картинка

Marauders. Brand new world

Объявление

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Marauders. Brand new world » Флешбеки » И кофе! - для оставшихся в живых...


И кофе! - для оставшихся в живых...

Сообщений 31 страница 42 из 42

31

[AVA]http://sh.uploads.ru/t/m2SeY.gif[/AVA]

- Средний. Как всегда самое сложное, - Антонин поднимается, поводит плечами, чтобы манжеты рубашки сползли вниз. Расстёгивать их он не торопится, - это успеется сделать и при свидетелях, - почти всегда потом оказывается, что надо было на долю волоса среднее, не находите? Но только потом. Да, вернёмся, незачем тянуть...
И впрямь незачем. Антонин не намеревается оглядываться и думать над грядущим, - поздно, теперь только вперёд, не давая ни себе, ни окружающим ни единого шанса на то, чтоб решить, что он, Тони, медлит. Шахматной партии довольно для того, чтобы где-то в фоне созрел анализ недавно произошедшего: от Том следует ожидать странного, Том не любит и не намерен проигрывать, значит или в нём дремлет какой-то особый рукопашник, что сомнительно - Тони наслышан о некоторых нестандартных способах борьбы, не оставляющих на своих адептах особых физических признаков, но никогда не встречал их носителей среди магов. Или Том задумал странное, к которому нужно быть готовым - драка, это не шахматы с их элегантно расписанными, но чёткими правилами, в драке тот, кто излишне полагается на правила - проигрывает, не начав.
Может быть поэтому он пропускает Рикарда вперёд - узы, связывающие Лестрейнджа с ним формально разорваны и теперь только он не может себе позволить напасть, Рикард же... остается вассалом вызванного им мага, а значит за спиною оставаться не должен. Это даже не недоверие, скорее явное нежелание искушать.
Рано.
К тому же так у него будет чуть больше времени на то, чтобы осмотреться и переключиться на активное времяпрепровождение - пусть партия была не настолько долгой, чтобы прямо гордиться, Антонин успел засидеться и теперь пользуется короткой дистанцией до барной стойки - размяться.

+3

32

Пока они ждут, Эдвард даже не заикается о том, что по-хорошему, Тому бы не стоило все это устраивать и до того доводить. Или по крайней мере, он мог бы быть последователен – смысла драться с Долоховым сейчас, после того как они с Лестрейнджем поговорят – смысла в этом нет совершенно. Особенно если Мальсибер сейчас прав в своих догадках и Долохов в той войне участвовал на самом деле.
И если это правда – хотя кому там нужен был вчерашний школьник, другой вопрос – то ставки будут слишком серьезны.
Мальсибер не трогает руками «обвел» Долохова, но ему действительно интересен сам факт наличия оного – и что туда входит. Маггловское оружие удивляет, особенно если учитывать, какую конкретно риторику поддерживал их «заграничный приятель». Это было ощутимым лицемерием в принципе со стороны теории Гриндевальда – попагандировать против магглов и использовать какие-то их достижения, словно расписываясь в собственном бессилии.
Но Мальсибер был абсолютно уверен, что спор Тома с Антонином – вообще не идеологический. Риддл совершенно точно решил заполучить себе нового вассала, но путь он для того выбрал, конечно… Нет, Том всегда отличался вящей оригинальностью.
Проблема была в том, что на самом деле сюзерен мог принять оскорбление на себя, скажем – оскорбили моего слугу, разберусь я, ибо оскорбляешь мою вещь, оскорбляешь и меня – но в этом случае Том не разыграл эту карту… и не факт, что о ней он в принципе знал. А даже если и знал – далеко же не факт, что ему достало бы гибкости в таких тонких вопросах.
Сам же Эдвард пока они сидят и болтают о ерунде – о питомце Тома, о менталистике, Эд обещает дать Тому найденную в закрытой части библиотеки отца книгу, которую нашли при разборе и описи, о последних новостях, которые не относятся к войне (таких все еще немного, кот наплакал).
Мальсибер исподтишка разглядывает Тома все это время и вежливо держит при себе что неодобрительные мысли – он, в общем-то сказал уже, что драка в деле получения союзников так себе идея, тут добавить нечего.
Как развлечение он все же пытается просчитать причины и следствия этого всего, но одна мысль преследует его неотступно: нужно что-то делать с этим. Как минимум, даже в случае скандала, не дать им развалить гипотетическое общее дело, во главе которого стоит Том. То есть, они, конечно, все с характером, только нужно что-то такое, что это их «с характером» не даст обернуть против друг друга, сильнее простых уз дружбы.
Собственно, а почему бы и не…
Они принесли присягу одному господину. Этим они, можно сказать, повязаны. Рик с ним, Эдди, повязан еще и практически родственно, Эзра с Риком – свадьбой Рика будут, да и в целом…
Есть у него одна мысль по этому поводу, вывернуть бы ее в рамках верности господину – и вообще отлично будет.

+4

33

Так сложилось, что Том особенно не обращает внимания на чужое мнение по поводу его собственных решений. Да что там, он упрям в своем мнении и уперт, что тот баран, так что сдвинуть его с пути не представляется возможным. Только Лестрейнджу иногда, в критических ситуациях удается выжать из него что-то похожее на раскаяние, да и то весьма сомнительного качества. Поэтому нет, Тома совершенно не интересует, что Эдвард думает о его способах вербовки. Потому что это пока и не вербовка вовсе. Потому что Том попросту чувствует, как чувствует дикий зверь - сродство душ, сродство безумия. Им, этим мальчишкам, Рыцарям, которые поколотили его на первом курсе, очень далеко до взрослого Тони Долохова. И не потому что тот их старше, вовсе нет. Возраст не играет здесь особой роли, как не играет он ее и ни в чем другом. Нет, Тони Долохова отделяет от них не возраст, но опыт. Опыт пройденного пути, это Том видит. А ещё дикий зверь, что сидит в нем, что вскидывается изнутри багряными отсветами в зрачках, видит и другое. Шальное безумие, тонкую, словно первый осенний лёд, корочку, что отделяет это безумие от нормы.
И Тому до бешеного стука сердца о клетку ребер хочется попробовать это безумие на вкус.
- Я его и не вербую, - просто пожимает плечами Том и улыбается своей жутковатой, искренней улыбкой, не той, обаятельной, что позволяет ему ломать чужую волю, а настоящей. Похожей на звериный оскал. На этой теме они ставят точку и теперь обсуждают только всевозможные побочные темы.
Риддл похож на ленивую змею, растянувшуюся на пригретом солнцем камне. Он лениво наблюдает за дверью из-под ресниц, ожидая возвращения.

+4

34

Какая замечательная идея - собраться вместе, посидеть, выпить, обсудить былое..
- Тьфу! - сплюнув в ближайшую, вымытую стекающей с крыш дождевой водой, канаву, Эйвери поднимает ворот мантии выше, стараясь хоть как-то перекрыть доступ холодным каплям к пока ещё сухой рубашке, - вот ведь пропасть... Выбираться из уютной комнаты гостевого дома не хочется совершенно. Нынешняя же погода заставляет едва ли не ненавидеть всех рыцарей вместе взятых, а Тома Риддла - чуть больше. Толи потому, что он был главным, толи потому, что просто был. В любом случае, ром и беседа должны скрасить все минусы британской погоды, и Эйвери, все же, высовывает нос наружу, вооружившись в пух и прах совершенно бесполезными при таком ливне водоотталкивающими чарами. Размышляя на ходу о возможных темах для сегодняшних бесед, он прокручивает в голове один за другим пестрые заголовки «Пророка», толстыми пачками гнездящегося при входе в Министерство, словно ежедневный ритуал зомбирования для всех сотрудников: от уборщика до Министра. Вошёл - распишись в получении верного толкования новых идей. Насколько верного? Зависит от ширины кармана заинтересованной стороны. В большинстве своём, конечно, сейчас все сводится к одному: король мертв, до здравствует король! И дело тут совсем не в шиломыльном обмене, вовсе нет! Здесь Эзра придерживается взглядов весьма конкретных и неразделённых большинством, а потому - тщательно умалчиваемых. Вся же министерская свистопляска имеет в своём корне вполне себе прагматичный подход: состав придворных причесывают как могут. Политика - дело тонкое. Ботинок встаёт ровно в лужу, точнее, в лежащий там экземпляр газеты, втаптывая в грязь освещаемый частыми вспышками портрет молодого ученого, вещающего о чем-то с трибуны. Победителей не судят, да? Усмешка кривит лицо волшебника, поднимающегося на парадную ступень знакомого клуба.  Враньё.
Эйвери толкает вперёд тяжелую дверь, и звуки улицы исчезают за спиной, словно уши заткнули ватными тампонами.
- Надеюсь, вы не выхлестали все спиртное без меня?
В этой тишине довольно нелепо смотрится примостившаяся у барной стойки троица: Мальсибер, Нотт и Риддл. Первый - не то в смятении, не то женился, второй - явно поставил не на ту лошадь, а третий... третий без Лестрейнджа. Змею в стакане из-под виски Эзра замечает не сразу - лишь когда сбрасывает с плеч мантию и, стряхнув, укладывает тяжелую ткань на барную стойку, тут же отдернув руку от импровизированного террариума на столе. Мать твою, без Рика и даже без змеи... Почти стриптиз.
- У вас тут весело как на кладбище, - не обращая внимания на явную напряженность в воздухе, вновьприбывший, как ни в чем не бывало, с демонстративным грохотом притягивает к себе стул, садясь ровно между Мальсибером и Риддлом, поглядывая на Нотта как на единственного, способного невербально дать оценку происходящему. Тем не менее, ответ на неозвученный вопрос он получает практически сразу, едва глаза находят зажатую в руке Эдварда палочку Рикарда, и якобы внезапно примостившуюся на краю стола солянку из личного арсенала штурман фюрера. Довольно известного в узких кругах.
- А где девочки? - вопрос повисает в просторной комнате, а Эзра, чуя неладное, кивает на дверь, из-под которой тонкой линией льётся желтый свет, перемежающийся тенями приближающихся с той стороны шагов, - отошли попудрить носик?

Отредактировано Ezra Avery (2018-03-04 00:19:44)

+4

35

От кружки, стоящей на барной стойке, поднимается пар, распространяя щекочущий нос кофейный аромат. Рядом дымится сигарета, пристроенная на горлышко бутылки огневиски. Нотт неохотно сжимает фильтр, забирая сигарету, но не делает попытки затянуться. Задумчиво рассматривает тлеющий на кончике багряный огонек и, дрогнув ладонью, скидывает серый пепел на столешницу, недовольно поморщившись. Курить он начал еще в середине лета. Если, конечно, пару-тройку затяжек, неловкое запрокидывание головы и выпускание сизого дыма вверх можно назвать «курением». А после минут на пять Тео заходился сухим кашлем и нелепыми попытками вытереть рукой слезящиеся глаза. 
Появление Эйвери всегда действует отрезвляюще. Он умеет привнести толику хаоса, встряхнуть и влезть куда угодно без вазелина. Как только дверь за Эзрой захлопнулась под порывами ветра, а в помещение успел просочиться промозглый ветер, тут же лизнувший шею Нотта неприятной прохладой, атмосфера приобрела иной окрас, и что-то внутри бывшего слизеринца тонко пискнуло о готовности если не ко второму раунду, то к третьему точно. Потому что Эзра не умеет вовремя остановиться и замолчать. Вот и сейчас, только он открывает рот - и уже намеренно или нет успевает пройтись по отсутствующим. Привычно. Нотт даже хмыкает в ответ на его вопрос, но вместо слов отстраненно кивает на закрытую дверь и опускает взгляд на записную книжку в своих руках. Внутри она вся испещрена до противного ровным и аккуратным почерком. Все даты, важные и не очень, куча имен и заметок, при этом Нотт не был бы собой, если бы не научился зашифровывать записи так, что даже самый искусный волшебник вряд ли сумеет воспользоваться информацией в своих целях без помощи хозяина этих самых записей. Он медленно придвигает книжку к себе и с минуту барабанит по ней пальцем, выбивая одному ему понятный ритм. 
- У меня все хорошо, Том, - Нотт облокачивается на барную стойку и поднимает глаза на Риддла. Невольно ведет плечом, но никак более не выдает своего волнения. Он замечает багрянец, скользнувший в глазах друга, такой же живой огонь, как на кончике его сигареты. Но если та уже начала тлеть, то Нотт голову готов дать на отсечение, что пламя внутри их сюзерена не потухнет. Дать лишь повод – и его не остановить. Тео выпрямляется и поправляет ворот белоснежной сорочки. Свободной рукой он зарывается в черные, как чертова смоль, волосы и неосознанно ерошит, точно это способно призвать мысли к порядку, чтобы те вдруг не разлетелись к Гриндевальдовой бабушке, как испуганные вороны. 
- В конце августа меня взяли на стажировку в департамент экономики, - до этого момента Тео не спешил делиться собственными успехами. В привычной манере взвешивая все «за» и «против», просчитывая каждый шаг, во избежание риска оступиться, он молчал, просто двигаясь к цели. Но сейчас поделиться хотелось. - Пока все весьма успешно, включая новые и полезные знакомства, - сухие губы кривит легкая улыбка, и Тео отводит взгляд темных глаз. 
Входная дверь с грохотом ударяется о стену, распахиваясь, но впуская лишь осенний ветер и немного жухлых листьев. Нотт выпускает сигарету из пальцев, так и не сделав затяжку, и оттолкнувшись от барной стойки, идет к выходу. Мысли копошатся в темноволосой голове, перебивая одна другую, но не одну Нотт не озвучивает, предпочитая оставить свое мнение при себе. Можно назвать это трусостью. Тео же считает это вынужденной необходимостью. Он не принимает ничью сторону. Может сколько угодно кивать и соглашаться с позициями поверженного Гриндевальда, оставаясь, однако при своем мнении. Но в конечном счете, как и большинство из семейства Ноттов, играть будет на стороне победителя. Тео не видит ни смысла, ни резона бить себя копытом в грудь и пытаться доказатать, кто прав, а кто виноват. Если в чем-то можно сыграть с выгодой для себя и для общего дела - он сыграет. А неоправданные риски не для него. 
Теодор подходит к бьющей по стене двери и неспешно закрывает, отрезая их от беснующейся за стенами непогоды. Он разворачивается на пятках и возвращается к друзьям, занимая свое место напротив Эзры, примостившегося между Томом и Эдом. Нотт переводит взгляд за спину Эйвери и буквально буравит глазами закрытую дверь, прикидывая, кто же выиграет и будет ли продолжение. Он откидывается на спинку стула и невольно ловит себя на мысли, что не будь они его друзьями - самое время делать ставки. Но они были. Пусть дружба их не показательна и имеет свои изъяны, с попытками убийства друг друга - друзьями, как ни крути, они были и остаются, несмотря ни на что. 
- Но ставки я бы сделал, - бубнит себе под нос и тут же встречается взглядом с Эдвардом, который, похоже, даже если не услышал, то по губам точно прочел сказанное. 

+3

36

Рикард ничего не ответил на слова Антонина: «на волосок среднее». Он не знал, как объяснить Долохову, который вряд ли когда-либо научиться не то, чтобы выбирать – а просто видеть средний путь то, что этот путь достаточно широк, чтобы просто не думать о таких вещах. В среднем пути другая загвоздка. По нему можно идти в разные стороны, держась – и ты, и тот, кто идеи на встречу - своего права. Главное, не столкнутся плечами, когда вдруг забудешь, что не для тебя одного эта широкая дорога. Впрочем, и это не страшно… Люди которые им идут, обычно улыбаются и кивают на извинение.
    Рикард знал, что в есть в его жизни два вопроса, в которых он будет будет выбирать крутую крайнюю тропку пути. Отец и Том. Но это исключения подтверждающие правила.
   Он вышел первым, сочтя этот жест Антонина – жестом вежливости проигравшего, так как ему в принципе не могло прийти в голову то… иное значение, которое мог вложить в этот жест человек не просто не доверчивый, но прошедший военную компанию.
   Рикард спокойно повернулся к своему бывшему оппоненту спиной, и даже не потому, что доверял своему защитному артефакту.
- О, пока нас не было, нашей компании прибыло, - он радостно улыбнулся обоим новоприбывшим, подумав, что для равновесия ему очень не хватает Розье. Или для большего бардака.
   Он не стал озвучивать тем, кто знал причину их с Тони уединения (если ее конечно еще не озвучили всем присутствующим) – результат. Зачем?
   Просто вернулся на свое место, которое – благо – еще никто не успел занять. Близилась вторая часть разыгранной пьесы. И Рикард был бы удовлетворен любым исходом. Победа Тома прибавит ему очков. Поражение – мозгов. «А лучше – такта. Ладно… о такте я попытаюсь поговорить с ним позже, когда он будет в лучшем настрое». 
   Рикард вдруг с ясностью понял, что надо было тащить капризного принца в Африку силой. Тот бы конечно, покочевряжился какое-то время, а потом… потом он увидел бы одержимую лоа женщину и тут же забыл бы все свои капризы.

[AVA]http://s3.uploads.ru/t/1RwsG.gif[/AVA][SGN]

Про возможность просто сжать и переломить
Что угодно. Например, твою шею.
http://sa.uploads.ru/qzkXT.gif

http://sf.uploads.ru/t/VB1SE.gif
Господь
Никогда не устанет тебя любить.

[/SGN]

+4

37

[AVA]http://sh.uploads.ru/t/m2SeY.gif[/AVA]

Тони же возвращаться не торопится, памятуя о том, что сейчас Рикард вернётся к стойке, произойдёт первая волна вопросов, приветствий, реплик. Ему, Долохову, следует оказаться на своем месте к концу этих мимолетных дебатов. До наступления тишины, а она наступит, Антонин уверен.
Вечером его ждут в Мунго, но до того вечера ещё изрядно часов. Нужно сбросить напряжение. Нужно куда-то выплеснуть некстати всколыхнувшееся. (Нужно никого не убить, но это уж задача не сегодняшняя, а ежедневная, неожиданно тяжкая не потому, что до этого Тони каждый день кому-то глаза пальцами выдавливал, - нет, просто слишком уж мирная наступила вокруг жизнь. Непривычная для того, кто всё детство и юность так или иначе прожил посередь войны. Гражданской, белоэмигрантской, финской, мировой...)
"На бокс что ли записаться" - некстати думает Антонин и отмеренная ему пауза заканчивается.
Из комнаты к стойке он идёт, немного сутулясь, закатывая на ходу рукава и совсем не думая о том, как это всё должно выглядеть со стороны. Раньше надо было думать. Всем.
Картинка чьей-то разбитой головы вплывает в поле зрения, и её  Тони отгоняет резким движением головы.
- К вашим услугам. Милорд.
Что там ещё положено? Поклониться? Переживут, в конце концов они не в дуэльном клубе... выпендриваются.

Отредактировано Antonin Yu. Dolohov (2018-04-12 11:10:52)

+4

38

Когда они возвращаются, Том не задаёт вопросов. Все что надо он может прочитать по лицу. Все что не надо - ловит в обрывках мыслей Рикарда, стоит тому хотя бы на миг пересечься с ним взглядом.
Впрочем, стоит не Лестрейнджу, Долохову вернуться обратно в комнату, как движения Риддла неуловимо меняются. В них больше нет расслабленности, он подбирается весь, не от страха, не из-за боязни. Там, где он проводил рукой лениво теперь почти чувствуется расслабленная грация хищного животного.
И стоит Антонину войти, как более ничего Тома не волнует - теперь только он, только Долохов для него в этой комнате есть, живой. Теперь только на нем останавливается прицел темных, с багряным отливом, зрачков, и Том легко отделяется от стойки, пружинисто отталкивается и делает шаг навстречу ровно после того, как звучит это насмешливое, ироничное обращение.
- К моим услугам, Тони, - в тон ему отзывается Лорд, а потом белозубо улыбается, чуть щурит темные глаза.
И в этот момент становится краше, чем был прежде - во много раз. Всей своей позой, всем собой, всей этой улыбкой, этим выражением лица, словно щурится от яркого солнца в парке Хогвартса.
Так, как расцветает кто-то из его друзей, приметив интересную девчонку и принимаясь кружить по самой грани флирта.
Так, как расцветают рефлексом, не осознанным, даже, желанием, а чем-то иным.
Том улыбается, той самой улыбкой, за которой можно пойти куда угодно. Хоть на край света. Так красиво, словно в его роду были не потомки Слизерина, а вейлы. Так, что за одну эту улыбку в будущего Лорда Волдеморта - в нынешнего Лорда Волдеморта, можно вляпаться по уши, залипнуть, как муха в янтаре. Отдать ему все, что у тебя есть и все, что можешь отнять у других.
А потом Том Риддл, Лорд Волдеморт, без особых сантиментов бьёт Тони Долохова кулаком в челюсть.

+4

39

Антонин медлит ту самую долю секунды, что различает у плохого актера искреннюю реакцию и рассудочную.  Он уже стоял - так. Он уже смотрел - так, как от него ожидают, что он будет смотреть. Не всерьёз ожидают, Долохов уверен на все сто, иначе они бы оба поступали иначе.
Совсем не так.
Антонин же ведётся на эту улыбку так, словно в жизни ему никто не улыбался. Тянется к жидкому янтарю, словно заворожённый и даже пропущенный в челюсть его не сбивает. Всё будет решаться совсем не кулаками, пусть даже и без магии. Он чувствует это так же отчётливо, как дышит: главное - не это. И то, что сам он прикрывается локтями тут ничего не значит тоже.
Да, с правой Тони коротко бьёт Милорда под рёбра.
Это всё шелуха.
Главное не это, а то, что в ответ на улыбку Антонин цепляет своим взглядом взгляд. Тёмный, обещающий куда больше, чем просто удар в челюсть. Ловит, и уже не дает отвести.

[ava]https://f1.mylove.ru/j_nb9IQkyZsRw5gz.jpg[/ava]

Отредактировано Antonin Yu. Dolohov (2018-04-12 13:43:46)

+4

40

Том и не пытается отводить взгляд.
Сейчас уже важно не то, как на миг остро вспыхивают болью костяшки, что встречаются с челюстью Долохова. И даже не то, как жалобно скрипят ребра, встретившись с его кулаком. Нет, важно вовсе не это. Важно другое и Том не отводит взгляд, потому что в тот момент, когда она сцепились взглядом, уже не важно ничего иного.
Он ухает в глубину чужих зрачков, в глубину чужого разума, словно в бездну. Словно в трубу, через которую всегда ходил к Салли.
Словно Алиса из той сказки, что ему даже нравилась.
В волшебную страну.
Без стопора и тормозов.
И там уже не важно, куда он пытается съездить Тони ещё раз, в челюсть ли или в кадык, или в висок, вовсе не важно, потому что Том не отводит взгляд и не моргает.
Внутри чужой головы словно в темной пещере, в лабиринте без выхода, но со входом. И Тому кажется, кажется, что что-то не так, словно лабиринт этот - части головоломки, накрученные, выкрученные, как деревянные детские кубики. Сложенные не так, не правильно, словно пазл
И Том, который педантично раскладывает перья по цвету и длине, Том, который заправляет по линейке постель, Том, который терпеть ненавидит ассиметрию... делает то, что просто не может не сделать.
Он тянет руку, чтобы собрать головоломку. Чтобы привести ее в порядок.

+4

41

без топора и отморозков[ava]https://f1.mylove.ru/j_nb9IQkyZsRw5gz.jpg[/ava]

Долохову вот важно. Он не ныряет весь целиком в свой внутренний мир, тем более, что пока и не уверен в том, что тот требует настолько точного контроля. То ли дело мир видимый - там нужно сохранять видимость драки. Достаточно активной, чтобы их не начали разнимать, достаточно продуманной, чтобы сохранять контакт визуальный, и в полной мере контролировать происходящее, чтобы и Том не попал по кадыку, и самому - тоже не попасть в места для жизни важные и ценные.
Долохов не обматывает себя, в случае их с Риддлом драки никакие "правила" не работают, а значит риск травмы очень велик. И травма эта может быть необыкновенно глупой. Видимо поэтому блоки он ставит четкие, практически как на занятиях, не допуская те удары, что могут рассечь бровь или повредить гортань, но принимая и раздавая то, что останется синяками и трещинами в рёбрах.
Не впервой.

Зато внутри, внутри мир полон скрытых равновесий и связок, протянувши руку к головоломке, Гость принимает правила игры, а значит выход ему больше не нужен. Он же пришёл наводить порядок, верно?
Зрачки Долохова неторопливо расширяются там, снаружи. Ритм дыхания становится почти слышимым, рваным, а мысли и то, что окружает в сознаниии Званного Гостя удваиваются, словно под заклятием умножения.
В воздухе проплывают первые, почти незаметные, блики... Чуть позже они станут бабочками, рыбами и птицами. Обрывками реакций на то, что сейчас Риддл променял выход на вход.

+3

42

Там под крышкою черепа пыль и сушеные мухи...

У него все движения доведены до автоматизма. И как только тело помнит?
Ему даже не надо отслеживать собственные перемещения - все они складываются непрерывно так, что даже разбуди кто Тома Риддла ночью, не смог бы застать его врасплох в большинстве случаев.
Так много лет прошло, а Том всё ещё умеет драться по-простому, как мальчишка из приюта.
И всё ещё помнит дань первой крови, когда ты будешь не заклинанием, рукой, плотью о плоть...

Внутри головы Тони Долохова как в лабиринте. Это не помещение, нельзя быть внутри чужой головы как в помещении, но у Тома вовсе нет слов, чтобы описать, где же он на самом деле и что его окружает. Впрочем, он более чем уверен, что даже то, что "видит" он в голове у Долохова вовсе не то, что видит там сам же Тони. Всего лишь преломление лучей чужого разума через его собственный, состыковка понятий и потому, именно потому все, что окружает Тома, кажется ему лабиринтом.
На самом же деле это просто путаница из чужих мыслей, из того, что находится в чужом разуме
- Прекрати! - Раздражённо командует Том на это мельтешение, но вслух только издает что-то, похожее на глухой рык, прежде чем замахнуться.
И требовательно хватает не рукой, сознанием, то, что надо систематизировать.
- Дай мне разложить все по порядку!

+1


Вы здесь » Marauders. Brand new world » Флешбеки » И кофе! - для оставшихся в живых...