картинка

Marauders. Brand new world

Объявление

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Marauders. Brand new world » Законченные флешбеки » Все мысли, невысказанные вслух


Все мысли, невысказанные вслух

Сообщений 1 страница 14 из 14

1

Все мысли, невысказанные вслух


закрытый эпизод


http://sf.uploads.ru/PSpgm.jpg

Albus Dumbledore,  Lord Voldemort

1943, поздний вечер

Хогвартс

После несчастья, произошедшего с  Миртл Уоррен, потрясенный случившимся директор встречается взглядом с одним из учеников. И все бы ничего, если бы не пытливый интерес, отобразившийся на лице талантливого и даже слишком жаждущего новых знаний юноши... 

+1

2

Смерть прекрасна только в литературных произведениях как результат стремления автора скрыть уродства, присущие земному миру, принадлежащие реальности без прикрас и флера романтики. Лицо девочки исказила гримаса страха, очки съехали к правому виску и треснули посередине. Альбус склонился к телу, всматриваясь и будто пытаясь считать с остекленевшей, еще чуть влажной поверхности глаз навеки застывший образ убийцы. По телу пробежала уже знакомая леденящая волна, все это он уже видел, но с другими героями и в других обстоятельствах. Из темных глубин памяти восстала убитая сестра. Дамблдор распрямился и перевел взгляд на сетку цветных матовых ромбов высокого готического окна. Пришли колдомедики, осторожно, тактично посредством заклинаний перенесли тело на носилки тотчас же взмывшие в воздух и уносящие хрупкую Миртл в ее последнее путешествие. Опершись о холодную мраморную стену спиной, сцепив ладони в замок и ища глазами хоть какие-то зацепки, нити, за которые можно потянуть для разгадки произошедшего, Дамблдор поймал себя на мысли, что совсем не готов произнести проклятые слова «умерла, помним, скорбим». Ведь это он первый виноват в случившемся, что бы здесь ни произошло, это он не доглядел, не просчитал все возможности несчастных случаев, опасностей, грозивших детям в стенах замка. Он знал, что ни к чему теперь и оправдания и извинения, и весь завтрашний официоз должен был осуществиться сугубо ради формы. Если бы только можно было переложить ответственность, обязанность сообщить все это кому-то другому… но малодушия он не терпел совсем. Хотя бы потому, что однажды уже поступил как трус и теперь не простил бы подобного не только себе, но и другим.
Придумывать слова заранее он не стал, зная, что необходимое придет на месте, проистекая из самого сердца и тем лучше, честнее прозвучит. На лицах студентов покажется вся гамма чувств от недоумения до паники. Хотя, скорее именно первое. Пока ты молод, смерть воспринимается как нечто неизученное и будто бы существующее понарошку, так бывает в школьных спектаклях: актер упал, закрылся занавес, за которым поверженный герой вполне спокойно встает, отряхивается и как ни в чем не бывало идет пить тыквенный сок. Юная ученица Ревейнкло уже не встанет, не вырастет, не постигнет тайн взрослой жизни. Что она видела последние годы своего существования, за что умерла? А зачем погибла его сестра, так же бездарно и бессмысленно? Жизнь – штука в высшей степени несправедливая, но может свершиться еще большая, возмутительная несправедливость, если обвинить человека стороннего, совершенно непричастного. Чтобы докопаться до истины, придется быть особенно наблюдательным, почти прозорливым и дай Мерлин, чтобы наказание нашло своего «героя».
Затворив за собой дверь, в постепенно отступавшем ступоре Альбус еще некоторое время смотрел себе под ноги и мерил пространство коридора шагами. Уже где-то у лестничных перил Дамблдор еще раз взглянул вслед медленно продвигающимся колдомедикам. Небольшой силуэт под плотной белой тканью, свисающая из-под нее кисть руки – почти такая же белая, почти завораживающая своим страшным символизмом. В какой-то момент, нутром ощущая зов пробудившейся интуиции, Альбус повернул голову и перехватил взгляд черных сверкающих глаз, изучавших картину уже развернувшейся и свершившейся трагедии сверх меры внимательно. «Убийцы всегда возвращаются на место преступления», - пронеслось в голове, но Дамблдор, стараясь не быть предвзятым, тем более без доказательств, подавил в себе зарождающиеся сомнения и решил подождать последующих реакций со стороны молчаливого студента.

Отредактировано Albus Dumbledore (2017-05-04 00:59:22)

+3

3

Последние несколько часов у Тома не трясутся руки только потому, что он превосходно владеет собой. Он способен изобразить на своем лице все, от вежливого удивления до искренней скорби, он способен обаять любого профессора в Хогвартсе, кроме, пожалуй, профессора Дамблдора, но...
Но даже он не был к этому готов. Даже он не думал, что...
Мерлин. Великий Мерлин, Моргана, Мордред, всё, что угодно.
Это почти до боли знакомый всплеск адреналина - он напоминает ему жару прошлого лета, деревеньку, дом на холме и темные глаза отца. А еще напоминает затхлый запах мочи и дешевого алкоголя в доме Гонтов, запах немытого тела, хриплое дыхание Морфина и то, как легко, неожиданно легко соскользнуло с его пальца кольцо Марволо Гонта. Он с трудом помнит, как именно все это было, слишком много движений, вложить палочку в чужую руку, чужую палочку, которую он вернул и которой он совершил убийство, сунуть в карман кольцо - простых, маггловских брюк, потому что он договорился уехать из приюта буквально ненадолго и...
Том моргает, опуская ресницы, делает глубокий вдох - это все занимает всего пару мгновений, а потом медленно, шепотом, произносит.
- Я убью любого, кто издаст хотя бы один звук.
И в голосе его столько правды, что ни у кого из них, из тех, кто сейчас стоит напротив, с ужасом глядя на девчонку Миртл, не находится ни единого слова против. Но к счастью, они все еще не забывают о мерах предосторожности.
Том опускается перед василиском на колени - огромная голова опущена, желтые, огромные глаза чуть прищурены. Он с неожиданной нежностью гладит любимицу по наростам на треугольной морде. И смотрит в глаза - Наследнику нет смысла бояться того существа, что подчиняется ему по праву рождения.
- Уходи. Я приду за тобой, когда будет можно.
Салли сворачивает собственные кольца, медленно погружаясь обратно в тайный проход до Комнаты и, убедившись, что он закрылся за кончиком тяжелого хвоста, Том снова поворачивается к своим друзьям.
Он знает, что они напуганы. Мерлин раздери, он напуган не меньше, но они поплатятся все, если он позволит себе хотя бы мгновение страха. На миг Том пересекается с Рикардом взглядом, смотрит на него буквально долю секунды, а потом переводит взгляд дальше.
- Собирайте всё, быстро - он кивает на пол с ошметками недоразделанной василисковой шкуры и только теперь подходит к Уоррен. Потому что не нужно даже проверять пульс или зрачки, он и без того знает, что она мертва и теперь стоит над мертвым телом, взглядываясь в него и пытаясь понять, что делать дальше.
Они все уходят подавленные и разбитые, по двое. Очень быстро, потому что никто не знает, насколько быстро охранные чары поймут, что в школе погиб ученик. Потом что даже он не знает, есть в школе Хогвартс такие чары.
И никто, никто не задает ему вопросов, до самой гостиной, до самой спальни, где Том жестко обрывает чужую истерику. Ему нужно подумать.

Он возвращается обратно к тому моменту, когда колдомедики выносят тело. У Миртл Уоррен тонкая, светлая кожа и рука, словно мраморная - Том долго не может отвести от нее взгляда, когда та от тряски свешивается с носилок.
И он не сразу понимает, что человек, который выходит следом - профессор Дамблдор. Честно говоря, он ожидал увидеть профессора Диппета, но как же обойтись в таком деле без занозы в заднице, заместителя директора, преподавателя трансфигурации.
Том поворачивается сразу, уже привычно не встречаясь с профессором взглядом - он знает, знает, что тот легилимент, такой же, как и он сам, и потому больше не смотрит Дамблдору в глаза. Только куда-то в переносицу, но ни разу не встречаясь взглядом с этими проницательными голубыми глазами. Глазами, которые могут заглянуть в самую душу, если возникнет такая потребность.
Лицо у Тома чуть встревоженное, но едва ли эту тревогу можно вменить ему в укор - в конце концов, это мертвая девочка, там, на носилках, которые несут вниз по лестнице. Одна из тех, с кем он учится.
Девочка, из-за которой школу Хогвартс могут закрыть.

Отредактировано Lord Voldemort (2017-05-03 23:16:56)

+3

4

А ведь правильно говорят, что чужая душа - потемки. С тяжелым сердцем Дамблдор ловил себя на мысли, что за все эти годы - период обучения Тома - так и не смог добиться доверия. Насколько непроглядной была эта бездна, даже для столь опытного человека как Альбус, ступающий на ощупь в сложных перипетиях межличностных отношений. Такие дети столь же талантливы, сколь и трудны в понимании. Видит Мерлин и четверо основателей, за минувшие годы были предприняты все возможные попытки достучаться до сердца этого незаурядного подростка. А еще, было в нем что-то дикое, как у зверя, выросшего во враждебной среде. Парадокс. Хогвартс – одно из лучших мест на земле, ребенку, не познавшему родительского тепла, будет оказано должное внимание и даже больше. Проблема крылась в другом. Чем больше профессор наблюдал за поведением и жестами своего воспитанника, тем более утверждался во мнении, что юный Риддл, к несчастью и вопреки тактичным предостережениям, взрастил в себе тернии гордыни, в которых сам же и заплутал. Помимо всего прочего, общую картину дополнили своеволие и склонность к агрессии, пусть даже не явная. Свои дурные качества молодой человек неплохо скрывал за маской почтительности, на которую покупались многие, тем самым только утверждая Тома в мысли, что его тактика достаточно хороша и действенна. В позе, повороте головы, улыбке, приятных интонациях голоса разгадать наличие лицемерия и лести непросто, однако же Дамблдору удавалось. Бывает, видны несоответствия: человек улыбается, а глаза тем временем остаются холодны и безразличны. Во фразах проскальзывает равнодушие и отстраненность, причем наигранная. И даже не плохо в юные годы стремиться к самостоятельности, более того, профессор всегда ценил и выделял среди других смелых, не зависимых от чужого мнения студентов. У каждого человека должна быть твердая жизненная позиция, плохо только, что у Тома она заключалась в собственном возвышении над другими, более слабыми, менее умными детьми. Альбус ощущал, что Риддл рассматривает его как угрозу для себя и тут же ощетинивал все ментальные колючки, лишь бы посредством неосторожного слова не обнаружить собственные слабости или переживания. Открой Том свою душу, уступи хоть раз в этой странной негласной борьбе, гладишь и Дамблдор смог бы подобрать нужные слова, уверить юношу в том, что не все люди злы и лицемерие – не лучший способ защиты, а так же достижения собственных целей. Подобное качество скорее вредит своему обладателю и рано или поздно все-таки приводит к неутешительным результатам.
При виде смятения, смутно проступающего на лице студента, Альбус ощутил жалость, впрочем, сопряженную с немалой долей интереса. Не дожидаясь, пока Том в своей привычной манере сдержанно кивнет и скроется из вида, профессор преодолел несколько ступеней вниз по лестнице и остановился напротив.
- Порой судьба подкидывает нам неприятные сюрпризы. Можно ли предугадать, какой из дней станет последним. - Дамблдор взглянул на оппонента поверх очков-полумесяцев в тонкой, еле заметной золотистой оправе. - Вижу, тебе не спится, Том, а посему позволь предложить тебе пройтись среди этих древних стен. Быть может, они подскажут нам ответы на все невысказанные вопросы.
Пройдя вниз, еле касаясь гладких белых перил и совсем не глядя на собеседника, профессор медленно пошел по коридору в немом ожидании. Том непременно последует за ним, а юношеское любопытство подтолкнет к тому, чтобы завязать необходимую обоим беседу.

+4

5

То, что Том Риддл, староста факультета Слизерин недолюбливает профессора трансфигурации Альбуса Дамблдора в кругу его друзей не было такой уж тайной. И пусть назвать причину такого странного отношения никто не мог, все знали, что в обществе Тома лучше лишний раз заместителя директора не поминать и вообще тему эту избегать.
Том и сам едва ли мог точно сказать, почему профессор ему не нравится. Это было чем-то иррациональным, идущим практически из глубины души, острым и неприятным, как излишне заточенное лезвие. Не то что бы Альбус Дамблдор хоть раз причинил ему вред, не то что бы он был... угрожающим, но при виде профессора Тому Риддлу отчетливо хотелось избегать его.
Возможно, что дело было в той, первой встрече, совершенно бездарной, если быть честным, из которой маленький приютский мальчик Том Риддл вынес только одну идею: в Хогвартсе ему нельзя попадаться.
Возможно, что дело было в том, что Дамблдор был отличным легилиментом и видел его насквозь, не иначе как потому, что однажды уже встречал такого мага. И пусть Том об этом не знал, общего осознания чужой проницательности ему было более чем достаточно.
Он вил веревки из профессора Слагхорна, который теперь едва ли решал что-то на своем же собственном факультете (и немалую помощь в этом оказал, к примеру, яд василиска и его же чешуя). Он был любимцем профессора Диппета, совершенно точно переступившего грань отстраненности между студентом и директором. Он был в конце концов, любимцем и ассистентом профессора ЗоТИ и планировал в итоги сменить ее на посту преподавателя.
Из множества преподавателей Хогвартса Альбус Дамблдор был единственным, кто не велся на его улыбку, кто не верил в его порядочность и кто всегда знал больше, чем ему положено. А еще совал нос в чужие дела, как сейчас.
У него до сих пор внутри туго натянутая струна и, признаться, наличие рядом "врага" никоим образом не облегчает эту ситуацию.
- Конечно, профессор, - соглашается Том негромко, хотя по большей части в его планы совершенно не входит любой разговор с Дамблдором, но... Но даже такую встречу можно развернуть в свою пользу. Он идет следом, по знакомым до боли, родным коридорам своей школы, которую, по слухам, хотят закрыть.
- Кто сделал с ней это? Кто ее убил?
Он рад сейчас Тому, что проступающие в голосе эмоции могут сыграть ему на руку, действительно рад.

+3

6

Дойдя до высокого мозаичного окна с его тусклыми из-за темного времени суток цветными частями, составляющими портрет одного из великих магов прошлого, Альбус остановился и обернулся назад. В долгом взгляде проскользнул немой вопрос, однако же, озвучен тот не был. Возможно, недосказанность и отсутствие ответов на четко поставленные вопросы в какой-то мере раздражали собеседника, но именно это и было нужно. Дамблдор поймал «струну», зажал пальцами и выжидал удобный момент, чтобы отпустить и послушать истинное ее звучание.
- Ты всегда был любознателен, Том. Это похвально…
Мерные шаги профессора тихим эхом оттолкнулись от серых каменных стен и полетели вверх по лестнице, вперед, на этаж выше. Казалось, весь замок прислушивался, превратился во внимание, каждой колонной, каждым звеном в цепи, на которой висели грузные средневековые люстры. Загубленная душа взывала об отмщении, и ей вторил могучий дух окутанного древней магией замка.  Миновав статую Горбатой Ведьмы, Альбус приблизился к тяжелой кованой двери трофейного зала. Легкое движение волшебной палочки отворило створки настежь, приглашая проследовать в давно изученные, но по-прежнему будоражащие воображение глубины помещения. Факелы на стенах зажглись в одно мгновение сами собой, постепенно разгораясь и даря залу теплое желтовато-оранжевое освещение. Вдоль длинных рядов стояли столы и постаменты, усеянные множеством золотых, серебряных, бронзовых медалей, кубков и значков. Благодарственные письма под стеклом, колдографии, открытки – все свидетельствовало о богатой истории и ценном наследии школы. Дети и юноши прошлого достигали поистине блестящих результатов, о чем свидетельствовали полные живых двигающихся изображений журналы и выпуски газет. Все эти подростки ныне превратились во взрослых людей, нашедших собственную нишу не только на полках трофейного зала, но и в жизни такой непредсказуемой и многогранной. Иные документы, усыпанные вязью кое-где расплывающегося чернильного письма, пожелтевшие и потрескавшиеся по краям, соседствовали с совсем новыми, светлыми пергаментами, что свидетельствовало о продолжении традиций новыми поколениями волшебников. У студентов была неплохая возможность сравнить и сделать для себя определенные выводы, а именно: достижениям в предметных сферах, в спорте, а так же геройству и добрым значимым для общества поступкам есть место и спустя века.
- Необязательно родиться во времена основателей, чтобы проявить свои таланты, заявить о себе всему миру. Любой честолюбивый  юноша, такой как ты, мечтает прославиться, существует лишь один важный нюанс: будет ли твое имя вспоминаться с радостью или же слезами на глазах.
И опять этот пытливый взгляд. Нет, Альбус вроде как и ни на что не намекал, хотя рассчитывал мягко, осторожно и планомерно вывести Риддла на откровенность, хотя бы частично, а там, по итогам беседы сделать для себя определенные выводы относительно… да, причастности этого юноши, прямо или косвенно, к смерти бедной Миртл. Заложив руки за спину, профессор встал рядом с усыпанными кубками полками, жестом приглашая Тома сесть в кресло напротив.
- За свою жизнь я слышал много теорий и мнений. Более того, я сам когда-то был молодым человеком, мечтающим прославиться, завоевать всенародное внимание и любовь. Скажи мне, только ответь первое, что придет в голову. Какую память ты желал бы после себя оставить?

+5

7

Том совершенно не понимает, как это работает. Но он провел в обществе профессора всего ничего и уже чувствует, как нервно пляшут нервы, словно они - туго натянутые струны и профессор играет на них своими костлявыми пальцами.
Нужно немного времени, чтобы темная, неприятная и густая волна раздражения, поднимающаяся откуда-то из желудка, плотно засела в горле. Всего несколько размытых фраз, недомолвок, всех этих атрибутов профессора Дамблдора и Тому становится невыносимо трудно держать себя в руках.
Это здорово мешает на занятиях. Это здорово мешает в жизни, потому что невозможно учиться, когда даже смотреть на профессора спокойно не можешь. Он последние года полтора судорожно доучивает трансфигурацию вечерами в гостиной, списывая конспекты с Рикарда, потому что просто не может. Не может.
Приходится в уме на занятиях заниматься чем-нибудь сложным и вовремя переключаться, если профессор решит задать вопрос, потому что иначе посещать этот предмет Том не смог бы вовсе.
И ведь у него даже в прошлом году не было возможности отказаться от трансфигурации, потому что эта дисциплина нужна для того, чтобы преподавать ЗоТИ. Паршивая логика, но Том ее все же понимает. Он лучший в трансфигурации, он лучший по всем предметам, кроме практики по уходу за магическими существами.
Но. Но это профессор Дамблдор.
И сейчас от звучания его голоса, от того, как он говорит о похвальности, Тому очень хочется...
Сделать что-нибудь предосудительное.
Но он только улыбается тонко.
Том знает дорогу, по которой они идут, в общем-то, он знает весь замок как свои пять пальцев, каждый коридор, каждый тайный проход, каждый камень. Хогвартс открыл перед ним, требовательным исследователем, свои тайны и последней такой тайной стала Тайная Комната. Его комната. Его наследство.
Том возвращается из своих мыслей, когда они уже в зале трофеев. Интересно, почему именно сюда...
Впрочем, Альбус не заставляет долго ждать ответа.
Онведет пальцами по стеклянным витринам, касаясь едва-едва. Это - память школы, а Том, каким бы самовлюбленным он ни был, бывает временами сентиментален до боли. Это память школы, его школы. Его мира. Он смотрит на профессора, чуть сузив глаза.
- Я постою, сэр, - замечает Том мягко и смотрит на золотистые отблески от многочисленных кубков. Ему не нужна такая награда, такая память. Он хочет, однажды, стать великим, но удостоенным не кубка, удостоенным куда большего.
- Великую, - отвечает Том сразу же. Слово срывается с языка легко и между тем, как отзвучал вопрос и тем, как звучит ответ, проходит слишком мало времени, чтобы можно было говорить о лжи.
Он неожиданно успокаивается и проводит пальцами по стеклу, не оставляя следа, не марая работу домовиков, но словно желая прикоснуться к этим вещам, что принадлежат давно мертвым людям. Некоторые из них живы, но... Но это не столь важно, в самом деле.
- Я хочу стать великим волшебником, сэр, - он переводит на Альбуса взгляд, сам поражаясь своей откровенности и смотрит внимательно. Темные глаза против голубых. - Я хочу принести миру волшебников благо.
И в этот момент Том не лжет ни единым словом.

Отредактировано Lord Voldemort (2017-05-17 20:37:10)

+4

8

Том не лжет – Альбус читает это в его взгляде.  Темный взгляд непроницаем как обычно, но сейчас барьера даже не ощущается. Том открыт, как книга – и в этой книге правда.
Он не лжет – и Альбус с ужасом вспоминает, что был еще один шестнадцатилетний мальчишка, который без слова лжи говорил о благе для мира волшебников. Этот мальчишка также не лгал, глядя прямо в глаза, а потом он вырос в мужчину, который мог не лгать глядя в глаза уже по огромному количеству других вопросов.
Вопросов, которые касались блага. Всеобщего блага.
Есть теория о том, что времени нет – и если она верна, то это петля и воронка, из которой нет выхода. Или это всего лишь судьба – раз за разом проживать одно и то же, слышать одно и то же, надеясь лишь на то, что это возможно изменить. Безумие – повторение одного и того же действия в надежде на другой результат? Быть может.
В каком-то смысле это даже жестоко – одни и те же слова, одна и та же вера… И одна и та же тьма, которая с каждым вздохом мостит дорогу к пылающему аду, построенному на крови.
Но только Альбус теперь далеко не семнадцатилетний волшебник, только-только сделавший первый неуверенный шаг в самостоятельную жизнь. И этим шагом разом напоровшийся на стекло чужих слов. Нет, Альбус изменился – и теперь он видит все, что скрывается за этими словами. За этим искренним взглядом, за этой верой в собственные слова. За благом.
И если это напоминание от самого времени, судьбы, если это его искупление – то он не имеет права ошибиться еще раз. Он не имеет права подпитать эту веру в мифическое благо, но не имеет и права загубить на корню хоть какие-то порывы порывы в душе этого ребенка. Какая бы тьма не скрывалась в нем – он все еще ребенок. И пусть сердцем Альбус считает, что руки мальчика в крови – он не судья. Он не имеет права судить его до тех пор, пока не поймает за руку.
Иначе все, что они делают – бессмысленно.
Альбус вновь проходится вдоль витрин с кубками и письмами, трофеями, грамотами и значками. Он касается витрины также, как сделал это мальчик до того.
- Великая память… И что ты можешь назвать великим, Том? – Альбус вновь ловит его взгляд и смотрит твердо. Это игра, что-то наподобие шахмат – и он все равно еще не вправе… не вправе перевернуть доску, потому как жизнь – это совсем не игра. Жизнь, которая была отнята не может быть разменной картой игры, даже если игроки мнят себя великими. Он не смог объяснить это единожды – но его долг объяснить это сейчас. – Разве не может считаться великим… к примеру, учебник Ньютона Скамандера, по которому вы все занимаетесь, и вклад мистера Скамандера в жизнь магических животных? А, например, мистер Огден – он спасает жизни в Мунго, ежедневно – величие ли это? Или же… даже чемпион Англии по игре в плюй-камни, - Альбус внимательно смотрит в темные, непроницаемые глаза мальчика. – Что есть величие? И какова его цена? – Альбус не хотел говорить последней фразы, но и не стал обрывать себя. Его голос был мягок, безусловно, словно это все еще беседа с учеником, к которому он проявлял внимание. К старосте школы, на вопрос которого Альбус так и не ответил.
«Кто это сделал», - спросил Том.
«Кто убил», - спросил Том.
Это ты должен сказать мне, мой мальчик, - Альбус не отводил взгляда, но и не собирался применять к Тому магию. Презумпция невиновности – напоминал он себе, но…
Косвенные доказательства. Предчувствие.
Он никогда не был ни пророком, ни толкователем. И сейчас был этому лишь рад. Дети не должны убивать других детей.
- И… я боюсь, Том, что величие нашей школы может рухнуть. Наследие каждого, кто когда-либо учился в этих стенах… - Альбус тяжело вздохнул и убрал пальцы от витрины – они не оставили следа на стекле. Повернулся, будто бы рассматривая переливы огня на кубках у другой стены. Он сам разорвал зрительный контакт. – И будущее наследие тех, кто сейчас учится, а потом и тех, кто только будет учиться – это все может пойти прахом. Хогвартс закроют, - Дамблдор снова повернулся и вновь поймал взгляд Тома, своего студента. Только лишь студента? Нет. Тени прошлого, проклятья «дня сурка». Больше, чем студента. Подозреваемого. – Боюсь, ты не сможешь остаться здесь на лето.

+4

9

Для шестнадцатилетнего мальчишки Том - отличный лжец. Он знает, сколько правды надо сцедить в ложь, чтобы она была больше похожей на правду. Он знает, как смотреть и как говорить.
Но нужно ещё немного времени, чтобы он узнал самый главный секрет.
Лучшая ложь выходит, когда ты сам веришь, что говоришь правду - а он верит и верит безоговорочно, умудряясь лгать прежде всего самому себе.
И здесь профессору Дамблдору не поймать его на слове, не попытаться подловить - даже легилименция не даст толком разобраться в том, в чем Том уверен сам.
Он пожимает плечами.
Ему не интересно, что делают Скамандер и Огден. Конечно, это важно, но... Но настоящее величие заключается не в этом. Настоящее величие - когда можешь одним движением руки обратить плодоносящее поле в бурную морскую пену, когда можешь поднять из недр земли сотни, тысячи существ, что будут служить твоей воле.
- Это другое, - уклончиво отвечает Том, поднимая на профессора глаза. - Можно быть великим... как в этом зале. Немногие из тех, кто запечатлены на этих кубках и табличках пошли дальше. Имена многих из них так и остались здесь. Они больше не сделали ничего, за что их следовало бы помнить. В этом нет смысла.
Он молчит, какое-то время думая о своём. Об этой комнате и о великих делах. О том, в чем он пока не признается и самому себе - о чужом благе, которое его не интересует.
И все же, услышав слова профессора, Том моментально вскидывает голову. Видно, как за маской отстранённости на миг мелькает настоящее, живое - не страх, страха Том не ведает, но смятение. Оно тут же исчезает, когда юноша закрывается.
- Из-за смерти Уоррен? - Он жадно подаётся вперёд, впитывая слова. Кажется, что если присмотреться, можно увидеть, как крутятся шестерёнки за высоким бледным лбом, пока Риддл решает, что делать. Как поступить и предотвратить неизбежное.
Он сам написал письмо директору Диппету с просьбой оставить его в Хогвартсе на лето, хотя мог бы поехать к Рикарду, но здесь было другое - ему нужно было остаться в школе. И вот теперь... из-за дуры Миртл.
Нет, он сходит к директору и спросит, может быть, все не так... Не так фатально.
- Но школу не могут закрыть из-за одного случая!
Голос срывается, на бледных щеках у Тома проступают красные пятна. Он тут же берет себя в руки, но этот момент, точно так же, как недавно промелькнувшие под маской чувства уже нельзя стереть. Профессор с лёгкостью выбивает из него эмоции, делая это с непередаваемым мастерством.
- В любом случае... - Он сжимает кулаки. - Одна мертвая ученица не сравнится с толпой недоученных магов. Не могут же нас всех отправить в Дурмстранг или Шармбатон. Или даже Колдостворец.
[AVA]http://sg.uploads.ru/t/dNqi6.gif[/AVA]
[SGN]

Спи, моя Британия
Скрытая, тайная

http://s5.uploads.ru/f1eEJ.gif

http://s9.uploads.ru/bzQJP.gif
Такт твоего дыхания -
Мой брегет.

[/SGN]

Отредактировано Lord Voldemort (2017-08-11 18:47:28)

+4

10

Альбус думает о том, что между Томом и Геллертом пролегает огромная пропасть – один совсем себе на уме, другой же… другой же в шестнадцать по крайней мере, умел сомневаться. Но Геллерт превратился в монстра – и что же ждет Тома?
Не монстр ли говорит с ним уже сейчас?
Альбус не может ответить на этот вопрос. Подозрения и догадки – это не ответ. Будь его воля – напоил бы он Тома Веритасерумом. Но… Он более чем уверен, что ответы на вопросы будут не теми, что он ждет. Он почти представляет это:
- Ты убил Миртл Уоррен?
- Нет.

И все, для аврората это доказательство уже не подойдет. Нет, конечно, он может быть причиной косвенной, гибели по неосторожности… И это значит, что его выгонят из школы. Не единственный студент, которого выгнали из школы. Не единственная гибель, в конце концов.
Геллерт вылетел из школы в шестнадцать – и чем это закончилось.
- Дело не в том, что это – один случай, Том, - Альбус говорит это созвучно со своими мыслями. Да, гибель в школе – это большая редкость, но… Но такое случалось. Гибель, тяжелые травмы, смертельная опасность. Это случалось и раньше. Да, безусловно, это было очень тяжело и для школы, и для учителей, и студентов. И для директора в первую очередь. Тяжело, неприятно – но это не было показанием к закрытию школы. И даже если бы нашелся убийца – даже если это был бы Том – то… не все было бы так катастрофично.
Так, как ненайденный убийца.
Так, как убийство из-за… убеждений.
- Дело в том, что сейчас… В каждой школе происходят страшные вещи. Страшные, чудовищные вещи, - сейчас не тот год, Том, в который ты мог бы убивать просто так, - хочется сказать Альбусу, но он молчит.
Геллерт берет магический мир за горло. За самое ценное и дорогое – за будущее. За магические школы, за детей.
Вся Британия тщетно надеется, что ее это не коснется – и Альбус надеется тоже. Он надеется, что мальчик перед ним причастен, и что был просто неудачный опыт. Неудачная Авада – но не было и следа темной магии.
Колдовстворец – три суцицида в главном зале. Империус – или нечто более страшное, под Империусом заставить себя убить невероятно сложно, но… нет ничего невозможного для сильного мага.
Это было совсем недавно, месяц назад.
Шармбатон – похищения студентов. Просто пустая спальня. Пустая спальня, в которой в числе прочих была сестра лидера французского партизанского сопротивления. Двенадцать лет.
Четыре месяца назад, дети не найдены еще.
Альбус может повторять этот список дольше. Хогвартс это не затронуло. Не затронуло не потому, что он здесь – Геллерт не сентиментален, это чушь – но потому что в Британии нет настолько яркого движения. Британия не затронута им, Британия – враг. Но враг, который хорошо охраняет себя.
Но в каждой защите есть брешь – в этом случае…
Если эта брешь прямо у Хогвартса…
- И убийства могут продолжиться. Никто не оставит детей в опасности здесь – и я прекрасно их понимаю. Лучше толпа недоученных волшебников, чем толпа мертвецов, Том. Студентов отсюда никуда не отправят. Но школу закроют. Откроют ли когда-нибудь… конечно, да. Но нескоро, - Альбус видит, что Том побелел как мертвец. Он хорошо контролирует себя, да – но это маска и ложь. Мальчик очень эмоциональный, это правда. Он эмоциональный, вспыльчивый – и, признаться, настоящий Том нравится Альбусу даже больше, чем эта его маска. Она фальшива насквозь – а настоящий он, хоть и неприглядный, неприятный и откровенно плохой человек, хотя бы… Не марионетка в его собственных руках. Том с самого первого дня в школе отлично играет примерного смиренного юношу – но сложно играть то, о чем не имеешь ни малейшего представления. И здесь – он точно не имеет представления о сочувствии. Вообще.
Альбус понимает, что ему плевать на мертвую девочку. На Хогвартс – не плевать. А на мисс Уоррен – совсем. Альбус с трудом не отшатывается.
- Ты не сможешь остаться в Хогвартсе, - повторяет он, подразумевая не столько это лето, сколько… в принципе. Многое. Школа должна быть безопасной – а оставить здесь чудовище… нет. Нет. Впрочем, он хочет попробовать воззвать к совести и… сыграть.
Тому дорога школа, это видно, это чувствуется. Значит, ради школы он готов на многое.
- Школу закроют, если не найдут убийцу. Если не будут уверены, что убийства прекратились.

+5

11

Миртл виновата сама.
Том уже давно вышел из того нежного возраста, когда в месте с историей виновата оказывается скамейка, но Миртл... Миртл же правда виновата сама. Он не хотел, не хотел ее убивать! Да, Уоррен была плаксой и к тому же не слишком умной временами, да, она всех доставала, но к нему самому она не имела отношения. Да что там, они даже не общались толком!
И надо же ей было пойти в туалет на третьем этаже именно тогда, именно на уроке, когда он был уверен, что кроме них там никого не будет. Когда он считал, что Салли сможет вылезти и спокойно дать сцедить яд.
Том закусывает губу, стараясь не думать об этом сейчас. Все ложится неправильно, нехорошо, любое лыко в строку...
Миртл была грязнокровкой. Грязнокровной девочкой в школах древнейшей школы магии. Во время войны, когда таких, как она, пытаются взять за горло. Том слышал слухи, что моментально разлетелись, когда стало ясно, что это убийство, а не несчастный случай. Что это происки приспешников Гриндевальда. Что это месть грязнокровкам и магглам. Много чего.
Ему иногда заорать хотелось, что это несчастный случай. Несчастный случай!
Он сжимает пальцы в кулаки, пытаясь совладать с бледностью на лице.
Хогвартс могут закрыть... из-за этой глупости. Из-за смерти дуры Миртл!
Том подаётся вперёд, силясь не выдать своего волнения и возбуждения. Шестерёнки за высоким лбом продолжают работу, подсовывая, пожалуй, единственный вариант решения проблемы.
- А если убийцу найдут? - Том подаётся вперёд, хотя и силится замаскировать этот порыв.
- Если убийцу найдут, если окажется, что это всего лишь случайность, школу оставят открытой?
Щеки у него розовеют болезненным румянцем, а глаза лихорадочно блестят. Карта... эта карта в рукаве... Или даже пешка. Пешка, которую стоит отдать, чтобы выиграть всю игру. Пешка в обмен на школу Хогвартс.
Том кусает губы.
- Тогда ее не закроют?
[AVA]http://sg.uploads.ru/t/dNqi6.gif[/AVA]
[SGN]

Спи, моя Британия
Скрытая, тайная

http://s5.uploads.ru/f1eEJ.gif

http://s9.uploads.ru/bzQJP.gif
Такт твоего дыхания -
Мой брегет.

[/SGN]

+4

12

- Если убийцу найдут – да, школу не закроют, - Альбус видит, как блестят глаза Тома и говорит то, что действительно является правдой… и то, что мальчик хочет услышать. Да, школу действительно не закроют, если окажется, что это – простой несчастный случай.
Конечно, будет много шума, много проблем, суд – но сама школа будет в порядке, ее не закроют. Хогвартс и его судьба волнуют Тома куда больше судьбы бедной девочки – и это чудовищно.
Но…
Он же убийца, он не может не быть убийцей, некому больше – и сейчас… Говорит ли он о том, что сознается?  Он ведь… он ведь не может не рассматривать этот вариант. Школа ему дорога.
Том должен знать, что многие маги были отчислены и ухитрились стать достойными людьми. И что отчисление – это действительно не конец, что магический мир все равно может принять, что экзамены, в конце концов, можно сдать экстерном…
Альбус смотрит на своего студента внимательно. Он бы хотел знать, что творится в его голове, очень хотел знать.
Может, он обманывает себя и Том просто ищет пути к отступлению? Но чувства на его лице написаны очень ярко.
Школа дорога ему. Альбус опасается, что это – то немногое, что ему дорого в принципе в жизни. Пойдет ли Том… на то, чтобы сохранить это дорогое, но пострадать?
- Если это был несчастный случай, то… В стенах этой школы всякое бывает. Студента исключат, - Альбус качает головой со вздохом. – Но я помогу ему, Том, - он внимательно и неотрывно смотрит на него. Признайся, мой мальчик. Я помогу тебе, обещаю. Просто признайся.
Дело даже не в школе – но и в школе тоже.
Убийство можно искупить раскаянием. Тому неведомо это чувство – за столько лет Альбус хорошо это понял. Мальчик рос у него буквально на глазах – только увидеть, как он менялся было почти невозможно.
Но шанс все еще есть. Шанс на то, что Тома можно вернуть.
Что это несчастный случай.
У это ведь не было никаких идеологических причин, Том?
Впрочем, этот вариант Альбус даже не рассматривает. Он хорошо знает, как горят глаза фанатиков – молодых и вбвивших себе в голову, что они-то знают как правильно. Том менее всего похож на такого.
Скорее всего – ритуал, заклинание, зелье… Да что угодно. В жизни молодого талантливого мага многое может пойти не так, особенно если ему помешали.
Ничего, даже если это было то-то по-настоящему темное – Альбус не обманывался насчет сферы интересов Тома – пусть. Они как-нибудь с этим разберутся. Альбус готов костьми лечь, чтобы помочь – главное, чтобы… Чтобы мальчик сделал правильный выбор.
Главное, чтобы он смог через себя переступить, чтобы он смог… чтобы он признался.
Давай же, Том. Я обещаю помочь тебе. Только вернись на правильную дорогу.

+4

13

Все в этом мире имеет свою цену.
Можно было бы сказать, что он впитал это знание с молоком матери, но Том никогда в жизни не пробовал материнского молока и простая жизненная истина пришла к нему в приюте куда более неприятным способом – через тычки и затрещины. Через бесценный жизненный опыт.
Все в этом мире имеет свою цену. Но если ты достаточно умен, достаточно изворотлив, цену эту можно не платить. И можно до бесконечности отдавать вместо золота картонные монетки – вот оно, высочайшее в мире искусство.
Он заплатит цену за то, чтобы школа Хогвартс осталась открытой, за то, чтобы все осталось так, как прежде. Но он, Том Риддл, мальчик из маггловского приюта, выросший на маггловских улицах, даже не думает платить эту цену из своего кошеля. Впрочем, даже если думает, он с легкостью отдаст россыпь кнатов и убедит собеседника, что это целая горсть золотых галеонов.
Он убедит в этом всех, даже Альбуса Дамблдора. Потому что смерть дуры Миртл не стоит его собственной жизни. Ничто не стоит. Ничего не стоит его жизни – и Хогвартса.
Том сжимает пальцы в кулаки так, что ногти больно впиваются в ладонь – там останутся следы.
- Вы поможете ему, сэр?
Это все, на что он готов, прежде чем достать из рукава свою карту и бросить эту карту под ноги профессору Дамблдору, директору Диппету, аврорам из Министерства и всем, кто сейчас занят смертью Миртл. Но на самом деле этот вопрос он задает просто по инерции – ему совершенно не важно, помогут ли той фигуре, которую он разменяет сейчас на свою собственную или нет. Он даже не думает о себе, он думает о школе – и мысль о том, чтобы признаться самому здесь и сейчас, перед Дамблдором, даже не приходит в его темноволосую голову.
Том подается вперед, жадно ожидая ответа – не на свой вопрос, нет, ответ на прозвучавший вопрос все еще его не интересует. Он ищет на лице профессора Дамблдора что-то другое и найдя на нем это другое, тут же отстраняется.
- Хорошо. Хорошо, сэр, - он переводит дыхание.
- Я сделаю все, что в моих силах, как староста школы. Обещаю. Простите, мне пора идти.
У него бешено колотится сердце в груди, так часто, так сильно, что вот-вот выпрыгнет из грудной клетки. В голове стремительно крутятся шестеренки и наконец-то они собираются в один единственно верный план дальнейших действий. Вниз, в подземелья – вот, куда ему надо.
Сейчас же.[AVA]http://sg.uploads.ru/t/dNqi6.gif[/AVA]
[SGN]

Спи, моя Британия
Скрытая, тайная

http://s5.uploads.ru/f1eEJ.gif

http://s9.uploads.ru/bzQJP.gif
Такт твоего дыхания -
Мой брегет.

[/SGN]

+5

14

Знал ли я, что вижу перед собой самого опасного Тёмного мага всех времён?
Нет, я и понятия не имел, что из него вырастет.

- Да, да, Том, я помогу ему, - Альбус говорит это весомо, успокаивая Тома – но он чувствует, что… что-то не так. Что-то не так с Томом – и это не похоже на человека, который бросается в омут с головой, не похоже на человека, который готов изменить свою жизнь.
Впрочем, Альбусу не судить – он видел многих, молодых и старых, что меняли себя и свою жизнь легко и просто, безо всякой осознанности, а потом долго удивлялись как же так вышло.
И все же, Том тянется к этому ответу – либо же он тянется к чему-то еще, и Альбус, пожалуй, впервые ощущает липкое неприятное чувство, что он совершенно не может представить, что внутри головы человека перед ним.
В его жизни с ранней юности была легилименция – но потом, когда к ней пришел опыт, пришло умение понять стук мыслей в голове, не прибегая к магии… Вне зоны комфорта неприятно более всего – и если неприятно ему, то каково Тому?
Зона комфорта этого мальчика – не ребенка, не бывает таких детей – тени и тьма. Сможет ли он выйти на свет?
Альбус готов протянуть ему руку.
От Тома нужен только шаг – но тот отшатывается. Неявно, не словно обжегся – но подается назад он очевидно. Альбус не знает, что сказал не так – или до какой мысли дошел Том.
Его глаза теряют блеск как застывающее бетонное озеро – он успокаивается? Так проявляются чувства – горящими всполохами будущего пожарища?
Альбус не знает ответа на этот вопрос и, признаться, не так уж хочет знать.
Он давит в себе порыв схватить студента за руку и посмотреть ему в глаза по-настоящему.
Это ведь Том сделал. Альбус сомневался – но уже уверился так, будто признание прозвучало всуе. Это Том сделал, этот мальчик перед ним – убийца и убийца явный, равнодушный. Он еще боится разоблачения – и не понимает последствий своих деяний.
И это еще можно… повернуть вспять.
Но это… это должно прозвучать вслух – недостаточно лишь понимания двоих, недостаточно того, что двое знают.
Недостаточно того, что Альбус хочет – и может – схватить его за руку – потому что эта рука еще не в крови, не для всех.
Но – Том молчит. Ему нужно время?
Он готов сбежать?
Альбус видит, как мальчик бледнеет – и как на его лице проступают пятна. Он из тех, кто боится наказания – понимает Альбус. Из тех, кто способен на все – и не хочет платить, из тех, кто боится. Он умеет.
Альбус вечность назад знал другого человека, который, казалось, не боялся ничего – и пусть он не хотел платить, он не боялся отдать плату. Его тоже не ловили за руку – но когда ловили…
Разве это лучше?
- Том. Я хочу, чтобы ты знал, - Альбус ловит его взгляд и смотрит прямо в глаза, неотрывно. Откровенно блок он не ломает, но старается пройти по верхним, легким мыслям. Слышит он смятение и сумбур и словно щелканье огромного механизма. – Не всегда простой и безопасный путь – самый правильный. Чаще – он самый неправильный. И чаще – лишь ты думаешь, что он безопасен. И… ты никогда не пользовался этим раньше, но я напоминаю – ты можешь мне все рассказать, - он пристально смотрит в глаза своему студенту, а тот… А тот уходит. Извиняется и уходит. Он уже где-то не здесь мыслями, но где? 
«Простите, мне пора идти».
Куда ты, Том?
Альбус долго смотрит вслед удаляющейся фигуре. Он не признался.
И не признается – это Дамблдор понимает с пугающей четкость. А еще – он просто не представляет, что будет делать Том дальше.
Быть может, закрытие Хогварста – не такая уж и чудовищная мера?..
Через два часа Альбус будет согласен с этой мыслью всецело. На счет Тома Риддла упадет новая загубленная жизнь.

Отредактировано Albus Dumbledore (2017-09-22 07:39:05)

+3


Вы здесь » Marauders. Brand new world » Законченные флешбеки » Все мысли, невысказанные вслух


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2019 «QuadroSystems» LLC