картинка

Marauders. Brand new world

Объявление

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Marauders. Brand new world » Флешбеки » Вернуться — шаг вперед.


Вернуться — шаг вперед.

Сообщений 1 страница 12 из 12

1

Вернуться —  шаг вперед.


закрытый эпизод

Участники:
Барти Крауч мл. Данмар Джагсон.

Дата и время:
1974, Апрель

Место:/align]
[align=center]Хогвартс, аудитория ЗОТИ

Сюжет:
Хороший преподаватель всегда поощряет жажду знаний в своих студентах. Благодарные студенты задают много вопросов. Так и начинаются дополнительные занятия.
Рано или поздно любое знание ставит перед этическими границами и нормами собственного воспитания. Не всякий может переступить через эти границы.

Отредактировано Barty Crouch Jr (2017-05-05 11:07:18)

+1

2

Защита как таковая требует не только понимания процессов ее создания, но и сути той опасности, от которой есть необходимость закрыться. Без знания о том, в чем же на самом деле угроза, правильно построить свою оборону не возможно. Получается слишком однобокое обучение, не дающее реального знания – только вырабатывающее привычки. Любая привычка может быть сформирована ошибочно, а путь защиты – не верным или не эффективным.
Барти не особо понимал, зачем вообще детей учить защите от темных искусств – это благо дело других структур. Того же аврората, например. Да и тех, кто темными искусствами владел в его поле зрения все как-то не попадалось, что так же наводило на мысль о легкой параноидальности составителя школьной программы. Отец, со своей стороны, утверждал, что настали безопасные времена. Что детям не стоит вообще давать в руки излишний допуск к практике таких чар – «проблемы потом слишком ретивые борцы устраивают».
И все это не понимание было области теоретических дискуссий. Когда начинались занятия, Крауч просто забывал о своей теории принудительного осветления всего, а так же теории плохо оправдывающих себя превентивных мер. Обо всех этих мыслях вроде «Лучше бы колдомедицине учили. Это  точно каждому пригодиться».  Даже теория Защиты увлекала его еще на первых курсах лучше любого хорошего повествования. Практика хоть и не вызывала такого восхищения, как трансфигурация, так же не оставляла равнодушным.
К счастью Барти, на смену старому преподавателю появился мистер Джагсон, который еще и охотно отвечал на все те вопросы, которые с каждой лекции выносил Барти. Так и вошло в привычку – приходить к профессору в аудиторию после занятий с кипой вопросов об очередном изученном материале, заметками из библиотеки и попыткой досконально разобрать новую чару – услышанную на занятии или найденную в библиотеке.
Сегодня не было исключением. Пока более «активные» студенты из тех, кто решился дополнительно осваивать материал, бегали по аудитории, Барти устроился на  одном из столов первого ряда со своими записями и наблюдал со стороны. То и дело сдерживая комментарии вроде «у тебя и не получится, если ты продолжишь ошибаться ударением», Крауч и не замечал насколько расслабленным выглядит.
Только когда основная часть студентов разошлась, Барти подошел к мистеру Джагсону сам.
- Профессор Флитвик считает, что подобными дополнительными занятиями вы отбираете у студентов навыки к самостоятельному поиску информации… - Барти не был согласен с деканом, поэтому пожал плечами.
- Вы обещали рассказать о контроле силы заклинаний. Я задал этот вопрос Декану, он сказал что «придет время», но как по мне это какой-то слишком уклончивый ответ.
Барти прикусил губу. Он уже привык к преподавателю настолько, что бы не опасаться вообще высказывать свои мысли, но сомневался в их уместности до сих пор.

+2

3

- Прошибать стены всё равно вам самим, и если вы будете знать, что не стоит делать этого головой, пользы будет больше. Тем более даже мои пояснения не охватывают всего. – Джагсон уже не учитывал чужое мнение, гораздо больше он был занят другим: класс постепенно опустел после сигнала к окончанию, но Барти, как видно, ещё имел вопросы в запасе. Прислонившись к одной из парт, Данмар жестом позволил ему устроиться напротив. Это располагало к более свободному разговору, иначе многие мысли оставались за рамками. – Конечно, нужно контролировать силу чар: от неё зависит исход. Так, Экспеллиармусом можно обезоружить, но можно ещё и оттолкнуть. Даже убить при стечении обстоятельств. – Данмар наклонил голову, словно подчёркивая: да, даже таким заклинанием. Морали из этого следовало много, но кто любит столь явные нравоучения? При желании Крауч сделает выводы сам. – Примеров влияния вкладываемой силы масса, если заинтересует, пройдись по любому разделу и набросай варианты, которые придут на ум, я потом проверю и дополню... Однако так как чары очень сильно связаны с ощущениями, говорить о такой теме лишь в теории – не наглядно. Допустим, я скажу тебе, что струёй огня можно как поджечь вон те схемы, - Джагсон кивнул в сторону, - так и выбить из стены град камней. Это ещё можно представить. В случае же Fundo Farrago объяснять придётся на абстрактном «больно и очень больно». – он усмехнулся, встав со своего места и дав знак следовать за собой. Трансфигурация после длительной работы с артефактами удавалась уже гораздо лучше чем в школе, но всё ещё требовала полного сосредоточения. Через несколько секунд на полу в центре зала вместо откровенно неудачных эссе появились слои плотной тёмной кожи, сложенные стопкой.
- Невозможно отмерить силу в унциях. Если захочется добиться большего чем даёт стандартный курс, всё придётся постигать на практике, выясняя, насколько мощным должно быть намерение. – щиты на месте, дверь заперта – такие детали учитывались уже бессознательно.
- Lacero. – об этом заклинании Данмар ранее как-то рассказывал Барти, приводя как пример чар, блокируемых reflecto, но видеть его так близко, всего лишь за поверхностью защищающего купола – совсем другое. Первый высверк вонзился в цель совсем поверхностно: на коже осталась небольшая царапина. Но затем рядом последовательно легли три всё более глубоких удара: последний из них легко бы добрался до кости, будь мишенью человек. Можно было выбрать другой пример, но это заклятие доступно показывало плавную градацию результата в зависимости от силы: с каждым разом магия оставляла всё более глубокие надрезы. К тому же Джагсон считал, что нужно демонстрировать и говорить о той оборотной стороне жизни, что скрывается за опекой родителей и законов. Существуют жестокие люди, существуют убийства. Порой на расстоянии вытянутой руки. Всё это вкладывалось в последний удар, собираясь в уверенную хватку и отточенное движение. Голова пустела, и формула чар отбивалась в ней набатом, пока кисть предельно жёстко и хлёстко, со всей яростью, как это было в бою, направляла их на край стопки, прорезая насквозь. Отсечённые куски рассыпались по полу, трансформация не выдержала – и те вновь стали бумагой. Данмар, всё это время краем глаза наблюдая за Барти и отвлёкшись только на крайний выпад, вновь посмотрел на него. Всё действо заняло едва ли минуту, но и та показывала многое.
- У тебя есть задатки, чтобы при упорных тренировках добиться подобного точного контроля, особенно если состав палочки послушен. Вопрос, нужно ли. Причины могут быть разные, но отвечать в любом случае тебе самому.

Расшифровка

Fundo Farrago - Искусственно создает давление на объект, действующее в направлении, в которое маг указывает палочкой. Сила давления и скорость движения "пресса" определяются силой, вложенной в заклинание.
Lacero - A, R (лат. lacero – «рвать, разрывать») Темный высверк со стальным отблеском. Оставляет на теле жертвы рваные раны. Место ранения и длина раны определяется движением палочкой, глубина - вложенной в заклинание силой.

+1

4

Определенная наивность свойственна всем четверокурсникам. Крауч был не исключением. Даже скорее случаем ее клинических проявлений. Например, он почти идеализировал всех преподавателей Хогвартса, отчасти забывая о том, что самый великий ученый вероятно – не лучший человек. Отец, не раз говоривший, что в школе помимо нужного учат лжи и ерунде, едва ли мог изменить убеждения юноши. Это был по правде один из трех вопросов, в которых Барти не был готов слепо принять мнение Крауча-старшего и все надеялся найти достойный контраргумент.
Профессор Джагсон не нравился отцу как минимум тем, что был молод. И Барти снова не разделял его мнение.
С мнением Флитвика было сложнее – преданность декану была почти не оспоримой, и Крауч не мог понять, чем же молодой профессор не угодил такому магу, как Филиус. То, что у них был разный взгляд на методы обучения, ранее в Хогвартсе не мешало преподавателям успешно ладить. Вероятно, здесь сказывалась особенность должности преподавателя Защиты – все остальные словно старались не привязаться и даже несколько дистанцироваться от очередного коллеги, понимая, что он скоро их покинет.
По крайней мере, Барти будет жалко если Джагсон так же их оставит.
Поэтому и на реплику преподавателя Крауч всего лишь пожал плечам. Конечно же, знание о том, что разбивать стены надо не головой полезно, но, кажется, при всех трудах оно дастся совершенно не всем.
- Мне кажется, что чтобы убить Экспелиармусом нужно слишком много факторов. Конечно, он выбивает оппонента из равновесия, но без дополнительных условий это даст ровным счетом ничего… - Барти как всегда легко увлекся теорией, оставляя за спиной моральные убеждения. Удивительное свойство студентов Рейвенкло – о любых жутких вещах рассуждать, не погружаясь в вопрос так, что бы внутри что-то задевало и напоминало о недопустимости или жестокости их суждений. Ровно до той поры, пока теория не станет практикой. – Принято учить, что заклинение имеет определенную длительность и эффект. Хотя это точно не для всех чар…
«А если этот ограничитель – условность?»
- Такие вещи, вероятно, должны быть как-то связаны с самим волшебником, так? Удивительно, что большинство магов в целом не задумывается о возможности градации силы заклинаний… Наверное, не у вас следует спрашивать о том, почему. – Барти пожал плечами, следуя за преподавателем. Отказаться от того, что бы что-нибудь узнать – да кто же может!?
То что происходило после для Барти было чем-то вроде сложносоставного конструктора. Даже позже он не сможет построить эти события в верном порядке, полностью отразив то, как складывались мысли и ощущения в его голове в каждую минуту времени. Интерес исследователя, заставляющий внимать не только эффектам, но и сосредоточится на  выражении лица преподавателя, на его жестах. Любопытство, каждый раз не рискующее предсказать новый результат, а еще побаивающееся ответить на вопрос о границах возможностей чары. Сомнение, связывающее чару вплотную с применением на живых объектах – ущерб даже от самого первого из посланных Джагсоном заклятий должен быть ужасающим на человеке. Это почти гарантия визита в Мунго. И легкий, оттеняющий чистоту эксперимента, страх. Чара была темной – в этом сомнений у Крауча не было. Ее эффект сам по себе был разрушающим, да и где-то в учебниках ему попадалось такое упоминание. Хуже всего в восприятии самого Крауча был тот факт, что это было банально не законно. Профессор не нанес вреда никому живому и уж тем более – не совместимого с жизнью ущерба – но почему-то не было никаких сомнений, что если бы он вдруг решил, то это не составило бы труда.
Отец всегда требовал идеального соблюдения правил. А что есть закон, если не правило высшего порядка?
Мысль о собственной палочке показалась едва ли не спасительным мостиком к тому безопасному и привычному миру Хогвартса, который окружал Крауча все прошедшие три с половиной года. Здесь не было никого, кто мог бы причинить вред и ничего, что могло бы убить. Если, конечно, не соваться в запретный лес, но это снова – о пользе правил.
И купол этой безопасности сейчас и здесь треснул по швам, расходясь рваными краями не хуже тех кусков кожи.
- Кажется… Мне пора, - Неловко, почти сбившись на шепотом, сообщил Крауч. Он развернулся слишком дергано для того, кто только что вспомнил о каком-то важном деле. Это был побег.
«Ты же сам думал о том, что весь смысл этого предмета заключается в гипотетическом существовании темных магов. Вот тебе не теоретические – ну как?»

+3

5

Порой Джагсон завидовал своим ученикам: да, они ещё многого не знали и были вынуждены упорно трудиться, видя, что гораздо слабее тех, кто умудрён опытом. Да, на них была сеть ограничений, включая надзор за палочкой, что, как и ему в своё время казалось, являлось одной из самых ненавистных вещей. За один факт. Даже за саму мысль контролировать, когда ты на старших курсах сам себя воспринимаешь порой едва ли не самым умелым магом, которого только видел свет. Да, его ученики ещё во многом зависели от родителей, лишь мечтая о взрослой жизни. Но для них всё ещё только начиналось. И был шанс, что хотя бы часть из них сразу сделает верный выбор. Для них магия лишь начинала открывать свою суть, и многое удивляло. Однако за это приходилось платить: даже самый мелкий шаг за грань допустимого требовал усилий. Идя по пути познания, можно было неосторожно коснуться того, что искалывало душу в ответ даже на один единственный взгляд. Руку отдёрнешь, а забыть не сможешь, сколько бы ни закрывал глаза, жмурясь до мельтешащих точек на внутренней стороне век. Без этого никуда. Только кто-то пройдёт всю трясину, стремясь к твёрдой почве на той стороне, а кто-то поспешит вернуться назад, предпочтя обойти. Магическая наука порой была тем ещё тёмным лесом, в который так и хотелось принести света. Разве что Джагсон бы зажёг факел, чтобы рассмотреть в деталях переплетения ветвей, расцепить их и пройти сквозь чащу. А вот Министерство посчитало нужным устроить пожар, уничтожив очень многое.
Если для Барти ответ Флитвика про то, что время не пришло, показался уклончивым, значит оно на самом деле уже наступило, различаться может только форма подачи информации, а в этом Данмар всегда выбирал наглядность и доступность. Рискнул, безусловно, а потому в ответ на скомканное волеизъявление желания уйти лишь кивнул, отпуская без лишних промедлений. За несколько движений убрал следы, снял щит, запер класс и лишь затем длинно, глубоко выдохнул. С дальнейшим придётся разбираться по мере поступления, готовиться в том числе к худшему варианту. Пара аргументов в свою защиту найдётся, а пока… Кто знает, может, лучше видеть в тёмной магии открытие, подрывающее устойчивость, чем настолько сжиться с ней, что использование начинает порой ощущаться необходимостью. Наваждением, которое нужно было учиться отгонять крепким чаем, сигаретами, предельным сосредоточением, даже если смысл строк в книге на первый раз ускользает от восприятия.
Подобно тысяче и тысяче раз один день сменялся другим вне зависимости от того, что оставалось в прошедшем. На неделю выпало ещё два занятия у четвёртого курса Слизерина, и манера преподавания Данмара не изменилась ни на йоту. Он был во многом прямолинеен, однако и ему приходилось учитывать сотню факторов, понимая, что путь не всегда должен прокладываться напролом. Если траектория верна, не желание рассказывать как минимум уравновесит боязнь умолчать. В любом случае, остаётся лишь не давить, нарушая баланс, и незаметно наблюдать. Нервозность Барти давала более чем понятный сигнал, но роли отлично спасали положение: задачей Джагсона была роль профессора, доносящего информацию, с ней он справлялся, уже не задумываясь.
Очередной учебный день подходил к концу. Задержавшись с шестикурсником, который пропустил занятия, пролежав в Больничном крыле, Джагсон объяснил тему и выданное на дом задание. Рассказывать лично было в какой-то мере проще, интереснее. Но дольше, так как появлялась возможность для диалога, заводящего порой в откровенные дебри дисциплины. И едва все вопросы были решены, как Данмар обратил внимание на дверь, кивнув зашедшему Краучу, показывая, что заметил.
- До свидания, профессор. Я зайду через несколько дней и сдам недостающие работы.
- Конечно. Главу дополнительного чтения на этот раз можешь не смотреть: там информация дублируется с пособием, которое советовал недавно. – ещё пара секунд, и дверь закрылась. Угадать бы, насколько сложный разговор предстоит…
- Решил всё же искать ответы на свои вопросы… Или уже нашёл? – упущение, не продумал заранее, но сейчас именно это начало казалось самым правильным. – Я как раз намеревался выпить чаю перед проверкой эссе, не успел в перерыве. Присоединишься? – Джагсон кивнул на стул, придвинутый к столу недавно ушедшим учеником. Подобное вежливое приглашение можно принять, а можно и отказаться. Но что бы там ни было, Барти стоит понимать: его мыслям лучше быть высказанными. Иначе некоторые из них имеют свойство перегнивать и отравлять.

+2

6

Когда исполняется то, чего ты хотел, это всегда пугает. В первую секунду хочется одернуться как от огня и забыть. Вычеркнуть из жизни то, что не соответствует ожиданиям.
Вот такая простая игра: Защита от Темных искусств бесполезна, если ты ничего не знаешь о самих искусствах. Как излечение от ядов без знания о том, что такое яды и какие они бывают. Но столкнувшись с настоящими темными искусствами каждый (или Барти казалось что каждый) волшебник сталкивается с привычным восприятием. С рефлекторным, впитанным с ранним воспитанием, отторжением и отвращением.
Тяжело ходить на занятия. Тяжело смотреть на того, о ком ты знаешь Такое.
И только одно способно изменить ситуацию.
Тяга к знаниям сильнее страха и отвращения. Возможно, именно это и отличает Рейвенкло от всех других факультетов.
Уже на третий день, погрузившись с головой в книги, Барти почти справился с ужасным тянущим ощущением внутри. Тем, что перехватывало дыхание, выворачивало изнутри при мысли о профессоре Джагсоне и его «занятиях».  Впрочем, Крауч ни разу не поймал себя на желании пойти и кому-то рассказывать о случившемся. Велика беда – преподаватель использует темные искусства в школе. Преподаватель защиты от них. Отвратительно, страшно, но «велика беда!».
К исходу недели любопытство победило. И он нашел в себе силы появиться в кабинете после занятий.
- Вопросы существуют для того, что бы на них отвечать – Крауч убрал челку с глаз, вздохнул, стараясь выровнять дыхание. От Данмара ему давно не хотелось так сильно сбежать и, привязанный на место собственным любопытством, продолжил – Есть ряд вопросов на которые школьная библиотека не ответит, верно?
И кивнул. Напряжение явно в некотором смысле стоило отставить. Сумка как-то привычно сползла с плеча, что бы повиснуть на спинке. Стул. Стол. Сцепленные до мгновенного побеления пальцы. Закушенная губа. Отвратительно обрывочные мысли. Где-то над желанием вскочить и все же уйти.
«Темные искусства опасны. Они растлевают душу раньше, чем ты успеваешь это заметить» - Цитата из учебника или чьих-то нотаций? Крауч за неделю устал уже пытаться разобраться в вопрос о том, откуда у него столько панического страха.
- Это ведь… Не законно. Вам не страшно? – Спросил совсем не то, что хотелось, но разговоры такого рода проще начать издалека. Особенно, когда твои мысли путаются и каждое слово выходит дрожащей пародией. Остается только радоваться, что не заика.

0

7

Никто не мог утверждать, что Джагсон боится встречаться с неизвестностью, требующей испытания внутренних сил и верности непостоянной леди Удачи. Когда ему случалось садиться за стол, покрытый зелёным сукном, беря в руки карты, он с равным наслаждением и рисковал, и сохранял холодный рассудок. Однако неизвестность хотя и представлялась бледной тенью, незаметной быть не умела. И каждый день таил в себе неопределённость: никогда нельзя точно знать, чем он закончится. А пока пришло время для ещё одной партии.
- Более того, есть вопросы, на которые вообще никакая библиотека не ответит. Их можно решить только столкнувшись с ними самому. А кроме них есть те, что вообще не имеют ответа, но заставляют поразмыслить. – один из таких Барти задал в прошлый раз: «Почему большинство магов не задумывается о таких деталях, как градация силы?». Насколько же они привыкли к рамкам, заперли себя в них, воображая… Чем? Бронёй, которая защитит от несправедливости, боли и несчастий? Есть лишь закон, есть лишь записанное в одобренных Министерством учебниках, а продажные газеты говорят правду. И нет ничего кроме, нет ничего дальше и глубже. А если ложь разрушается, если удаётся заглянуть за ширму, приходится изламывать самого себя словно в наказание. Хотя чем ты провинился? Честностью перед реальностью и нежеланием покорно закрывать глаза? На самом деле Данмару задуматься об этом стоило много раньше, а не через несколько лет после получения метки. Но сначала не было повода, а потом на первый план вышло желание изменений, выводить причины было некогда. Этот год, определённо, пойдёт на пользу. Хотя вряд ли подопечные могут заметить, что не только они здесь многому учатся.
Заварившийся и разливаемый чай так или иначе выигрывал секунды, чтобы суметь облечь правду во фразы, что никому не причинят вреда. В плавности движений сквозила отточенность виденных Краучем взмахов заклинания – сейчас Джагсон принадлежал ко вселенной «мира», но обратная сторона всегда была рядом. Страшно ли ему? Весь страх в том, что нет.
- Мне никогда не было страшно ни перед знанием, ни перед потребностью его дать. Я предпочитаю правду. Вопрос в том, используется она чтобы предостеречь или чтобы навредить. Незнание пугает гораздо больше. И думаю, после прошлой демонстрации вокруг не прибавилось зла. А вот понимания, из чего состоит окружающее – очень может быть. Впрочем, это лишь бесконечно малая часть науки, и многие останавливаются на ней.

+1

8

Для студента Рейвенкло любая неизвестность – повод узнать. Конечно, их не обвинишь в безмозглости, а потому не к каждой загадке стоит подбирать ответ. Иначе бы на факультете учились бы поголовно темные волшебники.
Что, если не благоразумие, останавливает человека у границы неизведанного, но безумного? Что, если не наши внутренние запреты – единственное, что действительно заставляет следовать законам?
Конечно, уже в этом возрасте, Барти благодаря отцовским наставлениям был знаком с теориями касательно правового регулирования. Ему прекрасно было ведомо, что лишь для пяти процентов людей их собственное сознание – ограничитель. Остальным же девяноста необходимы угрозы наказания – иначе не оберешься проблем. Что до последних пяти… В их число видимо входил профессор Джагсон – те, для кого закон морали как и писанный оставался пустым звуком.
Впрочем, Крауч не мог поручится что он сам не из таких. Когда поправив сумку вошел в этот кабинет. Когда задал вопрос. Когда боязливо прикусил губу. И все еще не доложил как следовало бы – хотя бы Декану.
- Вы говорите о тех вопросах, ответ на которые каждый ищет для себя сам? Тех, кто совокупность опыта и моральных решений является подсказкой, а не факты и истина? – Он чуть наклонил голову, грея пальцы о чашку с чаем. Отчаянным тугим комком внутри сворачивался страх. Но темных ли Искусств?
Можно ли бояться знаний? Есть ли то, чего можно не хотеть знать?
Вопросы риторические. Не в этом возрасте на них отвечать.
- В чем тогда опасность темных искусств? Любая магия так или иначе дает власть. Разрушительность эффекта той же Бомбарды может быть куда как более, чем точечного применения той чары… Почему? Что с ними не так? – Барти прикусил губу, стараясь сдержать рвущийся вопрос и не менее пространное «не может же быть дело в душе».

+1

9

- Да, часто именно на такие вопросы приходится отвечать, выбирая между более и менее приемлемым. – Данмару не преподносили тёмные разделы магии как нечто запретное, он не задавался вопросом, чем они уникальны, он спрашивал, как с ними работать. Для него эта сила не возводилась в ранг чего-то высшего, она просто была. Ни единого шанса проявить фанатизм. А вот Барти подошёл к этой сфере с иной стороны, и это нужно учитывать…
- Ты прав. Тем заклинанием можно всего лишь порезать руку, когда кровь нужна для личного зелья или привязывания артефакта к владельцу. – усмешка от воспоминания, как пригодилось оно с традицией выноса простыни, проявилась только малозаметной тенью: слишком серьёзная тема затрагивалась дальше. - Что не сравнится даже с самой слабой бомбардой... Тёмные искусства запретили - это единственное, что с ними не так. Многие, встречаясь с магией только в одиннадцать, начинали думать, что, выучив три непростительных, получили власть над жизнью, смертью, и сама магия им больше не указ. Подобное можешь сразу выкинуть из головы. Стало легче запретить чем объяснять правила. Эти заклинания действительно опасны, потому что требуют не слепого повторения, а постоянной вовлечённости, готовности помимо представления результата вкладывать в них чувства, желания. Это провоцирует отказаться от рамок вообще. Но все разделы имеют свои ограничения. У тёмной магии это контроль и воля, о которой рассказывают сразу же, приучая не подчиняться, а подчинять силу себе. Как думаешь, каждый ли справится, особенно если эти сферы окутаны секретностью, сквозь которую всё-таки просачиваются обрывки знаний? – всё сводилось в сущности к риторическим, древним как мир вопросам, но было и нечто более чёткое:
- С ней действительно очень сложно бороться, так как она основывается на глубинных, сильных эмоциях, приводя порой к эйфории. Но это гораздо лучше страха и бегства. Не бывает точки посередине: тёмной магии либо не касаются, либо овладевают. Тот самый вопрос, где каждый вариант бывает более подходящим.

+2

10

Сложным, вопреки ожиданиям, оказалось не собственное восприятие. Конечно, при размышлениях о темной магии удушье подступало к горлу почти сразу, вызывая не иллюзорное головокружение. И даже – головную боль.
Но пришел учится – куда отступать? В блаженную трусость забвения? Тогда не стоило все эти годы с такой нежностью носить факультетский шарф, право слово.
Главный урок, который Барти выучил еще на первом курсе, был прост, ясен и чист. Его избегали дома, где сама возможность задать вопрос была чем-то запретным, недозволенным и, видимо, по меркам отца опасным. Простой, необходимый каждому факт: задавая вопрос,  ты должен быть до конца уверен в желании получить ответ. Знать, что ты собрался с этим делать. Знать или предполагать то, как после будешь жить с полученной информацией.
А значит оставь. За воротами вопроса оставь все, что гложет сомнениями.
Выведи вопрос в кристально чистую форму знания. И не ищи ему оценки – ее дадут потом.
В ответе профессора Джагсона Крауч просто запутался.
- Из ваших слов следует, что темная магия была запрещена в следствие того, что из-за недостаточности знаний о ней многие волшебники не справлялись с ней и пугались ее. Однако, что мешало знаниям существовать до запрета? Мне кажется тут нарушение какой-то последовательности, но возможно просто… не понимаю.
Остановив свою мысль, Барти опасливо взглянул на профессора и прикусил губу. Сложно говорить. Сложно открыть рот. Сложно продолжить дышать. Слишком много «но» на то, что бы дойти до истины в вопросе, которого боишься.
- Выходит какая-то точка невозврата. Если начал, то… овладевай до конца? Но… С приручением тварей, например, если ты достиг цели то… больше она не пытается отъесть тебе руку. Вероятно, здесь не так?

+3

11

Знание не становилось безвредным, если принадлежало узкому кругу лиц, но легче поддавалось контролю, однако оно не могло вечно оставаться уделом избранных, и мир начинал катиться к хаосу… Возможно, радикальные меры более чем необходимость: единственный путь. Менять законодательство поздно, пора исключать причину: тех, кому тёмная магия мешала.
- Ты упустил одну важную деталь: не справлялись многие магглорождённые, подводил недостаток знаний из-за неверного восприятия неожиданно открывшийся им силы. Они привыкли считать магию чудом из сказок, которое решит все проблемы и всё будет хорошо. Конечно, находились те, кто подходил к тёмным искусствам с умом, сумев преодолеть потрясение от того, что даже убить можно всего двумя словами. Более того, переступив через соблазн отомстить всем врагам, победив, как всё те же герои сказок. Но таких были единицы, а остальные сотни… Министерство позаботилось о безопасности граждан. Однако после запрета те, кто всё же рискует обратиться к запрещённому разделу, могут совершить простые ошибки из-за недоступности информации. Но так как их мало, расследовать каждый случай, когда тёмная магия навредила людям, уже реально. – так когда-то рассказывали ему самому, а такие взгляды на мир из детства – то, что несёшь сквозь всю жизнь.
- Тогда как многих предков нынешних чистокровных ещё дома учили, что магия… ближе как раз к опасному существу, раз уж ты сравнил. Можно приручить гиппогрифа, но стоит переступить его грань доверия и оскорбить  - руку он откусит, это его инстинкт. – Джагсон не мог не улыбнуться, отметив приятно-неожиданное от четверокурсника упоминание точки невозврата. – Поэтому важно постоянное саморазвитие. Нельзя контролировать эту силу наполовину или через раз и считать нормальным. – а детальные рассуждения собеседника заставляли ещё внимательнее присматриваться к нему. – Ты явно размышлял об этой теме, вероятно, искал объяснения в книгах, прежде чем спросил. Значит, сам ощутил всю зыбкость источников, которым ещё и не всегда можно верить, а это неприятно. Запрет тёмной магии действительно бы помог, если бы гасил и любопытство одних, и злые намерения других. В реальности он не решил проблему, лишь изменил её.

+2

12

Невежество порождает большую часть ошибок. Оно и легкое ко всему отношение, так свойственное магглорожденным. До этого дня Барти не задумывался о влиянии статуса крови на волшебника: да, он был чистокровным, но кроме были и полукровки и магглорожденные. Ни те не другие не мешали ему жить. Его, кажется, не существовало в мире большинства, а там где он был – равно не интересный заучка для всех. К счастью, стенам родного факультета было плевать и на это. У него, пожалуй, был не самый мерзкий склад характера из возможных.
Но все же после слов профессора Крауч ненадолго задумался, вызывая в памяти образы однокурсников в сочетании с их статусом крови. Удивительно, но в большей части профессор был прав, а оставшиеся случаи скорее походили на статистическую погрешность. Возможно, с возрастом это отношение и менялось – пронаблюдать различие на старшекурсниках или взрослых было невозможно: не хватало данных, однако в прошлом да и ранее – да, ощущалась именно такая закономерность.
- Любое ограничение знания это палка о двух концах. С одной стороны тот, кому это знание не востребовано не получит к нему доступ. Кого-то радикальный запрет даже отпугнет. Но кому на самом деле надо проберется сквозь любые запреты и тут появится та самая, обратная сторона – из-за недоступности достоверных фактов он может совершить досадное число ошибок с разрушительными последствиями, которых по факту можно было избежать. Не говоря уж о том, что для людей определенного склада ума любой запрет выглядит скорее как призыв. Они то и опаснее всего, так как не подойдут к вопросу разумно в любом случае ибо их интерес инстинктивный. – Барти покачал головой. – С другой стороны… Хочется думать что волшебники прежних времен обладали чуть иной статистической картиной и понимали что и зачем они делали, учитывали риски. Возможно, ограниченность этой информации действительно для чего-то несет пользу. С точки зрения контроля, конечно, уменьшение числа сущеностей…
Чуть помотав головой юноша прикусил губу. Здесь его мысль упиралась в что-то иррациональное и липкое. Еще не страх, но уже близко к тому.
«Я ляпнул что-то лишнее?» - Промелькнуло в его голове и он поднял взгляд на профессора словно ощутив внимательный взгляд, почти мгновенно замыкаясь обратно, словно возвращаясь в некотором смысле в начало разговора.

+1


Вы здесь » Marauders. Brand new world » Флешбеки » Вернуться — шаг вперед.


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2019 «QuadroSystems» LLC