картинка

Marauders. Brand new world

Объявление

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Marauders. Brand new world » Доска почета » Пост недели


Пост недели

Сообщений 1 страница 30 из 59

1

Пост недели 12-19.03.2017http://s9.uploads.ru/fdTw3.jpg

Danmar Jugson написал(а):

Прошло целых семь лет после собственного выпуска: кто-то, пришедший в Хогвартс на последнем году обучения Джагсона, едва закончил школу, лишь начав свой путь. В его же жизни произошло очень много изменений. Взгляд, скользящий по перрону, стал более внимательным, теперь уже искуственно-поверхностным, мысли - гораздо чётче, движения - твёрже. «Высота опыта» оказалась не пустыми словами. И с неё было интересно наблюдать за тем, каковы нынешние учащиеся. Чуть меньше волнения в глазах тех, кто намерился протащить запрещённый алкоголь, чуть более открыто передавались пачки сигарет из рук в руки. Пока в пределах разумного, но заранее стоит присмотреться к этой компании. Впрочем, та заметила его внимательный взгляд, невнятно огрызнувшись. Не школьник, не профессор и явно не родитель – они пока не понимали, с какой стати ему есть до них дело. Тем интереснее реакция после раскрытия карт. Вполне возможно, что парень с нашитым на мантии гербом Слизерина вскоре после пира придёт договариваться за отдельную плату сохранить их секрет, обещая при этом, что всё останется в рамках небольшого празднования. Знакомая, старая схема. Нужно будет вывернуть её в другую, неожиданную для них сторону.
Отличались от них первокурсники, и, судя по количеству магглорождённых, до сих пор удивлённых, что им удалось пройти сквозь стену барьера, работа будет сложной: с нуля придётся объяснять то, что он сам впитал с кровью рода и молоком матери. Во рту собралась горькая слюна, заставив с усилием сглотнуть и отвлечься на остальную толпу: к тому, что ярость не исчезнет на год, Данмар готовился, но не предполагал, что она будет так сильна. Впрочем, возможно, ему просто хотелось закурить. Должность предполагала некоторые ограничения, с которыми необходимо считаться. Три дня без сигарет - рекорд за последний месяц. О чём не преминула заметить Корделия, проходившая мимо. Хотя в школьной мантии быть достаточно грозной для подобной язвительности у неё получалось не так хорошо, как в платье, поэтому она, накинув на плечо тартановую шаль, поспешила к двери вагона. А это был не единственный подвиг Джагсона: застёгнутая на все пуговицы рубашка и официальный галстук давили на горло, но он всё ещё держался, пожав руку отцу. Вновь перекладывать на того едва отбитое пять лет назад главенство над родом крайне не хотелось. Оставалось лишь положиться на мать, в любом случае отстаивающую его интересы, кивнув ей на прощание. Хогвартс-экспресс уже давал гудки, и что принесёт начинающийся путь – не известно. А пока можно было посмотреть, к кому так торопилась сестра. И мельком понаблюдать за лицами уже примеченных старшекурсников, наконец вспомнивших о том, что человек его возраста в этом поезде, очень вероятно, является практикантом.

Хогвартс же, казалось, не изменился совершенно. Зато теперь Данмар смотрел на происходящее в нём по другую сторону преподавательского стола. Кто-то из учительского состава был искренне рад его видеть, кто-то пребывал в сомнениях, вспоминая факты из школьной биографии. Самого Джагсона больше волновало непосредственное начальство в лице новоявленного профессора ЗОТИ, но тот, хоть и сидел рядом, увлёкся другим разговором, дав время рассмотреть собравшихся учеников, шумящих в ожидании распределения первокурсников. Человек в обычной жизни не всегда равен человеку в бою, но такая информация тоже на первых порах не лишняя. При взгляде же на выпускников будущего года пришлось отдельно очень внимательно вспоминать генеалогии, заранее оценивая, высчитывая вероятность. Отношение благоприятных исходов ко всем возможным… И вот тут, заставив дёрнуть желваками, чтобы скрыть усмешку, случилось поймать ответный внимательный взгляд. Не просто заинтересованный, когда случается смотреть на новое лицо. Знающий, хотя и старающийся не подать вида. От того, кто видел его в гостях у отца, уже причастного к правильной стороне, и даже слышал пару разговоров, имея полное доверие родителя. Крайне простое уравнение для тех, кто хотел смотреть выше детских игр и этих стен, ограждающих от войны, но не заглушающих её.
Переведя глаза чуть дальше, Данмар на короткое мгновение нахмурился: раздумывая над предложением должности и перебирая в голове, тех, кого мог тут встретить, он совсем забыл, что на седьмой курс переходила Эриния Селвин, сейчас вспоминая, когда видел её в последний раз. На ум же шла лишь первая встреча.

Далёкая зима шестьдесят восьмого: бессонные ночи просто от того, что, что организм и сознание хотели больше, чем давала жизнь. Отец, не позволяя Джагсону ему бессмысленно нагружаться при каждом удобном случае, брал с собой везде где мог, поддерживая внимание к делам рода и его интересам. У Селвинов было неуютно: окружающее давило, словно он, даже выдержав все правила этикета, всё равно сделал в лучшем случае сотую долю того, что требовал их статус. И это в совокупности с общим раздражением доводило до зуда злобы в ладонях. Необходимо было отвлечься, благо обсуждение перешло на сугубо личные договорённости двух глав, и не терять времени зря: чувство ускользающих дней и без того непрестанно преследовало, чуя его след где угодно. Встретить кого-то из  семьи хозяев в библиотеке оказалось даже неожиданно. Впрочем, строго выверенный поклон он отвесил практически сразу, смотря на девушку пристальнее обычного. Он слышал, что у Селвина-старшего кроме сына есть и дочь, но та вроде должна была быть старше.
- Данмар Третий Рафалд Джагсон. Нам не доводилось быть представленными. - взгляд упал на книги, лежавшие на столе. Такие он перебирал в библиотеке одного из знакомых отца, расставляя все двадцать три перепутанных тома по порядку и сверяя по описаниям в других источниках, каких не хватает. Заученные правила остались в голове до сих пор: первый и пятый вместе не открывать, четвёртый ставить через два щита после третьего, тринадцатый брать только в плотных перчатках, о двадцать пятом писали с явно чувствующимся страхом. Увлекательное чтиво на рождественские каникулы? Что же, как там говорил отец… Связи так же важны как и нити в гербовом полотне. У чопорных англичан-аристократов, наверняка, предполагалось бы тихо выйти, Джагсон же, не сдержавшись, произнёс:
- Не поверю, что подобную литературу советуют читать в Хогвартсе. Личный интерес? – сестра, конечно, тоже всё чаще заглядывалась на запрещённые фолианты, но не упускала ни единого случая выскользнуть к гостям. Пренебрежение со стороны «Священных»? Это они зря…
- Практика вон того тома с правого края в конечном итоге дала гораздо больше. Но не советую пробовать в одиночку…

Сколь обычными кажутся теперь те заклинания, когда знакомыми стали другие, на порядок выше. Может быть для леди Селвин увлечение тёмной магией так и осталось на том уровне. Кто знает.

0

2

Пост недели 20.03 - 26.03

http://sh.uploads.ru/5tSB4.jpg

Magdalena Wagtail написал(а):

Магдалена настолько привыкла к роли жены, прячущейся за плечом мужа, что сейчас ей всё ещё кажется, что вот-вот ситуация каким-то волшебным образом разрешится. Вот-вот придёт кто-то большой и сильный и разрулит всё за неё, и защитит от беды, и успокоит, и пообещает, что теперь всё обязательно будет хорошо.
Вот только того, кому эта роль была отведена, сейчас от Азкабана отделяют лишь необходимые формальности.
А она ведь, по сути, самостоятельной и не была никогда: до замужества она жила с родителями, которым тоже можно было приносить все свои проблемы и смотреть, как они чудесным образом разрешаются, а после её заботой были дети, быт и работа по желанию, а Мэтт играл роль принца, защищающего своё семейство от всевозможных драконов.
И теперь, когда она осталась один на один с миром, который почему-то ни черта не был добрым и радужным, оказалось, что это страшно: знать, что никто не придёт, не защитит и не поможет. И это она теперь должна быть сильной, решительной и уверенной, чтобы дети не пугались. А у неё нет ни сил, ни уверенности, ничего у неё нет, только растерянность и непонимание.
- Это, наверное, не лучшим образом обо мне говорит, но... - Магда мнётся, подбирая слова. - Но если бы Мэтт хоть слово сказал в свою защиту, я бы была полностью на его стороне и уверяла бы Вас сейчас, что ничего подозрительного не было.
В аврорате женских слёз терпеть не могут. Часто, если в ходе допроса волшебница начинала всхлипывать, коллеги звали Магду, чтобы та "привела её в себя", с чем та хорошо справлялась, быстро утешая и успокаивая. Поэтому Магдалена старательно держит себя в руках, дышит ровно, в ужас не впадает, хотя более всего на свете хочется разреветься безобразнейшим образом, ткнуться кому-нибудь в плечо и пускай жалеют и утешают.
- Он стал очень нервным в последнее время, и... ну, на грани паранойи. Примерно с тех пор, как мальчик Уильямсона пропал, я думала, что это с тем и связано. И дела у него всё время какие-то были, которые "не моего ума" и "не важно, никого не касается".
Магдалена поджимает губы, нервно сцепив пальцы в замок. Вспоминается, как она его ждала по вечерам: чувствуя, что что-то у него не так, пыталась поддержать и порадовать, на кухне часами палочкой размахивала, чтобы приготовить всё, как он любит, глаза себе рисовала, думая, что вот придёт он сейчас, а у него дома жена такая красивая, ужин вкусный и дети-ангелочки, просто заглядение. Мама ворчала, что "ты тут для него причепуриваешься, а он небось молодуху какую зажимает по углам". Он приходил, придирался к какой-нибудь мелочи, третировал детей, запирался в своём кабинете, а Магда утешала расстроенную Саманту и думала, а может, и правда, другую нашёл?
Если бы.

0

3

Пост недели 03 - 09.04.2017
http://sf.uploads.ru/N9t8M.jpg

Lavinia Lestrange написал(а):

Лавиния Лестрейндж, в девичестве Эйвери, всегда считала себя женщиной практичной и здравомыслящей.
В детстве была послушной и любящей дочерью, в отрочестве - прилежной, исполнительной ученицей. Она всегда поступала как должно, ни секунды не сомневаясь. Ее будущее было предопределено задолго до ее рождения, и так было правильно. Этот путь подтверждал и подкреплял собой многовековые традиции, неизменные и неоспоримые. Так с чего бы ей, глупой девчонке, поднимать бунт?
Она и не протестовала. Ее нареченный, Рикард Лестрейндж, был родовит и богат. После официального знакомства, в копилку его достоинств Лавиния могла добавить "вежлив" и "любезен". Он был истинным джентльменом и никогда не позволял себе проявить неуважение к своей будущей супруге.
К выпуску, коллекция положительных качеств пополнилась определениями "талантливый" и "целеустремленный". Восхитительная партия! Умелый интриган, обаятельный и остроумный. Влюбиться было легко, как и вспоминать одобрительную улыбку матери - она-то все верно рассчитала.
Договорные браки всегда являлись обязательным условием, умелым инструментом-конструктором общества. Благо рода - превыше всего, и уж точно важнее чем юношеские сантименты.
Это маглорожденные и отверженцы могут позволить себе не думать о будущем. Незаметно пришли в этот мир, так ни с чем и уйдут. Древние семьи - хранители наследия. Только рациональный подход и здравомыслие позволяют достичь удачной комбинации. Лавиния никогда не увлекалась шахматами, но от чего-то это сравнение ей казалось наиболее удачным.
Спустя двадцать лет, возвращаясь к теме шахмат, она с прискорбием признавала, что эту партию ее родители проиграли.
С первого взгляда - все безупречно. Они идеальная семья, с идеальными детьми. Уважение, почет, богатство. Хоть девиз рода меняй.
Войдя в дом Лестрейнджей, Лавиния сразу заняла свое место. Она Леди. Ей никто не противился и она быстро утвердилась в новом статусе.
Лучший друг супруга, идеальная любовница, верная жена. Вечная вторая скрипка. Она любила эту жизнь, это ее мир и ее предназначение - поддерживать мужа во всем. Она посвятила себя ему одному.
Была восхитительна, но предсказуема. Предупредительна. Умело обходила острые углы, не встревала в разговоры мужчин, не пыталась быть ему равной, но всегда была рядом.
Никогда не спорила - зачем? Они строят отношения и распространяют влияние в разных тональностях. Она всегда дополняла его.
Как же так вышло, что лишь спустя годы ей открылось понимание того, как мало она знает супруга?
Рикард всегда был "шкатулкой в себе". Он охотно демонстрировал одобрение, лояльность и хорошее настроение, но лишь недавно Лавиния позволила себе заглянуть чуть глубже и задуматься. Действительно ли это - то, что он чувствует?
В их круге принято скрывать эмоции, но Рикард с юношества пренебрегал этим правилом. Сперва это вызывало недоумение и даже неодобрение, не может же наследник рода быть настолько неосмотрительным?  Наблюдая, как их властолюбивые конкуренты раз за разом попадают в ловушки собственных сетей, ей открылось, что супруг - умелый манипулятор.
И это открытие посеяло в ее душе зерно сомнения и даже страха. Попыталась отбросить мысли об этом и отвлечься, но вновь и вновь возвращалась к этому вопросу: насколько ее лорд, ее любимый искренен с ней?
И был ли когда-то искренен?
Выверенные улыбки, обязательные подарки, осторожные поцелуи. Они кружили ей голову, пока супруг буквально отнимал Рудольфуса из ее рук. "Ему нужен наставник, так нужно для блага рода". Ее сердце замирало от счастья, когда он деликатно касался губами запястья ее руки, произнося: "Ты выглядишь утомленной, мой ангел. Ступай в свои комнаты и отдохни. Мы должны обсудить некоторые деловые вопросы". И она смотрела в след лордам знатных домов, поднимающимся на второй этаж поместья, в кабинет. Кажется, они организовали какую-то партию или движение. Лавиния не была уверена, но знала, чувствовала, что что-то будет.. Что-то, что всколыхнет общество и нарушит привычный уклад.
А теперь вот это. Рикард выбрал Беллатрису Блек для ее мальчика, для ее первенца. Мнением самой Лавинии поинтересовались, конечно, но едва ли учли при окончательном выборе.
Единственная характеристика, которая сразу приходит на ум - вздорная девчонка. В глубине ее глаз есть что-то неистовое, живое и стремительное. Она непокорная, дерзкая на грани приличий и очень настоящая, что так непривычно в кругу аристократов. Так чем же руководствовался Рикард, выбирая ее для своего сына? Почему она?
Если в детстве Руди был ее мальчиком, то сейчас он однозначно сын своего отца - манеры, мимика, жесты. Они похоже хмурятся, задумываясь о чем-то, и вместо улыбки лишь чуть ухмыляются самым уголком рта.
Рудольфус так же скрытен и недоверчив, он полон тайн и секретов, и для Лавинии было бы истинным счастьем знать, что по жизни с ним будет идти человек, способный разделить всю тяжесть этих секретов. Таким человеком она стала в свое время для Рикарда.. Стала ли?
Шокированная необычным открытием, Лавиния будто лишилась сил и осторожно опустилась на пуф подле туалетного столика. Потревоженные движением, флакончики с дорогими духами чуть покачнулись и замерли, не нарушая привычный, доведенный до абсолюта порядок. В другое время леди бы посмеялась над собственной неосторожностью и пустыми домыслами, но, нет. Это были отнюдь не домыслы.
Мерлин подери, она более двадцати лет доказывала, что достойна. Она была безупречна для него. Он был ее единственным, но она знала, что не была единственной для него. Разумеется, никаких фактов, просто интуиция. Даже если супруг и имел...связь, она его Леди и его Жена, и лорд никогда бы не позволил и тени скандала коснуться их семьи.
Ее не волновала близость физическая, но вот сердце Рикарда, его душа принадлежали ей. Точнее, ей бы этого хотелось. Она больше всего желала, что бы он доверял ей. Их союз скреплен магией, они - одно целое, как он может сторониться ее, отвергать ее?
Так вот зачем ты здесь, Беллатриса Блек. Отрадно думать, что супруг действительно учитывает интересы сына. Надо полагать, прожив комфортную жизнь с Леди Совершенство он, бедный, был настолько несчастен, что предпочел для своего наследника, второго "я", необузданную и дикую амазонку.
Девчонку Блеков сперва хотелось по-матерински пожурить и научить быть Леди. Это приходит с возрастом и опытом, в конце концов. Потом ее хотелось сломить и подчинить. Теперь же Лавиния ясно поняла, что не Беллатриса должна подвергнуться изменениям.
Рикард. Сердце мое, любовь моя. Увидишь ли ты сталь в моем взгляде? Ты хоть помнишь, когда в последний раз смотрел в мои глаза?
Я помогу тебе вспомнить. Ведь я всегда рядом.

0

4

Пост недели 10 - 16.04.2017http://sd.uploads.ru/cbmyk.jpg

Walden Macnair написал(а):

И все-таки Макнейра заметили. Несколько секунд они молча рассматривали друг друга, после чего Лестрейндж с невозмутимым видом принялся нести какую-то чушь. Уолден хотел было возразить, но Рудольфус явно не собирался давать ему такой возможности. Вместо этого целитель повел его в направлении лифта. Уолден не сопротивлялся. Все-таки оставаться дальше в коридоре было глупо, особенно, если твой внешний вид, скажем так, далек от общепринятого в приличном обществе. Предприняв очередную попытку оттереть с лица кровавые разводы, он перевел взгляд на Лестрейнджа. «Какая к драклам простуда?» Следующий вопрос уже был по делу. Но ответить Макнейр не успел, лифт как раз приехал на нужный этаж.
Оказавшись в кабинете, Уолден опустился на первый же попавший в его поле зрения стул. С не меньшим удовольствием он сейчас бы где-нибудь прилег, лишь бы не трогали и оставили в покое. Если тогда он старался изо всех сил убраться из той злополучной лавочки в Лютном, а потом оставаться в сознании и не грохнуться в обморок в приемном отделении, понимая, что этого делать ему просто нельзя. То сейчас почувствовав, что основная опасность миновала, он расслабился, и последствия произошедшего обрушались на него с новой силой.
- Что? – тупо произносит парень, в упор глядя в серые глаза Лестрейнджа. – А да… - Задумчиво, припоминая предыдущий вопрос. Действительно, если он хотел, чтобы ему помогли, то целителю необходима была информация. – Эта сволочь, торговец из Лютного, - зачем-то уточняет Уолден, - устроил взрыв. «И смылся, сукин сын». И… Он проводит рукой по затылку, чуть вздрагивая от боли, на пальцах остается кровь. – Думаю, что там мало, что уцелело. – «Внутри так точно». Что именно послужило причиной взрыва, Уолден не знал. Но учитывая, что половина из используемых в зельеварении компонентов по умолчанию являлась взрывоопасной, а вторая становилась таковой при достижении определенных условий или смешивания в определенных пропорциях, произошедшее его не особо удивило. Впечатлило, это да. – Авроры тоже явились. Куда же без них. – Лестрейндж все так же сидел напротив, с видом коршуна, заприметившего мышь (или так казалось только Макнейру) взирал на своего пациента. – Ничем в меня не попали. Вроде бы. – Если бы он пропустил что-то вроде «режущего», то вряд ли бы вообще дотащился до Мунго. Свое же прескверное самочувствие он склонен был списать на последствие взрыва, впрочем, не все проклятия проявлялись сразу. Это тоже факт. О, да после того как аврорам официально разрешили непростиловку, на их счет он не особо обольщался. – Голова болит. – Подводит черту под сказанным Макнейр. По сути болела у него не только голова, но и вывихнутая лодыжка (или ушибленная, один дракл), и вообще чувствовал он себя так, словно его пожевали, а потом выплюнули за ненадобностью. Хотя так оно и было. Мутило. Хотелось спать.

0

5

Пост недели 17-23.04.2017http://s0.uploads.ru/HdEXK.jpg

Sirius Black написал(а):

.   Как нужно реагировать, когда начальство вызывает к себе на ковер? Еще в школе этот алгоритм сложился таким образом, что где-то раз на пятый, к Дамблдору Сириус шел как к себе домой. По обыкновению тот кормил конфетами, толкал умную речь, а напоследок пристально всматривался в его глаза сквозь свои крутые очки половинки, после чего виновник прощался по всем статьям и благополучно возвращался в башню Гриффиндора. Но директор остался наставлять юные умы в Шотландии, а Сириус решил пойти на стажировку в Аврорат, где, соответственно, свои правила и свой "ковер".
   Хорошо, что его не предупреждали заранее. Терпением Сириус не отличался и сразу пожелал бы узнать, что такого он натворил. Даже если в памяти и не отложилось ничего плохого, что он мог сделать, поручиться за себя он не мог, так как случаи бывают самые разнообразные: от элементарной белочки, жертвой которой Блэк вполне себе мог стать, до сомнамбулизма. Вполне возможно, что он даже сознательно совершил что-то неподобающее, просто в силу своей неопытности или по незнанию, не заметил этого. Словом, вариантов много, ответа ни одного.
   "А почему сразу что-то должно было произойти? - вдруг пришло в голову Сириусу, когда он остановился в полуметре от кабинета начальства. - Может, меня хотят наградить? Или дать важное задание? Или послать в качестве шпиона к Пожирателям?".
   Разумеется, последнее Блэк добавил смеха ради. Такие миссии по части орденцев, которые, кстати, не спешили никого внедрять в веселую компанию циркачей в масках. Ну или внедрили, а ему не сказали. Дамблдор вообще любил никому ничего не говорить - единственный ответ, который можно было дождаться от старика - пафосно-внимательный взор и невнятное "Очевидно, так".
   Больше всего Сириус сейчас благодарил Джеймса - за то, что тот сейчас не стоял рядом и не смеялся с того, как он, Сириус Блэк, гроза дамских сердец, первый парень в школе и вне школы, отпетый хулиган и прочие титулы, стоит под дверью своего начальника и никак не решится войти. Воображение снова и снова рисовало хохочущего рядом лучшего друга - до тех пор, пока Блэк мысленно не послал его и не постучал в дверь.
    - Можно? - спросил он, но разрешения дожидаться не стал и сразу вошел. - Добрый вечер, мистер Робардс.
   Сириус как-то извиняюще улыбнулся и поспешил присесть на предложенное место. Он не очень хорошо понимал, как ему следует себя вести, отчего слегка заерзал на стуле, но быстро успокоился, стараясь не раздражать своей неусидчивостью. Сцепив руки в замок, он внимательно посмотрел на Робардса, но говорить не торопился, дожидаясь, пока тот не объяснит цель их беседы.
   На самом деле пришлось напрячь память, чтобы вспомнить, когда было восемнадцатого декабря, но лишь по ходу Блэк понял, что их разговор, вероятно, будет касаться нападения на, собственно, его собеседника и поиска виноватого. Значит, Сириус - потенциальный свидетель? Или потенциальный виновный? Впрочем, второй вариант пришел в голову наобум и его пришлось сразу отбросить, потому что... Он так и не смог завершить свою мысль, не придумав адекватного продолжения.
   Блэк мог поклясться, что в тот день он действительно ушел раньше, чем его начальство, так как едва ли он был таким чудесным работником, чтоб засиживаться допоздна, только если того не требует верхушка. Вот только... технически здание Министерства он не покидал, так как встречался с Рэган после работы. И теперь, когда в его алиби была замешана женщина, имеющая, так сказать, определенные не очень выгодные им обоим связи, Сириус замешкался.
   "Спокойно, он ведь всего лишь спросил, не видел ли ты ничего подозрительного..."
   Эта мысль снова успокоила его. Блэк сдвинул брови, вспоминая события, которые предшествовали его встрече с Рэган.
    - Если честно, я не очень хорошо помню события того дня, - наконец ответил Сириус, пожимая плечами, - а если я ничего необычного не помню, значит, ничего необычного и не случалось. Вроде все было как обычно.

+1

6

Пост недели 24-30.04.2017http://s019.radikal.ru/i619/1705/14/b2a6f842e11b.png

Lord Voldemort написал(а):

Раньше была такая, пытка, знаешь.
Впрочем, конечно знаешь.
Старая, очень древняя пытка, когда лишали зрения и запирали в темном погребе. Не знаю, откуда я это знаю, наверное, из той книги, что ты мне читал, но не суть.
Здесь ужасно много песка. Осыпается под ногами, шепчет что-то и норовит забраться в ботинки. От стены к стене, но дотронуться так и не получается, потому что стен нет и память только услужливо подбрасывает старое отображение интерьера. В нынешнем, вероятно, статуя Слизерина давно обросла слоями песка, а василиска давно никто не видел.
Я открываю глаза и вижу знакомые стены. И закрываю глаза и если их закрыть, то можно идти, идти, идти и стены не будет ни одной. Ничего не будет, только песок, в котором вязнут ноги, тот, который ты щедро сыпал на страницы, чтобы чернила быстрее сохли.
Почему ты не пишешь?
Здесь нет дня и ночи, нет часов, потому что ты не дал мне даже часы. Ничего нет.
Раньше я делал отметки на стенах, пытался процарапывать пальцами, потом сбился со счета, а потом попросту стены поменялись или я забыл, где.
И когда.
Напиши мне.
Наказать меня решил? Обиделся, да? На правду обиделся?
Вот так ты теперь поступаешь с теми, кто тебе говорит правду? Пытаешь? Злость срываешь?
Да пошел ты. Сдохешь в одиночестве, если тебе так угодно.
Хотя нет, ты не сдохнешь. Потому что я есть - не сдохнешь.
Самый, мать твою, умный.
Ладно.
Прости.
Не оставляй меня.
Напиши хоть слово. Хочешь, я на колени встану. Ты все равно не увидишь, но я встану. Умолять тебя буду. Только напиши. Не оставляй меня здесь, здесь и стен-то нет, только тишина и пустота, если я закрываю глаза, просто напиши и все.
Голос доносится сверху. Только это не твой голос. Не твой. Но твое имя, наше имя, это я точно помню. Я же Том, правда. Как в той сказке, не помню в какой, где был настоящий мальчик.
Буквы повисают перед лицом мутной чернильной дымкой.
Рик. А кто такой Рик? Что-то до боли знакомое.
Нужно сосредоточиться, просто немного сосредоточиться и собраться с мыслями.
Мерлин, надо сосредоточиться. Давай, Том, как раньше, вдруг ты теперь настоящий мальчик.
Это как идти по пустыне.
Или по лезвию ножа.
"Привет, Рик. Меня зовут Том Риддл. Как к тебе попал мой дневник?"

0

7

Пост недели 01 - 07.05.2017
В этот раз у нас два победителя: Лавиния Лестрейндж и Кайлан Грант, голоса между постами разделились поровну.

http://sf.uploads.ru/N9t8M.jpg

Этот «все еще Рикард» и правда остается Рикардом. Уверенно ведет ее по коридору, и, убедившись, что  ей комфортно в купе, на минуту выходит, купить ей любимых сладостей.
Лавиния не может сдержать краткой улыбки и смешливо фыркает под нос, полагая, что Сладкое Королевство бронирует для Лестрейнджа ящики сластей, которые тот прячет под кроватью, что бы в нужный момент использовать «тяжелую артиллерию».
Все еще Рикард. Вот бы это действительно было так! Лавиния еще не очень хорошо читает по жестам; не совсем точно интерпретирует все эти полутона в разговоре, но сейчас она уверена в том, что нареченный лукавит. Это больше не мальчишка-друг-ее-брата. И не старшеклассник, что помогает ей с домашним заданием. Каким-то явно магическим образом, это родительское «Он твой жених», выбило почву из-под ее лакированных туфелек и она никак не может найти опору. Теперь же, с отчаянием утопающего, она жадно вглядывается в его лицо, силясь увидеть и прочитать, желая обрести основу и стабильность.
Ей так о многом хочется поговорить с ним. Возможно, по-детски наивно воскликнуть: Ты все знал?! И не сказал мне?
Да, пожалуй, будь она дурно воспитана, она так бы и поступила. С чего бы ему говорить ей об этом? В сущности, до ее выхода в свет мало что поменяется. Лавиния могла бы и дальше продолжать читать романтическую литературу для юных леди, но она никогда бы не позволила себе выказать симпатию к любому юноше. К любому, кроме жениха, после соответствующего объявления.
Она могла бы показать свое смущение: опустить взор, неловко смять в ладони кружево платка и произнести «Я…ты..доволен?».
Как и любая девушка, Лавиния мечтает о любви. Роковой, возвышенной и вечной: что бы она и муж были едины мыслями и словом; что бы между ними не было секретов и тайн; что бы они были единственными друг для друга. Она мечтала о супруге, который будет ценить ее как самую редкую жемчужину, который посвятит ей  и их семье свою жизнь и всякое свое начинание.  Нравится ли она Рикарду? Согласен ли он с решением родителей или его симпатии отданы другой, и он просто подчиняется воле отца?
Вновь задумавшись, Лавиния пропустила возвращение Рикарда и очнулась, когда его губы коснулись ее руки. Глупое сердечко девчонки на секунду замерло, что бы после забиться с удвоенной силой. Щеки порозовели, легкая улыбка расцвела на губах  и, если приглядеться, на самой глубине ее глаз можно увидеть эту наивную и невинную почти-влюбленность. Ей, в душе романтичной девушке, прежде не знавшей таких касаний, этот жест кажется таким искренним и нежным. Намек, ответ, будто он догадывается о сомнениях, которые она не решается облечь в слова.
Нареченный сидит напротив, волшебство поцелуя закончилось, но девушка все еще чувствует его руку в своей – теплую, с сильными пальцами. И даже чувствует небольшую мозоль на указательном . Конечно же, все лето провел за документами и договорами, писал.
- Рикард, никто не поверит, что твое поведение может быть недостойным. В любом случае, если ты желаешь общества моего брата, то почему же не остался с ним?, - Лавиния не из робкого десятка, она и без того позволила себе слишком очевидно демонстрировать свое расположение. По меркам чистокровного общества, конечно же. Надо исправляться, излишнее поощрение даст понять, что ее сердце можно завоевать без усилий.
- Что ж, надеюсь, ты умеешь хранить секреты, наследник Лестрейндж, - «ты» и шутливый тон разительно отличают обращение к нему от предыдущей чопорности.  И можно все перевести в шутку, снова спросить о том, как он провел лето или достать учебник по Трансфирурации и попросить объяснить параграф 3, но слова слетают с языка, прежде чем она успевает остановить себя, - что ты думаешь об этом?
Что ты думаешь о нас? Каким будет наш путь? И будем ли вообще мы? Меня пугает неизвестность, и если ты джентльмен, то сделаешь вид, что не заметил.


http://s2.uploads.ru/HCPOu.jpg

Вообще-то Кайлан считал себя взрослым здравомыслящим человеком, который умеет вначале думать, а уже потом делать. Это было даже не благоприобретенное суждение, он с детства был сосредоточен на том, чтобы поступать обдуманно, а не поддаваясь своим эмоциям. А их в юноше было с головой. Ему не раз говорили, что держа себя в ежовых рукавицах, он делает только хуже - себе и окружающим, потому что не важно когда, но пузырь терпения лопнет и тогда поминай как звали. Этот случай был той самой точкой кипения.
Мюррен всегда была самым важным знаменателем в этой жизни. Существование Мюррен было сакрально. Сестра была неприкосновенна. Он всегда ощущал Обязанность защищать ее, заботиться, присматривать. Они могли сколь угодно долго и бурно собачиться, обзываться, подставлять друг друга, подсыпать в котел на зельеварении имбирь вместо тысячелистника или вовсе делать вид, что другого Гранта нет. Сестра? Нет, вы что, однофамилица. Все это была их игра. Соперничество, которое начала Мюр с первого вечера в Хогвартсе, а Кайлан как старший ей потакал, в итоге сам втянувшись. Но рано или поздно в отчем доме она тайком, когда родители уже будут спать, проберется в его спальню, заберется под толстое теплое одеяло и станет греть ледяные ступни об его ноги, в пол голоса до самого рассвета разговаривая. Это разделение по факультетам было самым тягостным - вроде бы Гранты в одном здании, но так чертовски далеки друг от друга.
И ни одна живая душа не имела права доводить ее до слез или поднимать руку. Не потому что она не постоит за себя, не потому что девочка, не потому что это низко, а потому что Кайлан дал слово. Потому что Мюррен была, есть и останется его слабостью.
Юный волшебник до сегодняшнего случая никогда не замечал за собой предрассудков. Ему было глубоко плевать на разделения факультетов и испокон веков сложившиеся о них представления. Кайлан вполне бы мог найти общий язык с любым учеником школы. Если бы конечно его это интересовало, было поставлено как самоцель и некоторые индивидуумы не ставили себя на пьедестал уникальности, в жилах которыз течет пресловутая голубая кровь. И еще считал, что баллы только сильнее расширяют пропасть между факультетами. А может это все его детская обида на дряхлую Распределяющую шляпу, которая с чего-то решила, что двойняшки должны быть на разных курсах...!
И вот сейчас подростка трясло. Его словно било в лихорадке. Хотелось закутаться сильнее в теплый свитер, но он и так уже натянул рукова пряча в них непривычно (как ему самому казалось) холодные пальцы.
«Мерзкий паскудный слизеринец. Только попадись мне еще раз на глаза, размажу тебя по стенке».
Кайлану вообще-то было известно его имя. Но мерлиновы панталоны…! Он был в такой стадии злости, что казалось, пренебрежет нравоучительным (и в общем-то заслуженным) разговором с профессором Дамблдором, опрометью кинувшись в больничное крыло, чтобы поставить фингал блюстителю «чистоты крови» и представителю «элиты волшебного сообщества». На этот раз кулаком. В глаз.
Грант потер ноющую щеку. Спина тоже начинала бить. Адреналин сходил и становилось понятно, что соперник его неплохо так приложил.

Снег хрустел под ногами. Кайлан на пару с Мюррен уже какой год предупреждали родителей, что приедут на рождественские каникулы чуть позже. Для начал, лично ему, всегда было лень собирать чемоданы. И не хотелось тесниться в переполненных вагонах с учениками, что вели себя как толпа обезумевших домовиков, получивших свободу. И эта поездка всегда ознаменовалась тем, что они с сестрой выбирали одно и тоже купе в седьмом вагоне. Волшебнику нравился предпраздничный Хогсмид, он походил на иллюстрацию из старых сказок, которые со скрипом читала мама в детстве. Руби Грант никогда не любила сказки, но отдавала дать традициями соглашалась с общественным мнением что «это развивает детскую фантазию» или «помогает понять деткам что хорошо, а что плохо». После мама пожалела, что поддалась на всеобщее мнение – ее дети принесли в тихую спокойную жизни владелицы паба и отеля магию.
Хотя на самом деле родители никогда не возражали.
- Главное приезжайте до Рождества, а то подарки пролежат до лета.
На этот раз с ним остались два друга из команды по квиддичу. Обсуждая планы на предстоящую неделю отдыха, они неторопливо шли в сторону «Трех метел». Не то чтобы им хотелось согреться, но выпить сливочного пива всегда казалось хорошей идеей. Они ведь заслужили.
Вот только в этот раз все пошло не по плану.
В начале лиц было не разобрать. Пришлось прищуриться. А после, когда он узнал темную копну волос и острый подбородок прибавить шагу. Отрывки разговора долетающие до его слуха, не вселяли надежд что разговор дружеский.
- Маггловский выродок!
«Ваш ум затмить способен свет торшера»...
Гранты выслушали такое с первой поездки в Инвернесс. Бабушка Вирсавия не скупилась на смачные высказывания в сторону внуков, делая вид, что их нет в гостиной. Они вполне научились не обращать на это в школе. За пять лет постоянных контактов с сотнями молодых волшебников рано или поздно приучаешься отфильтровывать чужие слова. Особенно когда они не особо пестрили разнообразием. Мюррен терпела это каждый день в гостиной своего факультета, хотя она никогда ему не говорила. А он просто это знал, видел в ее темных, таких же как и его, глазах. Но…
НИКТО НЕ СМЕЛ ГОВОРИТЬ ЭТОГО МЮРРЕН.
Не при Кайлане уж точно.
И уж тем более нельзя было поднимать руку на девочку, когда ты получил по смазливой слизеринской роже. Подумаешь звонкая пощечина. Нужно было стерпеть, развернуться и уйти, а не добиваться того, чтобы подошел старший брат с вполне логичной просьбой:
- Проси прощения, - руку обидчика он успел перехватить в движении и чуть толкнул того назад. Подальше от Мюррен. Интонации четко давали понять, что Кайлан никуда не собирается уходить, пока парень не сделает то, что ему посоветовали. Вежливо пока еще. Кажется Мюррен попыталась отговорить его от этой затеи и отправить туда, куда он направлялся. Но юноша только осторожно смахнул ее руку, впившуюся в предплечье.
Мужчина собирался провести разговор. Отстоять честь.
- Или что?
Кайлан медленно повел плечом, старательно пряча поглубже сожалеющую мысль, что они не на тренировке и не у кого одолжить биту.

«Рой, будешь моим секундантом?» - Кайлан вжимался в стенку. Он следовал правилам. Все как учили в клубе. Но почему-то совсем не подумал о том, что несовершеннолетние ученики не должны были устраивать дуэлей на прогулке в Хогсмиде. Но когда дело начало пахнуть керосином, отступать уже никак нельзя. Так что он не подумал о том, что непременно его накажут как зачинщика поединка.
Юноша засунул руки в карманы, но почти тут же вынул обратно. Сломанная палочка словно обожгла кожу. Почему-то казалось что она осуждает его за необдуманный поступок. Кайлану впервые с тех пор как в семь он слишком сильно разогнавшись на метле не заметил ветку дерева, хотелось плакать от обиды. Она ему так нравилась. И отец потратил кучу денег, а он – неблагодарный сын – сломал подарок о жалкого высокомерного мерзкого…

+1

8

Пост недели 08 - 14.05.2017

http://s019.radikal.ru/i641/1705/a4/e533e2e739f6.jpg

Говорильня, говорильня, ... вязкое нагромождение слов, от которых ничего не зависит. Зависит от денег, от поддержки различных министерских начинаний, от преподавателей и стажеров в Хогвартсе, от салонов и разговоров с уважаемыми магами, представителями уважаемых семейств... даже от публикаций в смешной цидульке "Пророка" зависит, но не от этих слов для толпы.
Потеря времени.
Потрясание хвостовыми перьями в брачном танце, который должен поразить воображение обывателя...
Игрища.
Уже несколько раз основная эмоция, которую испытывает Тони - желание открутить мистеру Риддлу его гениальную голову.
Потому что невозможно присмотреть за его спиною, когда он начинает беседовать с соперниками, подставлять её толпе из сотни человек, под...калывать...
...мысль срывается, и дальше Долохов не думает уже ничего, он просто не успевает, даже стартовав в рывке при первом движении палочки в дрожащих пальцах мистера Джеркинса...
МРАЗЬ!
...это слово не звучит, но заполняет всё пространство мыслей Антонина, прерываясь только хрустом вывернутой вверх руки с палочкой.
Незачем оборачиваться, чтобы понять, что за спиной на деревянный пол трибуны оседает труп. Долохову - не надо, он чует это и так.
А ещё там приходят в движение...
...три "телохранителя"...
...хит-визарды...
...два ещё живых кандидата...
... и полный зал разнообразного народа, - в воздухе уже разворачивается, словно огромный змий, отвратительный женский визг...
За спину, в пол трибуны летит невербальное Confringo, отличный способ оглушить ближних своих и лишить их возможности быстро бегать.
Сквозь подступающую пелену смеси эмоций и сырой, плохо контролируемой магии, пригнувшийся для грандиозной, возможно последней, драки Долохов уверен только в двух вещах:
1. вместо Тома Риддла у него на руках свежий труп и
2. этот труп он не только сейчас не отдаст, он к нему близко никого не подпустит, по крайней мере пока владеет собой
...свивающиеся в петли на полу хвосты плети намекали на это достаточно прозрачно.

Звуки и просто слова даются Долохову плохо, поэтому декларация звучит практически как Империо:
НАЗАД

+1

9

Пост недели 15 - 21.05.2017

На этой неделе у нас тоже два победителя, посты набрали равное количество голосов.

http://s6.uploads.ru/t/zFOoj.jpg

Аластор Грюм и политика сосуществовали в режиме вооруженного нейтралитета: пока она не трогала его — он не трогал ее. В целом, он уже был в том возрасте, когда поистрачивается юношеский максимализм и приходит понимание того, что политика — это неизбежное и необходимое зло, причем она останется злом в любом случае, кого ни выбери. Хороших политиков не бывает. Сознавая все это, маг, тем не менее, собирался пойти на выборы и отдать свой голос кому-нибудь, лишь бы он не достался дорогому однокурсничку Реддлу. Чем не гражданская позиция?
Анализируя все выше сказанное, можно без труда догадаться, что посмотреть на дебаты он шел не из политического интереса. Просто когда Альбус Дамблдор пишет тебе письмо содержанием «сходи и посмотри, это интересно», можно, конечно, отмахнуться и не пойти, но потом пожалеешь, потом что ошибается директор Хогвартса нечасто.
Так что Грюму пришлось посвятить время после смены данному мероприятию. У него не было пригласительного, но он пришел пораньше и разместился в пятом ряду, поближе к выходу из ряда. Обзор был так себе: аврор явно не успевал проследить за всеми, кто решил послушать политические бредни, заметил лишь несколько знакомых фигур, усмехнулся своим мыслям на этот счет и сосредточил все внимание на сцене.
Он даже слушал. Шипел, плевался, имел горячее желание за некоторые пункты политической программы начистить морду, но слушал. Наблюдал. Одни нервничают — почти на грани, другие спокойны. Что-то не так, какое-то вовсе не политическое напряжение витает в воздухе, но ему не понять то, что он чувствует. Был бы тут Альбус — он бы, конечно, раскусил эту загадку. Но когда это он бывал тогда и там, когда Грюм считал его присутствие необходимым...

Аластор поднялся с места буквально через секунду после того, как сверкнула зеленая вспышка. Это даже не сознание, это рефлексы. Его подбросило и швырнуло к сцене раньше, чем людское море успело взволноваться и задавить своей массой человека, который просто не может ничего не предпринять.
Но он не один здесь готов действовать быстро, Скримджер — далеко пойдет парень! - успевает в гущу событий даже быстрее, и можно не беспокоиться, он свое дело знает. Оценив обстановку, аврор меняет траекторию движения, направляясь к Минчуму и его телохранителю. Как бы там ни было, остальным уже либо не помочь, либо помогут другие. Кто знает, что сейчас в голове у той группы, что образовалась возле тела Реддла.
Contego, — щит направлен на то, чтобы укрыть два неподвижных тела от возможного продолжения банкета. Привычка таскать с собой весь аврорский арсенал артефактов даже в нерабочее время еще ни разу не оказывалась вредной, так что и теперь, пробираясь к намеченной цели и удерживая щит, аврор собирался переправить первую партию в безопасное место и продолжить свои дела здесь.


http://s8.uploads.ru/d/ua7gT.jpg

Нет, это происходит не со мной.
Ведь я же все заранее решила.
И я его от бед и ран хранила.
А значит, он обязан быть живой.(с) Valens Miles

    У мальчишки идет кровь, марает бледную щеку и разбитые губы. За спиной призванные одним самым умным гриффиндорцы объясняют кулаками, почему маленьких обижать нельзя. Маленьких и сироток. Рикард часто решает вопросы чужими руками. А во взгляде Риддла читает упрямое: "Я тебя не просил, отвали!"

    Рикард моргает, отгоняя навязчивое видение. Том уже на руках у сына, Рикард позволяет себе закрыть ему глаза, но запрещает пригладить волосы. И запоминать. Безжизненность свесившейся руки, пустоту взгляда, расцарапанную взрывом щеку.
   Серебристая паутинка проскальзывает в русых волосах Рикарда. Одна, вторая, третья.
   Сын уходит через порт-ключ, забирая с собой разрешение. Они остаются втроём.
    Взбешенный Антонин, опусташенный Рикард, Эдвард между ними. Рядом есть кто-то ещё. Надо собраться, и не моргать. Если моргнуть...

    Том наклоняется к своей змее и заглядывает ей в глаза. У Рикарда перехватывает дыхание и только уважение мешает цапнуть за шкирку, за ворот мантии. "Ты что делаешь?!"

    "Пошёл вон, ты умер, тебе уже не помочь, я буду думать об этом потом! "
    Рикард отступает назад, чуть не падает на вывернутом стуле. Взрыв сбил несколько в кучу. Удобное прикрытие. Вопли, крики.
     Оглушительная тишина молчания метки.
    Он падает на колени за горкой стульев и трясущимися пальцами высвобождает бумажку из часов.

   "Сперва зельеварение, Рик, потом остальные упражнения" - Том командует, перелистывая книгу на кровати старосты. Надкусанное яблоко пачкает его пальцы соком.

   "Я сказал: вон! Это ты перед смертью должен вспоминать свою жизнь, а не я после неё! "
    Лестрейндж показывал шикигами Долохову. Всём показывал. Маленький зверек годный для развлечения детей и передачи записок. Милый.
    Сейчас он намерен создать нечто иное. Хлыст Антонина убийственная вещь, но творению оммедзи он не страшен. Убить шикигами можно если вырубить создателя или порвать бумажку. Куда же её спрятать. Не очевидно. Помнит ли Долохов сейчас такие мелочи. Насколько способен понять, что перед ним.

    Кровь все никак не останавливаться, хлещет из длинного пореза на паркет, уносит с собой драгоценную жизнь. Том выглядит мёртвым, и жилка на горле бьётся едва-едва.

    Рикард прокусывает до крови ладонь, одновременно решая, где именно будет бумажное сердце шикигами. Иероглиф впитывает алые капли. И под действием заклятия оживает.
    Это чудовище он видел на одной гравюре. Довольно смутное. Один из двенадцати слуг величайшего из оммедзи. Рикарду кажется, чтобы остановить Антонина эта форма оптимальна.
    Чёрный, эбеновый монстр, весьма условно похожий на человека. Голова, туловище, ноги, кожистые крылья, и восемь длинных щупалец вместо рук из плеч и груди.
    Только остановить, вполне достаточно.
    У Абэ он был раза в два выше человека, Рикард надеется хотя бы на половину этого. Он никогда не создавал шикигами выше колена.
Лестрейндж черпает себя без остатка, потом через связь побратимства тянется к оставшимся трём. Через метку они уже должны были понять, что-то случилось. И первым ему отвечает обычно скупой, но сейчас невероятно щедрый Нотт...

Том стоит в дверях его кабинета. Кандидат в министры решил зайти к главе отдела Тайн.
- Что сделаешь первым в кресле министра?
- Когда займу, тогда и решу.

    Когда достаточно рослый монстр взмывает над кучей стульев, чтобы камнем упасть на Долохова, волосы Рикарда уже на четверть пепельно-серебристые.

0

10

Пост недели 22-28.05.207http://s0.uploads.ru/t/IQdTK.jpg

Minerva McGonagall написал(а):

На слух Минерва Макгонагалл не жаловалась никогда. Даже если бы и имела такую привычку жаловаться и сетовать. Но – нет, со слухом у неё все было в порядке, а иные могли бы даже ей и позавидовать. Шаги в коридоре в назначенный час, потом – тишина, полная сомнений, потом – шаги туда-сюда. Минерва подняла голову от работ, которые уже почти закончила проверять, осталась еще пара пергаментов. Быть может, пока девушка сомневается, она как раз успеет закончить работу?
На самом деле, она планировала успеть проверить все работы до того, как придет Селина Браун. Но немного не рассчитала время. Прочла рассуждения одного первокурсника на тему различий в мышлении магов и магглов, ниоткуда не списанные, его собственные. Даже немного не по теме эссе, просто как-то вскользь промелькнуло, уместно, но необязательно. И она задумалась, сняв очки и глядя в темный угол комнаты, неосознанно покусывая кончик их дужки. Задумалась не о различиях, об ученике. Привычно выстроила в мыслях вектор его взросления – каким он станет, если все в его жизни сложится хорошо? Через её руки прошло столько учеников, столько судеб, столько историй промелькнуло уже перед глазами. И сколько еще промелькнет, прежде чем она испустит свой последний вздох... А в их герметичном мирке все судьбы на виду, невозможно надолго спрятаться, навеки исчезнуть, так или иначе любой ученик даст о себе знать, куда бы ни закинула его жизнь. Так каким будет этот, внимательный и пытливый, ученик? Станет работать в Министерстве Магии, выбьется в большие люди? Станет жить и трудиться на благо магического сообщества? Или решит, что однообразие скучно, и надо потрясти мир до его основ? Будет ли деликатен в своих исследованиях человеческих душ или научится препарировать чужие чувства, не испытывая своих? Пока еще рано было загадывать, но память услужливо подсовывала ей примеры других юных волшебников, со схожими взглядами, схожим слогом, даже схожей внешностью. Когда Минерва сморгнула и взглянула на часы, оказалось, что она выпала из времени на целых десять минут.
Ты становишься сентиментальна, старушка, - мягко укорила себя Минерва, хотя старушкой себя пока еще вовсе не считала. Напротив, где-то глубоко в душе ей были все те же её дурные и отчаянные восемнадцать.

Ну что же, работы учеников оказались проверены все, и лежали теперь аккуратной стопочкой на краю стола, испещренные её исправлениями и замечаниями. Стука в двери не было, нет, она не могла его пропустить. Никогда ещё Минерве Макгонагалл не случалось настолько погрузиться в работу, чтоб не услышать стука в двери или оклика. Зато вот шаги в коридоре все были и были. Два, три шага – остановка. Приблизились к двери, отошли… Ох, девочка, что же за мысли там, у тебя в голове? Что за страхи?
Минерва поднялась со стула и потянулась к волшебной палочке, чтоб открыть двери заклинанием, но передумала. Ведь дело-то вовсе не в том, открыты или затворены двери её кабинета, а в том, открыто или затворено у ученика в сердце. А эту дверь заклинанием не распахнешь.
Обождав еще немного, прислонясь к столу, теребя украшение на длинной цепочке и глядя в окно, за которым поблескивали струи холодного сентябрьского ливня, Минерва позволила себе вспомнить, какой была сама в этом возрасте. Это позволило ей снова рассеять иллюзию, будто бы Селина повторяет её судьбу шаг за шагом. Нет, совсем не повторяет, просто кое-где наступает в её следы, но идет своей дорогой. И как знать, куда приведет этот путь, быть может, вернет обратно в Хогвартс, на место декана Гриффиндора? Ох, ну не с такой же нерешительностью!
Минерва досадливо поморщилась. Вот в чем трудно было заподозрить Селину Браун, так это в боязливости. А если ею сейчас руководит не страх, то сомнения. И быть может, даже и хорошо, что девушка оставляет себе время подумать. Хорошо, что в её решении нет бравады. Хорошо, что не обманывает себя.
Но не до утра же ей торчать под дверью кабинета!
Профессор МакГонагалл прошла к двери, и шаги её, приглушенные мягким ковром, были бесшумны. Она открыла двери и взглянула на девушку внимательно и с легкой, едва уловимой, улыбкой. Проговорила спокойно и мягко:
- Если бы в Хогвартсе существовал предмет «Колебания и сомнения», то вы сегодня сдали бы его на отлично, мисс Браун. Теперь, быть может, вы зайдете?

+1

11

Пост недели 29.05 - 04.06.2017

И вновь у нас два победителя недельного голосования: Табита (Диана Бутчер) и Рикард Лестрейндж. Поздравляем )

http://se.uploads.ru/d/XqCbD.jpg

"Дом" понятие сложное. Для кого-то домом являются стены, в которых протекла большая часть его жизни, для кого-то - окружение дорогих людей, а кому-то просто важно владеть местом, которое он сможет назвать домом. Впрочем, отношение Тебби к ее нынешнему пристанищу было куда суше и прагматичней - место для ночевки, если приходится застрять в Лондоне на несколько суток, перевалочный пункт, не больше, и не единственный. И все же, о некотором комфорте для себя она не позабыла - здесь не было зловония, царившего на нижних этажах, в окне стояла целая рама, не позволявшая черезчур уж выстудить и так стылую комнату,  на полу валялся старый матрас, служивший то стулом, то постелью для кого-то из гостей Тебби, а на старой кровати, оставленной кем-то из прошлых жильцов вместо матраса лежал мешок, набитый тряпьем: одеждой, которая могла выручить ее в случае необходимости и бережно завернутыми в тряпки убогими "сокровищами" которые могли немало облегчить ее жизнь в крайнем случае - горсточка сиклей, несколько  зелий, пара жестянок с консервами и бутылка воды. Рядом с кроватью высилась горка из  несколько потрепанных книг, вперемежку маггловских и когда-то зачарованных от магглов, служившая подставкой для нарядной чайной жестянки, наполовину заполненной окурками и пеплом, а на стене висело зеркало без рамы. Комната была практически пустой, холодной и нетипично чистой для этого дома.
Огромный дом на окраине Ист-Энда построили магглы, и когда-то видимо хотели сделать его символом новой эпохи в жизни района, но вышло по-другому - дом быстро ветшал, его обитатели, из тех, кто мог себе это позволить, при первой же возможности перебирались в квартиры в других районах, а то и отдельные дома, те же, кто застрял здесь надолго составили ему  не слишком лестную репутацию. Это привело к тому, что примерно десять лет назад его было решено снести. Всех жильцов выселили, отключили электричество и воду, но на этом дело и кончилось. Неизвестно почему, но маггловские власти не торопились сносить опустевшее здание, а вскоре в нем закипела жизнь совсем другого рода.  Здесь находили себе приют те, кому больше некуда было пойти, или те, кто  надеялся провернуть какое-то дельце вдали от  сурового взгляда блюстителей порядка.  Тебби принадлежала к обоим группам, и давно отвоевала себе одну из комнат на последнем этаже. Отключенный лифт и лень большинства местных обитателей гарантировал некую приватность, тем более, что два последних этажа, крышу и чердак магическое отребье облюбовало еще задолго до того, как Даяна Бутчер появилась здесь впервые.
Каждый раз приходя в себя после полнолуния, Тебби с недоверием спрашивала себя - какие сюрпризы приготовила ей непредсказуемая мерзавка, что просыпалась и брала управление над ее телом каждый месяц. Как правило, понять насколько все плохо можно было уже в первые секунды, когда звериное сознание слабело и растворялось в человеческом, оставляя только сбивчивые воспоминания, больше похожие на уже начавшие забываться сны. Тогда все было просто - если Дрянь была разочарована, то полнолуние прошло спокойно, а вот если ночь у волчицы явно удалась, то были причины для беспокойства. В этот раз, что было немудрено, Дрянь оставила ей настолько приподнятое настроение, что Тебби поняла - ей лучше лечь на дно и побыстрее.
Поэтому, сегодня Тебби впервые с окончания полнолуния, выбралась из своей норы на поиски пропитания и заработка. С заработком, во всяком случае тем, который можно было потратить где-то в Лютном, у нее не сложилось, зато ей удалось утащить кошелек у одного маггла, который был с ней крайне нелюбезен. Денег у маггла было не то, чтобы много, но их хватило на упаковку свиного фарша, бутылку дешевого джина, несколько пачек бинтов и ваты, и увесистый пакет сладостей. Все, кроме фарша, предназначалось для стаи, к которой Тебби нужно было возвращаться уже завтра.
А сегодня, ей стоило наконец пожрать, еще раз проверить местную "биржу труда" и разузнать последние новости и слухи, которые, как правило, были гораздо ценнее уже  официально произошедших событий.
Тебби отправила в рот шарик сырого фарша и юркнула в вонючий холл, ведущий на загаженную лестницу.


http://s8.uploads.ru/d/ua7gT.jpg

Ох в Билли волком бродит сила,
Бурлит божественным прибоем,
Гремит бедой, звенит набатом,
Глодает болью - хищной рыбой,
Ведь Билли был его солдатом,
Ох Билли был бы... (с) Агест

    Будущее – уверенное, алмазное, нерушимое с его шестнадцати лет – на поверку оказывается хрупче человеческой кости, рассыпается осколками, режет руки впивающими в ладони ногтями, плавит мир, расплывающийся перед глазами. Рикард запрещает себе думать, запрещает осознавать, запрещает все что угодно, кроме как смотреть глазами шикигами, охотится на новую жертву – на Антонина.
    Рикард знает Тони не виноват, Тони такая же жертва очередной игры Тома, самоуверенной, дрянной игры, в которую он все-таки доигрался . Но Лестрейнджу нужно победить, так или иначе, и он переплавляет боль в ярость: «Это твоя вина, ты стоял рядом, ты не справился, ты должен был его защитить!» Сейчас убедить себя в этом так просто. Даже слишком.
    Шикигами удается зацепить Тони, и оставить на нем  тонкую темную пленку со своим бумажным сердцем, он стремится подобрать ближе, перехватить руки, заблокировать возможность двигаться, но эбеновую плоть разносит на куски всплеском стихийной магии.
    Только для того, чтобы за пару мгновений возродится снова из бумажного сердца, зацепившегося на ткани у лопатки Тони. Оплести руки, блокируя даже возможность двинуть пальцами, почти заключить в себя, и пройти сквозь барьер – сквозь чужое заклинание, разрушаясь с единственным сделанным шагом, от воздействия вплетенного хлыста. Бумажка надрывается, но чудовище успевает почти выплюнуть Долохова наружу, отвесить длинным и уже начавшим разрушаться щупальцем ему пощёчину, и прохрипеть что-то вроде «прохваливай» - не приспособленным для нормальной речи ртом. Оно рассыпается растворяющейся в воздухе темной пылью вместе с тем, как сгорает бумажный человечек, и Рикард открывает глаза, пытаясь снова вернуться в свое тело и понять, почему все так болит.
    Боль отлично отрезвляет, и он медленно – словно глубокий старик – и осторожно поднимается на ноги, чтобы осмотреться среди этой разрухи и ада стонущих тел. «Надеюсь он убрался… скотина…» - отстраненно думает Лестрейндж.
   Он вообще старается думать, о чем угодно: о том, что нужно сделать, что говорить аврорату, когда они будут тут толпой - а до этого момента остались считанные мгновения – о том, как будет мстить, кроме случившегося. Может быть он все еще не до конца осознал произошедшее, и пытается рассматривать это как очередную выводящую из себя выходку.
    А может быть у него истерика: Рикард не может этого отрицать. «Раз, два, три, дышим, действуем, не думаем…»

0

12

Пост недели 05.06 - 11.06.2017

Победитель недели - Беллатрикс Лестрейндж. Поздравляем и благодарим за отличную игру ).

http://s7.uploads.ru/m5Wor.jpg

В отличие от Циссы, что способна поддерживать светский разговор часами даже в своём юном возрасте, Белла при необходимости такой разговор вести отчаянно чувствует себя не в своей тарелке. Она может в запале обсуждать основы боевой магии или защиты, может увлеченно спорить о том, что интересно ей, но говорить о погоде или справляться из вежливости о чужом самочувствии сто раз за один вечер... увольте.
Впрочем, о Рудольфе она спрашивает совершенно искренне и с трудом сдерживает вздох облегчения, когда оказывается, что он просто заработался. Не ей переживать о его самочувствии, но все же...
- Не стоит беспокойства, милорд, - Белла снова изображает намек на реверанс, показывая, что уж хозяин дома ни в коем случае не мог ее смутить и напугать. Но в том, что он все видел, Белла уже уверена. Но мужчина не выражает гнева и не выражает какого-то явного неодобрения, наоборот, он даже соглашается ответить на ее вопрос.
- Благодарю, милорд, - отзывается она, стараясь виртуозно, как матушка, вплести в эти слова все то же "Не стоит беспокойства". И с искренним восторгом смотрит на то, как мужчина сбивает заклинанием подброшенный окурок. Это очень театральный жест, здесь не поспоришь, но ее привлекло не изящество, ее привлекло совсем другое. Заклинание, попавшее точно в цель - в цель маленькую, находящуюся в движении. И это было заклинание, которое не направлено на конкретный предмет, оно просто... испепеляло. Точно, прицельно и аккуратно.
Беллатрикс гасит восторг и интерес в глазах усилием воли: это совершенно неприлично. Но она не перестает думать, что тоже должна, просто обязана научится так. Может, тоже тренироваться на сигаретах? Общий импульс должен быть не сложнее метания ножей, с меткостью у нее неплохо, но она ещё не пробовала отрабатывать движущиеся мишени так серьезно...
Тем не менее, не имея возможности отказаться (и не имея желания, если быть честной перед самой собой), она вкладывает свою, затянутую в шелк, руку в ладонь Лестрейнджа-старшего. Руки у нее не такие, как у Циссы - та ранилась разве что за вышивкой или случайно порезавшись страницей книги. Пальцы Беллы же уже шероховаты там, где загрубела кожа от контакта с гитарными струнами.
У нее очень много вопросов о том, куда именно ведёт ее мужчина, но Белла не видит причин не доверять отцу своего... друга. В конце концов, она знает, что Рудольф много работает. Пусть она не слишком знает, над чем именно, но она достаточно хорошо знает Руди, чтобы знать, как сосредоточен он бывает в работе и как трудно ему бывает оторваться от чего-то действительно важного. А потому, совершенно не стесненная, идёт следом за Лестрейнджем.
Конечно, это не самая очевидная дорожка, в самые дебри и Белла склонна начать подозревать хозяина в дурном чувстве юмора - не иначе, он хочет завести ее в эти самые дебри. Может быть, сказки о львах, что бродят в здешнем саду, не такие уж и сказки?
Но она никогда не отказывалась от вызова и уж точно не хочет показать страха сейчас.
- Я не испугаюсь, милорд. Благодарю.
Она снова приседает в реверансе и идёт вперёд, стараясь и правда не порвать платье острыми колючками. Слишком широкую юбку приходится подбирать, но до тех пор, пока Белла считает, что она может быть видна Лестрейнджу, она не останавливается, продолжая идти с идеально прямой спиной. Но едва она пропадает из поля его зрения, как моментально останавливается и подбирает юбки, совершенно неприлично (с точки зрения матери) задирая подол до середины голени и разувается, подбирая туфельки в ту же руку, что и подол. Она ступает стопами в тончайшей паутинке чулков на дорожку - на каблуках здесь можно и ногу подвернуть или сломать, а чулки... чулки она уже умеет чинить магией в совершенстве.
Дальше Белла идёт куда быстрее и увереннее, до самого зева в земле, осторожно спускаясь по лестнице и крепко сжимая в другой руке волшебную палочку.
Она останавливается у самой двери, посмотрев на туфли, но потом, решив не обуваться, ставит их на последнюю ступеньку, рукой оглаживая чуть примятый подол и, все так же сжимая в пальцах волшебную палочку. И только после этого решительно толкает дверь, стараясь не шуметь.
Белла видит Рудольфа со спины - мягкие пряди волос, плечи, скальпель в руке... И тело, что лежит перед ним.
Всего пару мгновений она любуется - в свете свечей Лестрейндж-младший невероятно красив, а потом, бесшумно ступая по полу почти что босыми ступнями, подходит ближе. Она знает, что он рисует - порезы вспухают кровавым бисером под движениями лезвия и Белла, не медля ни секунды, кладет свою руку поверх руки Рудольфа. И продолжает начатую им руну.

0

13

Пост недели 02.06 - 18.06.2017

Победитель этой недели - вновь Беллатрикс Лестрейндж. Прекрасная игра, спасибо ).

http://s7.uploads.ru/m5Wor.jpg

Ждать приходится недолго. Наверное, за ней смотрели сквозь окошко в двери, но это, в общем-то, и не важно. Забавно, мать была бы в ужасе, что ее старшая дочь позволяет так с собой обращаться, но ей, признаться, все равно. В конце концов, эти люди перевязывали ее рану, раздевали ее, облачали в эту рубашку и тут уже не важно, насколько низко теперь по правилам приличия она должна натянуть на колени ткань, чтобы сохранить свою честь. Да и было бы что сохранять - она уже давно не стесняется никакой наготы. В рубашке или без, какая разница, холодно разве что, а до остального... Все так, что и до исподнего разденешься не раздумывая, если выплеснешь зелье или поймаешь поверхностное аврорское проклятье, там уже не до чести леди да и вообще не до чести. Кому там надо в процессе смотреть, какие сегодня на леди Лестрейндж кружева, если она и не леди Лестрейндж в тот момент вовсе, а Беллс - такая же бесполая машина для убийства и войны, как и все остальные, не важно, насколько длинны у нее косы и как сильно топорщится на груди рубашка.
Война здорово стирает границы приватности, это правда.
Белла поднимает взгляд на вошедшую женщину и на миг ее глаза вспыхивают узнаванием. Впрочем, она тут же отворачивается - не со стыда, как можно было бы подумать, а просто потому что не пялиться же теперь на Эшлинг весь день. Есть много и других интересных занятий. Стена вот, например, напротив...
Самое обидное в этой войне - все всех знают. Все всех видели в лицо. Обидно даже. Как псина, что грызет собственный же хвост.
С другой стороны, а как иначе? Они-то тут тоже не в бирюльки играют.
Когда женщина поднимает барьер, Белла как-то отупело думает - надо же, ее даже в допросную не поведут. То ли мелковата сошка, то ли просто мест уже нет... То ли далеко от кровати отпускать не хотят, чтобы после разговора обратно не тащить. Но это, наверное, особого значения и не имеет.
Она и правда оценивает шансы броситься. Но, честно говоря, нужно совсем быть сумасшедшей, чтобы ставить на такой вариант хоть что-то. Выбьет она у женщины палочку, возьмёт ее в заложницы... и что дальше? Что она делать-то будет в самых глубинах аврората с палочкой наперевес? Хорошо, снимет на эффекте неожиданности первые один, ну может два патруля. И что? Погибнет, конечно, славно и в бою, но смысл-то в этом всем? Разве что не расскажет им ничего, правда. Тоже плюс, неоспоримый, но для этого и уходить не надо, достаточно, вон, и правда трансфигурировать иглу... или просто голову об стену размозжить на самый крайний случай. Но это ее точно оттащить успеют.
А может, это все отговорки и ей просто ужасно не хочется шевелиться. Мерлин Великий, как она всё-таки устала за эти почти полтора месяца бесконечных поисков и страха. За себя, за Руди, за детей, за Баста... да за всех. И свекр умер так неожиданно, что Белле до сих пор кажется, что эта новость ее оглушила. А смерть Милорда добила последний гвоздь в крышку гроба, словно вырвав сердце из груди, там теперь оглушающий и мучительный вакуум. Может быть, поэтому она и не собирается бросаться, не собирается отнимать палочку, чувствуя себя марионеткой с обрезанными ниточками.
Белла сгребает пальцами ткань на коленях, упрямо сжимая губы. Нет. Милорд жив, она не имеет права не верить в это.
Она смотрит на Эшлинг безразличным взглядом, думая о своём - так проще, потому что дальше будет сложнее. Но главное, это она усвоила на практике, не давать ответа. Вербального или невербального, неважно. Стоит дать втянуть себя в диалог, как будет очень трудно остановиться. Нужно держать черту, вот прямо как этот барьер, держать ее долго, пока хватает сил, но не открывать рот, не кивать, не пожимать плечами. Не важно, что спросят, "Вы действительно Беллатрикс Лестрейндж" или вот, как сейчас, про мужа.
Белла ловит себя на том, что жадно пытается выловить в чужих словах отголоски правды: Руди тоже где-то здесь или сбежал? Баст? Барти? Но муж, конечно, главное. Если он успел сбежать, у нее камень с души свалится. Рудольф, в конце концов, сломя голову не понесется ее спасать, значит, обеспечит безопасность матери, детям. Спрячет их подальше, ещё дальше, чем сейчас и продолжит поиски Милорда.
А если он здесь...
Нет, Белла знает, Рудольф ничего не скажет на допросе. Он будет молчать, смотреть безразлично и думать о своём, считая, что ответ - это ниже его достоинства.
Не иначе как в истерике она улыбается, представив мужа в допросном кресле - не сломленного, спокойного и все такого же рассудительного. Сердце наполняется непрошенной нежностью, но улыбка Беллы тут же гаснет, словно мел, стертый влажной тряпкой. Она не должна думать о Рудольфе, не должна делать мысли о нем рычагом, на который можно давить.
Ей бы самой хоть немного его уверенности и спокойствия.
Она встречается с Эшлинг взглядом и смотрит на нее, выпрямив спину, ровно сидя на скрипучей камерной койке и сложив руки на коленях. Вот уж что никогда не изменялось в ней, мать могла бы порадоваться - осанка у нее всегда была отличная. Породу, в конце концов, не пропьешь, а уж что-что, а гордость у Беллы была Блэковская даже без рюш и платьев, простолюдинкой она себя не считала никогда.
Она не отводит взгляда и смотрит. Ждёт продолжения.

0

14

Пост недели 19-25.06.2017Коллективная родственная победаhttp://sd.uploads.ru/Qs200.jpg

Ровена несколько раз перечитала письмо, адресованное ей и Эдварду. И, убедившись, что не упустила ничего важного, отложила пергамент. Кто бы мог подумать, что внезапно явившаяся сова нарушит повседневную рутину в доме четы Мальсибер. А письмо, прикрепленное к ее лапке, станет глотком свежего воздуха в эти душные летние дни. И суть его была довольно проста: Руфус и Вена приглашали ее с Эдвардом провести вместе уикенд в начале сентября. Они дружили семьями, и Ровена не видела причины для отказа. В конце концов, она сама думала устроить несколько дней отдыха для себя и Эда. Подальше от всего, что связано с работой супруга. Подальше от того, что хоть как-то связано с их делами. Вообще от всего, что происходило вокруг. Так почему бы не воспользоваться прекрасной возможностью отдохнуть на природе и в такой интересной компании?! 
Женщина подвинула к себе чистый лист бумаги, и, окунув кончик пера в чернила, приступила к написанию ответа. 

«Дорогие Руфус и Вена,

Благодарим за приглашение. Мы с радостью будем рады встретиться с вами в назначенную дату.

Искренне ваши, Эдвард и Ровена Мальсибер».

Коротко и по делу! – мысленно прокомментировала миссис Мальсибер, складывая бумагу в конверт. Планов у супруга на эти даты, насколько помнила Ровена, не было. Ничего нового пока нет и в планах Организации. Будь оно иначе – Эдвард, несомненно, сообщил бы жене. 
Прикрепив письмо к нетерпеливо ожидающей сове, отправила птицу назад. Теперь было бы неплохо поставить в известность самого мистера Мальсибера. И, взяв письмо, адресованное им обоим, отправилась в кабинет мужа.

– Милый, позволь тебя ненадолго отвлечь, – загадочная улыбка возникла на тонких губах, стоило миссис Мальсибер переступить широкий порог.
Шаг, другой и женщина закрывает массивную дверь за собой. Дождавшись, когда все внимание благоверного будет обращено к ней, Ровена плавно прошла к столу, за которым восседал Эдвард. Она подошла к мужчине  со спины и чуть наклонилась вперед, а ладони уже легли на напряженные мышцы плеч.
– Эдди, в последнее время ты слишком много уделяешь времени работе, – негромко начала Ровена, водя тонкими пальцами поверх простой рубашки супруга, – я не единожды говорила, что тебе следует отдохнуть, – продолжала она, коснувшись губами мочки его уха, – расслабиться. – Ровена замолчала, продолжая массировать широкие плечи мужа. И лишь тогда, когда Эдварда заметно расслабился, продолжила, – особенно когда есть возможность отдохнуть в приятной компании. 
Она опустила руки и обошла супруга со спины. Встала сбоку от него, и, развернувшись лицом к Эду, уперлась ягодицами о гладкую столешницу.
– Скримджеры приглашают нас на совместный уикенд как раз в начале сентября. Организацию встречи они берут на себя, – женщина достала сложенный вчетверо лист бумаги и, развернув его, положила прямо перед супругом. – Не вижу смысла отказываться, свет очей моих. Мало того, что этот уикенд – хороший способ поддержания дружеских отношений. Так еще это прекрасный шанс отдохнуть от работы, – она прикладывает указательный палец к его губам, дабы Эдвард выслушал ее, не перебивая, – я уверена, что пару дней без тебя справятся и на работе, и в Организации. Если будет что-то незначительное, я уверена, Рикард позаботиться об этом. Если же что-то серьезное – разберемся уже на месте. – Легко улыбнувшись, убирает палец с его губ и проводит им по гладкой поверхности стола. – Я написала ответ, в котором согласилась на их предложение. Надеюсь, ты не против, милый?

http://s8.uploads.ru/d/ua7gT.jpg

Рикард косится на Аластора – о, он полностью согласен, злодеи бывают крайне радушными. Весьма не долго.
Как ты догадался, что маринованные гриффиндорцы наше любимое блюдо, – беззлобно ворчит он. Это почти традиция: перешучиваться с Грюмом на тему красных героев и зеленых злодеев.
   Тем временем гостиная наполняется людьми. И Дурмстрангцы поднимают тему правил, Рикарду стоит усилия сохранять внимательное выражение лица: очень уж забавно звучит их речь. Зато дает себе волю на словах Грюма:
О Мерлин великий, Аластор, как же я жить-то буду без твоего глаза в шкатулке, – Рикард театрально всплескивает руками, – Горе мне и печаль, – он откусывает лягушке еще две лапки, и потом съедает ее целиком, – Но в общем и целом, все всё поняли. Никакого членовредительства.
   Рейвенкло рядом с Грюмом молчит, чем вызывает живейший интерес Лестрейнджа: надо же самый умный факультет и без лекции на полчаса. Он уже собирается спросить его мнения, и хотя бы услышать голос, но тут появляется сестрица Розье Друэлла, и Рикард расплывается в приторно ласковой улыбке. Какое все-таки счастье, что родители предпочли этому семейству Лавинию. А то вся гостиная делала бы ставки кто кого загрызет в медовый месяц – он – Дру или она – его. Рикард, и так думал, о том, чтобы изящно перегрызть ей хребет, и только ее родство с другом мешало. Впрочем, дамы справлялись и без него. Кроме того, появилась Ровена – отрада души и сердца Рикарда – и ловко ответила Дру, присаживаясь рядом с братом.
Я тебя ждал... – одними губами и едва слышно прошептал Лестрейндж, ловя пальцы младшей сестры и нежно целуя их.
    Тем временем Том ставит точку на правилах и протягивает ему шляпу. Рикард не глядя запускает в нее руку, и берет первую попавшуюся бумажку.
   «Том Риддл» – гласит ровный ряд букв. «Действие» – глядя ему в глаза, изрекает староста. Рикард вздыхает и передает шляпу дальше, через Тома – своему крестному брату Эдварду.
А у меня будет правда, - улыбается он, – и раз уж я могу загадывать, то... – он выдерживает паузу, хотя свой первый вопрос и первое действие придумал уже давно, и не собирает изменять себе, не смотря на выпавшее ему имя, – Проверим театральные таланты нашего старосты, и посмотрим на профессора Трансфигурации Альбуса Дамблдора в его исполнении. Без членовредительства, как все и хотели.
   Другое имя он бы загадал, выпади ему кто-то из дурмстрангцев: как они изобразят собственного директора.

+2

15

Пост недели 25.06.-02.07.2017Аж три победителяhttp://se.uploads.ru/TelMC.jpg

Pollux Doge написал(а):

Поллукс ощущает почти что укол совести, видя, какая искренняя улыбка появляется на лице деда, когда он его замечает в доме. А ведь он здесь не просто так, не вспомнил и не приехал навестить - он здесь прячется потому, что тут его точно не станут искать! Укол совести получается отчего-то болезненным, и Дож-самый-младший как-то суетливо пристраивает свой вещьмешок возле ног. А следом за дедом спускается его зверюга, которая косится подозрительно, будто знает всю правду о визите!
- Да, я не частый здесь гость, - Поллукс кивает головой и жмет руку деду, когда тот было порывается его обнять, но тут высовывается Грызлик и тоже с подозрением косится на симурана - мол, чо за болонка? - И правда визит получился внезапный, - надо, наверное, что-то говорить, и Дож-самый-младший торопливо справляется о делах деда, получая вполне себе светский ответ, который, по сути, не говорил ровным счетом ничего. Ну да - считай, чужие люди: это у него бы дома на него бы вывалили ворох информации, но здесь дед откровенничать не торопился. Впрочем, как и сам Поллукс, который кивнул дедовой зверюге. - Ага - помню-помню, - выразительный взгляд достался Грызлику - чтобы и не думал тут кусать или драть симурана. А ну как помрет еще Зевс? Вот дед расстроится! Но пока что Грызлик был занят десантированием на деда после смачного хозяйского чиха, а там как-то и вещи вдруг оказались пристроены, и к столу уже звали. От голода желудок тут же отозвался урчанием: последний раз Поллукс ел дня два назад в той самой Болгарии, где целитель ни пикси не смог сделать с раной. Впрочем, это было ожидаемо, но мало ли...!
- Да, я давно на ногах, а Грызлик у меня - вечно голодный. Ты бы знал, сколько жрут еноты..! - Поллукс сделал было шаг, как замер: на чистом паркете дедова дома оставались смачные следы берцев! Топать в таком виде в столовую? Нет, понятно, что эльфы потом приберут, но все же... И Поллукс присаживается на корточки, быстро расшнуровывая берцы, снимая их и оставаясь в одних плотных носках. Все бы ничего, но носки были штопанные-перештопанные - как и какой-то растянутый свитер, который обнаружился, когда он снимал куртку. На фоне деда с его явно не самыми дешевыми, но хотя бы добротными шмотками, внук смотрелся лютым бомжарой! Нет, деньги у Поллукса водились, да и одежка была нормальная, но какой смысл в дорогом костюме лазать по подземелью? А отец еще подумывал расширять виноградник, и последнюю получку Поллукс, даже не раздумывая, перевел родителю. Кто же знал, что потом он подастся в бега, и деньги станут для него архиважным вопросом?!
А пока что Поллукс догоняет деда, а Зевс следует за ним так, будто тот под конвоем! Дож-самый-младший пару раз обернулся на симурана и все также натыкался в ответ на крайне подозрительный звериный взгляд.
- Как я уже говорил, я тут проездом и не мог не заскочить к тебе. Да, признаю, надо было сначала тебе написать, что ли... но все случилось так внезапно: я как-то и не планировал, что окажусь в Британии. А вот на тебе - оказался! - и тут Грызлик стартанул к столу первым, выпутавшись из рук Дожа-самого-старшего. - Ща по рогам! - только и успел рыкнуть Поллукс, что енот замер на месте, зафырчал обиженно, а потом ответил Зевсу таким же недобрым покосом. Поллукс, не обращая на такое внимания, хватает зверя за шкварник и усаживает рядом собой за столом. Вот теперь наконец можно не светить позорными носками, и он немного выдыхает! Впрочем, дед у него вроде как умный и все дела, поэтому явно ему ненужные вопросы тут еще прозвучат - надо придумать на них вполне правдивые ответы, кстати! - Ты, это, не переживай: у тебя из-за меня проблем не будет, - Дож-самый-младший поспешил успокоить деда. - Не поймают, - и, весело подмигнув Дожу-самому-старшему, Поллукс накинулся на еду так, что сразу спалился тем, как давно он этой еды в принципе не видел, и Грызлик тут от него не отставал. Хотя наглый енот явно врал: три часа назад же сожрал яблоко - кормился же!

http://s7.uploads.ru/m5Wor.jpg

Bellatrix Lestrange написал(а):

О том, что происходит за дверями супружеской спальни, никто не рассказывает вслух - это крайне неприлично. Впрочем, Белла знает по обрывкам разговоров знающих, что именно и как, и, признаться, она всегда считала все это каторгой. Ну что хорошего может быть в занятии, которое приводит к рождению детей? Мать рассказывала, что сама Белла родилась с трудом - все упиралась и не хотела выходить в этот мир. Сестры, конечно, родились легче, но даже так - что хорошего в деторождении? А в зачатии?Сама Белла думает, что у нее никогда не будет детей. И замуж она не выйдет. Сбежит из-под венца куда-нибудь, только не будет выходить за муж за какого-нибудь лорда и становиться настоящей леди, рожать детей и хранить очаг.Впрочем, сейчас это не важно.Белле уже пятнадцать, ей не положено ничего такого знать, но она знает, что это все больно, неприятно и мучительно. Только вот...Пальцы Рудольфа расшнуровывают тугой корсет и он сползает с нее, позволяя наконец-то вдохнуть полной грудью, сразу же распахивается любовно устроенное матерью декольте, где на подъёме туго затянутой груди тревожно блестели фамильные рубины в украшениях гоблинской работы. И Белла поворачивается к Рудольфу, бросает взгляд в глаза, снизу вверх, чтобы приподняться на носки, вжаться пальцами в холодный камень пола...Руди ловит ее на середине движения, подхватывая на руки и губы их наконец-то встречаются. Это так не похоже на тот первый, неуклюжий поцелуй в Выручай-Комнате. Это не похоже ни на что. Ни на что, что она хоть раз чувствовала в своей жизни. Платье ползет под его пальцами следом за корсетом, обнажая спину, рукава сползают с плеч, мешаясь и, прежде чем обвить руками шею Лестрейнджа, Беллатрикс торопливо стряхивает ткань с рук, подаваясь вперед. На столе достаточно удобно и едва ли сейчас ее смущает мертвое тело рядом. Точно так же, как не смущает и то, что высвободив руки из рукавов, она осталась в одной тонкой сорочке - сквозь шелк видно округлую грудь, напряжённую то ли от холода, то ли от чего-то ещё. Ее не смущает больше ничего. Белла подаётся вперёд, интуитивно желая обхватить коленями чужие бедра, но ей мешает платье и подъюбник, потому сейчас она просто прогибается под его руками, скользящими по ее лопаткам. Запускает пальцы в волосы Рудольфа, тянет, заставляя откинуть голову и целует линию челюсти, потом снова - губы, почти наощупь, губами и языком чувствуя на его устах своё имя.

http://s8.uploads.ru/d/ua7gT.jpg

Пропажу Тома Рикард замечает не сразу: после свадьбы они ругались почти каждую встречу, Риддл вёл себя, как ребёнок, у которого отобрали игрушку – безобразно. Разве что не падал на пол и не лупил ногами. Потому Лестрейндж счел за мудрость на короткое время снизить частоту встреч. Ругаться он не любил. Особенно с ядовитым Томом.
   Потом, скотина Риддл исчезает, беспробудно пьющий Боргин почти со слезами на глазах объясняет Рику, что он уехал. Куда? Хороший вопрос. С помощью легилименции Эдварда прояснить вопрос не удаётся, но у Мальсибера есть ещё способы выяснять информацию.
    И связи. Но добытые им через сплетни и слухи крупицы совсем не нравятся Рику. Кроме того, что одновременно с Томом пропал и Тони. Последний, кажется, наглухо отбитым, но не потопляемым.
    Что, правда, совсем не помешает его телу всплыть одновременно с телом Риддла, если верить другим слухам. Но будь он мёртв, Рикард бы почувствовал это по связи побратима, как и все остальные.
    А слишком много болтающие о смерти Тома... Рикард очень хотел послушать их лично. На своих условиях, разумеется. Эдвард поддерживает его в этом желании, и вдвоём они добывают парочку языкастых гоблинов, заявлявших излишне громко, что они наглого Тома и притопили. В лаборатории Лестрейнджа ушлые проходимцы быстро меняют риторику, и Эдвард, покопавшись в чужих мозгах, соглашается: они и правда Тома не тронули и пальцем. Хотели, но не успели. Заодно начинает проясняться схема махинаций друга, от которой Рикард приходит в ярость и отыгрывается на несчастных гоблинах. Единственная его надежда - Антонин. И Лестрейндж ждёт от него весточки, как манны небесной. Она, наконец, приходит, достаточно успокаивая, чтобы Рикард выдохнул, тем более оннастолько зол на Риддла, что решает за благо оставить его в покое, раз тому так хочется. У Рикарда шли первые месяцы после свадьбы, месяцы притирания друг к другу. У него в принципе хватало дел и без нравного наследника Слизерина и капризов. И когда он шёл по Лютному за своим заказом в одну из лавок, он и не думал о Томе.
    В конце концов, он не обязан был думать о нем каждую секунду своего свободного   времени.
    Когда лёгкой вибрацией разрядился защитный артефакт на латцкане пиджака, Рикард машинально, инстинктивно выхватил палочку, накладывая на себя щит – у него был хороший и хитрый партнёр по спарригам – и наскоро окинул взглядом пространство тупика, в конце которого должен был быть магазин в полу подвальном помещении.
    Их трое, грамотный треугольник вокруг, только координация подвела, или они просто не рассчитывали на защиту и, что стоит бить одновременно. Когда второе заклятие проламывает его щит, Рикард понимает, что третье отбить не успеет. Он одновременно дергает левой рукой к кольцу порталу, а правой чуть сгибает запястье к часам заученным движением, прорезая кожу острой кромкой на ремне. Петрификус настигает его до того, как Рикард успевает активировать порт-ключ, но после того как его кровь смачивает заготовку шикигами. Он много тренируется, но пока без крови не может его вызывать, зато уже может без палочки и вербальной формулы. Упасть Лестрейндж не успевает, его подхватывают даже бережно, но тонкая змейка падает из рукава и стремительно отползает в сторону к стене. Рикард вовсе не уверен, что его оставят в сознании, и ныряет в неё, скрываясь между камней. Со стороны он смотрит, как, один из напавших продолжает удерживать его тело за плечи, а другие двое пытаются разжать пальцы и вынуть палочку. В конце концов, вытягивают её, ободрав молодому человеку до ссадины ладонь.
    Их трое – мужчины – все выше, чем Рикард, но двое совсем не много, а третий на голову. Плечистые, крепкие, Откровенные амбалы. Стоило отдать им должное, действовали они теперь слаженно, быстро и молча. Осмотрелись воровато, сменили петрификус на оглушающее - Рикарду стоило большого труда удержать сознание в шикигами - и подняв его левикорпусом, активировали порт-ключ, змейка едва успела шмыгнуть невидимкой к ботинку одного из них. Оказались они в неком не знакомом Рикарду подвальчике, где он снова скрылся в тени стола, стараясь не привлекать внимание. Самой лучшей мыслью было бы сменить форму на что-то узкое, с острой кромкой и летающее, быстро и жестоко разобраться с похитителями, но сейчас ему едва хватало концентрации, чтобы удержаться в сознании и двигаться, во-вторых Лестрейндж испытывал любопытство: кому и что от него понадобилось. Тем временем его уже подвесили за руки и старательно обыскал, лишив не только документов, кольца-портала, обручального кольца, часов, пиджака, но и всего на что диагностический кристалл пропищал, указывая, что вещь - артефакт.
О, так он Лестрейндж. А я смотрю, лицо знакомое, – наконец подал голос один из них, изучив документы, – женился недавно, в газетах писали.
  "То есть вы хотите сказать, что не знали кого крали? " эта новость Рику совсем не понравилась.
Да, Боргин так сказал, – развееял его опасения второй, видимо Главный, – Узнаем, что нужно о проныре и может ещё сорвем выкуп.
    "Проныра? " К его облегчению – его уже решили привести в сознание, и Рикард нырнул в собственное тело, мгновенно отхватив боль в затылке, в перетянутых руках и вывернутых плечах. Но отвлекаться он себе не позволил, оглядывая комнату со своей позиции, и с позиции шикигами. "И растерянное выражение лица - ты только, что пришёл в себя, не забудь". А ещё надо было решить, в каком порядке их убить. Сперва того, кто среагирует быстрее прочих. Осталось это определить.
Доброго денечка, – босс фамильярно потрепал Рикарда по щеке. И Лестрейнджу категорически не понравилось, что ему позволили увидеть его лицо. Как правило, ничего хорошего для жертвы это не значило.
Приветствую, – он решил все же ответить, – чем обязан?
У нас есть вопросы к одному парню. Том Риддл. Знаешь такого?
    "Том?" Рикард мысленно застонал, он, конечно, предполагал, когда гоблины путанно рассказывали за, что стоило бы притопить его приятеля, что добром это не кончится , но удара по себе не ждал. Недооценил художеств мистера Риддла. Как дурак, право слово.
Знаю, мы учились вместе. Но если вы хотите узнать, куда он пропал, то я знаю не больше вашего.
    Пришло время выявлять самое слабое звено, и шикигами резко метнулся из одного угла комнаты в другой. Обернулся на его движение только один из похитителей, осмотрелся, примериваясь. Явно пытаясь определить, не померещилось ли ему. "Значит этот будет первым..." – решил Рикард, думая какую форму придать шикигами, чтобы он превратился в орудие убийства.
Только учились? – улыбочка у незнакомца была настолько поганая, что Рикард решил определяться быстрее, – Мне сказали, приятельствовали. Не стоит играть в героя и прикрывать дружка.
И не думал, – менять форму шикигами не прикасаясь к нему сложно, особенно если надо задать острую кромку. – Я сам его ищу, – последнее "у" превратилось в долгое протяжное шипение, когда похититель взмахнул палочкой, заклятием взрезая рубашку и глубоко пропахав левый бок от талии до нижнего ребра. От неожиданности Рикард чуть не утерял драгоценную концентрацию, дернувшись. Он попытался оценить рану, но вздернутые вверх руки мешали. "Вряд ли все так страшно, как больно. Я нужен им живым, пока не смогу ответить на вопрос или пока они не поймут, что я его не знаю. Там ещё шла речь о выкупе, но для него я вполне могу быть мёртвым и подмороженным" Лестрейндж с присвистом втянул воздух сквозь плотно сжатые зубы и поморщился, прикрывая глаза. Вполне естественная реакция на боль, а ещё так проще сосредоточится, меняя форму шикигами. Что-то маленькое, летающее быстрое. Как та красивая птичка. "Колибри". С очень остроточенным и чуть более длинным, чем полагается клювом. "Глаз или шея?" он открыл глаза, намереваясь начать с шеи.
   Этот спектакль следовало заканчивать прежде, чем ему попытаются что-то отрезать.

+1

16

Пост недели 03.07.-09.07.2017

На этой неделе у нас снова два победителя голосования: леди Блэк и Карадок Дирборн. Поздравляем с прекрасным началом игры ).

http://s6.uploads.ru/W3L6m.jpg

Длинный учебный день оставляет в теле семнадцатилетней мисс Блэк бессильно-сладкую истому и странную лёгкость, строгие очертания хогвартских интерьеров делает мягче и ненадолго гасит вспышки в нервах. Да, не надолго. Вальбурга заканчивает свой ночной обход и думает о том, до чего в сумасшествии последней недели не доходили мысли.
Думает, что на своем выпускном году в Хогвартсе ей даже понравился старостат. Наверняка, это произошло по одной простой причине - Шафик окончил школу в прошлым летом, и та наконец-то вздохнула с облегчением. По крайней мере, дамская её половина. По крайней мере, можно было уже не опасаться внезапно ожившей юбки, не стабилизировать подол долговременными чарами каждое дракклово утро. К слову, очень утомляет. С новым старостой было как-то проще. Умный, вежливый и внимательный Риддл быстро сообразил, как служить на этом посту с максимальной эффективностью и галантно взобрал на свои мужественные плечи львиную, - ах, нет, змеиную, -  долю обязанностей.
“Да ты просто любишь все контролировать”, - любила повторять мисс Блэк, даже не подозревая, насколько близко она подбирается к секрету характера мальчика-загадки.
Сейчас Вальбурге очень хочется застать изумрудную гостиную такой, какой она оставляла вечером, когда разгоняла факультет по кроватям - в затопленном с вечера камине догорал огонь, тлели угли, горел апельсиновым светом торшер под зеленым абажуром. И никого. Трудно придумать идиллию стройней. Мягкие мокасины из драконьей кожи заглушили звук шагов и позволили тихо войти в помещение. В котором изумрудному взору слизеринки представляется картина, которую она ну совершенно не ожидала увидеть.
Ракурс выдался отменным: диван и спины детин, - оу, простите, достопочтенных гостей, - из Дурмштранга закрывали зеленеющие мантии тех, кто нарывался на взыскание и минус минимум пять баллов со Слизерина. Да, подло, но на то у меня и значок! Акцентом картины была возвышающаяся на подлокотнике дивана мисс Ровена Лестрейндж. Нашла-таки применение талантам? Браво! 
И лёгкий акцент…
- И до чего самого смелого доходили твои приставания по пьяни?
Это же адресовано Ровене, не иначе!
Чтобы увидеть истинного виновника торжества, надо было сделать пару шагов вправо, но ноги мисс Блэк будто бы сами приросли к полу заклятием Вечного Приклеивания, тем самым провоцируя безумное желание применить один из своих талантов - мастерски закрывать ещё не начавшиеся вечеринки и едва ли не поганой метлой разгонять всех по кроватям.
- Так-так... – и вот оно. Медленное начало быстрой расправы.
К слову, мисс Блэк тоже получила приглашение, однако за суматохой праздника и безумной горой дел, семикурсница совершенно забыла о намечающемся событии. Послание было доставлено весьма оригинальным способом, Том такие любил: овсяные хлопья за завтраком самостоятельно сложились в нехитрую надпись, которая после прочтения сама же и залилась молоком. И потом как в пропасть упала. Что бишь там было написано? 
Ситуацию скрашивали-сдерживали заграничные гости, ибо если бы не они, мисс Блэк без прелюдии бы сорвалась на афоризмы факультетского словаря имени себя любимой, что негласно ходил между старостами-девушками, чтобы те на наглядном пособии могли учиться унижать и властвовать.
- Что здесь происходит?! - ноги все же сделали пару шагов и снова остановились, когда зеленые глаза споткнулись о гриффиндорца Львиное Сердце. Этого еще тут не хватало. - Почему не в постели?! 
Ах, мисс Блэк. Кто сделал вас старостой, видимо, никогда не был студентом, потому что вы - сущее наказание.
- Оу... - и тут взгляд перешел от периферии к центру. Увидела. Поняла. - Они все с тобой, Том?
Инквизитор школьных правил с туго перетянутой талией, чистое пламя родового безумия под жесткой оболочкой фамильных устоев, едва заметно усмехается своему конфузу, но тоном дает понять, что не настроена на объяснения. Ни-на-какие. – Pardon!
Развлекайся, бомонд, через полгода у тебя СОВы. Взгляд скользит по столу – не слабо проставились. Но как-то… неинтересно. Не интересно, слышишь, Абраксакс! Мисс Блэк хмыкает чему-то своему и невозмутимо разворачивается в направлении лестницы в спальню девочек. Медленно поднимается на пару ступенек, но вдруг оборачивается через плечо.
- Под твою ответственность, Том. - и продолжает свой путь.


http://sd.uploads.ru/ulNUi.jpg

Карадока ждал отчет. Обычно у него не было проблем с тем, чтобы грамотно и красиво сплетать слова, но сейчас мысли шли совсем в другое русло, а руки предательски тряслись, ставя уродливые грязные кляксы в идеальном рабочем пергаменте. На улице медленно спускалась ночь, но в их отделе, как и всегда, было еще очень оживленно. Спешащие домой сотрудники, как ни в чем не бывало, носились туда-сюда, решая последние рабочие проблемы этого дня, расписываясь в журналах передачи смен, собирая вещи и просто прощаясь с коллегами. Дирборн сидел за столом, молча уставившись в свои так и не отписанные бумаги, мельком разглядывая проходящих мимо. Все эти новости свалились на него, как рояль на голову. Разумеется, он, как и всегда, просто отшутился, однако это не значило, что слова парня не задели. Задели и еще как. Карадок многое пропускает мимо ушей, а еще больше пропускает мимо своего сердца, и нужно было очень постараться, чтобы вывести его из состояния вечно веселого равновесия. Но сегодня это удалось сделать одной случайно брошенной фразой, которая в одну секунду взбесила Дирборна настолько, что он готов был пальнуть «бамбардой» прямо в голову тому, кто придумал всю эту дрянь. Или, хотя бы вырвать язык…
В голове крутились тысячи вопросов. Кто? Как давно? И насколько многим милейший человек успел навешать на уши этой мерзкой тухлой лапши? Ответы, разумеется, подыскивались сами собой и не были утешительными. В Министерстве, да и вообще во всем магическом мире, не говоря уже об их относительно небольшом отделе, слухи ползли со скоростью заклинания, летящего из-под руки умелого волшебника. И наверняка все они (Карадок бросил секундный взгляд на одного из авроров, проходящего мимо) уже тысячу раз успели обсудить эту тему и сделать соответствующие совершенно неверные выводы. Это было… Как минимум неприятно. И по многим причинам. Начиная хотя бы с того, что каждого в этом чертовом аврорате он считал своим близким (не таким, конечно, как Элис, но все же) товарищем, каждому готов был прийти на помощь и подставить свое плечо, в случае необходимости прикрыть ему спину, а если так ляжет карта, то и отдать свою жизнь. Дирборн предполагал, кто конкретно мог начать все эти разговоры, но только в очередной раз мотал головой, откидывая подобные мысли прочь. Они ведь были взрослыми людьми… И даже те, кто только-только перешагнул порог своей стажировки. Их работа закаляла душу так же, как закаляла и тело. И уже спустя год разница между их стажерами и выпускниками Хогвартса, выбравшими иные пути, была разительной. И неужели им было больше нечем заняться, кроме как чесать языками и собирать грязные сплетни?
- Чушь какая… - Буркнул парень себе под нос, сгребая пергаменты, чернильницу и перо, и направляясь в недолгое путешествие по штаб-квартире в поисках уединенного тихого места. Такое нашлось относительно быстро и являло собой достаточно просторную и специально оборудованную тренировочную комнату. Здесь находилось множество манекенов, а на стены и окна были наложены специальные защитные чары – все, для проведения обучающих магических дуэлей и отработки заклинаний. Тут же нашлось и несколько столов, за один из которых Дирборн и приземлился. В такое время тренироваться уже никто не спешил, а потому здесь было тихо, спокойно и совершенно безлюдно.
Но важнее всех прочих вопросов стоял один – как? Как так могло произойти? Почему все это вообще началось? Неужели все дело было в том, что они слишком тесно общаются с Алисой, а некоторые конкретные личности по собственным соображениям не верят в дружбу между мужчиной и женщиной? Маловероятно, если учесть, что многие в их отделе имели товарищей-коллег среди противоположного пола. Тогда… Виноват был он? В том, что еще со школы сделал себе однозначную репутацию ветреного и ненадежного спутника жизни? Но Карадок никогда не встречался с девушками из аврората (да и вообще старался не связываться с кем-то из Министерства Магии). Это даже для него было уже за гранью дозволенного. Но кто-то посмел подумать, что он поступился со своими принципами для того, чтобы увести девушку у своего близкого друга. Девушку, которую он знал больше половины своей жизни. С которой вместе рос, которая знала его, как облупленного. С которой они прошли распределение, получали нагоняи от преподавателей, а потом вместе корпели над книгами при подготовке к экзаменам. С которой он напился в честь победы родного факультета в квиддич. Которой рассказал тогда все свои самые тайные тайны… Черт возьми… Да природа их отношений, как казалось Дирборну, была настолько очевидной, что все мысли о том, что он недавно услышал, вызывали в нем приступ тошноты. Многие из их коллег были немногим старше (или же младше) и прекрасно видели все, что происходило между Алисой и Карадоком чуть ли не с первого курса. И было совершенно логично, что если бы какая-то романтическая мысль и попала ему в голову, парень уж точно не стал бы тянуть до того момента, пока подруга не найдет кого-то, с кем захочет связать свою жизнь!
Отчет все еще пустовал, а Дирборн лишь пачкал пергаменты, с остервенением комкал их и откидывал в сторону, постепенно превращая окружающее пространство в небольшие бумажные сугробы. Не выдержав, он запустил несколько невербальных заклинаний по манекенам, после чего сел на стол, разглядывая проглядывающие через окно звезды.
Сначала ему подумалось, что если бы в этот самый миг перед ним оказался тот, кто заварил все это дерьмо, то парень не задумываясь пошел бы под трибунал… Но нет. Просто не смог бы. Как бы там ни было…
Дирборн устало потер красные от напряжения и полумрака глаза и взъерошил руками белые волосы, тяжело вздохнув. Неожиданно раздался щелчок дверной ручки. Карадок дернулся, резко развернувшись и машинально наставляя палочку на вошедшего (была у него такая дурная рабочая привычка, которая, в прочем, пару раз спасала ему жизнь). Но там оказалась всего лишь Алиса.
- А… это ты. – Сказал он не то разочарованно, не то удивленно, с усмешкой опуская палочку. Пока он еще понятия не имел, как именно обсудить с подругой эту ситуацию.

+2

17

Пост недели 10-16.07.2017
http://s6.uploads.ru/t/zFOoj.jpg

#p26473,Alastor Moody написал(а):

Появляются девочки, одна за одной, так слаженно, как будто кто-то за дверями гостиной дает звонки: твой выход, а теперь твой, а теперь третья пошла. Змеи совсем не похожи на гриффиндорок. Грюм уже привык, что со своими можно и в плюй-камни порезаться, и штуковинами из Зонко обменяться, и в квиддич погонять, и в Чарах вместе поупражняться, друг на друге. Нет, конечно, и у них не каждой дашь почетное звание «своя в доску», но зде-есь... Их прям хоть сейчас в какое-нибудь высшее общество, плести интриги и подсыпать яд. Интересно, им самим так не скучно? Не противно? Самих от себя не воротит? Ядом так и брызжут ведь.
Единственным приятным исключением является сестра Рика. Как только Ровена появляется в гостиной, голова Аластора как-то сама собой поворачивается в ее сторону, и они встречаются взглядами. Ее взгляд его приободряет, заставляет распрямить плечи и пропустить мимо ушей все обвинения в трусости. Вот сейчас пойдет игра, и еще посмотрим, кто здесь трус!
Ну, все, все, разобрали на сувениры, коллекционеры проклятые, дайте-ка я для вас еще и печенку заспиртую, — он тянется за кружкой, и наливает туда сливочного пива. Сегодня тут потрясающее разнообразие всевозможных напитков, и хочется попробовать всего, но если с чего и начинать, то с проверенного и вкусного. Правый глаз так и косит в сторону Лестрейнджей, и ему стоит большого труда сделать вид, что вообще-то все его внимание сосредоточено на словах слизеринского старосты.
Том на удивление ловко сформулировал весь их галдеж в несколько емких фраз. Вот уж в чем, а в красноречии Риддл силен, этого у них не отнять. Интересно было бы встретиться с ним один на один в каком-нибудь поединке — хоть на Заклинаниях, хоть в Дуэльном клубе, хоть в темном коридоре. Как-нибудь надо будет это устроить.
...Игра началась. Все остальное сразу отошло на второй план. Откровенно говоря, Грюм ожидал, что хозяева вечера рванут с места в карьер и начнут с заковыристых вопросов, но, с другой стороны... Зачем бы им представать перед гостями не в лучшем свете, верно? Очень своевременно ему пришла в голову мысль, что игра тут идет не вполне на равных, и свой своего всегда прикроет. Ну и ладно.
Буквально за пару минут до того, как шляпа должна была оказаться у него в руках, Аластор несколько растерялся, сокрушенный явлением мисс Блэк. Да уж... Куда там Риддлу до этой, серьезно. Но через пару лет должны сравняться. Жалко, что на это уже никому не посмотреть, Вальбурге до выпуска осталось всего ничего. Конечно, виду он не подал, спрятав половину лица за своей кружкой, а потом гроза прошла стороной.
Вот мне интересно, — пока Злата делала глоток из кубка, гриффиндорец размышлял, что бы такого у нее спросить. Он совсем не знал гостей из Дурмстранга, а что можно спросить у незнакомого человека, еще и иностранца? Конечно же... — Чем тебе не понравился Хогварс? А  выбираю действие... для начала.

+2

18

Пост недели 17-23.07.2017

http://s6.uploads.ru/z6ois.jpg

День у Главы Отдела магических происшествий и катастроф выдался насыщенным. Сначала группа обливаторов, направленная ей на задание, дабы стереть память у нескольких маглов, которые увидели магическую дуэль двух мальчишек-стажеров из Мунго, замешкалась и причем весьма сильно. Воображение Миллисент уже рисовало ей неприглядные картины того, как ее обливаторы тщетно ищут последнего свидетеля, но не находят, а тот позже рассказывает всем своим друзьям о тех "пацанах с палками" , кричащих непонятные слова.
Но группа, оказывается, просто решила выпить в ближайшем кафе, отметить успешный конец задания. Просмотрев досье всех членов данной группы, миссис Багнолд не удержалась от легкой улыбки, ибо старше двадцати одного года в группе не было никого.
Так что первая половина дня Миллисент прошла в разбирательствах. Сначала на ковер к ней попали поочередно провинившиеся обливаторы, а потом начальник их штаб-квартиры, которого женщина распекала часа два. Это же надо додуматься! Составить группу из стажеров и сотрудников, у которых этот выезд был первым.
Вся группа искренне раскаивалась и просила прощения, Миллисент простила, но сделала несколько пометок в своем блокноте, ибо если эти пятеро еще раз нарушать дисциплину, то им придется искать другую работу, а самой миссис Багнолд подбирать нового начальника обливаторов. Да, назначение мистера Крайтона ее предшественником на посту главы Отдела на эту  должность явно было нелучшим решением.
После разбирательств со всеми провинившимися Миллисент очень хотела расслабиться и выпить чашечку кофе, забыв ненадолго о проблемах.
Но до отдыха ей было еще далеко. Группу аннулирования случайного волшебства экстренно вызвала больница святого Мунго (да что же с ней сегодня такое-то!) там студент Хогвартса, который лежал в "Волшебных вирусах" поднял в воздух половину лавочек в коридорах, и как медики ни бились, но ничего не могли сделать. Слава Богу, лавочки удалось вернуть на законные места, а Группа засела за книги, пытаясь понять, почему медики святого Мунго (отнюдь не плохие волшебники) час не могли справиться со случайным заклятием.
Ну а позже началась бумажная рутина...
Потребовалась ответить на несколько писем, заполнить пару документов, принять некоторые отчеты... Так что, когда миссис Багнолд наконец-то оказалась в перпиндикулярном положении по отношению к поверхности своего стола, ее наручные часы показывали половину восьмого. Можно было идти домой, но только Миллисент начала вставать со стула, как в кабинет ворвалась секретарша Мэри и торжественно провозгласила:
- К вам пришел журналист, желает взять интервью.
- Имя, фамилия, газета, - произнесла женщина, опускаясь обратно. Журналисты... Общение с ними утомляет чуть ли не больше всех дел вместе взятых, да и еще норовят задать вопрос позаковыристей, но и отказать нельзя, так что остается лишь обреченно вздохнуть и приготовиться к продолжительной беседе.
- Мистер Герберт Крейн, независимый журналист, - бодро отрапортовала Мэри, и натянутая улыбка на лице Миллисент сменилась на настоящую.
Она читала статьи мистера Крейна и была достаточно высокого мнения об этом мастере магического пера. И, кажется, беседа обещала быть очень интересной.
- Не будем заставлять нашего гостя ждать, Мэри. Пусть войдет.

+2

19

Пост недели 24-28.07.2017

http://funkyimg.com/i/2vWmN.jpg

#p28029,Murren Grant написал(а):

Говорят: «Не страж я брату своему!»
Кайлан опровергал эту древнюю мудрость,  будучи ей и защитником, и стражем и цепным псом, если придется. И не только ей. Он, как последний и старший мужчина в семье, оберегал их с матерью не только от любых напастей извне, но и друг от друга, если придется. Со смерти отца- это перестало вызывать умилительный смех, а со службой в ДОМП – начало восприниматься всерьез. Именно поэтому Мюррен умолкает и целиком погружается в ужин, грозовые интонации в голосе Кайлана она отлично слышит и не хочет дергать его. Мать, впрочем, тоже. Просто она сама затронула эту тему. А может, ей так только хотелось бы, чтобы стыд от предстоящего скрылся за злостью на извечный конфликт с матерью.
-Это ты их раздавишь,- тихо добавляет она, разделывая мясо,- Своим армянским обаянием и неудержимым шотландским характером. Им бы не помешала трепка.
Своеобразный белый флаг на примирение. Она готова явиться с повинной, готова на все что угодно, лишь бы ее отпустила. С намеченного они не свернут. Не тогда, когда маглов находят мертвыми то тут, то там, а у них рук на все не хватает. Угрызения совести еще можно пережить, а вот потерять  второго Гранта для них с Каем- смерти подобно.
До самого конца ужина Мюр ведет себя как примерная девочка, помогает за столом и крайне тщательно следит за языком. Ее трясет от ужаса. Но она- выше этого. Сумела пережить уход от любимого мужчины- и это сумеет…
… Дома тихо, тепло, уютно. Это почти аксиома, которая за тридцать лет здесь никогда не нарушалась. Даже, когда кто-то ссорился. Руби отправилась спать, не подозревая ни о чем, везде погасила свет, а ее дочь пробирается по скрипучим половицам коридора в комнату к Кайлану. Они так много раз делали, игнорируя не писанный запрет и возмущаясь на любой грязный намек. Им, на самом деле, никто не намекал, просто если бы таковой был…
В общем, не повезло бы тому умнику, мягко говоря.
Она знает, что Кай ее слышит, даже если бы пол под ступнями не скрипел на все лады, он бы ее услышал. Почувствовал. У них вообще была хорошо развита та часть интуиции, что улавливала приближение или мысль о близком человеке. Вот, казалось бы, ты только подумал о том, что тебе плохо, а брат уже интересуется, что не так и наоборот. Мама и отец, в свое время, объясняли это тем, что они давно живут вместе да и вообще- двойняшки.
Она осторожно открывает дверь на ощупь и заходит в комнату. Всклокоченная голова Кайлана на фоне подсвеченного дворовым фонарем окна выглядит устрашающе.  Ее брат умеет внушать нужное впечатление, даже рта не раскрыв. И черт- так похож на отца, тут Руби Грант душой не покривила- до ужаса похож. До слез.
-Можно я к тебе?,- никаких вопросов не возникает- зачем, почему и что случилось. Она не заснет сегодня без него, ее слишком колотит от всего этого, крайне дерганный год заканчивается не лучше, чем начался.
Она, справедливости ради, со своей подушкой. Одну на двоих, по их богатому опыту, делить не слишком удобно. Мюррен, как пятнадцатилетняя девчонка, забирается на кровать Кая сначала коленями, а потом и ныряет под одеяло, сворачиваясь под боком у мужчины в клубок и чувствуя себя в безопасности, когда он ее обнимает. Какое уж там Министерство и  заклятия: в руках брата не страшно ничего. Совсем ничего. И можно даже уснуть, если приложить усилия.
-Я тебя люблю. Только никому не говори,- по старой, дурацкой детской дразнилке-традиции говорит Грант, уткнувшись носом в грудь Кайлану.


http://funkyimg.com/i/2vWmM.jpg

#p28176,Ivan Romanov написал(а):

Иван усмехается в усы и вежливо склоняет голову: он оценил и обращение, и упоминание имени батюшки, и то, что его собственное имя при произношении не исковеркали на "англицкий манер". Они с мисс О'Флаэрти знакомы давно, и этого вполне можно было ожидать, но ожидание - это одно, а реальность зачастую бывает совершенно другой. Ему ли не знать о подобных коллизиях и метаморфозах?
- Я нисколько в вас не сомневаюсь, и я смею надеяться, что вы также не сомневаетесь во мне, - глаза сверкают лукавым блеском, и они оба знают, о чем же пойдет речь дальше, и это будет вовсе не про пациента, поговорить с которым так надобно аврору. - Я так полагаю, что снова озвучивать мои предложения нет смысла? Иногда мне кажется, мисс О'Флаэрти, что мне надо стать каким-нибудь преступником, чтобы вы за мной гонялись, а не бегали от меня и от Мунго, - все тот же лукавый блеск, но Иван не тот человек, который станет читать нотации: он может пожурить, но не более того. Во всяком случае, пока ситуация не становится критической, и тут он уже забывает про мягкость, показывая медвежьи когти, ставя перед фактом и не оставляя выбора. С этой его "милой" стороной мисс О'Флаэрти успела столкнуться в самом начале лечения, когда, попытавшись махнуть на все здоровой рукой и списав на безнадежность, она решила, что усилия целителей здесь не помогут, и ей нечего делать в стенах клиники. Иван ее разубедил сразу же и бесповоротно, отобрав палочку и привязав к больничной койке. Но именно такое его решение и помогло, о чем мисс О'Флаэрти вспоминала наверняка с толикой благодарности и закрывала глаза на жуткий целительский произвол и насильственные действия, направленные на удержания сотрудника аврората.
- Чай - так чай, - Иван с радостью на такое соглашается и деловито перебирает различные баночки, которые у него не только не переводятся, но и множатся. Об этой его привычке осведомлена, наверное, вся клиника, и только миссис Дэвис все упорно пьет с ним кофе, будто проверяя коллегу на стойкость и прочность. Иван до сих пор давится этим кофе, надеясь, что когда-нибудь Селестина окажется здесь, в его кабинете, и он заварит ей самый вкусный чай из своей коллекции. - У меня есть совершенно потрясающий рябиновый чай - вам он должен понравиться, мисс О'Флаэрти. Рябина - это не только отличная составляющая для настоек и целительных средств, но эта ягода также обладает и тем самым тонизирующим эффектом. Но вам бы лучше отдохнуть, мисс О'Флаэрти. Хотя о чем это я? Вы же меня не послушаете, - Иван улыбается и тут же принимается "колдовать", заваривая свой расхваленный чай и не сомневаясь, что барышне он понравится. Разве может не нравиться чай? Это же не мерзкий кофе! И запах той самой рябины, морозной, почти русской, заставляет Ивана ностальгически вздохнуть. Когда-нибудь у него будет свой домик под Москвой и целая рябиновая роща, где сочные алые ягоды яркими пятнами будут контрастировать с белизной зимнего русского снега. Эту картину он представляет себе очень давно, почти детская мечта, вызванная рассказами родителей, которую Иван пестует и лелеет, держит ото всех в секрете, как что-то лично, и суеверно опасаясь, что, если мечту озвучить вслух, но она точно не сбудется.
А чай уже заварен, и он разливает его по кружкам: первым делом - гостье, а уже потом - себе. Чашка занимает свое место подле мисс О'Флаэрти, а свою он ставит на стол возле кресла, когда голос барышни отвлекает его от очередной лекции про чай, которые Иван со вкусом всегда рассказывает всем, у кого не хватает такта его перебить.
- Да-да? - он поднимает голову, внимательно смотрит и ахает, подаваясь немного грузным телом вперед, опираясь на стол и прищуриваясь, будто от этого ему станет лучше видно, и малейшие детали мигом окажутся, как на ладони. - Это же? - недосказанный вопрос повисает в воздухе, пока он пытается разобраться сам в этом видении, где логика вступает в противоборство с его извечной верой в чудеса. - Но, мисс О'Флаэрти, как и откуда? - это ему хочется узнать и узнать прямо сейчас, что Ивану приходится себя сдерживать, чуть ли не насильно усаживая себя в кресло и притрагиваясь к чаю. - Вы хотите сказать, что физические тренировки вернули вам частичную подвижность? А что касается ощущений, включая тактильные контакты? - еще ему хочется прямо провести детальный осмотр, проверить рефлексы, снова попробовать исправить - а вдруг получится? Но это будет невежливо: хватать мисс О'Флаэрти и тащить ее в смотровую, когда она от него и без этого бегает, а чай может остыть.
- Ваш сюрприз удался, - Иван улыбается и тоже берет в руки чашку. - Как вам чай?


http://funkyimg.com/i/2vWmB.jpg

#p28330,Gellert Grindelwald написал(а):

Camille Saint-Saëns - Danse Macabre

Смерть приглашает на вальс один-единственный раз – и искренне жаль тех, кто отказывается разделить с Ним паркет.
Европа сгорает войною, робко решив принять Его руку – и оказавшись втянута в бесконечный Totentanz, пляску смерти. Война в магическом мире практически ничем не отличается от того, что творится среди магглов - разве что за исключением самого театра боевых действий. К примеру, захваченный маггловским командованием в сороковом году Париж, склонил голову перед магической армией лишь в сорок третьем – и то, неохотно, всюду скалясь партизанами и кровавыми проклятьями.
Впрочем, было и иное – но чаще всего, армия магов брала легко страны – и с огромным трудом конкретные города. Оседлость магического сообщества была самой непостоянной вещью – а вот хорошо защищенные древней магией министерства и школы отдавались… не настолько охотно. Но – то была не такая уж и приоритетная цель. Не плен, не истребление – но установление нового порядка.
Не создание из руин нового мира (впрочем, не без этого, особенно этим жарким и душным летом) - а качественное изменение самой ткани этого мира. Не из старых кирпичей новый замок – а из легчайшего, но самого крепкого во вселенной шелка.
Территория Империи – магическая Австро-Венгрия не делилась и делиться не собиралась, особенно под новой властью – была чем-то вроде испытательного полигона. Германия – о, эта страна, измученная войной, отлично подходила для того, чтобы кардинально менять мир – но она всецело была ориентирована на войну. Австрия же, особенно ее столица – нет, магические кварталы тут почти не тронула война, да и страна была практически полностью открыта для посещения.
И еще она была первой ласточкой нового уклада общества.
В первую очередь, это касалось ключевых моментов – Статуса Секретности, этого воистину людоедского правила, которое почему-то заставляло магов превращаться в крыс при виде магглов. В Вене Статус Секретности был отменен полностью. Нет, конечно, это не звучало как «о, мы маги, а теперь мы покажем фокусы» - но тем не менее, магам было позволено колдовать везде, где им заблагорассудится, не отводя взгляды и не стирая памяти.
Разделения на магические и маггловские кварталы также не было – точнее, оно, конечно было и магглов в магические пабы, лавки и прочие заведения никто не пускал – вот еще, что эти животные там забыли. Но тем не менее, они ходили по этим улицам, они работали в этих местах.
И, на удивление, несмотря на тяжелые первые годы, сейчас уже все воспринималось магглами как должное. И если поначалу маги опасались использовать при них магию, то теперь никому даже в голову не приходило обращать внимания на этих несчастных вырожденцев.
Не говоря уже о том, насколько ярче стала жизнь всего магического общества – лучшие театры, опера, рестораны… Раньше о таком могли знать лишь магглорожденные, чистокровные же австрийцы считали, что посещать места скопления магглов – самое постыдное, что может быть. Несмотря на то, что в местах скопления магов ничего кроме как вечных досужих светских сплетен и не было.
Впрочем, для приезжих и уезжающих правила были строже – с магглами, все же, немного работали обливейторы. Не хватало еще, чтобы они выбалтывали важные сведения. Ну а приезжих магов просто инструктировали – но держать язык за зубами не требовали. Пожалуй, в сорок третьем Вена была единственным городом, где были только рады шпионажу.
Этой ночью здание Оперы было, пожалуй, набито битком совершенно необычными гостями. Здесь достаточно тесно соседствовала как маггловская, так и магическая аристократия – но, конечно же, бал-маскарад тем и был хорош, что никто доподлинно не знал, с кем танцует. По крайней мере, в залах было достаточно темно, а также в воздухе было натянуто достаточно легких размывающих границы восприятия чар, чтобы вечер был волшебным для всех.
Впрочем, в танцевальном зале к этому часу были одни лишь маги – иначе появление припозднившегося гостя не вызвало бы такого ажиотажа. И нестройных аплодисментов, и тихих возгласов, и тостов за здравие.
Рядовой светский раут своим прибытием почтил сам герр Геллерт Гриндевальд.
- Не стоит, - коротко осадил он своего спутника, который явно хотел привлечь всеобщее внимание, недовольный предположительно тихим приемом. Сам же Геллерт в принципе не имел ничего против замершей музыки и остановившихся пар – а также всех взглядов, которые оказались прикованы к нему. – О, прошу прощения, - картинно усмехнулся Геллерт и провел ладонью у себя перед глазами, сотворив маску из воздуха.
Зал тотчас расслабился, будто дело было в том, что он пришел без маски, а совсем не в том, что пришел – он. Музыка почти сразу зазвучала вновь, но явно сменила тональность.
Вот здесь против Геллерт совершенно не возражал.
- О, прекрати, Вайнц, - отмахнулся он, взяв из руки соратника бокал. – Мы всего лишь пару часов назад взяли эту стерву Данцкре, я имею право расслабиться, - Гриндевальд смеялся, но глаза его – нет.
Час сорок назад по его часам они взяли Эльзу Данцкре, удивительно упрямую и сильную ведьму из сопротивления. И фрау Эльза действительно нужна была живой – а задавить желание сделать с ней что-то удивительно противное было крайне сложно.
Впрочем, Геллерт сожалел лишь об одном – о том, что у него нет маховика времени. Очень уж хотелось перенестись в будущее и посмотреть, как Железная Эльза раскается в своих заблуждениях. А пока же она ждала своего часа в Нурменгарде.
Ради блага, все ради блага.
Геллерт не притронулся даже к своему бокалу, взглядов выловив в толпе мелькнувший яркий след – словно крыло невозможной птицы.
О, надо же. Совсем юная леди.
И кружится в вальсе с не самым подходящим ей кавалером.
Интересно, это недоразумение – молод, хорош собой, уже сразу видно, как безбожно глуп и нелеп, а также влюблен – уже является женихом или можно спасти принцессу от самого страшного дракона – скуки?
Геллерт не останавливает пару – молодой человек проявляет чудеса сознательности и замирает с партнершей сам. Отдает честь. А, кто-то из детей. Что ж, он всегда рад новым лицам – только, пожалуй, печати интеллекта им недостает… Фамилия… Кхм, да. Точно – фон Дорн. Старший сын, Фридрих-Йорингель.
Верно говорят, на детях гениев природа развлекается. А меж тем, пара остановилась не из-за него, а из-за окончания вальса. О, какая жалость.
- Не позволите ли украсть вашу даму? – Геллерт коротко усмехается и кланяется девушке. Она не австрийка и не немка – но тем приметнее. Высветленная – или бледная от природы – кожа, смоль волос, огонь во взгляде. Губы тронуты кармином, темная полумаска.
Точно, сынок фон Дорна собирается женится.
- Откажете ли старому вояке, фроляйн? – со смехом спрашивает Гриндевальд у девушки на английском, но даже не трудится убирать из речи акцент. Все говорят, что итог получается очаровательным. Впрочем, со «старым воякой» он немного перегнул – тут спасает разве что китель. О, ну и да – мало кто приходит на балы в кителе, но Геллерт тут давно законодатель мод. Не в парадной же мантии ему командовать, право слово.
Взяв даму за руку, он коротко и легко проводит над ее головой, создавая в непокорных волосах живые цветы. – Лугнасад, мисс, - он целует ей руку перед тем как вывести в танец. – Не стоит планировать собственную свадьбу, когда где-то женится Луг, - Геллерт позволил себе короткую усмешку. - Могу я узнать ваше имя, фроляйн?
В ее глазах – огни, но быть может, это всего лишь отражение свечей, парящих под потолком. В волосах же – лаванда, жимолость и жасмин, сплетенные с колосом пшеницы. На удачу? Или, быть может, это последний сноп, «старая ведьма»?
Скрипки тихо стонут в такт первым шагам..

+1

20

Пост недели 29.07-4.08.2017

http://s6.uploads.ru/d/up5Rg.jpg

Зима, он любил её даже больше, чем лето.А зимнии праздники, вообще занимали отдельное место в сердце Мэттью. Он любил, эту праздничную суэту,  домашний уют, запах свежой выпечки. К ритуалу "выбор подарков", подходил с серьезностью, ведь в этот праздник нужно дарить, что-нибудь памятное.  Эти праздники он провёл дома со своей большой полицейской семьёй, прям в полицейском участке. Даже в такой праздник стражи порядка не отдыхают.
Совсем не заметно пролетели каникулы и уже надо возвращаться в Хогвартс. Вот, он знакомый, старый  приятель - вокзал Кингс Кросс, откуда сегодня отпрпвляется Хогвартс -Экспресс. Да, здесь как обычно многолюдно, все спешат, бегут. Никто не обращает внимание на детей с огромными богажами сумок, которые спокойно проходят сквозь стену.
Сам Холидей, предпочел обойтись, одной спортивной сумкой, где лежат все необходимые вещи.Он отметил про себя, что нынче много первокурсников, а значит придётся, как можно чаще делать обход. Светлые головы юных магов, с каждым годом, все изобретательней и изобретательней. 
Молодой человек зашёл в поезд в последнем числе. Отчасти, он хотел поймать одного шалопая, который в конце прошлого года, задолжал ему услугу. Увы, Мэттью ждал большой  облом, его знакомый был шустрее и быстро затерялся среди других учеников.
Мэттью направился прямо к купе старост. Уже на протяжении 2 -х лет  староста факультета. К своей должности, относиться ответственно, старательно прикрывает тыл, особенно не усидчивых ребят.
По пути он успел: заглянуть к знакомым, перехватить у них пару сладостей, поболтать, переодется в форму.  Да, а чего время терять зря?!
В купе старост он зашёл уже в замечательном настроении,  в помещении никого не было. В любой другой день юноша расстроился отсутствию компании, но сегодня не тот день, до обхода оставалось ещё пару часов, а значит можно не много вздремнуть. Выходные в домашнем кругу, были слишком насыщены и на сон практически не оставалось времени. Удобно устроившись на месте возле окна, он задремал.
Просыпатся было тяжело и совсем не хотелось, с большим трудом встав с нагретого места, поправив помявшуюся мантию, Мэттью отправился на обход. За время его сна в купе, так ничего и не изменилось.
В поезде было спокойно, из некоторых купе доносилс весёлый смех, громкие возгласы. Да, такие обходы .... скучные.  На столько скучные, что ему самому хотелось чего-нибудь сотворить и нарушить, тишину. Он остановился возле одного купе, откуда доносились  знакомые голоса, точнее голоса  одногруппников. 
"А дальше, все одно и тоже. Ничего нового."
Не медля открыл купе номер 6, увидел своих сокурсников, которые бурно обсуждали, метлы. Он уже собирался присоединиться к общему спору, но его отвлёк шум. По вагону - бежали, это уже разнообразие скучного обхода.
-Ну и куда вы... , - резко развернувшись в сторону шуму, он не смог закончить свою мысль, мимо промчались - Авроры. Мэтт успел отскочить в открытое купе, чтобы не сбили с ног. Парни, которые спорили, с любопытством выглянули из-за спины старосты, но там уже никого не было. Холидей выскочил из купе и быстро закрыл дверь, тем самым огрождая себя от вопросов на которые у него нет ответов.
"Авроры? Что они здесь делают? Так, я как бы отвечаю за безопасность учеников, а значит обязан обеспечить её."  Из соседних купе выглядывали студенты, которые желали знать, что интересного происходит в вагоне.
-Все хорошо, ребят! Представление окончено, вернитесь в купе!, - громко объявил староста, хотя сам он не верил в то, что все хорошо.  Он постарался придать голосу уверенность своим словам. Хотя червяк сомнения уже начал грызть его изнутри. В этой ситуации, главное чтобы слушатели поверили ему.
Мэттью быстрым шагом направился в сторону, куда скрылись Авроры. Желание, узнать, что они здесь делают подгоняло его, едва сдерживался от того, чтобы не перейти на бег.
Где другие старосты?! Они совсем оглохли", - посетила мысль мимоходом юношу.


http://s0.uploads.ru/d/GTwja.jpg

День не задался с самого утра: когда Гавейн не успел посадить дочь в Хогвартс-экспресс из-за ранней смены. Чуть скрасило событие объятие дочери. Мэг вообще попрощалась очень трогательно. Робардс хотел пообещать ей , что будет писать и навещать ее по выходным в Хогсмиде, когда ей это будет удобно, но совсем забыл.
    Он почему-то всегда забывал сделать вот такие вот важные для личного общения мелочи.
    В час из Экспресса пришло сообщение о пропаже Старшего аврора и вчерашней стажерки. За те четыре минуты, пока авроры снова не вышли на связь и не сообщили, что четверо людей: двое взрослых – неизвестный мужчина и девушка, продававшая сладости, с двумя детьми и профессором трансфигурации Миневрой МакГоногалл исчезли их второго вагона – он вынужден был задействовать весь свой профессионализм. Дальше зам главы аврората спокойно приказал с помощью старост и других преподавателей, если они есть в поезди провести – «Да, именно инвентаризацию студентов, я имел ввиду» - перекличку между пассажирами поезда. Понять кто пропал. Маргарет и еще двух мальчиков из первого курса в экспрессе не показалось.
    Гавейн намерено не стал говорить об это Эшлинг, не хватало еще вывести ее из душевного равновесия, но предупредил Руфуса о своей возможной неадекватности из-за пропажи дочери, пообещав держать себя в руках.
     До семи вечера в поезде все было спокойно, и Гавейн как раз собирался отправится с группой встречающих авроров, минуты за три-четыре до его прибытия, но тут пришло сообщение от Аластора… Весьма информативное.
    Скримджер оставил его над картой координировать их действия, отслеживая значки. И в первый раз Гавейн чертыхнулся про себя, когда один из авроров зашел за предполагаемую границу барьера и за ней пропал сигнал значка. «Привет, тот самый барьер под которым пытались убить меня.»
   А потом пришло сообщение об инфери. И вот тут Гавейн не чертыхнулся в слух только потому что счет времени пошел на мгновения, и трать секунду на ругань было бы не рационально.
   Сообщение Краучу-старшему, с запросом о помощи от Хитов. Сообщение Мюррен Грант и связанные протеевыми чарами карты и доски в кабинетах глав и замов, с указанием откуда именно входят инфери. 
    «Нужно прикрыть гражданских, Грант. Действия на твое усмотрение. Там барьеры, вы с ними не аппарируете, значит ставьте защиты на дома. От инфери и что-то огнеупорное.»
     Четыре группы взял с собой Руфус. Остается еще одиннадцать. И одну  стоит оставить в Лондоне, на случай если Пожиратели решили что-то совершить под отвлекающим маневром. Какую. «Сеймур. Она быстро ориентируется, отличный координатор, и не будет ныть, что ее решили веселья. А то как дети, право слово.» И всем старшим аврорам, кроме одного нее – экстренный сбор. «Инфери, Хогсмид и координаты для аппарации.» Сеймур же сообщить о случившимся с приказом срочно явится для дежурства.
   Итак: пять групп окружить место где Инфери. Остальных рассредоточить. На случай всего.
    И самому аппарировать туда, где мелькнул значок Руфуса перед тем, как тот вошел под барьер.
    Только оказавшись на снегу, с палочкой на готове, Гавейн обнаружил, что машинально взял с собой чашку с давно остывшим чаем. Видимо подхватил сразу после того, как накинул мантию. На автомате. «Ну ладно» - выкинуть в снег, вытащить из мешочка два артефакта: бомбарду и огненную сеть, побежать к деревне.
    Если бы он точно знал, где сейчас Маргарет было бы легче. Но внутри Гавейна поднималась неконтролируемая злость.

+3

21

Пост недели 05-11.08.2017
http://s0.uploads.ru/t/IQdTK.jpg

#p30348,Minerva McGonagall написал(а):

Вот так, кто-то из тех, из тех, кто был до неё… Это не принесло облегчения, не сняло ни камня с души, ни чувства ответственности за происходящее. Напротив, это шокировало, спутало мысли, вызвало недоумение – это не вчерашние дети такое творят? Не потерявшиеся в жизни молодые люди, захлебнувшиеся в своих перезрелых подростковых обидах, это взрослые, очень взрослые, зрелые, черт возьми, маги.
Застыла – прямая, с немигающим взглядом, руки неподвижно лежат на коленях, губы сжаты. На лице – недоумение, разочарование. Зеленые глаза темнеют, брови сдвигаются. Опустила взгляд, хмурясь, подумала сосредоточенно. В мыслях промелькнуло, оставшись невысказанным вслух – говна им на лопате, а не власть одного. Тем более, такими методами…
Эта мысль сработала как антизаклятие: Минерва выдохнула, сморгнула, откинулась спиной на спинку кресла, потерла пальцами лоб под волосами. Хотела ответить, но поняла, что в уме вертится только что-то очень неприличное, многоэтажное и преимущественно на старошотландском. Потому еще немного помолчала, переводя непосредственную реакцию в благопристойнее слова.
- Я поняла вас, профессор, - проговорила медленно. – Это ужасно. Ужасно, что вы сказали мне только сейчас, хотя, наверняка, думаете об этом давно.
А сама-то – сколько таила в себе свою злость и решимость уйти в ночь, с одной волшебной палочкой и парой амулетов? Яблонька и яблочко, гори все огнем.
Помолчала еще. Слишком много мыслей сразу, слишком много внутреннего огня нужно пригасить сейчас, присыпать пеплом мыслей, сохранить на потом. Посидела, все так же глядя на чашку с чаем. Чай медленно остывал, она – тоже. Лицо спокойно, все спокойнее, все задумчивее. Пальцы левой руки будто медленно прядут невидимую нить, в голове пряжа слов свивается в нить мыслей. И вдруг замерли пальцы. Минерва подняла голову, с улыбкой взглянула в лицо учителя.
- Пожалуй, это самая трудная проблема, которая на нас сваливалась в последнее время. Я все еще не представляю, как мы с ней справимся. Но раз у вас есть план, приказывайте, mon general, я полностью в вашем распоряжении. Только у меня есть одна просьба. Нет, две, две! – Минерва показала два пальца для убедительности. Взяла чашку, обхватила её ладонями – чашка привычно ткнулась в объятия, как теплый доверчивый котенок. – Во-первых, мы с вами не будем заострять внимание на том, кто там чей ученик. Это многое проясняет, но ничего не меняет. Я понимаю, что для вас значит ответственность. Для меня она значит то же самое. Но если бы это все устроили марсиане, мы точно так же не остались бы в стороне. И второе. Вы ведь не станете меня беречь и щадить только потому, что я женщина и пока еще не слишком стара? Вы же понимаете, что с вами или без вас я бы все равно так или иначе в это бы ввязалась? Я взрослая самостоятельная работающая волшебница, но вы – моя голова, а я ваши руки. Без руки, если что, жить можно, без головы – нет. И вот что. Нам ведь понадобятся помощники в Министерстве. Я знаю нескольких человек, кому можно совершенно доверять, я поручусь за них. Вы тоже знаете, конечно. И даже больше. Но в нашем деле никто лишним не будет.

+3

22

Пост недели 12-18.08.2017
]http://sh.uploads.ru/YmbR0.jpg

#p31456,Rodolphus Lestrange написал(а):

Меньше всего Рудольф думает о том, как они выглядят, вывалившись из портала: двое детишек одиннадцати лет, каждый со взрослой дамой. Баст с пленницей, Рудольф с женой. Короткие указания относительно Минервы: доложить старшим, обыскать, связать и снова обездвижить, запереть до указаний. Рабастану стоило отправится готовится к вызову.
   Рудольф поднял жену левикорпусом и отнес ее в одну из комнат. Ей следовало заняться как можно скорее, но сперва: он наскоро надиктовал перу краткий отчет, одновременно оказывая первую помощь обожжённой руке. Оборотное зелье все еще действовало, делая процедуру крайне не удобной. Основательно он займется ей потом.
    Остальным было пока не до них: впереди еще операция в Хогсмиде.
    Белла спит на диване, и Рудольф сперва убирает чужие волосы с чужого лба, с легким чувством раздражения думая, что зелье продержится скорей всего еще около часа.
     Но сейчас это уже не важно: палочка в руке, леггилименс на языке: пора вывести ее из этого транса.
   Он привычно проваливается в чужой разум. На сей раз никакого сопротивления. Идти, плыть, лететь – видеть. Пустой поезд и тело в конце вагона. Рудольф смотрит на себя самого, обожжённого и окровавленного, на склонившуюся над ним Беллу и, не смотря на то, как хочется обнять этот ментальный призрак и убрать ужасную картину, он сперва изучает подводные камни чужой иллюзии. Никакой конкретики: противник стремился вывести ее из боя, но все делалось на скорую руку.  На первый взгляд. Лестрейндж в реальном мире глубоко вздыхает, словно перед погружением в воду. Его разум погруженный в чужую иллюзию, распутывает слои, стремится взять ее под контроль. Он не работает в Мунго в этой области, потому что скрывает свой талант леггилимента, но иногда практикуется на душевнобольных, так для себя, старательно вытирая следы своего присутствия. Это заклятие хороший способ для лечения некоторых случаев .
    Его противник на том конце палочки, который сейчас на сотни миль отдален от них – вероятно, хороший леггилимент, но тут схалтурил. И Рудольф осторожно перехватывает у измученного подсознания Беллы  контроль над  иллюзией. Пока он не стремится вмешаться в него: еще слишком опасно.
    Осталось решить, как вывести ее из этого состояния, убедить, что это иллюзия и не повредить. Потому он, пока не вмешивается в картинку, лишь включает звук, и громкоговоритель поезда оживает голосом похожим, пока только смутно похожим, позже, он сделает его настоящим – на его голос.
- Есть кто-нибудь живой в этом составе? Я в вагоне машиниста, и похоже экспрессом никто не управляет.
   А теперь изменить иллюзионный поезд, сделав третий вагон – восьмым. И последним. Во снах ты всегда бог, в данном случае в чужом сне

+3

23

Пост недели 19-25.08.2017

http://se.uploads.ru/d/HvDGK.jpg

В первые летние недели постоянные прыжки по каминной сети давно стали частью каникул: Кристин с одиннадцатилетнего возраста то и дело заваливалась на чай по школьным подружкам, или радушно, подобно настоящей хозяйке, принимала их у себя, знакомя с родителями и водя к речке за двором и садом. В тринадцать лет она впервые осталась с ночевкой на "пижамной вечеринке", и это для Кристин было авантюрой не меньшей, чем очередное путешествие за границу: до школы у нее совсем не было друзей-сверстников, и коллективное секретничанье в чужом доме под одеяльной палаткой до сих пор вспоминалось с улыбкой. Право, как будто оно чем-то на самом деле отличалось от обычных школьных посиделок.
И все же, задуманное сегодня заметно выходило за границы дозволенного, поэтому утреннее "до свидания" засевшим за кофе в саду родителям далось Кристин не без волнительного, жгучего стыда. Они всегда доверяли ей, полагаясь на прививаемое дочери без насилия и строгих ошейников благоразумие. Что будет, если ее отнюдь не маленький обман вскроется?
И все же, появившись в гостиной Аниты Мак'Гонагалл, волшебница улыбалась с почти воинственной бравадой, скрывая под ней, под энергичным "Привет!", ступая на коврик перед камином, и не менее энергичным киванием в ответ на оглашенную культурпрограмму, свое бешено колотящееся сердце.
- Надо будет еще в "Гринготтс" забежать, поменять деньги на магловские, - заметила Кристин деловито, стряхивая золу с льняных штанин. На ней были, в цветах факультета Хельги Хаффлпафф, расшитая по вороту желтой нитью черная туника и ярко-желтые широкие шаровары, а многочисленные браслеты тихо позвякивали на запястьях и лодыжках, - Только чур ты меняешь, а то папе меня сдадут там с потрохами. У меня сорок галеонов есть, половина карманных денег на лето, этого же хватит? Я хотела спросить у папы, какой курс галеона к магловским деньгам, но это было бы слишком подозрительно.
Вторую половину своего летнего бюджета Кристин заблаговременно сберегла на покупку сувениров в Китае, куда Шафики собирались с десятого июля почти на месяц. К грядущей поездке она отнеслась с не меньшим волнением, чем к этому дню в мире маглов - в Китай отец с собой еще не брал, и, если верить книгам про обзор магического быта на Дальнем Востоке, путешествие в этот раз предстояло особенно головокружительное.
Но пока - день у маглов и последующая за ним ночевка у Аниты за перетиранием пережитых впечатлений.
- Что скажешь, сойду за маглу? - девочка покрутилась на месте, демонстрируя наряд, - Если что, на крайний случай, всегда можно прикинуться иностранкой. И темные очки купить.


http://s4.uploads.ru/d/vpNPG.jpg

Кабинет, отведенный главе хит-визардов, простаивал пустым по меньшей мере половину времени. Урхарт не находил ничего интересного в том, чтобы взаимодействовать с внешним миром через секретаря или без необходимости запираться ради рабочих разговоров. В министерстве не сразу, но привыкли, что ему проще послать записку, чем застать в его законном кресле.
Тем не менее, когда Минерва МакГонагалл озвучила намерение уволиться, Урхарт приостановился, чтобы осмыслить услышанное, покачал головой и кивнул на пресловутый кабинет. Здесь обсуждались или дела, о которых разрешается знать только исполнителям, или слишком личные вопросы. А вопрос, без сомнения, был личным - ну, или Элфинстоун собирался его таковым сделать на правах любопытного друга семьи.
В глубине души он не мог не признать, что ожидал чего-то подобного. Минерва работала со всем возможным рвением и проявляла способности, которые вскоре обеспечили бы ей отличную карьеру как минимум внутри ДОМП, но при этом парадоксальным образом производила впечатление глубоко несчастного ребенка. Впрочем, почему же производила, Урхарт прекрасно понимал, что так оно и есть и что в ее возрасте это, в общем-то, нормально. Еще он прекрасно понимал, что глубоко несчастные люди рано или поздно созревают для перемены обстановки, если им хватает для этого характера.
Очевидно, именно этот закономерный этап наконец и наступил, но никак нельзя было предусмотреть, что именно работа в ДОМП станет той деталью обстановки, которую Минерва решит поменять. Если она думала, что так будет для нее лучше, то конечно, но...
Но.
В кабинете Урхарт махнул секретарю рукой.
- Привет, Дженни. Дай нам чаю.
Чай появился почти мгновенно, он только успел усесться за стол и задуматься, с чего начинают подобные разговоры и чем подобные разговоры должны заканчиваться. Звякнули чашки, на столе образовалась сахарница, Дженни прикрыла дверь тихо, но с отчетливым стуком, информирующим, что с этой минуты их больше никто не сможет слышать. Урхарт придвинул к Минерве ее чашку и начал, словно они вообще не прерывались:
- Допустим. Что будешь делать дальше?

+1

24

Пост недели 26.08. - 1.09.2017

http://funkyimg.com/i/2vWmB.jpg

Сегодняшний день абсолютно чудесен тем, что каждая сторона в меру своих скромных возможностей честно играет в законность.
Каждый сейчас занят своим делом. К примеру, аврорат. Конечно, согласование публичного мероприятия, политического выступления – это не их прямая компетенция, но по сути своей – свобода совести, свобода собраний, все прочее. Нельзя просто взять и на пустом месте запретить, верно? Но можно, конечно же, навязать охрану – мало ли что случится, действительно.
Антиаппортационный купол, огромное количество борцов с преступностью, защита от темных чар… все ради безопасности, конечно же.
Авроры грамотно распределяются по площади – мелкими группками, причем некоторые в штатском, некоторые под плащами-невидимками. Их прямо-таки неприятно много. И купол они натягивают очень точно – хотя еще ничего не началось толком.
Геллерт не шевелится, но чувствует, что граница проходит аккурат за его спиной – пожалуй, еще бы шаг назад и был бы конфуз. Хорошо, что день выдался безветренным – дезилюмминационные чары - это прекрасно, но как было бы грустно, если бы случайный порыв ветра заставил полу его плаща врезаться прямо в купол, извещая всех заинтересованных лиц, что на крыше находится тот, ради чьего присутствия все и затевается.
В конце концов, он ведь достаточно известен, чтобы иметь возможность задерживаться, правда?
Аврорат распределяется и лавирует между гражданскими очень правильно – загляденье просто. Предположительно – а, нет, так и есть – их ведет Анатоль Крам, упрямый и дотошный. Ну и еще довольно талантливый, не без этого.
Хорошая идея – боевые тройки.
Форма аврората позволяет сгонять гражданских туда, куда нужно – но близится время и становится удивительно людно. Геллерт выхватывает взглядом прессу – в этот раз разрешены колдографии, трансляции радио и что угодно прочее, потому журналистов и видно. Впрочем, они стараются сбиться в кучу – так что знакомые макушки взглядом выловить непросто. Пресса пробивается прямо к сцене – добротный большой подиум, на котором ставят трибуну с микрофоном.
Сцена почти наполовину забита аврорами – надо же, хоть бы частично надели форму другого подразделения, сделали бы вид, что они тут случайно проходили – но нет.
На другую же половину сцена забита сейчас теми, кто не скрывает лиц и принадлежности к определенному политическому движению – а за взгляды покамест не судят – пока не поймают за руку. Прелести гуманистического подхода – пока не призываешь убивать, а молча одобряешь тех, кто это делает – ты невиновен. Главное – молча, иначе могут утащить на допросы. А так…
Взгляды, политика – нечто эфемерное, правда ведь?
Ведь правда?
Это невероятно забавно – особенно с учетом количества авроров на квадратный метр несчастной сцены. За взгляды не судят – но стоит появиться международному преступнику, как каждый, кто окажется в радиусе поражения будет автоматически распознан как террорист и предан суду. Возможно, прямо на месте.
Геллерт внимательно следит за перемещениями авроров. Самая большая проблема как обычно – в гражданском и под мантиями. Одиночные цели тоже – много с ними возни, сложно перемещаются, да и на площади сейчас уже такая толпа, что потерять в ней кого-то весьма просто.
Людей много – даже больше, чем они изначально рассчитывали – и с этим могут быть некоторые трудности.
Мужчины, женщины, дети. С крыши – многоликая толпа.
С трибуны – огромное человеческое море глаз.
По факту…
Геллерт вспоминает это же место практически вечность назад – прошло так много лет, даже не верится. Сцена тогда была простым невысоким помостом, утро было столь же мутным, а площадь – почти пуста.
Никакого аврората, никакой волнующейся толпы. Не больше трех десятков людей.
Ни куполов, ни оперативников.
Только лишь просвистевшее заклинание, только лишь ослепляющая боль в плече – и только лишь движение быстрее мысли, которое спасает от смерти.
Самый первый раз перед теми, кто слушает – и хочет слышать. Тогда их было всего-ничего, сейчас же…
На площади яблоку негде упасть.
Остается несколько минут до срока и авроры, наконец, занимают четкие позиции. Очень правильные – среди гражданских, чтобы прикрывать их... или ими?
Нет, аврорат – приличные товарищи, очень приличные.
Самые выгодные позиции, удобно как для атаки, так и для обороны.
Со сцены, наконец, выгоняют всех лишних суетящихся, толпа – и та затихает.
Часы гулко бьют полдень.
Удар.
Удар.
Удар.
Геллерт коротко касается порт-ключа, но не активирует его. Он ждет. Гул толпы совсем стихает за боем часов. Аврорат готовится – у них явный и точный приказ.
Геллерт находит взглядом птицу, которая неподвижно замерла на перилах балкона одного из домов по другую сторону площади.
Групп аврората – действительно не счесть, боевая готовность у них на высоте.
Удар.
Удар.
Гриндевальд активирует порт-ключ и оказывается прямо на трибуне. Он не отрывает взгляда от толпы, но по сути даже не видит ее, склоняется к микрофону немного.
С его первым вздохом, еще даже не рожденными словами – все приходит в движение.
Он видит перед собой, как толпа – отдельные ее части – двигаясь как единый организм четко отступают от авроров – а те оказываются заключены в полупрозрачные чуть мерцающие тетраэдры.
Раз, два, три... пять, семь, девять…
Площадь словно скалится этими куполами – и ни одного заклинания вовне.
- Прощу прощения за неудобства, - мягко усмехается Геллерт, поправляя микрофон. – Небольшая дань безопасности, - он четко поворачивается, видя за своей спиной такие же «клетки» и рядом – своих людей в форме аврората. Часть – под обороткой, часть – действительно авроры.
Мирные и безобидные гражданские, что закончили устанавливать ловушки для авроров проходят между действительно мирных и безобидных гражданских чуть ближе и замирают. Оборотное зелье – прекрасная вещь, но еще лучше – отводящие взгляд чары.
А лучше всего – искреннее недоумение некоторых людей, которые видят своих братьев, сестер, жен, мужей, дочерей, сыновей, что сейчас гордо приближаются, чтобы лучше слышать.
Геллерт позволяет себе удар сердца на то, чтобы успокоиться – теперь за его спиной нет смертельной угрозы, теперь – все так, как и должно быть.
- Сердечно благодарю герра Крама и его людей за показанный высокий уровень профессионализма, - Геллерт вежливо улыбается. В толпе до сих пор есть «одиночки» в гражданском. Но они ничего не сделают.
Сейчас.
- Прошу не беспокоиться, никто не пострадал. А теперь – к делу, - Геллерт обводит взглядом толпу, на последних его словах голос становится тверже и громче и толпа, как завороженный зверек, вновь стихает.
Гриндевальд медленно обводит взглядом площадь.
Огромное море горящих ярких глаз. Он находит какие-то одни, смотрит в них, а потом – смотрит словно всем в глаза разом – и в никуда.
Удар сердца.
И можно говорить.
- Знаете, когда мои люди пришли договариваться об этом выступлении, мы просили час. Час времени – это ведь не так много. Но – нам дали только лишь сорок пять минут. И знаете, чем это было мотивировано? Не тем, что час общения с публикой для нас – это непозволительная роскошь, совсем нет. Час пустующей площади посреди бурлящего жизнью маггловского – слишком подозрительно. Час. Всего-навсего час, украденный из маггловского мира – и этого слишком много.
И сейчас за границами барьера – там еще и другой барьер. Магглоотталкивающий.
Самое интересное – принцип этой магии. Он просто как все гениальное. Когда маггл подходит к тому месту, где наложен данный барьер – он не видит пустоты и чаще всего даже не чувствует дискомфорта – если, конечно, сам барьер наложен без ошибок. Маггл просто… не идет туда. У него не возникает мысли пойти в этом направлении, он просто идет куда шел. Принцип отторжения – у магглов нет желания, нет потребности идти в место, защищенное такими чарами. Да, эта магия довольно быстро выветривается, да.
Но – час времени? Разве магическое сообщество Европы не может украсть у магглов час времени в одном из старейших магических городов этой самой Европы?

И все равно – это подозрительно, - Геллерт повышает голос, перекрывая легкий, едва различимый гул. – Кому принадлежит этот город? Кому принадлежат все города нашего мира? Будапешт, его огромный магический квартал, Прага и Златая улица, Грас и Кварталы Алхимии, Лондон и Косой переулок… Список можно продолжать долго. Улица. Переулок. Квартал. Редко – район.
Кому принадлежат наши города?
Сколько крови магов было пролито, чтобы эти города были воздвигнуты? Ритуалы, жертвы, обряды. Сколько магических сил было положено, чтобы города процветали, чтобы они простояли много лет, чтобы была защита – от врагов, от природы, от бедствий…
Чьи это города?
Прекрасные стены Праги, что были возведены великой алхимией – кому принадлежат они сейчас?
Стены Рима?
Парижские катакомбы?
Сердца городов, пусть порой неприглядные, темные и древние – пусть. Но кому они принадлежат? Улицы и дома, площади и парки, реки, музеи, театры…
Я скажу, кому принадлежит все это.
Не нам.
Не магам.
Ничего, кроме маленьких огрызков мира, в которых есть торговля, жилые дома… И все. Все прочее – это прочее принадлежит магглам.
Мы сейчас стоим на их земле. Не на той земле, в которую просто когда-то впиталась кровь – и магическая в том числе, земле, на которую мы можем претендовать как те, кто просто тут живет – я не о себе, но о тех, кто и впрямь тут живет. Мы стоим на земле, что принадлежит магглам до последней пяди.
Земля, на которую мы не имеем никаких прав.
На которой мы не можем провести и часу спокойно.
И даже воздух, которым мы дышим – по сути принадлежит он не нам. Ни одному из нас – но им.
И дальше – дальше будет хуже.
Вы знаете, в Нью-Йорке Министерство магии занимает обычное маггловское здание, просто замаскированное пятым измерением. Вы знаете, в Лондоне – тоже.
Я могу перечислять города до бесконечности, но суть у этого одна – мы прячемся от магглов, возле магглов, будто мы – паразиты. Будто нам нужно бояться их.
Будто мы обязаны не вызывать у них подозрений.
Словно мы – те самые колдуны и ведьмы из средневековья, не слишком сильные и грамотные, верх магического искусства которых – декот от бородавок.
Те колдуны, которых жгли на кострах.
Знаете, в некоторых учебниках этот момент сглажен – а еще упоминается Венделина Странная, как самый яркий пример сгоревшей на кострах ведьмы.
Упоминается, что она любила гореть на кострах.
Только не упоминается, что сорок семь раз палочку у нее не забирали.
В сорок восьмой же раз…
В учебниках пишут – не нужно бояться магглов, смысла сжигать ведьм не было.
В реальной жизни говорят – не смейте. Не смейте использовать магию при магглах.
Не видите ли вы противоречия?
Почему нельзя использовать магию при магглах? На этот вопрос ответит вам и пятилетка. Потому что магглы узнают.
Узнают – и что?
Узнают – и уничтожат. Вот тот ответ, который ни одно Министерство не может озвучить, который не может прозвучать ни в одной из книг.
На этот вопрос даже пятилетка знает ответ – но только не осознает его.
Этот страх впитан каждым из нас с кровью. Кровью сотен и сотен магов. С кровью магов и колдунов средневековья, что бежали, спасаясь от магглов.
Этот страх есть.
Но спросите себя – реален ли он?
Есть ли нам чего бояться?
Есть ли нам чего бояться прямо сейчас?

+3

25

Пост недели 02-08.08.2017
http://s4.uploads.ru/d/vpNPG.jpg

#p33605,Elphinstone Urquart написал(а):

Урхарт скептически хмыкнул. Он бы очень удивился, если бы этих франков хватило бы на шоколад - в "Спящей Мантикоре", в самом центре магического Руана. Но раз Минерва один раз уже удивила его сегодня, почему бы не дать ей шанса удивить еще раз? Он сунул монеты назад в карман и присоединился к очереди в кассы, с интересом осматривая магглов. Некоторые магглы платили ему тем же, и судя по взглядам - однозначно распознавали в нем чужака. Вот МакГонагалл была здесь своей, несмотря на английский акцент. Он почувствовал себя магглорожденным в Косом переулке и очень мило улыбнулся вежливой кассирше, понимающий взгляд которой в обоих мирах означал одно и то же. Но Урхарта этим было уже не смутить, а Минерва, к счастью, не заметила. Незачем было портить хорошее приключение ненужной неловкостью.
- Ты уже выводила в маггловский мир бестолковых волшебников? - полюбопытствовал он. - Или это эксперимент?
Наверное, экскурсии по маггловскому миру могли бы иметь успех. Если бы удалось убедить Министерство, что Статут пострадает от этого не больше обычного.
Все то, что Минерва так подробно разъясняла, Элфинстоун знал и до того, как минимум наполовину. Но отчасти не представлял, что известные по книгам явления будут выглядеть именно так, отчасти не хотел прерывать инструктаж. Ему нравилась метаморфоза маленькой потерянной девочки в уверенного в себе лектора, который перекрывает ему буквально все пути к неведению. Это подходило ей гораздо лучше, чем работа в ДОМП - как ни обидно было признавать, что не все ценные специалисты должны достаться хит-визардам.
- В добродетелях, - с сомнением повторил Урхарт. - Я могу уточнить у твоего отца, но кажется, добродетель в том, чтобы... ммм... поститься и молиться. Думать о религии... и не ходить в кино.  Или это другая разновидность добродетели?
Магглы были большими выдумщиками, от них стоило ожидать еще и не такой изобретательности! Вот например, они изобрели последние ряды в кинотеатрах. Понимающая мадемуазель кассирша продала билеты так, чтобы все сидели подальше друг от друга, а расстояние между рядами почти позволяло вытянуть ноги.  И когда начал гаснуть свет, Урхарт обнаружил, что в театре не бывает такого ощущения, как здесь, что тебя оставляют наедине со зрелищем.
Он без возражений вынул палочку, установил барьер, не пропускающий звук наружу, и очень мягко заметил:
- Ты очень предупредительна, Минерва. Совсем немного слишком предупредительна. Дай мне шанс справиться с этим фильмом самому, ладно?

+1

26

http://s019.radikal.ru/i619/1705/14/b2a6f842e11b.png

#p34523,Lord Voldemort написал(а):

Если вдуматься, люди такие... хрупкие и недолговечные существа. Особенно магглы, те уж просто разваливаются от малейшего дуновения ветерка, зато маги держатся чуть крепче. Уиллу это, к слову, не помогло.
Пока домовик наводит порядок, гремя ведром - они, кажется, оба игнорируют этот грохот, перепуганный эльф и его хозяин, потому что... честно говоря, не до того сейчас. Пока домовик наводит порядок, он утирает рукой губы, отводя ее и рассматривая потёки. Конечно, раздираемая плоть активно источает кровь, у него в ней все лицо, но от брызг крови не начинают ныть зубы...
Вывод напрашивается сам собой и вывод довольно тошнотворный.
Эльф всё ещё гремит ведром и, кажется, это потому, что все его маленькое тельце колотит крупной дрожью. Конечно, это не первое убийство в стенах Ставки, даже и не последнее вовсе, но дело не в убийстве. Он и сам это понимает. Дело не в убийстве, а в том, что он лично не хотел убивать. И ещё в том, что он не помнил о том, как же именно это произошло.
К тому моменту, как домовик заканчивает уборку, а заканчивает он ее довольно быстро, он уже успевает убрать кровь с себя и даже натянуть халат на голое тело, потому что его колотит.
- Иди сюда, - произносит он на парселтанге, но Нагайна, обычно всегда довольно ласковая с ним, после таких приступов всегда сторонится - вот и сейчас она щерит клыки, не собираясь приближаться. И на миг, всего на миг змеиное тело напрягается, словно пружина, сжимается... и кажется, что вот-вот гигантская змея бросится на того, кого считает своим хозяином. Бросится и вопьется в горло, раздирая его клыками.
Но открывается дверь и Нагайна с недовольным шипением отстраняется, медленно уползая к камину, туда, где теплее - даже для магического существа она довольно умна и не хочет пропускать ответы на свои вопросы. Ответы на вопросы о том, что происходит с ее человеком.
- Рик... - он поднимается из кресла довольно поспешно и от этой поспешности кружится голова. Привычная улыбка выходит правильной, приятной, как всегда, только впечатление теперь, что она натянута на плохо слепленный глиняный шар.
Мерлин, Моргана и Мордред, что Рикард пришел сам. Он отчаянно не хочет видеть его сейчас, вернее, наоборот, не хочет, чтобы Лестрейндж видел его таким - ошеломлённым, обескураженным, не понимающим, что происходит. И в то же время, Мерлин раздери, именно Рикард ему сейчас здесь и нужен, раз даже Нагайна отказывается идти к нему в руки.
Пальцы, сжимающие чашку, чуть дрожат и он сжимает их слишком сильно. Чашка зачарована, она не может обжигать пальцы, но даже обжигай она - он бы не заметил.
Напиток, впрочем, обжигает и губы и язык, когда он делает первый торопливый глоток и со стуком ставит чашку на стоо. Кофе. Он не пьет кофе, но, пожалуй, сейчас Рикард тоже угадал с этим извращённым вариантом снотворного.
Мужчина морщится, кривит губы на миг, чудовищным усилием воли заставляя себя унять дрожь. Ему неожиданно кажется, что в кабинете чудовищно холодно. Словно на улице. Он ещё пытается собраться воедино, собрать из себя то, что делает его Лордом Волдемортом, но быстро бросает эти попытки. Не здесь. Не сейчас. Не перед этим человеком.
- Я не помню, - ровно произносит Лорд. Голос звучит хрипло, словно он долго кричал. Он опирается на подлокотники, поднимается и даже возвращает себе относительно привычный облик, пока идёт к дивану у камина, движением руки поманив за собой чашку по воздуху.
- Я не помню, как я его убил, - повторяет он все так же негромко, после того, как устало опускается и откидывается на спинку дивана, а затем движением руки заставляет пламя в камине вспыхнуть ярче - ощущение, будто нырнул в горячую ванну, но это и хорошо.
- Иди сюда. Налей... вина или чего хочешь, - он машет рукой в сторону бара, прикрыв глаза. - И иди сюда.
Хвала Мерлину, что Рик догадлив.
- Убирайся! - рявкает он на замершего на пороге домовика, того сдувает словно ветром и, судя по звукам, ещё и невербальным Круцио. Дверь захлопывается и замыкается на засов, хлопает и закрывается окно.
В этом мире только один человек может видеть его слабость и этот человек здесь..

+1

27

Пост недели 16-22.09.2017
http://s0.uploads.ru/2VzRI.jpg

#p35764,Gwendolin Powell написал(а):

- Старший целитель Пуэлл, вас... - договорить кто-то из стажеров не успел, так как прямо перед ним захлопнулась дверь по велению медсестры, с напряжением следящей за тем, как изящные руки с осторожностью выводят узоры в воздухе, словно переплетая тоненькие нити между собой в причудливые узоры.
Просматривать хрупкие, будто хрустальные, воспоминания, не причиняя при этом дискомфорта и без того измотаному организму, было делом нелегким, требующим предельной сосредоточенности и максимума отдачи, поэтому Гвендолин было нельзя отвлекать, что так неосторожно попытался сделать еще не совсем сотрудник Мунго, видимо, посланный, кем-то из заведующих. Не сказать, что образы были какие-то запутанные, но их было много, с ними нужно было работать, их нужно было понимать и отыскивать среди них нужные, ключевые, которые повлекли за собой все остальное. Случай был не единичным, когда несчастной жертве просто попытались "вырезать" кусок памяти. Чудом хоть рассудок не повредили, но ведь теперь этот "вырезанный" кусочек нужно было поставить на место или хотя бы его чем-то заменить. Нет хуже зла, чем неквалифицированный легилимент, возомнивший себя мастером - в этом Пауэлл убедилась еще раз, наконец, покидая сознание пострадавшей и устало улыбаясь медсестре.
- Все не так плохо, но нужно разрешение от родни девушки и заведующего отделения, так что сейчас я ничего сделать не могу. - собственные слова действительно радовали, как и любой случай, когда она действительно могла помочь людям.
- Это прекрасно, миссис Пауэлл, но вас искали. Кажется, что-то важное.
Что могло случиться такого экстренного, что за ней послали в срочном порядке? Все старшие целители знали, что она пошла работать с последствиями ментальной магии и не стали бы беспокоить, понимая ответственность. Поблагодарив медсестру за информацию и за то, что не дала никому помешать процедуре, волшебница поспешила покинуть палату, боясь даже представить что случилось, так как коридор встречал её диким количеством народа, словно на их этаж сбежались еще, минимум, два отделения в полном составе. Путь до приемных покоев был удивительно насыщен полуживыми людьми, над которыми стояли колдомедики и пытались хотя бы понять куда отправлять все это. Где-то на горизонте еще мелькнула аврорская униформа.
Теперь хотя бы стало понятно, кто завел всю эту карусель. Что-то глобальное, раз столько пострадавших. Голубые глаза вскользь пробежались по общей картинке, выхватывая лишь куски, так как рядом оказался, как удобно, заведующий их отделением с крайне взволнованным выражением лица.
- Старший целитель Пауэлл, вы крайне нужны в седьмой палате. Бумаги почти заполнены, но, боюсь, их скоро придется переоформлять. - такие фразы нечасто услышишь от этого человека. Он всегда говорил, что медики могут практически все, не признавал, что нет шанса на поправку, а тут....

Седьмая палата встречала гробовой тишиной и приторным ароматом чего-то похожего на гниение. Три кровати были заняты и над двумя уже стояли старшие целители, а около третей сидел бледный, как полотно, стажер третьего курса, нервно озираясь по сторонам и не зная, что же предпринять. Спасибо ему за то, что хоть сам ничего делать не стал, а, завидев, Гвендолин лишь поспешил передать ей бумаги и, уточнив, что его помощь не требуется, ретировался за двери. Его можно было понять. Малоприятное зрелище - тело, которое и живым-то назвать трудно, особенно, если прочесть неутешительные результаты проведенной в приемных покоях диагностики. Раны разной степени тяжести и давности, будет чудом, если заражение не пошло, содранная кожа, переломы, да еще и, судя по всему, попытки что-то сделать с сознанием жертвы. Такое увидишь не каждый день, не каждый, даже бывалый вояка или медик, выдержит подобное зрелище, да еще и с поправкой, что в таком состоянии находится твой хороший друг со школьных лет.
Вдох-выдох. Отчистить раны от заражения и гноя, наложить обезболивающее, вправить кости, наложить шины и послать медсестру за зельями и мазями. Сращивать все это заклинанием было делом небезопасным для истощенного организма, который и без того балансировал на грани жизни и смерти. Нельзя было ошибаться. Магия магией, но такого тело может и не выдержать, к тому же, там еще какой-то магический вирус может быть или последствия темных проклятий. Лучше не рисковать. Главное сейчас - стабилизировать состояние, чтобы исчезла угроза смерти, и дать организму хотя бы немного восстановиться самостоятельно и с помощью зелий, которые точно не вступят в реакцию с тем, что могли в несчастного Аластора влить эти экспериментаторы-психи. Потом уже, если выживет, буду аккуратно долечить все, чтобы уже точно не навредить и знать с чем имеют дело. Все же первостепенно именно спасти жизнь, разобраться со всем остальным можно закончить после стабилизации состояния.
Пугал еще и тот факт, что с сознанием все могло быть еще хуже, чем с телом, но им все равно придется заниматься позже, а это может дорогого стоить, но сейчас на это нет ни разрешения, ни времени, ни сил. Тем не менее, после применения базовых заклятий, когда раны промыты, на них наложены повязки с мазями, как и на места, где содрана кожа, сломанные кости правильно зафиксированы, внутрь влито кроветворное и восстанавливающее, картинка, даже на диагностике, стала более радостной, говорящей о том, что сам человек еще хочет жить, что его организм борется, активно принимая помощь и пытаясь выкарабкаться.
- Скорее всего, скоро поднимется температура, её не сбивать, если не станет угрожать жизни. Если очнется, - хотя это маловероятно, - Нужно позвать меня или другого старшего целителя отделения. Если доживет до утра, придется переводить в палату травм от темных или от ментальных. В него, с большой вероятностью, влили не одно зелье, так что при рвоте, затруднении дыхания,  резком поднятии или падении температуры, нарушении сердечной деятельности, любых других отклонениях от нормы - звать старших из Отравлений, ясно? - Гвендолин очень надеялась, что молоденькая медсестра справится, так как с пострадавшим надо провести всю ночь, за которую, скорее всего, все и решится. Выкарабкается или ей завтра на него похоронку оформлять.
Пауэлл бы и сама осталась, если бы не еще пострадавшие в подобном состоянии и даже хуже, которых осторожно левитировал в палату и на кровати младший медицинский персонал, тут же убегающий за другими и чтобы помогать старшим в приемных покоях. В любом случае, она все еще будет в отделении так же до утра, так как уйти домой, пока они всем хотя бы минимально не помогут, не получится. Значит, если что-то произойдет, то её обязательно позовут, хоть ночью, хоть утром.

+2

28

Пост недели 23-29.09.2017
http://sd.uploads.ru/4hM0z.jpg

#p36123,Ashling C. O'Flaherty написал(а):

- Гай... - Эшлинг, мягко вздохнув, пересела верхом к нему на колени и ласкающим движением провела кончиками пальцев от подбородка по щеке, - ты слишком много думаешь. Иногда мне кажется, что ты не прекращаешь это делать даже когда спишь. И много - о том, о чем думать вообще нет смысла. - Эш взъерошила жесткие волосы своего рыцаря, совершенно испортив и без того не самую аккуратную прическу, - в твоей голове полно лишних "а что, если", "а вдруг", "а как же тогда", и они отравляют тебе жизнь каждый раз, как только ты о них вспоминаешь. Смотри, мы оба живы сейчас, вместе, с нами все в порядке, разве это не важнее? Никто не знает, что будет завтра, и нельзя предусмотреть больше, чем мы уже предусмотрели, так зачем раньше времени бояться того, что может быть случится, а может быть и нет? Эти жуткие привидения утащат тебя в холодную темноту, где все, кто тебе дорог, умерли, причем утащат прямо из теплой гостиной с этими совершенно живыми людьми, и однажды в этой темноте можно сойти с ума. Заранее, на всякий случай, вдруг сбудется какая-нибудь дрянь, которую тебе эти мысли нашептывают, а ты уже готов, уже пережил по много раз. Выкинь это все из головы, слышишь? - Легкий укус за мочку уха подкрепил весомость наставления, - есть только "сейчас". А сейчас - мы, и у нас еда для завтрака в холодильнике, кофе и чрезвычайно удобный диван. И если ты хочешь занять мысли чем-то кроме этого, давай подумаем, как вычислить этого перевертыша. Нужна выборка, скажем, от возраста тридцати пяти лет, младше вряд ли остались бы рисковать головой. Да, в Хогсмиде творился хаос, но своих все равно кто-то видел - члены их групп, дежурные до аппарации на место, те, кто оказался рядом в бою, всех надо опросить. Из "надзорников" - узнать, кто был, а кто не был на работе, опять же - на глазах у своих. Может получится ухватить след. - И нет, они не будут бояться, понимая принцип и цели этой тактики глупо ей поддаваться, авроры не должны себя вести как обыватели. Охотники здесь - они.

+2

29

Пост недели 30.09-6.10.2017

http://s019.radikal.ru/i641/1705/a4/e533e2e739f6.jpg

#p36529,Antonin Yu. Dolohov написал(а):

- Я использую Hollo, это аналог. И, разумеется, я могу вам рассказать, как оно работает.
Антонин как раз спокоен, смотрит почти что с сочувствием:
- Сложно сориентироваться в этом бурном мире войны, особенно если не знаешь его законов, верно? Для многих место на передовой - совершенно не то, где они могут принести больше всего пользы, даже если их убеждения требуют действий. Это как с детьми, - пока они плохо знают мир  взрослых, они хотят быть аврорами. У маглов еще пожарными. Героями. Потом они вырастают, и начинают понимать, что ради того, чтобы авроры работали, пожарные тушили пожары, а герои... геройствовали, куча народу должна учить, лечить, шить одежду. А когда эти люди пытаются быть аврорами, их убивают. Просто потому, что портными или учителями они были намного более талантливыми. А главное, они могли принести своим идеям куда больше пользы, оставаясь уважаемыми гражданами.
Долохов поводит плечами и остается сидеть как сидел, - участвовать в самобичевании Минервы он не собирается, - мадам профессор справится сама, вон, уже до "апофеоза бестолковости" дошла. Похоже, что она действительно хороша как учитель, - думает Антонин, - спокойная, уравновешенная. Разумеется, ни разу не боец на практике - выпусти её и в следующий раз она заколдует парты, чтобы пинали врага... или перила, чтобы они исчезали, кусачие книги и рычащие стулья - её природный максимум - но для того, кто работает с детьми, это скорее плюс.
- Давайте вы научите моего патронуса говорить? Никогда не слышал о такой модификации этого заклинания - наверное это исключительно английское колдовство, но звучит прелюбопытно. А я расскажу вам про то, как работает заклинание вызова авроров.


http://s8.uploads.ru/d/ua7gT.jpg

#p36566,Rickard Lestrange написал(а):

Рикард ловит Антонина и Эдварда еще утром, когда уходит от Тома, и говорит что надо кое-что обсудить. Это уже почти кодовая фраза: «что-то» - это пагубная привычка Тома резать себя на крестражи. Иногда они собираются втроем и говорят об этом: с того самого момента, как Том воскрес в шестьдесят восьмом.
    Вечером они встречаются «у Тони» - в его личной комнате в ставке. Лестрейндж крутит в руках записную книжку: он нервничает и боится что-то забыть: а за сегодняший рабочий день, он сделал, что называется, «домашнее задание» и пришел на встречу подготовленным. Он почти уверен, что не он один. Потому что и Долохов и Мальсибер знают о жуткой смерти бедного Уильяма, а значит тоже могли сделать свои выводы.
   Он садится на стул, развернув его спинкой вперед и скинув на эту же спинку мантию, складывает сверху руки, все еще не выпуская книжку, и обводит двух своих собеседников взглядом. На их первый подобный разговор это совсем не похоже.
   Потому что в первый раз он говорил сначала отдельно с Антонином, а потом с Эдди, и лишь убедившись, что оба согласны провел переговоры на троих. Тогда они просто порешили следить за состоянием драгоценного Милорда, и Рикард стел разрабатывать ритуал. Сейчас тот был уже готов. Для него даже были готовы ингредиенты.
   И последний лежал сейчас в записной же книжке, во внутреннем  магическом кармашке, что был не многим больше самой книги: колбочка с кровью. Попади эта колба к их врагам, и все могло бы закончится весьма печально, хоть и не смертельно. Даже обладая его кровью – Тома было почти невозможно убить*.
   Оставалось надеться, что тот нервничал дальше больше, чем сам Рикард и ничего не заметил.
- Мы говорили вчера с Томом о смерти Уильяма. Из его слов следует, что он не помнит факта убийства: как, зачем, что. И это не первый раз. Я не могу сказать что это, но уверен в двух вещах. Первое: мы не можем больше откладывать, стоит посвятит в проблему остальных и провести ритуал, который не позволит ему снова создавать крестражи. Второе: рецедив может произойти снова. Но умирать Том не должен. Я бы связал эти выпадения именно с первой его смертью. Это похоже на некоторые практики вуду, и на то, как описывают первых оммедзи, что уничтожили свою целостность пытаясь вызвать как можно больше шикигами. Но все равно другое, потому я пока не могу сказать, что именно это было.


http://s5.uploads.ru/wohrF.jpg

#p36996,Edward Mulciber написал(а):

- Он – сюзерен всем нам шестерым.  Да, глупо класть все яйца в одну корзину, - Эдвард как обычно рубит с плеча то, что не слишком хотят говорить остальные, манера у него вести диалог та еще. Но мальчишка Крейтон был один из тех, кого он вывел на вербовку он, так что тут нет смысла отмалчиваться и делать вид «ах, это нужно намекнуть, а об этом итак все знают, а вот это всуе говорить и вовсе не стоит». Причем – даже с остальными Рыцарями.
В конце концов, колдомедики у них были народ особенный – одно дело Руди (который мог скальпелем одинаково виртуозно и спасти, и расчленить) или его сын (только расчленить), но совсем другое – такие как Уилл. Он был как раз из тех единиц, к которым можно было тащить покалеченных в боях товарищей с криками «но не в Мунго же!» в любое время дня и ночи. И из тех, к кому еще и с простудой приходили, чтобы на посту не смущать покой господина.
И по сути Эд бы слова не сказал, если бы Том убил мальчика сам, просто так – просто из-за того, что не с той ноги встал. Но – в здравом уме и твердой памяти.
И потому – повод для паники для прочих рыцарей был отличный. Объединяющий фактор весьма и весьма мощного калибра.
Одно дело – остановить повелителя во труде разрушения себя, но другое не менее важное – спаять их друг с другом еще крепче. Этот вариант упускать было бы глупо.
- Но круговая порука. Это касается каждого – и хватит по этому поводу шептаться по углам. Не говоря о том, что участвуй, не участвуй – все равно Том не станет разбираться и искать того, кто прав, а кто виноват, - Мальсибер трет глаза. Прямо сказать, характер у Тома мягче с годами не становится ни на йоту, скорее наоборот – и если бы по юности он еще бы долго разбирался на счет того, кому же из рыцарей пришла в голову сия славная идея, то теперь скорее всего он ощутимо порубит из в капусту сплеча, не слишком анализируя, кто из них был зачинщиком, а кто вообще подчинился стадному инстинкту, кто был против, а кто – вообще не в курсе, что творится. – И потом, даже если что случится – ну останется у него кто-то, кто не знает всей сути проблемы… Это и будет потеря, - Эдвард качает головой задумчиво. – Том итак нам верит постольку-поскольку, я не думаю, что ситуация усугубится от еще одной тайны.
Мальсибер не озвучивает, что это им он верит частично – параноик Лорд тот еще, а его подозрения только потому не притопили ни одного из них, что он знает прекрасно – Рыцари структура такая, сама себя отлично регулирующая. Опять же, Рикард-то предан ему, Тому, до безумия. Тони тоже (причем до безумия – в буквальном мысле), но Долохов всегда был себе на уме среди них, а вот Лестрейндж – это у Тома основная «рабочая» сила в плане того, чтобы держать всех привязанными к себе.
И соответственно… Рику важнее всего уберечь Тома от самого Тома же – неважно, что он сейчас скажет им, неважно, что он скажет и остальным – цель у Рикарда совершенно личная и непрактичная. Том ему друг, брат, мальчишка, которому он протянул руку много лет назад. Тогда они не знали, чем это кончится, а сейчас… Что бы сказал сейчас Эд тем юным болванам? Бежать от сироты без роду и племени?
Нет, скорее – держать его крепче.
- Будет хуже – это точно. Собрать Тома обратно – говорится в некоторых книгах, что можно, но это совершенно не наш вариант, да и это все еще может его убить, теперь уже бесповоротно.  Я согласен на ритуал, не уверен, что это поможет, но зафиксировать ситуацию на уровне, когда наш Лорд безумен, но еще не как мартовский заяц – неплохая мысль. Явно же мы будем все участвовать или нет – знать о ситуации должны все.

+3

30

http://s6.uploads.ru/325JY.jpg

#p37105,Eleanor Middleton написал(а):

И слова, сказанные так резко и неожиданно, после молчания, совсем не те, что ожидает услышать девушка, уже подумывающая о планах на завтра и на сегодняшний вечер.Набор звуков, такой, казалось бы, обидный, задевающий за живое. Да, наверное, когда ей было одиннадцать или чуть больше, когда она убивалась, обзывала себя уродкой, ненормальной, плакала в подушку, ненавидела сам факт своего существования, считала, что не достойна всего того, что имеет. Но это было давно и воспринималось как необходимая часть жизненного пути. Это сделало её сильнее многих, умнее, научило видеть то, что волшебники игнорируют или воспринимают как должное. Элеонора Миддлтон знала об истинной магии куда больше самого чистокровного волшебника всего мира, полагающего, что может творить все, что ему взбредет в голову. Знала потому что умела ценить, слушать и любить, а не использовать. И её совершенно не ранил этот набор звуков. Как и положение в обществе, как и шепотки за спиной. Как и все, что так тщательно взращивали в своих детях другие маги.
Её куда больше пугало поведение клиента, в руках которого оказалась волшебная палочка. Собственные пальцы мигом нащупали в кармане передника стеклянные шарики. Кинуть, пригнуться и добежать до лестницы. Там уже кровный барьер и пусть хоть в лепешку расшибется, но не преодолеет.Лишь бы добежать. Карие глаза расширяются от немого ужаса, когда двери лавки закрываются, отрезая её от мира, а тонкие пальцы с силой сжимают слабенькие артефакты.
И слушать совершенно не хочется. Слушать то, что Оливия и отец твердили ей каждый день в разных вариантах. Слушать то, от чего бросает в дрожь, потому что она, черт их всех побери, знает что за идеология лежит в основе всего этого. Нора видела Кровавое Рождество, заголовки газет, а еще ей постоянно мерещилось, она уже чуть не убилась, едва не упав с лестницы из-за собственных галлюцинаций, вызванных страхом.
Стоило волшебнику сделать шаг к ней, Миддлтон инстинктивно отшатывается, кажется, забывая даже дышать. И внутренний голос кричит, что нужно бежать, да только ноги совершенно не желают слушать, а в горле встал комок. Зачем ей обиды, когда от страха хочется забиться в самый дальний угол? Зачем ей что-то доказывать? Зачем отвечать на те глупости, что она никогда не говорила, но ей приписал этот человек? Элеоноре глубоко все равно на его слова, потому что в голове остается лишь одна паническая установка - не сопротивляйся, будет больнее. Она не тот человек, что способен перед лицом смерти доказывать свою правоту и невиновность, ей просто хочется жить. Любой ценой. Любыми способами. И очень глупо ждать от человека, что врезался в стеллаж с игрушками спиной, пытаясь оказаться как можно дальше от собеседника, хоть сколько-то внятного ответа, ведь она даже не в силах кинуть эти злосчастные стеклянные шарики и рвануть к двери. Пассивная реакция на агрессию.
И лишь его последние слова, когда он отходит, долетают до затуманенного ужасом разума девушки, что безвольной куклой, уже наплевав на приличия, опускается на пол, пытаясь осознать, что до сих пор жива, не узнала действия никаких темных проклятий и перед ней не маньяк-фанатик, а всего лишь журналист. Дыхание предательски сбивается, а в уголках глаз начинает щипать. Чего он хотел таким добиться? Сердечного приступа у неё? Она ведь не солдат, она всего лишь девчушка, с трудом собирающая мысли в кучу и смотрящая на такой знакомый теплый деревянный пол, на котором сидит. Хочется встать, накричать, высказать, все, что она думает об этом идиоте. Но тонкие пальцы лишь с силой сжимаются в кулаки, а сама Элеонора делает шумный вздох и, вздернув голову, поднимается, стараясь, чтобы ни единая слеза не выкатилась из глаз, поправляет платье и прическу, даже не глядя на человека, что намеренно, абсолютно осознанно, заставил её пережить все то, что являлось в кошмарах.
- Мистер Крейн, - предельно вежливо, стараясь, чтобы в голосе не звучала та истерика, что внутри, - Дверь там, - хрупкая рука уверенно указывает на выход, - Если вы закончили свой монолог, то я настоятельно прошу вас покинуть мою лавку. Я отказываюсь браться за заказ, забирайте вашу куклу и фотографию, найдите другого мастера. - теперь это "его кукла", Нора отказывается брать даже свою прошлую работу, ведь тогда этот человек появится здесь еще раз. И если он думал, что после того, что сделал, сможет нормально поговорить с ней, то он, наверное, идиот, а не журналист. Ни одна девушка не станет после такого даже отвечать из вежливости, а просто вызовет хит-визардов и напишет заявление на преднамеренное запугивание с целью получения информации, относящейся к политической ситуации и использования этих материалов в статьях, носящих провокационный характер. И Миддлтон так обязательно сделает, если мужчина сейчас же не исчезнет или не предоставит действительно внятного объяснения своим действиям, благо она хорошо разбирается во всех этих формулировках и законодательстве, чтобы составить правильный документ и предоставить все необходимые доказательства. От воспоминания до допроса под сывороткой правды, лишь бы этот человек немедленно покинул её лавку и больше сюда не возвращался. Никогда страх не являлась положительной эмоцией, а после такого, никто не захочет разговаривать даже о погоде, что уж говорить о личном мнении и таких откровенных темах, как невозможность управляться с магией.

http://s8.uploads.ru/d/ua7gT.jpg

#p37145,Rickard Lestrange написал(а):

Альберт напоминает Рикарду его расписание на сегодня, и поправляет очки. Мальчик очень старается. И не нервничает так, как нервничал первые пару недель. Рикард, правда, все равно слушает его рассеяно в пол уха. Во-первых, свое расписание он и так знает не плохо, эти утренние встречи – просто страховка. Во-вторых, его расписание на сегодня все равно будет изменено так или иначе. Он не репетировали все от и до, чтобы реакция выглядела как можно более естественной – в конце концов, эти воспоминания еще аврорам смотреть – и потому Лестрейндж знает, что сегодня в течении дня его распорядок грубо прервут, но не знает, когда и как.
   Когда он застёгивает последнюю пуговицу на мантии, и чувствует, как его словно протаскивает через воронку пространства в портале, то в первое мгновение застывает: авроры должны принять это за шок, на самом деле Рикард с восхищением думает: «Вот это наглость… моя форма. Как ты это сделал Тони? Неужели привлек Руквуда?»  А дальше заклятие, из-за которого ноги отказывают, и – «Конфундус? Ну, спасибо. Хотя, нет... не похоже» - , мешок на голову, палочку из рукава, заботливые руки снимают часы и вынимают заготовку шикигами, тут же ее уничтожая, наручники пристегивают запястья друг к другу, и его усаживают на стул. Через плотную ткан мешка ничего не видно, Рикард сглатывает, но не шевелится.
   Он ученый, а не военный. Крауч, правда, наверняка попытается устроит ему выволочку что он не сопротивлялся. «Ну да, вскочить разорвать наручники, стол через голову. Спасибо, но я не Хагрид.»
   Он глубоко и нервно дышит, облизывает губы, но не пытается говорить, терпеливо ждет, когда же появится главное действующее лицо. Ему даже интересно: Тони или все-таки Том?

+2


Вы здесь » Marauders. Brand new world » Доска почета » Пост недели