картинка

Marauders. Brand new world

Объявление

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Marauders. Brand new world » Законченные флешбеки » настоящая трагедия — это когда отцы не выбирают нас


настоящая трагедия — это когда отцы не выбирают нас

Сообщений 1 страница 13 из 13

1

настоящая трагедия — это когда отцы не выбирают нас


закрытый эпизод


Участники:
Барти Крауч Мл, Бартемиус Крауч Ст.

Дата и время:
17 июля 1975

Место:
Поместье Краучей

Сюжет:
Дети, по существу, являются пленниками своих родителей,
и те по своему желанию могут превратить их во что захотят.(с)

Впервые чего-то достигнув всегда хочется услышать что-то иное, кроме как "Это все благодоря мне"

Отредактировано Barty Crouch Jr (2017-05-11 10:09:36)

0

2

У любого пятнадцатилетнего волшебника в Британии в жизни однажды наступает тот момент, когда он может сказать «это то, чего я стою». Это день, когда приходят результаты «СОВ». Единственное, что по-настоящему сами делают все студенты Хогвартса и из чего на ближайшие два года можно судить об их талантах и успехах.
Для Барти это крайне важный день. Совершенно не скрываясь, он с нетерпением ждал его все лето.
Этот день, когда он действительно может проверить себя. И, возможно, наконец доказать отцу что он достойный ребенок, а не «могло быть и хуже».
Письмо пришло утром в четверг, но отца уже не было дома. Домовик принес за стол письмо, когда завтра уже был закончен, а Крауч старший удалился в министерство, перед уходом оставив семье несколько ценных рекомендаций. Леди Марион в момент прихода письма приложила пальцы к губам, словно «папе не говори» и поставила на стол небольшую тарелку с пирожными. Ее сын улыбался впервые за две с половиной недели над материнской выходкой и заодно прокручивал в голове возможные отцовские реакции в диапазоне от «не стоило так поступать» до «кто дал тебе право?».
Конверт, переданный матерью, Барти долго вертел в руках, уже зная, что в нем, но боясь вскрывать.  Его пальцы дрожали, когда он, наконец, решился проверить кто же на самом деле прав – он сам, отец или.. Рудольфус с Матушкой.
Пробежав взглядом строки, Крауч Младший прикусил губу. Почти перестал дышать. Поверить в увиденное было почти невозможно, и Барти, передав письмо матери в ответ на ее удивленный взгляд, вышел из-за стола. Сам он понимал, что его реакция не соответствует ситуации, но как-то иначе не получалось.
До самого вечера это было всем, о чем Барти мог думать и говорить. Двенадцать баллов – результат категорически редкий. Из двенадцати то возможных.
Перед приходом отца, мать зашла в комнату к Барти. Он как раз стоял, глядя в камин и пытаясь унять нервную дрожь в руках.
- Матушка... Он обрадуется? – Без приветствий обратился Крауч Младший к матери. – Ну то есть… Он же должен обрадоваться, да? Это ведь… То чего он от меня хотел?
Барти обернулся к ней и встретил теплый взгляд глаз Марион. Она стояла, словно отгораживаясь от него креслом, и в ее теплоте читалась какая-то грусть. Крауч не расслышал первых слов матери – только удивленно поднял брови. Тех слов, которые были извинениями за вещи, о которых он даже не мог знать.
- Конечно, он ведь любит тебя. – Марион верила в свои слова. В отличии от обоих мужчин своего дома искренне верила, что между ними еще может быть что-то настоящее, что-то похожее на семь.
Только сыну почему-то не верилось. Какое-то дурное предчувствие будоражило его нервы и от этого становилось зябко. Час возвращения отца домой близился и прежде, чем Крауч старший пересечет порог, еще было нужно написать письмо. Но заставить себя отойти от камина, когда даже рядом с огнем пробирает дрожь – слишком большое усилие воли.
Они молчат не долго прежде, чем Миссис Крауч что-то решив для себя оставляет сына в тишине. Прежде, чем Барти все же позволит себе сесть на пол, обнимая колени. Может ли он на самом деле вспомнить день, когда отец был им доволен? Может ли вспомнить когда был достойным сыном в глазах Крауча старшего? За оставшееся время он старается убедить себя – да, помнит.
До ужина остается больше часа, когда отец через домовика передает просьбу прийти к нему в кабинет. Чем у Крауча старшего отличаются просьбы от приказов? Барти не пробует узнать. Все чаще ему кажется, что разница только в том, кто передает указание – Винки или другие домовики. У Винки всегда «просит».
В дверь кабинета он стучит прежде, чем войти. Письмо вертит в руках, позволяя ему слегка замяться.
- Добрый вечер, Отец – Приветствует Крауча старшего его сын после того, как получает дозволение войти и невольно остается стоять у самых дверей. – Вы просили зайти.
Он находит в себе улыбку.
«Матушка сказала тебе?» - Барти почти прижимает письмо к груди. – «Ты гордишься мной?»

+3

3

Бартемиус Крауч привык к тайнам в своей работе – там они окружали его постоянно – загадки, которые должно разгадать и за которыми скрываются, как правило, недочеты или просчеты каких-то волшебников или злонамеренные нарушения ради собственной выгоды или даже (и такое случалось) высшей цели. Не новостью для него были и мелкие сокрытия на рабочем месте его подчиненный, маленькие тайны, которые воровато прятались в столы и шкатулки, незаконные мысли, хоронившиеся в темных уголках сознания. У него было много осведомителей в Министерстве, которые ему доносили и докладывали о каждом работнике. Что-то из скрываемого вызывало улыбку, что-то – раздражение, что-то (и тогда принимались самые жестокие меры) было вовсе недопустимым. Бартемиус понимал, что такова натура волшебников – их часто тянет скрывать что-то, такова их природа – делать из собственной жизни тайну, и его это не беспокоило, когда это касалось работы, пока, пусть и негласно, он был в курсе всех этих маленьких тайн.
Но с семьей – здесь было другое дело. Семья, его семья, не должна была от него ничего скрывать. Ведь семья – это дом, в котором все присутствующие связаны друг с другом крепкими узами, где не может быть своих, отличных от семейных, интересов, где все должно быть единым механизмом и работать слажено. Но – нет, здесь в его представление вкрался изъян, испортивший все. Ему никто не сообщил о том, как его (а его ли?.. оставим это.) сын сдал СОВ. Никто… из «семьи». От Винки он узнал, что пришли результаты. От. Винки. От. Домового. Эльфа. Холодная ярость окатила его волной, но он загнал ее глубоко внутрь себя, понимая необходимость держать себя в руках здесь, также как и в Министерстве.
Видимо, результаты СОВ его сына были такими, что ему лучше о них было не знать. Ничего удивительного. Он подавил едкую усмешку. Видимо, Марион хотела уберечь мальчишку от его справедливого гнева. Она, в своей прекрасной наивности, полагала, что он не узнает? Не выйдет его обманывать. Хватит уже с этим.
Когда его сын пересек порог кабинета, не сложно было предположить, что Бартемиус был просто в ярости и его мысли никак не способствовали спокойному разговору. А поговорить надо было, в том числе и о будущем, потому что будущее молодых волшебников начиналось именно с СОВ, которые выявляли склонности и в какой-то степени – дальнейшую судьбу.
- Добрый? Вы в этом уверены, Бартемиус? – с подчеркнутой холодной вежливостью отозвался Крауч-старший. – Почему вы стоите у дверей, как домовой эльф? – Внешний вид сына просто кричал о том, что он провинился и теперь пришел за расплатой за собственные ошибки. – Присаживайтесь, - он указал на кресло напротив, – нам предстоит долгий и серьезный разговор, в частности, о вашей успеваемости. Кстати, Вы ничего не хотите мне о ней рассказать?
Крауч-старший сверлил сына глазами как подозреваемого на допросе – жестко и давяще, словно одним взглядом вытаскивая наружу все скрываемые тайны.

+4

4

«Он ведь любит тебя» - Шепнул в голове нежный Материнский голос и Барти постарался собраться. Не запаниковать, не отступить к двери подобно нашкодившему домовому эльфу.
«Отец тоже считает, что мы с Винки похожи» - невольно подумал он, ощущая как эта мысль горестной тяжестью оседает на плечи. Хотелось сказать что-то вроде «не говорите обо мне так», но на это нужна была совершенно иная смелость. Большая, чем прижимать к себе письмо с результатами Сов. Большая, чем пройти к указанному отцовским взглядом креслу, одновременно пытаясь вжать голову в плечи и выпрямить спину, как подобает наследнику дома.
Сев на самый край, Барти прикусил губу и невольно вспомнил Рудольфуса. Почему с Мистером Лестрейнджем он никогда не чувствовал, что бы земля настолько выходила из под ног? Не чувствовал себя настолько не правым не сделав ничего… «Ничего, о чем бы я знал».
- Отец… - Барти сделал паузу, собираясь с силами. «Вы нашли время поговорить со мной – разве это не добрый день?». – Я могу ошибаться, но… Мне кажется… Да, добрый.
Он положил руки на колени. Вздрогнул, опуская голову и глядя на строки письма. Тон отца заставил его мелко дрожать и, почти не отдавая себе в этом отчет, царапать собственные руки ногтями. Бартемиус Крауч всегда находил в сыне какой-то изъян. Даже когда самому юноше казалось, будто бы он все сделал правильно. И всегда откуда-то узнавал даже о том, что Барти старался от него скрыть. Вот, например, почему он решил заговорить об успеваемости? Конечно, письма о результатах СОВ приходят приблизительно в одни и те же даты каждый год, но почему не вчера? Не завтра? «Он будет мной доволен» - постарался убедить себя Барти, едва заметно помотав головой.
- Полагаю, мне нечем Вас удивить. – Барти посмотрел еще раз на написанные строки ровным, изящным подчерком, совсем не похожим на собственный подчерк юноши – беглый и нервный. – То есть… Наоборот, конечно же.
Юноша сразу же попытался запутаться в словах. Под строгим отцовским взглядом подбирать выражения было мучительной пыткой. Не меньшей, чем вообще заставлять себя говорить.
- Вы знаете, что я закончил пятый курс… - Юноша снова запнулся, сглотнул и даже посмел поднять на отца глаза, вцепляясь взглядом в ровный узел галстука. – Сегодня днем пришли результаты.
Снова переведя взгляд на письмо, Барти почувствовал кровавый привкус во рту. «Опять» - мелькнуло в его голове. Он сам не мог понять, почему так переживает, ведь в этот раз – все сделано как следует. «Лучше, чем следует»

+2

5

Спутанная, неясная речь сына раздражала Бартемиуса просто невероятно. Он не мог вспомнить, чтобы так путал слова, недоговорив одну мысль, брался за другую и противоречил сам себе.
- Что с вами, Бартемиус? – он катил его ледяным осуждающим взглядом, - Я когда-нибудь добьюсь от моего сына ясности в речи и мыслях? Или мне следует нанять вам учителя, чтобы обучил вас правильному английскому и умению выражать свои мысли четко? Неужели даже с такими прописными истинами вам нужна помощь?!..
«Ты сам никогда не был таким. Даже в его возрасте. А он должен быть на тебя похож, разве нет?..» Внутренний голос добавил изрядно поленьев в огонь раздражительности. Привычка мысленно разговаривать с собой иногда помогала справиться с собственным гневом и расставить все по полочкам в сложном расследовании, но не сейчас. Сейчас он не видел перед собой сына – он видел недоразумение, которое не просто очень плохо сдало экзамены, а еще и не может внятно ему ничего сказать в свое оправдание.
- Я предполагаю, что если во время занятий и экзаменов вы отвечаете подобным же образом, то мне стоит всерьез опасаться за честь и достоинство семьи Краучей. Я искренне вам советую собраться с мыслями и еще раз ответить мне о вашей успеваемости в Школе, предметах, к которым вы имеете наибольшую склонность и планах на будущее. Очень надеюсь, хотя и слабо верится, после ваших фраз, что мне не придется стыдиться того, что я имею отношение к вашему появлению на свет.

+3

6

Когда ты ждешь реакции от кого-то очень важного это часто похоже на ощущение человека, который стоит на табурете и уже приготовился к повешению. Что-то невыносимо давит на горло и мысли судорожно перескакивают с одной на другой – казнят или выживешь? В этот раз удастся ли избежать самой страшной участи? А ведь, казалось бы – не сыну-отличнику испытывать такие чувства перед своим отцом.
Бартемиус Крауч Старший точно знал, как вывести сына из равновесия. Специально или нет, но он выбил ту самую метафорическую табуретку из под ног Барти. Юноша перепугано схватился за первую попавшуюся мысль – результаты СОВ. Слабое, но подспорье, почти позволило ему собраться с мыслями прежде, чем новый пассаж отца разрушил иллюзию.
Отцовская неприязнь похожа на склизкую грязную массу. Холодное, очень мерзкое, обволакивающее с головой и лишающее возможности дышать. Ровно такое же знакомое для Барти ощущение, как сжимающая горло петля осуждения – ни слово произнести, ни перестать жмуриться.
Металлический вкус крови оттеняет происходящее особой нотой – страхом.
- Я… - Мысль жалобно обрывается, так и не произнесенная вслух. «Вы стыдитесь меня, отец?».
Поднимая на отца глаза, Крауч младший не знает что сказать. Это больно. Настолько, что все прошлые ощущения отступают, оставляя его один на один со страхом. С льдом отцовского стыда и собственной растерянностью. Барти словно падает в пропасть и вокруг – никого. Темнота и суровый взгляд глаз Крауча Старшего. «Возьми себя в руки и докажи ему…»
Собственные глаза Барти – страх, непонимание, едва заметные слезы. Ему самому Кажется, что кроме последнего, он вообще ничего другого не может показать миру.
«Я снова подвел вас» - Барти вздрагивает от этой мысли, невольно сжимая в пальцах письмо. – «Но Отец…?»
Опустив взгляд на собственные руки, Барти поспешно расправил письмо. Оно было его единственной ниточкой, даже ключом к закрытым дверям. «Вы ведь просто еще не знаете, да?» - Сам себе юноша сказал, но почему-то отчаянно не поверил. Только протянул и положил письмо на стол, не находя нужных слов.
«Неужели это не способно убедить вас?»
- Профессор Флитвик согласен, что мне стоит попробовать себя в научной стезе. Для преподавателя слишком широкий охват и будет жаль остальные возможности, но он посоветовал несколько вариантов стажировок… - Барти запнулся, догадываясь, что вызовет только недовольство отца желанием уйти в науку. И все же, начиная с чужого мнения, он старался построить опору для собственного. – Я подумал, что возможно… Отдел Тайн?
«Это ведь достойно вас?»

Отредактировано Barty Crouch Jr (2017-05-16 15:20:08)

+2

7

Поначалу Крауч Старший к конверту не притронулся, хотя и заметил в очередной раз нерешительный жест сына. Неужели все настолько отвратительно, что ты даже не можешь мне сказать об этом?.. Трусишь настолько, что предпочитаешь, чтобы я сам со всем разбирался?.. Что-то слова сына не вписывались в картину плохой успеваемости. С одной стороны, профессор не мог порекомендовать заниматься наукой тому, у кого ничего не получается, с другой… чем еще рекомендовать заниматься волшебнику, который неуспешен в нормальных, имеющих практический вес предметах, как не так называемой «наукой»?
- Профессор Флитвик, значит? А своего мнения, Бартемиус у вас нет? И, признаться, я не удивлен его рекомендацией. Она скорее свидетельствует о том, что он признает вашу непригодность для практических, по-настоящему важных занятий. Отдел тайн, значит? С тем же успехом профессор Флитвик мог направить вас пофилософствовать в библиотеку. Сначала мой сын поступает на факультет, славящийся научной направленностью, потом, сдает экзамены ТАК, что ему рекомендуют стать теоретиком в Отделе тайн. На основе склонности к каким предметам многоуважаемый профессор выявил вашу предрасположенность к тайнам? Может быть, он увидел в вас склонность к истории магии или чему-нибудь столь же легкомысленному, что и прорицание? И почему вы, молодой чистокровный волшебник из уважаемой семьи, совершенно безропотно послушали многоуважаемого профессора, с сомнительным дуэльным прошлым и еще более сомнительными корнями, а не настояли на том, чтобы заниматься решением действительно серьезных проблем, а не разгадыванием древних загадок и философствованием на общемировые темы? Возможно, - Бартемиус резким движением поднял со стола конверт, черканув им, походя, по столу, - из-за вот этого? – продемонстрировав конверт сыну, он с легким шорохом опустил его на стол. – Видимо, изучаемые предметы настолько вас не увлекают, что профессору Флитвику просто нечего больше вам было посоветовать. Это так, Бартемиус?
Гнев и раздражение, сжимавшиеся как пружина с каждой неуверенной фразой сына, наконец выплеснулись и Краучу старшему стоило немалых усилий сдержать себя и продолжить диалог (скатившийся в монолог из риторических вопросов) в холодном, сдержанном тоне и не повышать голоса. «Ты расстроишь Марион…» - мысль промелькнула под самый конец тирады, и заставила его все-таки попытаться остановится. Он опустил руки на стол, с силой уперев побелевшие пальцы в теплое дерево столешницы и окинул взглядом сидевшего напротив сына. Холодно и колко. И в глубине этих цепких и одновременно кипучих и  сдержанных глаз зарождалось отчаянье и разочарование. Он не ожидал много, он не ожидал и такого. Пальцы правой руки отбили дробь и сжались в кулак. - Создается такое впечатление, что профессор Флитвик, чтобы не расстраивать меня, отправил моего сына туда, где его пробелов в образовании никто не заметит…
Видимо, он настолько устал и был рассержен, что не заметил, как произнес свои мысли вслух, но что-то менять было уже поздно.

+3

8

Горит и рвётся, умирает: суета и бред.
И я киваю головой, которой думаю "нет".
От этой драки не уйти, никак не убежать.
Одновременно два желанья: бросить – продолжать

Если бы стихийная магия просыпалась в пятнадцать лет – она  бы сделала это сейчас. И тогда Барти бы точно превратился в то самое кресло, на котором сидит. Или переместился бы куда-то в неизвестность. Ища укрытие от страха сознание само подсказывает Краучу младшему картинки мест для побега.
Гостиная Рейвенкло – теплые синие стены и окна, позволяющие видеть с высоты весь огромный мир. Мягкие подушки у камина.
Светлые коридоры Хогвартса. Один из них. Незнакомо теплые глаза – часть случайно пойманного взгляда.
Небольшой дракон с любопытными усами. Ящерка, пугливо жмущаяся к руке.
Огромная аудитория, шуршание листов. Виток мантии экзаменатора. Лист с вопросами. Скрип пера.
Хогсмид, едва знакомый проулок и встреча, которой нельзя было не ждать.
Первые сентябрьские дожди, надежно укрывающие студентов Хогвартса от их семей.
Барти почти прячется в эти воспоминания, вжимая голову в плечи. По тыльной стороне ладони темными струйками кровь – от тех мест, где ногти вошли под кожу.
Мир сжимается до размеров коробка со спичками.
Отчаянно хочется откинуть хвост и бежать. Словно от этого зависит вся жизнь. Только хвоста-то нет.
Сбежать. Туда, где нет этого страха. Где есть полет свободных детей Орла. Где мечте позволено плести свой узор на стеклах. Где спряталась за углом очередная загадка. Где в холодном апрельском дне магия хранит свои загадки и ждет тех, кто отважится о них спросить.
Коридоры темного мрамора вьются, уводя путника в мир настоящий, куда более чем внешний. В тот, где есть место любому вопросу.
Мелькает седина чьих-то едва знакомых волосы. Чья-то полуулыбка. Кошачьи, полные веселья глаза. Образ, не собирающийся воедино, но переплетающийся воспоминаниями о всех тех, на кого привык оборачиваться.
«Хорошее комбо, не так ли?» - Неожиданно громко в голове, заставляя одернуться.
Поднять глаза на Крауча Старшего. Неожиданно твердо, хотя о спокойствии и речи быть не может.
- Отдел тайн это мое решение, Отец. – Барти не очень осознает: перебил ли Отца сейчас. И это становится как-то совершенно не важно. – Если Вы желаете обсудить практическую полезность Отдела тайн, я думаю Вы найдете на своей работе тех, кто сможет Вам пояснить, чем же занимается этот отдел. Но, полагаю, Вам и самому известно какой процент действительно значимых для всего магического мира открытий совершено в этом Отделе.
«Поднять голову еще не значит выиграть войну». Барти заставил себя не опустить голову, не отступить, и посмотреть не на темные полосы на руках, а в холодные отцовские глаза.
«Неужели чтобы я не сделал – Вы не будете мной довольны?»
У любого страха есть граница, за которой остается только сделать шаг, да расправить крылья.
«Хотя бы в своих мыслях».
- И это единственный отдел, где не придется приносить в жертву одним склонностям другие. – Говорить уверенно очень сложно, даже когда это истина. А расправить плечи и вовсе – невозможно. Зато можно понемногу отпускать собственную хватку, переставая самому себе причинять боль.
«За что Вы вините меня? Неужели я действительно был Вас плохим сыном?»
- Не понимаю, почему Вы делаете такие выводы, Отец.  – Барти находит взглядом лист пергамента. Отсюда ему не разглядеть строк, но он итак помнит, что там написано. И если строки не превратятся волшебным образом в иные лишь от того, что отец ожидает другой результат, то он вправе дать отпор. – Полагаю, для решения «действительно серьезных проблем» достаточно меньшего результата. Исходя из этиъ результатов, которые были предсказуемы для Профессора, дать другой совет было бы расточительным.
«Посмотрите же сами, Отец. Неужели Вы не видите здесь повода для гордости?»

+3

9

- Вы полагаете, что мне нужны какие-то пояснения о работе отделов в моем Министерстве? И от кого? От Вас? Вы действительно считаете, что то, что я называю серьезными проблемами, для вашего величайшего и гениального разума слишком мелко?! Именно поэтому не стоит Вам себя растрачивать на трудности магического мира, а лучше заняться чем-нибудь отвлеченным, что ВАМ более подходит? Вы настолько влюблены в собственную персону, что не хотите видеть ничего реального вокруг?!. Хотелось бы мне знать, откуда в вас это. Ваш профессор Флитвик привил вам высокомерие и неуважение к вашим родителям? Или это тоже ваше личное мнение и мы с вашей матерью все это время грели у сердца змею, которая не знает ни чести, ни уважения?! – Где-то внутри Крауч Старший понимал, что они просто не слышат друг друга с сыном, но накопившееся раздражение не позволяло остановиться, билось в висках настойчивым ритмом, которому не возможно было не следовать, и с каждым словом сына, ритм все ускорялся, навязчивый, требовательный, неотступный. Если бы перед ним был не Бартемиус, если бы он мог трезво взглянуть на ситуацию, разве бы он поступил так? Конечно же, нет. И его разум пытался всякий раз дать трезвую и логичную оценку происходящему, но все распадалось на части, как разбитое зеркало, и даже пойманные в нем отражения отца и сына казались кривыми. Он отдавал себе отчет, что в их разговоре все не так, как должно было бы, но чертов ритм и одна неотвязная мысль мешали взглянуть на ситуацию по-другому.
Он резко развернул бумагу с результатами, чтобы отвлечься и успокоиться. Взгляд перебегал от строчки к строчке. И ему, кажется, удалось удержать изумление, охватившее его, внутри, не выпуская наружу. Только рука с бумагой резко замерла в воздухе и долгие несколько секунд в кабинете стояла оглушительная тишина.
- Это при ваших-то результатах! При всем, что мы с Марион в Вас вложили, при всех наших стараниях в ответ мы получаем только одно абсолютное неуважение, возмутительную беспечность и нежелание рационально смотреть на вещи. Довольно витать в облаках, Бартемиус, время теоретических изысканий для вас закончится с Хогвартсом. Можете выбрать себе любой другой достойный отдел Министерства, но не отдел тайн. Довольно играть в загадки, я не хочу этого видеть от своего сына, - голос Крауча-старшего, казалось, после результатов похолодел еще больше, а взгляд стал совсем закрытым и ледяным. Он испытывал гордость за сына, но он не мог признать своей ошибки, не мог позволить себе ошибиться ни с кем. Да и к тому же, он искренне верил, что говорил правду, что его сын слишком много себе позволяет в разговоре и что отдел тайн – это точно не достойное Краучей место. Но взгляд на список оценок на самом деле, несмотря на злость на поведение сына и глупость его решений, впервые заглушил голос подозрений, настойчиво трезвонивший в его голове при взгляде на сына. Впервые он если не замолчал, но притих и отступил на задний план. Но вместо него появилось совсем другое – появилось убеждение – ты часть меня, мое продолжение, а значит я построю твою жизнь таким образом, что смогу и буду тобой гордится. Я не дам тебе сделать неправильный выбор, не позволю оступиться или упасть.

+2

10

Есть берега покоя - когда ты всё уже решил.
Они видны на горизонте, но пока я не доплыл


Впервые за свою жизнь Барти слушает длинный, прочувствованный отцовский монолог и не вжимает голову в плечи. Слова Отца задевают его, но не заставляют отступить. Словно не ранят, но стремятся запутать, сбить с пути. Не зная откуда берется в нем это наглость, юноша смотрит в лицо отца и чувствует, как чуть кривятся губы в полу-усмешке, как вопросительно выгибаются брови.
«Сейчас – нет. Я должен сказать ему это. Должен отстоять свое право на жизнь»
- Отец, - он вступает лишь когда Крауч Старший ставит явную точку в своем монологе и в голосе дрожь слышна только слегка.  – Возможно, Вам неприятно это слышать…
Барти встает с кресла и подходит к столу, замирая напротив отца. Едва ли несколько секунд молчит, глядя на пергамент, выведенные на нем значения и, слегка вздрогнув, словно расправляясь, поднимает глаза на отца снова.
-Но нет. Это мой выбор и он сделан. Я пойду в Отдел Тайн и прошу Вас принять это как действительность, ставшую результатом пяти лет непрерывного труда и моих результатов экзаменов, которые отражены на этом листе. – Барти прикусывает губу, но иначе, чем делал это прежде. Ищет подходящее слово, чтобы ответить на обидные утверждения отца. – Это решение продиктовано не беспечностью, но волнением за будущее нашей страны и пониманием того, где я могу принести больше пользы.
Крауч переступает с ноги на ногу и все же кладет самостоятельно искалеченные руки на стол. Так проще держаться прямо. Удивительно легко оказывается не соглашаться с Краучем Старшим, когда он говорит такую глупость, когда пытается сломить что-то слишком важное.
«Давно ли у меня есть то, ради чего я могу спорить с Отцом?»
- Я уважаю и Матушку и Вас, и надеюсь, что Вы поймете и примите его, Отец. Мне бы этого хотелось.  – Сглотнув, юноша все же опускает взгляд на руки и почти сразу же нервно заправляет за ухо упавшую на лицо прядь. – Мне бы хотелось, что бы Вы гордились мной и моим путем.
«Услышь меня»

+1

11

Ну вот скажите мне на милость, что за глупости! Он еще раз пробежал список глазами, словно ища изъяны, и, не найдя, окинул сына спокойным взглядом, тень прежней холодности и затаенного гнева спряталась глубоко в глазах – но, к некоторому удивлению самого Крауча-старшего, полностью не отступила. Он думал о том, каким его сын мог бы стать служащим Министерства, сколько мог бы сделать в том же Департаменте магического правопорядка, если бы как пологается хорошему сыну пошел по стопам отца. Но, кажется, Бартемиус-младший его не слышал и не слушал. Странно, в нем никогда раньше не было этого упрямства и бунтарства.
- Кажется, вы меня не правильно услышали, Бартемиус, - Крауч-старший начал спокойным, сдержанным голосом, в которой еле сдерживал нарастающую бурю. Он выдержал паузу, поставив намеренно ее в таком месте, где сын не станет вставлять свои 5 пенсов, ибо неуместно, и будет ждать, что он продолжит. Ярость от бунтарства собственного сына почти захлестнула удивление, поглотив его полностью, и успокоившийся было Крауч-старший почувствовал, что вскипает снова.
- Не вам решать, что для вас правильно, а что нет. Вы еще не доросли для судьбоносных решений, видимо, раз стремитесь заниматься почти бездействием в напряженное для всей магической Британии время. Я не стану ждать, пока вы наиграетесь в отвлеченные материи и теории в Отделе Тайн, вместо того, чтобы, также как ваш отец заниматься реалиями магического мира, помогать тем, кто нуждается в помощи, и делать карьеру. Я запрещаю вам даже думать об Отделе Тайн как о постоянной работе. Нет, Бартемиус, для вас открывается новая жизнь и вы проживете ее достойно, я за этим прослежу, уж не сомневайтесь, - - кажется, его глаза сверкнули зловеще и предупреждающе. Не смей мне возражать. Я не позволю тебе опозорить наше имя. Мое имя. Ты – не более, чем продолжение меня, чтобы стать чем-то большим, тебе надо вырасти, а ты еще очень далек от этого.

+2

12

Тишина повисает сама собой. Барти переводит взгляд вниз и бессильно смотрит на опустившиеся руки. Открыть рот и произнести отчаянное, бьющееся, протестующее – пытка. Но и молчать об этом больно.
«Вы совсем меня не слышите. К Мордреду вашу карьеру» - Слова, на которые у него не хватит храбрости. Вся смелость истаяла в той, последней фразе. И с ней – отчаянная надежда быть понятым. Ценным. Любимым ибо что есть любовь, если не принятие? – «Это мой путь и я вправе выбрать его сам… наверное».
Даже в мыслях Барти не хватает уверенности, что уж говорить об опущенных плечах. О том, как он, уступая надвигающейся буре, садиться в кресло и опускает голову, позволяя челке сползать на глаза. Снова жалкий и слабый.
Скребущее крадется что-то внутри – где-то где должно биться сердце и чуть выше, в горле.
Слов больше нет – они рассыпались как мелкий бисер по полу – не собрать и не связать из них предложение. Только плотно сжатые губы кривятся.
«За что Вы так со мной?»
Вся былая радость этого дня похожа на черно-белую гравюру. Можно угадать краски, но не почувствовать их по настоящему.
Между тогда и сейчас – один разговор.
«Вы не правы»
Тихо. Даже в своей голове. Пальцы вцепляются друг в друга и кровавые дорожки мгновенно скользят по рукам.
- Как скажете, - Все что удается выдавить из себя дрожащим голосом.
«Вы не имеете права. Я вам еще докажу это»

0

13

Кажется, бунт окончился, и молодой человек, наконец-таки начал прислушиваться к голосу разума. Помнится, Марион что-то говорила ему о том, что у детей в возрасте их сына бывают сложные периоды, когда эмоции их переполняют и выплескиваются наружу. Вероятно, он столкнулся именно с таким периодом. Но в конце концов, его сын, как чистокровный английский волшебник, должен уметь бороться со своими эмоциями, а не демонстрировать их, выливая весь этот бушующий поток бунтарства на человека, проявляющего заботу о его будущем. В его время так не было, в его время к мудрости старших прислушивались и внимательно ловили каждое слово. Впрочем, он плохо помнил свое детство – словно его и не было вовсе.
- Очень хорошо, Бартемиус, я очень рад, что вы понимаете серьезность момента и готовы слушать наставления старших и принимать правильные решения. Я настоятельно рекомендую вам впредь следить за своими эмоциями и лучше их контролировать. Поверьте мне, в дальнейшей вашей судьбе вам это умение очень пригодится. Полагаю, что я могу рассчитывать, что больше я с этими бунтарскими настроениями не столкнусь.
Для Крауча-старшего все было предельно ясно, все точки были расставлены. Он указал, довольно спокойно сыну на глупость его эмоционального поведения, договорился с ним о том будущем, которого он хотел для сына, и усмирил эмоциональный всплеск, вызванный непонятно чем, вероятно, - подростковым возрастом. Он спокойно мог прийти к Марион, и рассказать ей, что наконец-то, у него с сыном наладились нормальные отношения.
- Я поговорю с нужными людьми в Министерстве о вашей стажировке, Бартемиус, и извещу вас, как только вы сможете приступить. Уверен, что вам понравится то будущее, которое вас ждет.

+1


Вы здесь » Marauders. Brand new world » Законченные флешбеки » настоящая трагедия — это когда отцы не выбирают нас


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2019 «QuadroSystems» LLC