. - Эшлинг улыбнулась, выудив из пакета мандаринку и аккуратно надкусив кожуру зубами: привыкла уже за полтора года чистить их именно так, сдирая с долек фрукта рыжую "ленту", и даже съедать кожуру привыкла, вроде бы в ней содержалось что-то полезное. Дольки, по крайней мере от первой, предназначались в этот раз Робардсу. - Я не сделала ничего особенного, просто аппарировала по вызову, даже драться ни с кем не пришлось. И группа прибыла на место секунд наверное через пять после того, как я активировала ключ, доклад застал их уже там. - А ей потом еще пришлось объяснять свои действия Руфусу, к счастью командор в этот раз счел их разумными, и выговора за "самодеятельность" не последовало. - Простите, можно вопрос, не относящийся к делу? - Вопрос еще и не ко времени немного, но переложить его из собственной головы в чужую хотелось ужасно, и Гавейн вроде бы был вполне в состоянии разговаривать. - Он со вчерашнего вечера не дает мне покоя. - Эшлинг оперлась локтем на спинку стула и чуть склонила голову набок, улыбнувшись уголками губ и слегка прищурившись, - вы меня вчера поцеловали там в переулке. Вам срочно понадобилось немного ирландской удачи? Вы приняли меня за кого-то другого? Решили, что настал последний решающий момент в жизни, и надо успеть сделать то, что давно хотелось, потому что другого шанса не будет? Что бы это ни было, я не обижусь, честное слово: адреналин, кровопотеря и сумрачное состояние сознания и на более странные вещи людей толкают временами.

+3

6

Эшлинг движется быстро, но для него все равно секунды останавливаются, когда теплые пальцы на пару мгновений касаются лба. «Нет, у меня не жар.»
Гавейн справляется с очередным заданием не сбиться с дыхания, не выдать себя из-за этого в целом невинного проявления заботы. Действительно, не вызывать же ей ради такой ерунды врача. Будь на месте ирландки Кай или Дан, он бы не обратил внимания, ну может, отпустил бы шутку.
Спасибо, – нейтральная улыбка, – Чаю, быть может позже, – сейчас садиться, чтобы выпить, чревато головокружением. А позволять ей поить себя, словно беспомощного дедушку... Гавейн не видит себя в роли раненного рыцаря или – упаси Мерлин – спасаемой принцессы. Ему проще быть с ней облаченным в непробиваемую броню начальника.
«Ты знаешь, по началу, это как болезнь. Я ловлю себя на том, что смотрю на тебя дольше, чем нужно. Потом все прогрессирует, и в деле, где я бы доверился любому из вас, мне хочется оградить тебя. Дальше, разумеется, все еще хуже. Мое лекарство – самоконтроль. И представлять кого-то другого. Обычно работает.»
Он наблюдает, с какой легкостью Эшлинг чистит мандарины зубами и одной рукой.
А потом она задает свой вопрос. И даже предлагает варианты решения.
И вчерашний вечер – «Так это был не сон.» – вспыхивает перед глазами Робардса в смутном видении. Вторая мысль совсем дурацкая: «Поцеловал и даже не помнишь, каково это было. Талант.» - ничем не помогает найти правильный ответ. Привычный уверенный «я» не приходит на помощь, и Гавейн растерянно моргает. Один раз, два, три, пять. «А вот и рецидив.»
Нет, – дальше тянуть с ответом уже нельзя, – Я знал, что вы – это вы. Для «сумеречного» состояния сознания конструкция: «Я умираю, надо успеть совершить пару глупостей напоследок» - слишком сложная. Будь я способен ее составить, я бы спрогнозировал свое выживание с большой долей вероятности. И дело не в удаче...
Его спасает привычка мысленно проговаривать все про себя до того, как ляпнуть. Потому что: «Мне надо было не дать вам наложить на меня заклятие» или «Я решил, что это сон» или «Я даже не знаю, почему вызвал именно вас... потому что люблю вас? Не слишком рационально...» – звучит отвратительно.
Особенно второй вариант. Что она может подумать? что ее начальник видит эротические сны с ее участием? Отлично. Это так упрощает рабочие отношения. «Лучше бы они были эротические. Честное слово.»
Но Гавейну нужно ответить на заданный вопрос. Какого черта он поцеловал вчера в переулке Эшлинг О’Флаэрти. «Ой все...» – он почти видит, как дед закатывает глаза... – «Тебе тридцать шесть, ты не равнодушен к ней вот уже три года. Так сделай с этим уже что-нибудь!»
Могу я пригласить вас на ужин? – Гавейн приподнимается на локте и – о чудо! – голова не кружится, – Нам явно есть что обсудить. Если вы откажетесь – то просто забудем вчерашнее. И я обещаю: этого больше не повторится.
Он чуть прищуривается. «Ну, О’Флаэрти, вам прекрасно известно по каким причинам люди периодически целуют друг друга.»

+2

7

Иногда сразу видно, кто воспитывал аналитика ее группы: рэйвенкловское занудство и тяга к подробным ответам на вопросы, вообще ответов не требующие, - это у них общее. И эта чудная фраза - "спрогнозировал свое выживание с большей долей вероятности"... кто вообще выстраивает в голове такие логические конструкции, когда соображать здраво - в принципе задача нетривиальная, и мысль, пришедшая в голову, обдумыванию не подвергается? Рэйвенкловцы. Мозг у них просто никогда не отключается, или они хотят, чтобы все остальные так думали. И тем забавнее Гавейн выглядит, когда растерян и не может подобрать ни одной подходящей к ситуации известной схемы решения.
Эшлинг склонила голову, пряча улыбку за упавшей со лба челкой - нехорошо смеяться над командиром, специально поставив его в неловкое положение, хотя другого способа разобраться она все равно не видела. Ну... разобралась, Робардс не остался в долгу. Так вот оказывается почему он все время придирался именно к ней там, где другим спокойно позволял рисковать, вот почему настолько взбесился тогда в день ареста Малфоя, и вообще если оглянуться теперь назад, многие детали с этого нового ракурса выглядели иначе.
- Что, прямо сейчас? - Эшлинг подняла на Гавейна смеющийся взгляд и движением головы откинула челку, - нет, мы конечно добудем сюда приличную еду, но обстановка здесь все равно не самая подходящая.
Она никогда  не смотрела на Робардса как на мужчину, просто в голову не приходило, романы внутри отдела - почти негласное табу. Только как на старшего коллегу, потом - на командира, уважала за профессионализм, за внимание к подчиненным и заботу о них, за личные качества, готова была следовать за Гаем, куда он прикажет, но ужин... ужин не очень вписывался в эту удобную, стройную и до сих пор вполне надежную концепцию. И как долго она не соответствует настоящему положению вещей, примерно с год, когда предвзятость отношения стала все-таки заметна, или дольше? Не знаешь, что делать - спасайся шутками и тяни время, а время ей нужно чтобы взглянуть иначе. Примерить к реальности эту внезапную возможность и посмотреть, вписывается ли она туда. - Предлагаю выбрать время после Рождества, когда наши желтые друзья вернут вас на свободу, а я не буду на дежурстве. - Эшлинг усмехнулась, подцепив зубами последний кусочек мандариновой кожуры, - а то мне будет все больше неловко пользоваться вашим беспомощным состоянием, и обсуждения не получится. И потом, сэр, нельзя же так расшатывать картину мира живому человеку. Мне теперь надо привыкнуть к мысли об ужине.- "К тому, что это вообще возможно." Очищенную мандаринку она просто положила на столик у кровати, чтобы Гаю удобно было забрать подношение когда захочется.

+2

8

Когда стреляют по тебе, то бьют по мне
Теперь мне сложно отыскать слова точней,
Склоняю слово про себя: войны, войне,
Война в основе бытия - ищи страшней. (с)
Когда любовь отмерена уставом. (с)

Дороги назад уже нет. Наверное, не было с того самого момента, как он не раздумывая о последствиях поцеловал ее. Хотя… нет, Эшлинг дала ему возможность выбраться из этой ямы, и Гавейн ею не воспользовался.
Раньше все было просто и регламентировано, а теперь нужно пробираться как в тумане. Пробовать, как это позволить себе чувствовать чуть больше. Идти на компромиссы. Быть собой, а не своей социальной ролью. Непривычно.
На мгновение даже хочется вернуться в уютную скорлупу постоянства. Зам главы аврората очень уважает стабильность. Гавейн Робардс лишь рискуя, чувствует себя живым.
Постоянство – признак мастерства.
Но только в движении – жизнь. От жизни, говорят, умирают.
Эшлинг О’Флаэрти пользуется прической, чтобы скрыть выражение лица. Гавейн Робардс надеется, что однажды будет иметь право отодвинуть прикосновением пальцев волнистые пряди.
Он садится, натягивая одеяло почти до подбородка. Жалобное зрелище со стороны, наверняка. «Как будто мне есть до этого дело. Она видела меня в обмороке и в крови. Вот там все действительно было грустно.»
А я-то наивно решил, что добавка «после того, как я выйду отсюда» не нужна за очевидностью и отдает занудством, – Гавейну не удается удержаться от фырканья, он улыбается и пожимает плечами, – и пусть идея нетривиальна, доктора не оценят.
Он еще не понял, что чувствует после ее согласия. «Это ведь было согласие?» На языке вертится: «Только, пожалуйста, Эшлинг, не надо пробовать любопытства ради. Я не салат.»
Больше всего Гавейна пугает то, что позволив себе сделать первый шаг на скользкую дорожку служебного романа, он не сможет остановиться, если придется. Когда слишком долго запрещаешь себе что-то, а потом срываешься с цепи – очень сложно вернуться обратно.
Робардс берет дольку. Мандарин легко помогает отрешиться от мыслей. Много думать вредно. Особенно если сомневаешься.
Кто вообще думает о сложных вещах, ощущая как лопается во рту тонкая кожица и сладкий сок орошает кончик языка.
Предлагаю, предварительно остановится на двадцать шестом. Если память мне не изменяет, там есть выходной? – работа в любом случае легко изменит их планы, такая уж она у них, – Предложение чая – все еще в силе? И если уж мы пришли к согласию относительно ужина, могу я воскресить наше временно соглашение трехлетней давности? Временно поменять протокольное «сэр» на свое имя? – еще одна мандариновая долька.
Нет времени продумывать каждый шаг, и выдавать за себя кого-то другого, кого-то кто старательно выбирает каждое слово.
«Заключительный этап болезни, когда выздоровления уже не предвидеться – сделать тебя мерилом своих поступков. И обещать себе никогда тебе не врать. Все плохо, Эшлинг, правда. Очень запущенный случай.»

+2

9

- Учусь у лучших, - с чуть ехидной улыбкой пожала плечами Эшлинг, заменившая дипломатичной фразой другую гораздо чаще звучавшую "с кем поведешься, от того и наберешься" и ее более забавные вариации. В случаях с командованием чаще все всего вторая ее половина звучала как "так тебе и надо". Можно же ей иногда подшутить над врожденным британским занудством, не пострадав от него? Рассказывать Гавейну, редко бывавшему в последние годы в Мунго, что чего колдомедики не знают, то их не расстроит, и что авроры временами делают в госпитале и на какие ухищрения идут, чтобы не расстраивать персонал, Эшлинг не стала. Во-первых если Робардса не научили шалостям стажировка и первые годы службы, то сейчас браться за эту науку уже поздно, а во-вторых убеждать его, что устроить прямо в палате ужин хоть при свечах легче легкого, - только дразнить. И портить вечер обоим: слишком неловко выйдет, это сразу можно предугадать. Хотя бы по тому, что именно это чувство останавливает даже от того, чтобы просто поудобнее поправить ему подушку и одеяло на плечах - слишком личной в свете сказанного будет казаться обычная забота.
- В силе конечно. - Чай Эшинг налила прямо в крышку термоса и, пригубив, проверила температуру, - он с сахаром, это полезно. И осторожно, он горячий. - передавать из рук в руки не стала, поставила на то же место, куда клала мандарин, и взялась за второй - уже себе, - Двадцать шестого выходной, мне его любезно оставил Вудфорт, выиграв у меня рождественские праздники в игре "кто быстрее закроет дело". И этот день я не отдам ни за какие плюшки, так что если в Рождество небо не упадет нам на голову, то ничто другое не помешает. А соглашение... - Эшлинг смерила надкушенную мандаринку в руке задумчивым взглядом. Тот давнишний уговор уже не выглядел данью условиям, способом маскировки или даже просто нормальным отступлением от рабочих отношений на время отпуска не выглядел. Он теперь смотрелся серьезным шагом, почему-то даже серьезнее согласия на ужин. И шутить про то, что согласно бабушкиному завету приличные девушки раньше третьего свидания не обращаются к кавалеру по имени, тоже было как-то неловко, хотя с кем-то еще из коллег - не постеснялась бы. - Хорошо. - Эш решительно тряхнула челкой и улыбнулась Гаю, - но я не могу обещать, что не буду сбиваться, в прошлый раз мне пришлось тренироваться целый день, чтобы случайно не объявить всем, что на наш вечер сказаний я зазвала собственное командование.

+2

10

Гавейн берет чай, почти не жалея, что не было соприкосновения пальцев. Слишком много на сегодня. Он и так ждет – с готовностью жертвы – когда возникнет отвратительное чувство неловкости. Но оно медлит, оттягивает момент прихода.
Это все равно, что искать ногой опору, перебираясь через болото. Или обнюхивать незнакомого зверька. Хотя ей, наверняка, тяжелее, потому что в оперативнике О’Флаэрти куда больше от Эшлинг, чем в заме главы аврората Робардсе – от Гавейна.
Он любит, когда чай чуть обжигает горло, так же как любит когда от холодной воды ломит зубы.
И чуть прикрывает глаза. «Горячий значит?»
Не страшно, я переживу. Даже сахар.
«Пережил же встречу с пожирателями.»
На слова о двадцать шестом только кивает, не отрывая чашку от рта. За семь дней у него будет время подумать что и как. Первое свидание за последние десять лет по его инициативе.
Звучит не очень. Хоть сейчас на медаль неудачника.
Гавейна это мало волнует: у него другие способы измерять свою удачу.
И хочется ответить ей откровенностью за откровенность. Но слова о том, что ему ее имя удается очень легко, могут как раз смутить и приблизить ту самую неловкость, которой здесь совсем не место. Без нее можно немного побыть собой, забыть об одеяле и запахе лекарств – ибо совсем не так он себе представлял разговор о его чувствах. Хотя он себе его не представлял. Ну, почти.
Просто смотреть, как после резкого движения головой волосы качнувшись, медленно возвращаются обратно, а несколько прядок так и замирают в беспорядке, зацепившись за другие. Как она моргает, и как мягкий больничный свет оттеняет тень ресницы на щеке.
Вот как? Мне и в голову не пришло, что это задание такое сложное, – он фыркает в чашку, – Ну, я верю, что справившись тогда, навыки вернуться вновь.
Его имя так и не прозвучало, и ему удалось избежать прямого обращения. Может быть чуть позже.
В отделе не ходит никаких диких слухов на счет меня и покушения, я надеюсь? – эта тема привычна и понятна. И не Руфуса же о ней спрашивать.

***
24-25 декабря.
Руфус вступает в сговор с врачами в Мунго – наверняка они ему пообещали, что его будут отпускать раньше – и заявляет, что Гавейн не вернется в отдел, пока не будет полностью здоров.
Предатель.
А еще друг называется.
Гавейну даже мелочно хочется изобразить смертельную обиду и отвернуться к стенке. Но в его без малого сорок это выглядит, прямо скажем, не очень. И на Скримджера не подействует.
Тот даже не ведется на страшное: «Значит все бумаги сам просмотришь и подпишешь?»
Совсем бесстрашный стал.
«Ничего, мы отомстим, моя прелесть.»
В конечном счете, из Мунго Гавейна отпускают только двадцать первого числа. Он уверен: они горько сожалеют, потому что давно им не попадалось такого покорного пациента-аврора.
Вопрос куда пойти на свидание: магическое место или магловское – он решает монеткой. И выбирает Хогсмид. Беспроигрышная тема школьных воспоминаний.
Судьба вносит свои коррективы: перед тем, как уйти на допрос подозреваемого Эшлинг дарит ему два билета на магловский фильм «Шпион, который меня любил» про пресловутого Джеймса Бонда. Гавейн подозревает, что это некий шутливый намек, но не очень понимает соль. «Посмотрю и пойму.»
Все равно кроме нее ему на фильм брать некого – разве что докупать еще билеты и звать стажеров. Но этот вариант куда лучше.
Тем более, что Эшлинг согласилась. У него создалось впечатление, что такого предложения она не ждала. «Зачем же тогда два билета. Тем более на дату, на которую назначен ужин. Если это не «пригласи меня в кино» - то… это «Ой, я не подумала.» И кто мы с тобой после этого? Правильно: очень «опытные» и «предусмотрительные» в отношениях авроры.»
Гавейн не хочет дарить ей свой подарок перед допросом: он может на время выбить ее из колеи, а сейчас ей как никогда нужна собранность, и потому просит зайти после.

И только когда за Эшлинг закрывается дверь, по протоколам понимает, что она на ногах уже двое суток. «Талант... враг не спит, мы тоже, как честные, будем не спать и в таком состоянии проводить допрос...»
Больше всего Гавейн не любит, тех поступающих в стажеры аврората, что с романтическо-рыцарской убежденностью, что с темными магами надо вступать в героический поединок один на один.
Когда Эшлинг появляется – раздосадованная и взвинченная и кидает ему протокол допроса на стол с сакраментальным: «Я не знаю, что еще из него можно выжать», Гавейн медленно поднимает на нее глаза, потирает переносицу.
Посмотрим. О’Флаэрти, не хотите припомнить сколько вы уже на ногах? Не надо делать мне такое лицо, и стараться сократить правдивую цифру. Я знаю. Я чуть меньше, но не особенно сильно. Предлагаю, выпить за Рождество – раз уж мы в отделе. Я прочту протокол, задам пару вопросов, а потом вы – спать. Договорились?
Его кабинет, наверное, единственный кто остался без веточек и шариков – у него нет времени и желания тратить его на украшение, а у стажеров нашлись более интересные дела.
Но бутылка огневиски – подарок Руфуса с напутствием «распить его с дамой», «Ненавязчивый и ни на что не намекающий друг» – у него была. И стаканы, который обычно оккупировали Кайлан и Дан, тоже.

+2

11

Билеты в подарок Гаю Эшлинг выбирала еще в середине месяца, даже с графиком смен сверилась специально, чтобы сеанс попал на его выходной, и совершенно не подумала, что на этот же день у них вообще-то запланирован ужин. И теперь все выглядит так, словно вместо подарка она напросилась с ним в кино, потому что ну иначе зачем дарить два билета на ту же дату, что и свидание? Конечно она согласилась, иначе все вышло бы чертовски неловко, и потом - она хотела позабавить Гавейна маггловской историей вроде романов Моргана о хит-визардах, и повеселиться вместе будет гораздо лучше. Осталось дожить до послезавтра, недолго осталось.

Вот сколько раз она себе обещала научиться делать такое же непроницаемое лицо, как умеют британские коллеги? Тренировалась даже, и все равно без толку. Да, Эшлинг и правда собиралась сократить цифру: она поспала часа четыре, пока шел обыск у подозреваемого, и ее группу подменяла вторая, - с домом и с опросом домашних провозились весь вечер и ночь, столько нельзя работать с уликами без перерыва, можно упустить детали. И за последние сутки выбрала немного времени отдохнуть между допросами подозреваемых и свидетелей и сверкой протоколов, хотя в основном спасалась тонизирующими, рассчитывая нормально выспаться завтра ночью и утром. - Эта правдивая цифра не отражает действительность, как должна, у меня была возможность отдыхать за это время. - Робардс сам в отделе практически столько же, отлично понимает, что брать крысу нужно по свежим следам, пока их не успели замести, а на кого, спрашивается, ей было скинуть основного подозреваемого? На Саважа, у которого полно другой работы? Или на МакДугал или Джонс, у которых не меньше? Или передать другой группе, которой понадобилось бы еще вникать в дело и тратить на это время, которого и так не хватает? Эшлинг чуть пожала плечами, пригубив виски. Да, она конечно пойдет спать, когда проверит, как отработали ее люди, поговорит с Саважем и распустит группу отдыхать, задача все равно превратилась из спринтерской в стайерскую. Главное не признаться сейчас в этом Гаю, просто согласиться, опустив детали, иначе в сочетании с протоколом многословный ответ наведет его на ненужные подозрения.
- За Рождество. - Ирландка улыбнулась, легко стукнув краем бокала о бокал Робардса. Надо будет при случае подарить Гаю "чертополохи" вместо тумблеров, в них лучше раскрывается вкус напитка. Пусть смотрит, она для того и принесла протоколы, может быть свежим взглядом Гавейн увидит какую-нибудь зацепку, которую она упустила например потому, что уже одна вечная ухмылка пожирателя, в его принадлежности к "черепоголовым" Эш не сомневалась ни на дюйм, понемногу доводит ее до бешенства. Эшлинг допила свой бокал и, пока Робардс углубился в чтение бумаг, положила голову на стол, как в школе иногда делала на навевающих дремоту лекциях профессора Бинса, - вольность конечно, но мелкая, Гай простит. Можно передохнуть минут десять, фокус "я не сплю, сэр, я медленно моргаю"она еще тогда усвоила, главное только в самом деле не уснуть. Перебрать пока мысленно подробности дела еще раз.

+2

12

Гавейн разливает огневиски в стаканы, и заклятием охлаждает оба, пододвигая к Эш ее. «Спаивание сотрудников на рабочем месте? Да, грешен. И это даже не первая жертва». Хотя первой жертвой можно считать его самого – Руфус, разумеется.
За Рождество, – эхом отзывается он, думая, что все-таки подарок придется отложить на утро: она выглядит слишком сонной и слишком уж медленно моргает. «Ночью пришел Санта-клаус, и за неимением елки, положил в мой стол.»
Они чокаются, но даже холодный огневиски не способен сейчас его взбодрить и пронять.
Гавейн листает протокол допроса. Все предсказуемо и банально. Господин подозреваемый увиливает до вопросов как может, цепляется за формулировки, расплывчато отвечает. И задает свои вопросы на том последнем листе, который отказался подписать...
Гавейн не хорошо прищуривается. В записанных репликах Эшлинг нет и намека на реакцию на его слова. Ни тебе: «вопросы тут задаю я», ни «это не уместно» или «зачем вы пытаетесь сбить меня с толку личным, есть что скрывать?». У него создается впечатление, что ответы были, просто им не дали появиться на бумаги.
«Только не говори мне, что решила сыграть в «Я вам ответ, вы мне – ответ.»
Гавейн покусывает губу, и рассматривает листок: никаких следов того, что перо перехватили или отняли от бумаги. Все чисто. Это еще ничего не значит.
И даже то, что его интуиция кричит: «Здесь что-то не так» - ничего не значит. Потому что в ее случае, он пристрастен.
О’Флаэрти, как вы полагаете, эти попытки подозреваемого... – он поднимает взгляд, и вопрос предназначенный для того, чтобы увидеть ее реакцию и определиться в выводах, так и остается недосказанным.
Эшлинг О’Флаэрти спит на его рабочем столе, словно ягненок на ромашковом поле. «Очень большой и очень опасный ягненочек...»
Эшлинг? – осторожно спрашивает Гавейн. Ноль реакции.
Профессионалы... с кем приходится работать, – ворчит он себе под нос, но он больше ошарашен, чем раздосадован.
«И что прикажете делать?»
Ее, конечно, можно растолкать, но Гавейн знает это сонное состояние, и вовсе не уверен, что она доберется до законной кровати. Именно в этот момент в памяти возникает спасительный образ: Дункан, осознавший все преимущества того, что его «Сенсей» теперь зам, спит на диване в комнате, примыкающей к кабинету Гавейна. Комната и диван в ней достались ему по наследству, и для чего именно предназначалось изначально, Гавейн не знал, но предполагал, что для побега из дома, или для тех моментов, когда до дома уже не было сил дойти.
Он поднялся, обошел стол и коснулся плеча Эшлинг. Гавейн ожидал чего угодно: даже подскакивания на стуле и попытки пульнуть у него заклятием или ударить. Дергать спящих авроров, как и подходить к бодрствующим со спины было, как правило, чревато травмами различной степени тяжести. Профессиональные рефлексы.
Эшлинг не проснулась, и не пошевелилась. Она не проснулась даже, когда он ее поднял на руки, удобно устроив рыжую голову на своем плече. И когда – не удержавшись – на мгновение зарылся лицом в мягкие волосы, вдохнул их запах и поцеловал ее в затылок.
Открыть дверь с ноги оказалось даже слишком просто, как и донести ее до дивана, уложить, секунду поразмышлять стоит ли снимать пояс – и все-таки снимает, решив что спать с фляжкой и сумкой под боком не удобно. Финальный штрих: плед, заведенный когда-то для Кая и Дана.
Погасив свет, Гавейн возвращается в полумрак кабинета, наливает себе еще один стакан, и создает на стене иллюзию: окно собственной квартиры. Окна в кабинете ему вечно не хватало.
За этой фальшивкой падает снег, поблескивая в желтом свете фонаря, да горят несколько окон на против. Людей на лже-улице нет, есть только его отражание в темном стекле, и в нем он гораздо моложе выглядит: полумрак скрадывает несколько морщинок и делает мягче линию рта. Таким он себе совсем не нравится.
Гавейн чокается с отражением.
Счастливого Рождества, – едва слышно одними губами.
И залпом выпивает его.
А потом трансфигурирует собственное кресло в кушетку и засыпает, накрывшись мантией.
В этот раз ему ничего не снится.

***
В восемь утра действие трансфигурации заканчивается, и от резкой смены позы, Гавейн просыпается в классическом аврорском состоянии: «Кругом враги, кругом засада, что происходит?» Трех мгновений ему хватает, чтобы оценить место дислокации и ее предполагаемую безопасность, а так же понять что произошло. Пяти часов маловато, но он все равно добирается до туалета и долго умывается ледяной водой, приводя себя в приличный вид. Пугать подчиненных утром Рождества – не лучшая идея.
Но приняться за работу сразу не удается, все спокойно, авроры сонно и неприкаянно бродят по штаб-квартире, лениво перебирая бумажки.
Гавейн дремлет в кресле, откинувшись на спинку, ровно до тех, пор пока не слышит как приоткрывается дверь. Слышит не вполне верное слово: открывает она бесшумно. Но движение воздуха, и чужой едва уловимый шаг.
Когда он открывает глаза, Эшлинг уже почти добралась до выхода из кабинета.
– Доброе утро, О’Флаэрти, – фраза догоняет ее уже в дверях, – Как умоетесь, вернитесь, мы не договорили. И кофе прихватите.
Пока ее нет, он снова протирает глаза, проходится ладонью по взъерошенным со сна волосам, и достается из стола футляр, отстегивает обе застежки, и кладет его на другую половину стола.
Еще раз, с Рождеством, Эшлинг, – первыми же словами дать понять, что разговор о профессиональных качествах состоится чуть позже.
Произнести ее имя гораздо проще, чем удержать себя от почти заискивающего: «Он конечно, еще не доработан. Точнее они…» Гавейн все пояснит, когда она откроет. Ну часть всего.

+2

13

Открыв глаза Эшлинг первые несколько секунд вообще пыталась понять, где она находится и как в это место попала. Небольшую незнакомую и явно чужую комнату, в которой кто-то позаботился уложить ее спать, расстегнув пояс с амуницией и укрыв пледом, освещал тусклый дневной свет из окна, при внимательном рассмотрении оказавшегося иллюзорным. Последнее, что удалось вспомнить о вчерашнем дне - она принесла протоколы допроса Робардсу просмотреть и собиралась потом распустить группу по домам. И все, следующие девять с лишним часов просто начисто выпали из памяти. Все, что можно предположить - скорее всего это все еще Министерство, судя по скупой обстановке, иллюзорному окну и тому, что палочка, сумка и артефакты никуда не делись.
Мысленно обругав себя позором отдела, Эшлинг выглянула за дверь и  едва удержалась от того, чтобы не юркнуть обратно и вовсе не аппарировать домой, наплевав на оставленные на работе вещи лишь бы не попасться на глаза дремавшему в кресле человеку. Она оказывается выспалась в задней комнате в кабинете заместителя главы аврората, самому Робардсу оставив для отдыха кресло. Неосторожно моргнула, называется. Эш глубоко вздохнула, как перед прыжком в воду, и проскользнула в кабинет. Если сейчас тихо-тихо пройти мимо, не разбудив Гавейна, то объясниться можно будет в благоприятной обстановке, завтра перед сеансом, все представив как немного неловкий, но забавный случай. Нужно только открыть входную дверь так, чтобы не щелкнул замок, и все обойдется... "Доброе утро" за спиной прозвучало так, что рыжая заметно вздрогнула и отдернула ладонь от дверной ручки, как будто та могла ее укусить. Не обошлось. - Да, сэр. - Поменьше обреченности в голосе, и не рассыпаться в извинениях, - объясняться лучше немного задобрив командование приличным кофе и парой сэндвичей. И приведя себя в порядок.
Вернулась Эшлинг довольно быстро, задержавшись в основном в очереди в кафетерии, и вопросительно приподняла брови при виде футляра на столе. Удивлял не столько сам подарок, подарки в отделе были традицией давней, сколько смена тона: отправлял ее за кофе командир, а встречал с ним - мужчина, пригласивший на свидание... И в каком качестве извиняться, спрашивается? Когда-нибудь он насмерть в этом запутается, если не разделить сферы как-то более четко. Например "в стенах аврората и на операциях - только рабочие отношения" или что-то в таком роде.
Вот где пригодилось бы то самое британское умение держать лицо: когда она открыла крышку футляра с перчатками. Гавейн ждет реакции, и вряд ли растерянность - это именно то, чего он ожидал, но справиться с дурацким царапающим чувством беззащитности быстро не получалось. Эшлинг не стала спрашивать что это, - и так ясно даже без приложенных инструкций, о подобном артефакте речь заходила еще с год назад, когда стало очевидно, что справиться с последствиями заклятья медики не в силах. Заходила и заглохла: врачи Мунго не занимались артефактами, артефактологи аврората не занимались медицинскими вопросами, сама разработка даже в расширенную медицинскую страховку не входила, поиск на стороне специалиста, которому было бы можно доверять, представлялся вариантом ненадежным и слишком рискованным, и Эш забросила идею. Предпочла сделать вид, что и так все в порядке, привыкнуть к этому сама и приучить коллег, друзей и приятелей к той же мысли. Робардс на этот негласный пакт плевать хотел. Сам разрабатывал, судя по знакомому четкому почерку описаний и инструкций.
- Спасибо. - Глухо и тихо, почти шепотом, не поднимая взгляда от серьги-каффа в пальцах, оставив при себе глупости вроде "это слишком дорогой подарок", "я ведь не просила" и им подобные. Да к черту, она - старший аврор, и смотрела в глаза вещам пострашнее собственной ущербности и необходимости принимать чужую помощь. Эшлинг прокусила нижнюю губу и приложила согревшийся в ладони металл к ранке - стандартное завершение личной настройки, ничего лучше крови для этого еще не придумали. А потом надела сережку и принялась расстегивать ремни наручных ножен. Проверку незачем откладывать.

+2

14

До объяснения между ними, Гавейн старался особенно не думать, как именно отдать ей подарок и не выдать себя. Среди вариантов мелькало даже привлечение Руфуса и какая-нибудь нелепая история в духе: «За верную службу бла-бла-бла приняли решение наградить бла-бла».
Не пришлось. Он пока не уверен, что этому рад.
Потому что Гавейн привык просчитывать сотню и один вариант. И рассчитывать на плохой, очень плохой, очень-очень плохой и наиплохейший.
Но, во всяком случае, Робардс не видит на лице Эшлинг обиду вроде «Я справляюсь и одной рукой!». Хотя на этот случай зам главы аврората внутри него уже готовит сухое: «Засуньте свою гордость себе в...»
Он заталкивает поглубже в горло все нелепые оправдания: «Я вовсе не думаю, что ты не справляешься, я вовсе не считаю, что ты слабее, и я вовсе не испытываю к тебе жалость» и так далее.
Работа, которой он отдавал все свободное время эти полтора года достойна лучшей презентации.
Это прототип, – он поднимается из-за стола и снова сжимает пальцами переносицу, давая себе секунду на то, что бы проглотить «я конечно не специалист в медицинских заклятиях», – Теоретически он будет медленным, и очень медленным первое время.
Он не сбивается с речи, когда Эшлинг подносит сережку к губам, словно для поцелуя, но на самом деле всего лишь проводя личную настройку. И продолжает неторопливо обходить стол. «Мог бы и вспомнить, что это в ее привычках еще со стажерства.»
Практически, если ты позволишь мне ее надеть, а позже наблюдать, как ты тренируешь руку, это сильно ускорит мне работу. И второй вариант будет готов в середине следующего месяца.
На самом деле ему одевать перчатку совсем не обязательно. Но Гавейну почти физически больно смотреть, как медленно Эшлинг будет натягивать его работу одной рукой. Это не жалость. Ничего похожего на жалость. Он не знает, как назвать это темное чувство, что поднимается внутри него, каждый раз, когда ей причиняют вред.
И нетерпение мастера – чего скрывать – Гавейну страшно, что он ошибся, что не сработает, и мучительно необходимо увидеть, как она сможет согнуть руку в локте, сжать пальцы. Пусть медленно.

+2

15

- Практически... - Пальцы не замерли на пуговицах манжеты, но замедлились, когда Эшлинг коротко взглянула на Гавейна, с сомнением, но без недоверия, - это правда необходимо? - уж надеть и расправить перчатку, даже длинную, она может сама и в подобных мелочах помощь не принимает даже от близких, особенно от близких, потому что именно перед ними больше всего не хочется выглядеть жалко. Но Гаю зачем-то очень важно помочь, это заметно по взгляду, по выражению лица, по тому, как он встал рядом вместо того, чтобы остаться за столом... Хорошо. В конце концов, мало ли зачем это нужно? - Ладно, - Эшлинг чуть пожала плечами, надеясь, что выглядеть это будет непринужденно и независимо, и что пальцы не начнут дрожать в самый неподходящий момент, - ты мастер, тебе виднее.
Рукав она закатала сама и перчатку, вязаную, подала Гавейну сама, но потом отвернулась, сделав вид, что вторая сережка интересует ее больше: на медицинские манипуляции, даже безобидные, избегала смотреть еще с первой встречи со старшим Лестрейнджем, надежно отпечатавшейся в памяти, а о том, чтобы воспринимать примерку артефакта как-то иначе, не хотелось даже думать. Надежно вроде бы привитая способность к самоконтролю и так намеревалась сделать ручкой и объявить, что дальше в происходящем не участвует, а без нее Эшлинг не готова была ручаться за собственную реакцию. И объяснять потом Гаю, почему, например, сбежала с прототипом артефакта просто аппарировав из отдела, тоже не готова, - этому просто не найдется подходящих слов. Не говорить же, что в постель допустила бы легче, чем к руке?
Отложила второй кафф, в котором сосредоточенно выискивала отличия от первого, и обернулась Эшлинг только почувствовав прикосновение к плечу. И взглянула не на Гая, а на перчатку. Тонкая шерсть облегала руку почти впору, только в запястье - чуть свободнее, мерки Гавейн наверняка взял у Мурены, с ее ведома, если так, - Муррей никому не позволяла без разрешения просматривать медицинские карты подопечных. И как это должно работать? Она не успела подробно прочитать инструкцию, но если следовать логике вещей - сережка должна передавать "команду", значит достаточно просто подумать? Захотеть сделать что-то? Тысячи раз пыталась, заставить хотя бы пальцы шевельнуться по ее воле, а не по собственной, надеясь что то, что там осталось после жуткой черноты и заставляло предательскую конечность дергаться стоило только разнервничаться, подчинится в конце концов. А потом училась даже не пытаться. Вернуть это желание теперь - отдельная задача. Подальше запихнуть сомнения, они мешают. Вздохнуть поглубже, сосредоточиться и попробовать еще раз, что-нибудь совсем простое, сжать кулак например.
Получилось! Под пристальным, Эшлинг даже моргнуть боялась, взглядом пальцы дрогнули и двинулись, завораживающе медленно и даже на вид, движение по-прежнему не ощущалось, слабо, но получилось именно сжать кисть. И распрямить тоже. - Гай... - голос на имени сорвался на шепот, - это ведь мне не кажется?

+2

16

Он только кивает на вопрос о необходимости и пожимает плечами. Эшлинг сдается, но Гавейн не сомневается, что это стоит ей усилий. И потому ничего не говорит, беря в свои руки перчатку. Он не торопится и не суетится.
Ему прекрасно известно, что она не чувствует его прикосновения к повреждённой руке. Как он деловито, осторожно и быстро натягивает черную шерсть на нее, глядя как та плотно облегает пальцы, локоть, добирается до плеча.
Гавейн лишь один раз поднимает взгляд от руки, но Эш не смотрит на него. Он мог бы поцеловать ее пальцы, а она бы не заметила и не почувствовала бы ничего.
Слишком близко.
"Перчатка чуть свободна в кисти, но это не страшно."
Робардс отступает на шаг и пол шага, выходя из ее личного пространства. Теперь уже он видит только светлые тонкие пальцы до середины закрытые черной вязанной тканью. И почти молится.
Лишь бы получилось, лишь бы он ни где не ошибся в тысячу и один раз перепроверенных расчетах, магических заклинаниях. Только не пустая попытка и не пустая надежда.
Он почти машинально поднимает руку к середине груди, где под темным свитером и серой футболкой прячется маленький, нелепый для мага католический крестик.
Секунды превращаются в века, и только потом, когда он уже почти готов сдаться и признать поражение – пальцы сжимаются, двигаются по воле хозяйки.
И в Гавейне на пару мгновений воскресает тринадцатилетний мальчишка впервые что-то собравший своими руками и заставивший новый артефакт работать. «Да! Получилось!» Он сдерживает глупый жест торжества, даже не пытаясь остановить просиявшую на лице улыбку, когда короткое «Гай» настигает словно пуля между лопаток, выбивая почву из-под ног.
Гавейн переводит взгляд на ее лицо.
Уголки рта чуть опускаются, но первой уязвимость появляется в его взгляде, а не в линии рта, уже почти произнесшего нелепое: «Что?»
Он прекрасно ее расслышал.
И мысленно повторил вопрос, окончательно осознавая его смысл, отметая ненужное обращение.
Гавейн подумает об этом потом.
Не думаю, что у нас коллективная галлюцинация, – произносит кто-то другой - спокойный, выдержанный, улыбающийся -его голосом, – Я опасался, что могут возникнуть сложности психосоматического характера – если я, конечно, правильно понял этот медицинский термин. Но рад, что ошибся, – он, наконец, полностью обретает самоконтроль. Ничего особенного не произошло.
Ведь так?
Пожалуй, в следующий раз личную настройку надо проводить раньше, – шаг вперед, он почти касается плечом плеча Эшлинг, когда раскрывает собственные записи, и найдя нужное место делает на полях пометку «Личная настройка» и галочку между пунктами. И только потом снова поднимает на нее взгляд.
Сохрани записи. К сожалению, мне не пришло ничего более крепкого и удобного по конструкции в голову, так что перчатки довольно легко порвать или повредить. Я изготовлю некоторый запас, но на случай, если тебе срочно понадобится замена, а у меня не будет времени, чтобы ее создать.. – «Или я не во время умру. Такое тоже бывает», – ...то по ним хороший мастер всегда сможет тебе помочь.
Ему хочется переплести пальцы своей здоровой руки с ее больной, ощутить, что они снова двигаются. Может быть однажды.

+2

17

Короткий нервный смешок Эшлинг спрятала в ладони и едва удержалась от того, чтобы той же ладонью прикрыть глаза. Питомцы Рейвенкло, если не пытаются мимикрировать под нормальных людей, всегда так выражаются, интересно? На своем собственном языке, только изредка понятном остальным? Вот как, например, переводится сейчас на человеческий английский выражение "сложности психосоматического характера"? Не надо это спрашивать, объяснение тоже скорее всего придется просить перевести, и цикл этот будет грозить вырасти до бесконечности. А еще ей не хочется знать про сложности любого происхождения: артефакт действительно работает, "приручить" его - дело времени, тренировок и упорства, и последнего, тоже факультетского наследства, у О'Флаэрти всегда хватало. Она справится. Уже справляется если сосредоточиться, например может приподнять руку, чтобы опустить рукав, так что она не подламывается в локте и запястье.
- Раньше чего? - Эшлинг коснулась плеча Гавейна своим, потянувшись тоже заглянуть в сопроводительные записи, и тут же поспешила отстраниться. - Нет, лучше не объясняй, я пойму потом на практике. - Отметка сохла свежими чернилами как раз над пунктом, с которого собственно начиналось изготовление самой перчатки. Еще на этапе подготовки материала? До того, как в него будут вплетены какие-то чары? Как? Не важно, это тоже виднее Гаю, начнет работать над второй версией артефакта - тогда и расскажет. Сейчас важно другое - чтобы пальцы не подрагивали, застегивая пуговицы манжеты и крепления ножен. Он прав, артефакт уязвим, причем даже не перед заклинаниями: хватит и случайно зацепить за что-нибудь и вытянуть или порвать петлю вязки, например. Не чувствуя руку можно вообще обжечь кисть до пузырей на коже или порезать и не заметить, - случалось. Стоит, пожалуй, начать носить кожаные митенки, заодно не так очевидно будет всем вокруг, что у нее есть теперь протез. - Если чары переживут соседство с драконьей кожей - я кажется знаю, как решить эту проблему. - Можно действительно заказать перчатку из тонко выделанной кожи, защитную, она неплохо убережет артефакт от заклятий и механических повреждений, и достать такую пусть и дорого, но в принципе реально - в Лондоне есть пара мастерских, легально получающих поставки из гербидского заповедника и работающих в основном по министерским заказам. - Спасибо. - Эшлинг коротко сжала ладонь Гая здоровой рукой, впервые с момента примерки взглянув на него, - я сохраню. Но другой мастер мне не нужен, - ирландка поднялась на ноги и повела плечами, потянувшись и глубоко медленно вздохнув. - Что мне с ним делать, вымогать из мастерского самолюбия магический контракт страниц на пять, чтобы быть уверенной, что заказ будет исполнен в точности, без неизвестных мне лакун и дополнений? Они ужасно этого не любят, недоверие обижает творцов. Что-нибудь еще требуется от меня сейчас, или я могу идти? - Сбежать все еще хотелось очень, бросив здесь до лучшего времени и более стабильного состояния даже второй комплект артефактов, не говоря уже о нетронутом кофе и сэндвичах, но этого творца такой маневр тоже обидел бы. "Только пожалуйста не еще какая-нибудь проверка. Пусть лучше это будут протоколы."

+2

18

Эшлинг, кажется, избегает смотреть на него. Гавейну сложно это понять: он не привык считать полученные в их работе травмы чем-то постыдным или слишком сахарным, чтобы говорить об этом. Естественная часть работы, такая же как смерть. То к чему помимо формы, значков и ореола элиты следует быть готовым каждому стажеру.
- Должны пережить, - после минутного раздумья говорит Гавейн, - драконья кожа хорошая мысль, я не подумал.
Он только кивает на второе спасибо за последние - и очень длинные - десять минут. И пожимает руку: правой левую не слишком удобно, но с ней почти привычно. Гавейн не знает, что сказать. Привычные "не за что" или "Я рад, что нравится" - не уместны.
И улыбается, не продолжая тему мастеров, хотя, пожалуй, он мог бы посоветовать ей парочку не гордых своих хороших знакомых. Попозже: сейчас ему не очень хочется продолжать эту тему. Ревность Гавейну почти не свойственна, но это она довольно жмурится внутри на слова о ненужности другого мастера.
- Допивай кофе, и я тебя не держу, - Робардс возвращается за стол и подтягивает к себе свой завтрак.
Сейчас, когда Эшлинг надо ещё прийти в себя после подарка отличное время, чтобы выбить из неё ещё и правду о допросе. Это не честно. И может быть в другой раз он бы и воспользовался подобным состоянием, но не сейчас.
Им обоим ещё многое надо обдумать и обсудить.

***
С утра двадцать шестого Гавейн навещает деда, что бы поздравить с Рождеством, надеясь, что тому не придёт в голову пригласить его куда-нибудь на вечер. Разумеется, не тут-то было.
Лицо Джона становится до отвращения подозрительным, когда любимый внук отказывается сославшись на загадочные дела. Гавейн закатывает глаза и членораздельно произносит: "Я просто иду в кино. Подарили билет." Ему прекрасно известно, что начнётся, если старик что-то почувствует или пронюхает. А тот уже заимел подозрение. "Слишком хорошо меня знает. Только вечно забывает, как, я терпеть не могу поучения в духе:" как я влюбил в себя твою бабушку. Почему ты не делаешь как я". Наверное потому что я не ты и прямо сейчас думаю, как бы так предложить коллеге нарушить закон из соображений безопасности. "
В отсутствии необходимости срочно перепроверять, дорабатывать и доделывать подарок свободного времени вдруг стало слишком много, для одного Гавейна Робардса. Заниматься второй парой он не торопился, собираясь ещё дня три-четыре посмотреть, как ведёт себя первая.
Проблемы, что одеть перед ним не стояло: Гавейн давно уже вышел из этого состояния ума. Да и если говорить на чистоту смысл гипнотизировать шкаф и выбирать: «Черный свитер? Или черный свитер? Ах нет, вру. Серый тоже есть...»
Он пришел на условленное место встречи минута в минуту, не планируя без цельного слоняния в ожидании.
И Эшлинг – по-аврорски дисциплинированно – появилась во время. И в этот момент он впервые ощутил себя неловко.
Словно именно от этого вечера зависело все. Чудь конечно, вечер только начало. Если он пройдет успешно, и все закончится позже будет гораздо хуже, чем если бы все закончилось сегодня или еще тогда – в Мунго.
Привет, – это не громкое, не официальное слово сразу задает не формальный тон, – Эшлинг.
Подставлять ей локоть левой руки – явно плохая идея. Потому сперва он ждет, с какой стороны от него она пойдет – а потом только решит, стоит ли вообще это делать. Подставлять локоть, разумеется.
Фильм действительно оказался забавным, хотя на взгляд Гавейна даже приблизительно не правдоподобным. Погрызание акулы впечатляло.
Думаю, Скримджеру не стоит смотреть магловские фильмы. После он посмотрит на нас с осуждением и скажет, что вот даже маглы выходят из передряг без единой царапины. А мы позор силовых структур и честь Британии точно не отстоим, – сообщил он, когда они выходили из кинотеатра, – Хогсмид или что-то магловское?
«Раз уж вечер начался в магловском стиле».

+2

19

- Я не голодна, спасибо. - Это не то чтобы правда, количество стаканов и сендвичей явно свидетельствует об обратном, но истина момента - вот прямо сейчас, в эту секунду, ей не хочется даже кофе. И унести с собой можно либо футляр со вторым комплектом артефактов и сопроводительными записями, либо стакан, и выбор совершенно очевиден. Гавейну больше достанется, а она себе еще раздобудет, потом. Пожелание доброго дня перед спешной, Эшлинг даже футляр защелкнула наскоро, прижав крышкой пару листов, ретирадой выглядело наверное как-то нелепо, но чего-то более подходящего она придумать не смогла.

***

Перчатка на оставшийся день заняла все ее внимание, Эшлинг едва вспомнила отправить с Морриган письма с поздравлениями с Рождеством и выбраться в лавку за митенками - пока простыми, лайковыми. Даже перекусывала, спрятавшись от напарника в комнате под предлогом того, что устала после смены, и не отрываясь от тренировок. Получится ли сжать пальцы? Разжать? А по одному? По два? По очереди? Удержать хотя бы перо? А вращение запястьем? Согнуть в локте? Еще раз, еще и еще, пока не разболелась голова, а мышцы не начало сводить спазмом, и не пришлось снять перчатку и долго разминать руку. Зато перо удалось поднять.

На ее счастье двадцать шестого у коллеги была утренняя рабочая смена, потому что иначе напарник точно обратил бы внимание на то, как долго Эшлинг выбирала подходящую одежду для похода в кино. Понятно, что брюки, рубашку и неизменные ботинки, - от правила одеваться так, чтобы в случае нападения или срочного вызова драться было удобно, она отступать не собиралась, но вот какие именно? Джинсы и к ним голубую рубашку, черные клеш и зеленую с вышивкой по вороту, к цвету глаз, или бордовую, просто любимую? А волосы как уложить, подвивать челку, или нет? Искать ли в дальнем углу тумбочки косметику, или она все равно уже испортилась? Поймав себя на этих девичьих метаниях, Эшлинг фыркнула отражению в зеркале и прихватила из разложенной на кровати одежды первое, что попало под руку: поздно уже производить первое впечатление, Робардс знает ее еще со времен стажировки, видел всякой и представляет себе, кто она есть. И нравится она ему именно такой, как есть. Не надо лишнего. Даже кулона не надо, цепочка будет путаться с той, на которой значок и крест. И не опаздывать - это тоже девичья традиция, довольно глупая к тому же.
- Привет. - Эшлинг улыбнулась, здороваясь. В этот раз неформальный дружеский тон дается совсем легко, почти даже без внутреннего ощущения неловкости, а оставшееся "почти" в этот раз кажется родом оттуда же, откуда и получасовая примерка рубашек, а вовсе не из регламента правильного обращения к командованию. Позицию она заняла слева - нельзя блокировать "рабочую" руку ни себе, ни Гаю, случись что-нибудь непредвиденное - им будет необходима каждая секунда скорости реакции. Свидание - свиданием, а соблюдения простых правил безопасности и работы в паре никто не отменял, и оглядываться внимательнее тоже будет нелишне, памятуя историю месячной давности.
Вообще фильм про суровые будни маггловских спецагентов должен был стать забавной шуткой, а теперь благодаря стечению обстоятельств и названию превратился едва ли не в намек, и шутка про честь Британии Эшлинг не только рассмешила, но и заставила покраснеть.  Еще и "nobody does it better"... О нет, они бы точно справились, честь Ирландии и отдела по крайней мере ей отлично удавалось отстаивать, да и Гавейн вряд ли позорил силовые структуры, но отвечать в таком духе она не будет ни за что. - Боже, я надеюсь, Скримджеру никогда не придет в голову идея еще и об этом позаботиться. - А то у них еще и центры отдыха образуются, с него бы сталось подойти к вопросу со всей серьезностью. - Лучше не будем рассказывать ему про Бонда. Хотя получить для аврората такое оснащение было бы не только отлично, но и давно пора. Тогда и мы будем без царапин выходить. И то заклинание, которое позволяет из любых передряг выбираться, не испортив прическу, макияж и маникюр - тоже неплохо бы, - добавила Эшлинг, чтобы вернуть разговор поближе к обсуждению фильма, а не работы. Должно же им быть о чем поговорить кроме боевых операций? - Лучше Хогсмид, - не сразу, прикинув варианты. Она знала пару маггловских кафе, приятных, но хотелось чего-то более привычного и спокойного, пусть будет Хогсмид, там немного народу в дни Рождественских каникул, и они оба его лучше знают. И не нужно искать подходящее место для аппарации или добираться маггловским транспортом. - Там открылся неплохой бар уже после моего выпуска, можно зайти туда. Или в Три Метлы, если не понравится. - А еще просто прогуляться по окрестностям, если захочется. В Хогсмиде сейчас должно быть красиво.

+2

20

Эшлинг смеется, словно он придумал невесть какую шутку, а не повторил уже прозвучавшую в магловском фильме двусмысленность. Но после пары часов бок о бок, в наблюдении за приключениями отважного магловского миллионероборца, нет уже и половины той неловкости, что была в самом начале. Во всяком случае для Гавейна.
Жаль: ему не под силу точно истрактовать ее румянец - смех или смущение? Или и то и другое?
И жаль, что в "Сытый дракон" путь для них вдвоем закрыт - да и в Хогсмид... Гавейн невольно припоминает расписание патрулей вокруг Хогвартса. "Обойдем. Профессионалы мы или как?"
Он машинально берет ее под правую руку и осматривается в поисках удобного места для аппарации среди этого магловского района. Оно находится почти незамедлительно. пустой переулок между несколькими домами, справа от кинотеатра, удобно скрытый крупным фигурами Санта-Клауса и оленя возле витрины магазина.
- Не был в Хогсмиде, кажется, лет восемь, - честно признается Робардс, - Так что покажешь этот новый бар?
Мысль, что для тех, кто бывает там чаще, он уже давно не новый, Гавейн не озвучивает. Занудство не сильная сторона свиданий.
- А насчет пары нововведений - соглашусь. Они нам точно не помешают. Заклятие же, которое позволит выходить из всех передряг в сверкании макияжа называется "глупый враг". И нам, подозреваю, оно не светит.
В самом переулке он еще раз окидывает взглядом окрестности, и проверив, что за ними никто не наблюдает, пользуется случаем, чтобы обнять ее за плечи - пока за плечи - и аппарировать.
Вот в Хогсмиде возникшие рядом с дорогой двое магов никого не интересуют, особенно в разгар Рождественских гуляний.
У Гавейна мелькает вполне уместная для зама Скримджера - но не слишком для мужчины на первом свидании - мысль, что Пожирателям было бы даже слишком легко разрушить эту идиллию.
Не победить, не ворваться в Хогвартс, но испортить праздник - запросто. Празднуют ли сами Пожиратели Рождество? Есть такая вероятность, потому что там под масками тоже люди. Пусть эта мысль ему не слишком нравится.
Гавейн проводит ладонью по волосам, словно стряхивая с них снежинки, на деле просто избавляясь от лишних мыслей.
Он улыбается Эшлинг:
- Пришло время воспользоваться твоим приимуществом в знании Хогсмида? - на сей раз он берет ее не под руку, за руку, переплетая свои пальцы с ее не чувствительными, искалеченными. Об этом он тоже не думает.
Гавейн думает о том, как удобнее перевеси тему на порт-ключ, на собственную юношескую глупость и честность, из-за которой любой, кто влезет в бумаги департмента транспорта шестнадцатилетней давности будет знать, где он живет. "Это им правда все равно не поможет." Но с себя перевести на нее проще.

+2

21

- Покажу конечно. - Бар не то чтобы новый, на самом деле он там открылся уже несколько лет назад, но вот Эшлинг узнала о нем недавно, благодаря Макнейру, гораздо чаще бывавшему в Хогсмиде. Вспомнила и тряхнула челкой, отгоняя воспоминание: вечер тогда вышел не из приятных и закончился в Мунго. У них и правда не бывает глупых врагов.
О том, что им наверное не стоило бы появляться в Хогсмиде вдвоем, Эшлинг подумала, уже когда Гай приобнял ее, чтобы аппарировать вместе, и заботиться о конспирации было поздновато, а от уверенного надежного прикосновения не хотелось отстраняться. Чтобы два аврора не обошли патрули хитов? Да не бывать такому, а аврорский там всего один, на всякий случай, и наткнуться на коллег можно только по редкому невезению. К числу невезучих они точно не относились.
- Давай попробуем, - она улыбается в ответ, замечая, что Гай взял ее за руку. От точки аппарации до "Библиотеки" даже недалеко: пройти по главной улице мимо "Зонко" и "Трех Метел", свернуть на боковую, и следующий же после перекрестка дом будет нужным, - детская задачка, даже на экзаменах условия были сложнее.
Они не слишком выделяются среди гостей и местных, даже несмотря на похожую на маггловскую одежду, рост и ее приметную рыжую шевелюру: среди гуляющих попадались личности куда более экзотического вида, но завидев в конце улицы патруль хит-визардов Эшлинг потянула Гавейна к витрине "Зонко": столкнуться лицом к лицу с кем-то, кто может их узнать, не хотелось, а так - пройдут мимо и не станут присматриваться. - О, смотри, клейкие бомбы! - Эш присела у витрины, практически спрятавшись за Гавейна, и ткнула пальцем в стекло, указывая на яркие крупные мячики в корзине, - нам бы такие пригодились, как считаешь? - Такими штуками они кидались в школе, гадкая липкая жижа, разливавшаяся из лопающихся от любого удара шаров, склеивала намертво все, на что попадала, особенно хорошо прилипали ботинки противника к полу, а потом и весь противник, если ему вдруг не везло в такую лужу упасть. - Пойдем. - Она оглянулась посмотреть, прошел ли патруль, и не смотрят ли хиты в их сторону, и поднялась на ноги, - сюда, быстро. - Не ускоряя темпа свернуть в переулок, через окна удостовериться, что внутри они вроде тоже не встретят знакомых, и можно занимать какой-нибудь подходящий столик. Не в углу, и чтобы с их мест просматривался зал, входная дверь и дверь в кухню. - Здесь вроде вполне прилично готовят, но я могу поручиться лично только за отбивные, темное пиво и виски. - Не так хорошо конечно, как в "Драконе", с шедеврами Совушки мало что могло сравниться, но в "Дракон" им вдвоем путь точно заказан - там-то все свои, не пройдет и дня, как по отделу поползут слухи.

+2

22

Легкое чувство дежавю настигает Гавейна, пока он наблюдает за Эшлинг в неестественной среде обитания. Свидание для нее, может быть, ну чуть привычнее, чем для него. Это совсем другое, чем отпуск трехлетней давности.
Но избегание патрулей и проверка территории, превращает их свидание в операцию "избеги коллегу", а к операциям она подходит профессионально.
   Гавейн присматривает за хитовским патрулем, чуть скосив взгляд. Он не сомневается, что его и по затылку узнают, а набрасывать капюшон - привлекать лишнее внимание. Потом он просто встает так, чтобы ее не было заметно за ним, благо, Эшлинг преследует туже цель.
  - Можно над этим подумать, главный минус всех поделок для детских шалостей либо кратковременность действия либо легкость нивелирования последствий.
   Патруль проходит мимо, и Гавейн уверен, что внимание на него обратили, но без особого старания. Какое им дело, как зам главы аврората проводит свой законный выходной. "Мое присутствие на этой улице насколько снизит чужую бдительность?"
   А Эшлинг уже подскакивает словно пружина и тянет его за собой, в этом жесте есть что-то детское, словно они прячутся от профессоров в Хогвартских коридорах. И Гавейну очень сложно удержать рвушийся наружу тихий смешок.
   Он чувствует к рыжей ирландке особенную щемящую нежность, в этот момент, когда она так стремится уберечь их инкогнито. Но Гавейн не уверен, что уже имеет моральное право привлечь ее к себе и поцеловать в висок под волнистой челкой. Пока нет.
   В пабе достаточно людей, но беглый взгляд не выявляет знакомых лиц. Профессиональная привычка выбирать место, сразу наводит его на незанятый столик: другой правее был бы лучше, но на за ним уже есть компания из трех магов. Робардс встретился с Эш взглядом, кивнул на выбранный столик, и получив молчаливое подтверждение, направился у нему.
- Я не так часто бываю в драконе, чтобы сильно привердничать. После яичницы и бутербродов, отбивные меня вполне устроят, - он спокойно, хоть и без охоты отпускает ее руку. Им не тринадцать, чтобы сидеть за столом, держась за ручки. И единственное, чем Гавейн может себя оправдать, так это тем, что самому до сих пор не верится, что он действительно ее уже целовал. Впрочем, он намерен исправить досадное обстоятельство: в памяти от поцелуя остался только свет нимбом вокруг ее головы и холод.
- Кстати, принимаю поздравления, мисс Грант теперь имеет полное право арестовать меня за незарегистрированный порт-ключ, - начинает Гавейн, когда приняв заказ девушка, одетая в помощницу Санты, удалилась, - Правда до сих пор не могу к нему привыкнуть, ищу старый.
Новым порт-ключом стали наручные часы. И Гавейн искренне рассчитывал, что подменить их незаметно точно не удастся.

+2

23

Эшлинг только улыбнулась и чуть пожала плечами, вспомнив, как еще на стажировке любила на тренировках, да и на настоящих операциях, куда стажеров постарше брали, пользоваться "хулиганскими" чарами, неплохо освоенными в школе. Последствия их конечно нивелировались быстро и легко, но вот только в самом деле легко и быстро это делалось в спокойной обстановке, а посреди драки даже выгадать момент, чтобы без помех скастовать finite на товарища, - трудновато. Она бы и разнообразными любимыми пакостями из Зонко пользовалась, вот только тогда жалко было тратить стипендию на довольно дорогие по тем временам вредилки: кончаются быстро, пользы в общем не больше, чем от чар, а еду потом купить не на что или перед квартирной хозяйкой неловко. А сейчас денег хватит, но им уже нужны "игрушки" посерьезнее конечно.
Хогсмид словно немного возвращал в детство, даже над их с Гавейном свиданием здесь начал витать дух школьной проказы, за которой нужно не попасться преподавателям и старостам, и это забавляло и радовало. Словно они снова на старших курсах, даже за руки держатся как подростки. - Ты зря так редко бываешь в "Драконе", - Эшлинг улыбнулась, вспомнив, как однажды Робардс явился в бар прямо на празднование ее дня рождения, причем вошел на самом задорном куплете ирландской песенки про британскую армию и молча дослушал, а только потом обратил на себя внимание общества. Редко, но метко. Нет, они с ситуацией справились, и даже не разбежались при внезапном появлении начальства в самый неловкий для этого момент, но воспоминание об этом случае до сих пор смущало и веселило одновременно. - Там собирается отличная компания, а Сова прекрасно готовит. - Выдав рекомендацию, сама Эшлинг решила продолжить эксперименты с местной кухней и заказала запеченное куриное филе с рисом и кофе с молоком. А алкогольную карту просто сразу отдала Гаю - крепкие напитки для этого вечера не годились, а подбирать вина к еде она не умела, поэтому передоверила сложное решение. Кажется так у женщин принято, разве нет?
- Незарегистрированный? - наполовину удивленно, наполовину одобрительно протянула Эш, понизив голос и на секунду задумавшись, не наложить ли незаметно на их столик заглушающие чары, на всякий случай. Не стала, это могло как раз привлечь к ним внимание. - Я ничего не скажу мисс Грант, обещаю, - рыжая улыбнулась и на виду скрестила пальцы, в знак надежности обещания, - не видать хитам дел против нас. - Нет, после покушения это был более чем разумный шаг, Эшлинг вообще подозревала, что в отделе такими ключами обзавелись все, кто мог, а кто не мог - ищут способы обзавестись не привлекая внимания закона, но между собой тему безопасности почти не поднимали даже в узком кругу. Меньше знаешь - меньше расскажешь. А еще в ее голове нелегальный портключ до сих пор совершенно не вписывался в образ Робардса, одного из наиболее приверженных закону даже в мелочах авроров, и такая новость была даже неожиданнее, чем оказанное доверие. Первый пришедший в голову вопрос Эшлинг не стала озвучивать, этого в самом деле лучше не знать, а второй обдумывала, пока дожидалась кофе. Она тоже искала себе ключ, уже пару месяцев, аккуратно присматривала мастера, способного создать сложный лично настроенный артефакт многократного действия, с особыми условиями срабатывания. К тому же готового взяться за изготовление запрещенной вещи не для проверенного клиента, а для аврора, и достаточно при этом надежного, чтобы не рассказал о заказе кому-нибудь еще и не вложил в портключ пару неоговоренных сюрпризов. Искать среди коллег, тем более вспомнить о Гае как об артефакторе, ей до сих пор даже в голову не приходило. Впрочем после перчатки и такого признания просить можно было о чем угодно. - Ты можешь сделать мне такой? Учитывая, что у нас тут творится. Я даже верну его, как только война закончится, и мы переловим черепоголовых.

+2

24

"Сова?" - в первый момент Гавейн вопросительно приподнимает брови, но не переспрашивает. А только потом вспоминает о забавном прозвище студентки, с которой познакомился в "Драконе" год назад - "Совушка". И только разводит руками: мол, ты ведь сама понимаешь, прежде чем все ваши отчеты перечитаешь, да для отчета Руфусу поправишь - любые заведения закроются. Правда, заботливые ученики Кай и Дан порой захватывали для него что-то, если сами успевали забежать в "Дракон".
А еще - об этом Гавейн никогда особенно не распространялся - в шумных компаниях он всегда ощущал себя молчаливо лишним. И предпочитал потратить свободное время на капание в новом артефакте, а не на полноценное посещение бара.
- Незарегистрированный, - с легкой улыбкой подтверждает он, - Учусь на ошибках молодости.
Эшлинг избавляет его от необходимости предлагать коллеге нарушить закон: озвучив туже мысль самостоятельно.
- Я сам хотел это же предложить, - честно признается в замысле Робардс, - С тебя место, предмет, пожелания, - он легко пожимает плечами, - Я бы после недавнего и место жительства сменил бы, но на самом деле, я искренне надеюсь, что "им" придет в голову глупость порыться в архивах, найти документ о моем порт-ключе и нагло явиться. Я мог бы сказать, что тогда я им посочувствую. Но это будет не правда.
Так же он не сочувствовал тем, кто покусившесь на жизнь заместителя главы аврората нарвался на десяток стальных сюрикенов, жаждущих пустить крови всему живому.
Девушка вернулась с пивом и легкой закуской, спровоцировав короткую паузу в разговоре. Гавейн не торопится пить, лишь касается запотевшего стекла кружки пальцами, а после прижимает их к виску. Здесь не душно и даже не особо жарко: заклинания позволяют держать заведение и в тепле и в свежем воздухе. Гавейну просто нравится ощущение остывших от холодного пива пальцев.
Ему хочется - раз уж они заговорили об артефактах - спросить, как перчатка. Но если что-либо существенно изменилось в отношениях Эшлинг и подарка со вчерашнего вечера, она сама скажет.
- Есть еще одна вещь, о которой я хотел поговорить с тобой, - "Пусть и не слишком подходящая для свидания", - Не как зам. Я могу понять, почему периодически вы предпочитаете копать не вполне протокольными методами. Кто бы не стоял за Пожирателями, они слишком богаты и влиятельны, чтобы только закон мог от них обезопасить. Не понимаю я другого: зачем же дразнить их в гордом одиночестве, и наживать себе личных врагов, вместо командной работы, - Гавейн пригубил пиво, и заметил, что официантка снова направляется к ним.

+2

25

Гай соглашается на удивление легко, даже признается, что сам хотел предложить именно это, и Эшлинг коротко хмыкает, спрятав ухмылку за чашкой кофе, - надо же, как меняет стратегическая ситуация некоторые взгляды на жизнь. - Хорошо, я выскажу, попозже. - Не здесь, где их кто-нибудь может услышать, эти детали должны остаться только между ними. Показать место не составляет проблемы, остальное Эшлинг тоже продумала, только некоторые специфические моменты, в которых только артефактологи разбираются, нужно будет уточнить, а еще, пожалуй, поинтересоваться, нельзя ли вшить портключ под кожу, потому что любые пригодные для зачарования предметы даже хиты изымали у задержанных, а пожиратели уж точно не глупее сотрудников Департамента. - Может лучше все-таки сменить? Или скрыть под фиделиус? Я наслышана конечно о надежности твоих охранных систем, - Саваж как-то усмехался, что сунется к Гавейну, в дом артефактолога, только законченный самоубийца, но не рассказывал конечно ничего конкретного, - но история знает примеры, когда дома авроров вскрывали. - И заканчивалось это всегда плохо для хозяев, уверенных в неприступности родного гнезда. Сама Эш в такой ситуации нашла бы другую квартиру, а старую оставила ловушкой, приманкой - пусть приходят, там и останутся. Это, пожалуй, тоже стоит подробнее обсудить наедине, до портключа.
Следующая поднятая Гаем тема вызывает усмешку, которую Эшлинг даже не прячет, дожидаясь, пока официантка оставит горячее на столе и отойдет. Начатый после той "беседы" с Малфоем разговор не закончен, просто сменил окраску: вместо разноса от начальства - выраженное очень аккуратно подобранными словами "какого черта ты творишь?". Зачем, в самом деле? Самое смешное, что именно на этот вопрос у нее нет ответа, есть только на вопрос "почему", Саваж бы придрался к очевидной разнице между целью и причиной. Цель с точки зрения Эшлинг проста, как "Pater Noster", и очевидна - пожирательскую заразу необходимо извести под корень любыми средствами. Причина же... в том, например, что она в отличие от многих может рисковать, потому что у нее ни ребенка, ни котенка, а к семье О'Флаэрти, надежно попрятавшим своих близких аврорам, хит-визардам и егерям Ирландии, еще попробуй сунься и уйди целым? В том, что провокации и ловля "на живца" пусть и рискованнее, но работают лучше, вынуждают противника действовать, реагировать и тем обнаруживать себя? В том, что она не знает, кому в отделе может доверять страховать ей спину, а кому - нет, и едва не удавшееся покушение на Гавейна только подкрепляет страх так ошибиться? В том, что пытаться выследить "масочников" не привлекая к себе их особого внимания можно хоть до Второго Пришествия? Что Гай скажет, выслушав это все, кроме того, что с такими взглядами на жизнь на должности старшего аврора не задерживаются? Эшлинг покачала головой, ковырнув вилкой курицу и попытавшись так отделить от нее кусочек: правая рука пока недостаточно хорошо слушалась, чтобы пользоваться для этой цели ножом, - у меня есть команда, Гавейн. Моя группа. - Надежная, эффективная, слаженная, одна из лучших в отделе, несмотря на то, что существует этот отряд чуть больше года. - Ты имеешь в виду, что мне стоит рассказывать тебе о своих импровизациях, прежде чем претворять их в жизнь? - Ирландка улыбнулась, - а ты скажешь что-нибудь кроме "даже не думайте, О'Флаэрти"? Если их дразнить, они выходят из себя и проявляют истинную натуру - вот зачем.

+3

26

Предложение сменить квартиру резонно. Если не знать всех обстоятельств. "Наслышана? Я кажется, даже знаю от кого." Хотя всего знять не могли и два его "сына". Дело не в доверии: обоим он доверял безоговорочно, даже после того, как вляпался в ловушку, когда должна была оставить труп на снегу. Просто не видел не обходимости проводить экс-стажерам лекцию: "с чем вы можете столкнуться в моем доме, если войдете туда как враги". Слишком долго. У них были другие интересные дела, и другая интересная информация.
- Если бы у меня было еще лишних двенадцать лет на создание аналога: да, - спокойно кивнул Гавейн, - Но у меня их нет. Это не просто комплекс защитных чар, Эш, это артефакт, сложный и многоуровневый. В магловском доме: я не могу его там оставить даже как ловушку. Опасно для маглов. - только договорив, он соображает что машинально назвал ее коротким вариантом имени:  первым слогом, в его голове всегда звучавшим более воинственно, чем полное имя. "Эш" - в этом звуке есть что-то от летящей стрелы. Ей подходит. Даже очень.
    Не отменяя правда того, что он, возможно, торопит события.
    Гавейн чуть наклоняет голову, прищуривается. Он может весьма живописно представить себе ее в гробу: как с застывшим после авады взглядом, так и кровавым набором фрагметов, спрятанными от чужих глаз крышкой и тканью с гербом министерства. Он видел это во сне тысячу и один раз. Неправдоподобно четко. Он до сих пор не знает, что он тогда сделает. Останется ли вообще то, что Гавейн может считать "собой". Или превратится в жаждующее только мести чудовище.
    Робардс не хочет этого знать.
    - Заместитель Руфуса Скримджера скажет старшему аврору именно это. Потому что нарываясь на влиятельных людей, старший аврор навлекает на аврорат неприятные разговоры, неприятные статьи, палки в колеса официальной деятельности. А я как раз скажу: "Перед тем, как "дразнить" их, Эшлинг, подумай." Потому что иногда, ты дразнишь их так, что приказ "даже не думайте" кажется воспринятым слишком буквально, - он протягивает руку и касается пальцами тыльной стороны ее ладони, - Я не хочу тебя обидеть или обвинить в глупости, но зачем дразнить их так, чтобы было очевидно кто? Самый страшный враг: вряг спрятанный под маской. Ты знаешь кто, ты знаешь, как разобраться. Если ты не знаешь... Ты же машешь тряпкой перед носом у быка, а не все твои противники - быки. Там достаточно змей, которых сложно вывести из себя, но которым не нравится мельтишение. Они опаснее быков, они ими руководят. И вычислять их надо не провокацией в лоб. Я посоветую, как сделать лучше. И с кого лучше начать. Мы оба по отдельности можем ошибиться, вместе мы можем избавить друг друга от ошибки.
   Он отнимает руку и начинает методично резать отбивные на небольшие удобные куски. Гавейн всегда ест довольно быстро и аккуратно, но все равно в этом есть что-то звериное. Просто зверь очень хорошо воспитан.

+3

27

Собственное имя вызывает короткую, оценивающую улыбку: Саваж, например, произносит его иначе, как "пепел", а в устах Гая оно похоже скорее на короткий свист ветра. Ей нравится.
- Фиделиус. - Уверенно заключила Эшлинг, наколов на вилку еще один кусочек мяса. Если кто-то покопался в архивах транспортного отдела, а покопались наверняка, то им теперь известно, где Гавейн живет. А на всякие хитрые защитные чары может в конце концов найтись еще более хитрый ликвидатор заклятий, и если Пожиратели зададутся целью все-таки добраться до заместителя главы аврората, у них будут ненулевые шансы. Мишень же Робардс представляет из себя заметную и завидную, несмотря на всю исключительную разумность его действий, а может и благодаря ей.
- Гай... - ответная любезность, на имя и прикосновение, и пауза с мягкой усмешкой - на то, чтобы подобрать слова. Зачем дразнить их именно так? Да как раз затем, чтобы было очевидно, кто, разве это не было ясно из ее ответа? Затем, чтобы "черепушки" обратили внимание на цель посложнее каких-нибудь маглорожденных, обычных гражданских даже о "протего" имеющих представление скорее теоретическое, чтобы им пришлось пошевелиться, постараться, и наследить побольше, стараясь. Или вовсе влипнуть покрепче, потому что при охоте на крупного хищника до последнего не понятно, кто тут все-таки охотник на самом деле, а О'Флаэрти - крупный хищник, она над этим превращением много лет трудилась. Все это рейвенкловец прекрасно понял, просто он категорически, хоть и очень деликатно на словах, не одобряет такой подход. И как, интересно, он собирается делить, кто когда с кем разговаривает? - Так можно заработать тяжелое раздвоение личности и закончить в лапах легиллиментов Мунго, в качестве особо интересных экспонатов. Как ты станешь различать, кто в каком качестве пребывает в момент времени? По имени? По рабочим сменам? Я серьезно, - Эшлинг улыбнулась, чуть склонив голову набок и глядя, как Гавейн ест. Что-то приятное было в этом, несмотря на то, что готовила не она сама. А еще Эш, вспомнив однажды услышанное от бабушки на семейном празднике "ты же знаешь, каковы мужчины: сейчас они утолят голод, и мы вновь сможем лицезреть джентльменов и рыцарей", выжидала момент. Сытый человек спокойнее и благодушнее, а то, что она собиралась сказать, требовало от Гая доброго расположения духа. И то без вступления не стоит. - Прости за то, что я тебе тогда наговорила после Малфоя. Я хотела извиниться еще в больнице, но растерялась и не нашла потом момента. - Тогда у нее в самом деле вылетело из головы, все мысли заняло случившееся открытие. И предстоящее свидание. И множество требовавших внимания мелочей. А после действительно не выбрала момента... Эшлинг коротко вздохнула, решаясь вернуться к сути разговора о взаимной страховке. К логичному его продолжению, чреватому вообще-то расставанием со значком при неосторожном слове. До сих пор подобные вещи она доверяла только Дункану. - Я вытащила несколько имен на допросе двадцать четвертого. Не под протокол и без доказательств, нелегально, но недоказуемо с "потерпевшей стороны", - ирландка неярко, но жестко усмехнулась, вспомнив взгляд пожирателя, понявшего, что она знает.  - Хочешь прикинуть вместе, с чего лучше начать?

+3

28

Гавейн смотрит на Эшлинг поверх кружки и улыбается легкому "Гай".
- Очень просто, на самом деле: когда от наших действий зависят наши коллеги - мы социальные роли, сотрудники, начальники и т.д., когда только мы сами - то мы можем позволить себе роскошь быть людьми. Вопрос отвественности. Люди уязвимы по определению, социальные роли - нет. К сожалению мир не дуален и не черно-бел, и отделять свой функционал от своих человеческих слабостей и приимуществ... - он вздыхает и делает неопределенный жест, -...задачка еще из тех. Но обращение в качестве маркера вполне сойдет.
    Он не знает, как объяснить, что для него переключение между собой "Гавейном" и собой "Замом" - дело привычки, своего рода защитная реакция. Как аврор, старший аврор, заместитель, он был вынужден принимать ряд решений, которые могли быть ему по человечески не приятны, или которых он предпочел бы избежать. В ситуациях вроде той, когда предпочтешь жизнь друга жизни незнакомца, но обязан спасти штатского, пожертвовав коллегой. Элементарный пример. Очевидный, можно сказать. "Разве тебе это не знакомо?" Но это если по-простому, а на самом деле все гораздо сложнее.
   Извинение на мгновение сбивает Робардса с толку, заставив пару раз растерянно моргнуть. Он тянет время, прожевывая кусок, потому что не сразу знает, что ответить. А потом улыбается. "Тем более они удивительны, когда по сути получено потдверждение правоты обвинений".
- Извинения приняты, - Гавейн чуть наклоняет голову на бок, - Хотя, должен признать, что был виновен по всем пунктам, и если уж извиняться, то мне за неуместную резкость тона. Я действительно испугался тогда, и меня это не извиняет, - он все еще считает, что был кругом прав, не смотря ни на что. Но это Гавейн озвучивать не собирается. Со стремлением Эшлинг покончить с собой экстравагантным способом: "Зато этот точно сядет в Азкабан" - следует разбираться другим методом. Собственно, он уже начал.
    Признание заставляет откинуться назад на спинку стула, поднять глаза к потолку и коротко усмехнуться.
- Я так и знал, - полузадушенно выдает Робардс, снова возвращаясь в прежнее положение. Мысленное: "Однажды ты точно сведешь меня в могилу" - так и остается не высказанным, - Почему нет? Кто например?
   "И желательно уточнить как именно полученны данные. Блеф, вранье или неправильное понимание еще никто не отменял."

+2

29

Иногда Эшлинг искренне завидовала тому, что рейвенкловцы способны проделать с собственной головой безо всякого для нее вреда. Взять и выделить работе часть себя в отдельное пользование и спокойно исполнять функцию? Для нее долг аврора был неотделим от личного, не существовало "аврора О'Флаэрти" отдельно от самой Эшлинг, служба изменяла ее, ощутимо и зримо, но рамки обязанностей просто в чем-то ограничивали, а в чем-то - нет, составляя отдельный modus operandi, но не превращаясь во что-то более... самостоятельное. Она старалась, очень старалась не позволять себе роскоши не быть человеком. Слишком пугающий в конце этой дорожки проглядывал результат. Гаю, наверное, повезло больше, ему работа служит... опорой? Предохранителем? Интересно было бы понять.  - Хорошо, - Эшлинг улыбнулась, отставив пустую чашку, - это удобно. - Особенно при условии, что обе стороны играют честно, и на доверенное "личной" ипостаси не огрызнется "рабочая", а рабочие моменты не будут затрагивать личного. Утопия конечно, но стоящая того, чтобы попытаться. Пока даже получается, хотя история с допросом на взгляд Эш куда больше могла испугать и сильнее требовала вмешательства заместителя главы аврората, чем эпизод с Малфоем.
Ответное полу-извинение она приняла просто коротким кивком: ничего страшного, хотя внимания уже не стоит, иначе если продолжить в том же духе, они так и будут бесконечно раскланиваться, как два англичанина из анекдота. Гораздо больше Эшлинг, внимательно ловившую реакцию Гавейна, к его чести, сдержавшегося, интересовало сейчас, что же именно он "так и знал". Будь на его месте кто угодно другой, эта фраза скорее всего означала бы, что она просто подтвердила неясное предчувствие или подозрение, но в случае с Гаем - он мог действительно что-то понять или выяснить. Робардс не хуже Дункана умел простроить более-менее точную общую картину по отголоскам, именно у него Дан этому учился. - Прогуляемся? - Продолжать этот разговор в баре рыжей не хотелось: за ними вроде бы никто не наблюдал, но аврорам ли не знать, что наблюдение можно вести незаметно? А беседа с каждым словом все меньше предназначалась для посторонних ушей. На улице же подслушать их будет труднее, а для того, чтобы не попасться на глаза патрульным, существуют окраины деревни или магазинчики. Или маггловский Лондон, например.
На крыльце Эшлинг сама взяла Гавейна под руку, правой, и наклонившись к его плечу почти шепнула, - например Рикард Лестрейндж. Остальные змеи помельче: Райт из управления каминной сети, Уэскотт из администрации Визенгамота, и еще одно лицо ищем пока по колдографиям отдела регистрации. 

+3

30

Счет  Гавейн оплатил сам: это даже не обсуждалось.
    Предложение, по сути означавшее: «Давай перенесем нашу беседу туда, где меньше ушей», он и сам хотел озвучить либо предложить ей записать имя, а потом их сжечь. Он пока не знал на насколько крупную рыбу нацелилась Эшлинг, но рисковать не хотел. Кто бы не стоял за Пожирателями – этот человек или эти люди богаты и влиятельны. Вероятнее всего чистокровны, хотя полностью отвергать идею, что это сколотившие состояние полукровки низкого поколения или маглорожденные решили уничтожить оппонентов. В конце концов, революции тоже бывали. Хотя судя по тому, что знал об истории Гавейн, и революции устраивались на деньги тех, кто потом не справившись с «выпущенным на свободу джином» клал головы под гильотину.  Но слишком уж очевидно для чистокровных они провозглашали свои идеи и выбирали жертв.
    Эшлинг берет его под руку, подается к нему всем корпусом, и смутном темном отражении окна напротив это выглядит довольно романтично.
    И Гавейну удается удержать на лице задумчивую улыбку, хотя она становится до отвращения фальшивой: во всяком случае в глазах тех, кто хорошо его знает.
    Второе и третье имя проскальзывают мимо сознания. И Робардс заставляет себя отложить в сторону страшное «Лестрейндж», мысленно повторить фразу, запомнить имена. Профессиональное.
Ищем? Кто еще знает? – это может быть случайная оговорка, - Лицо? Тебе показали колдографию или это была легилименция?
    Внутреннего аврора не так уж и просто отключить. А потом Гавейн сам подается к ней, касается губами виска, и говорит на ухо:
О Лестрейндже говорить на улице и где бы то ни было кроме моего кабинета или другого места, в котором я уверен, не будем.
    Рикард Лестрейндж – Гавейн говорил с ним один раз тет-а-тет, еще на седьмом курсе Хогвартса, чуть меньше двадцати лет назад, когда этот человек еще был замом, но вот-вот должен был занять место главы Отдела Тайн. И еще несколько раз присутствовал при его беседах с Руфусом Скримджером. В первый раз Рикард был младше, чем Гавейн сейчас, но не много. Обаятельный, улыбчивый, пожелал ему удачи при поступлении в аврорат, и выразил как восхищение выбором, так и сожаление, что столь способный в артефактологии молодой человек не в его Департамент. Следующая их встреча, если не считать случайных столкновений в Министерстве произошла пятнадцать лет спустя. И мужчина с гривой пепельных волос улыбнулся заму главы аврората, как старому знакомому, но взгляд у него остался холодным. Так смотрят на породистую лошадь: «Хороша, но чужая.» Гавейн подозревал «чей он» по мнению Лестрейнжа, но интуиция интуицией, а факты-фактами. Рикард Лестрейндж фактологически был безупречен. Примерный семьянин, хороший руководитель, ученый тратящий свое время на создание новых заклятий для облегчения жизни в основном домохозяйкам. Ни одного пятна на репутации ни его самого, ни его сыновей, если не считать пятном – Дурмстранг для младшего. Или Слизерин.
    Но Гавейн знал, что в тихом омуте плавает огромный змей. И  еще он предполагал, как будет действовать Рикард, если Эшлинг попробует провоцировать его, как обычно. Или если узнает, что аврорат копает под него. «Я бы на его месте подбросил нам улики: фальшивые, но достаточно убедительные, взял бы нас на себя как на живца, довел бы дело о суда, и там бы нас уничтожил. Уронил бы в грязь, стер бы в порошок. Чтобы выйти из Визенгамота оболганной невинной жертвой. Хотя нет, так даже слишком просто: знай я кто – я бы уничтожил его репутацию, не бросая ни тени подозрений на себя.»
    Лестрейндж был игроком на другой стороне доски, наверняка, но в этой игре Гавейн не был уверен дотянул ли он сам хотя бы до ферзя.

+3


Вы здесь » Marauders. Brand new world » Законченные флешбеки » Взгляд поднять и еще немного расстояние сократить


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2019 «QuadroSystems» LLC