картинка

Marauders. Brand new world

Объявление

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Marauders. Brand new world » Флешбеки » Бог спасать не станет - выбирайся сам.


Бог спасать не станет - выбирайся сам.

Сообщений 1 страница 18 из 18

1

Бог спасать не станет - выбирайся сам.


закрытый эпизод


http://37.media.tumblr.com/fd841dab6a843a7d56624e8427c0047b/tumblr_n6k5nlCB7f1sy652lo1_500.gif

Рикард, Эдвард, Том

с октября 1938

Хогвартс

Даже если спросят, затруднюсь сказать
Кто мы друг для друга... Кто сказал друзья? (с) 

+1

2

Они тебя не убьют. Пока я на тебя не рассержусь (с)
Люблю людей. Жаль нельзя их дарить. (с)

   Любимая тема обсуждения среди всех курсов, кто ж умудрился попасть на факультет на этот раз. Каждому первокурснику перемывают косточки, каждого пробуют на вкус.   Рикард безошибочно выбирает главную стратегию выживания в Серпентарии Слизерина. Уверенность, наблюдательность, команда. Те, кому доставалось на первых курсах от чистокровных  дожив до пятого и седьмого, стремятся отыграться на наследничках помладше. От них Рикард избавляется быстро. Пара нужных бесед с нужными людьми по старше, например со старостой. Мстить за обиды так, чтобы больше было не повадно.   Эдвард был с ним - верный друг, надёжный тыл, коварный напарник, тоже как никто понимающий условия игры зелёной гостиной. Они быстро нашли других союзников.
   Впрочем, Рик отдавал себе отчёт в том, что у него было преимущество в игре. Семья, связи, чистокровность.
   Другие выживали как могли. Сиротка с неясным статусом крови - наверняка, грязнокровка - дрался как озлобленный зверек. Но внимание Рикарда он привлёк тем, как остервенело учился, оставляя позади тех, кто вроде Лестрейнджа, жил в мире магов с детства. В ком-то это породило зависть, в Рике любопытство.
   Он присматривался к Риддлу с месяц - у приютского оказалась масса забавных привычек, а ещё масса ловких хитростей того, кто вырос среди детской волчьей стаи, а не под присмотром домовиков и родителей.
   Потом чуть меньше ждал удобного часа.
   О том, что группка третьекурсников решила подкараулить Риддла в коридоре у туалетов и ещё раз показать почему "маглам" тут не место, Рик узнал во многом благодаря Эдварду. Мальсибер вообще быстро стал в курсе большинства новостей курсов помладше и продолжал наращивать обороты. Поймать в коридоре первокурсника с Гриффиндора - Грюма, с которым они как-то попали на одну парту на зельеварении и разболтались - дело техники. Восстановить с помощью отважных Львов справедливость и спасти "принцессу", то есть простите, сироту, от неприятной участи вымачивания в сортире – проще простого.
   У Тома Риддла разбита губа, чуть крови под носом, рассажены костяшки, расцарапана скула.
   Рикард пользуется возможностью оттеснить его от драки.
   Он встречается взглядом с стоящим поодаль Эдвардом и коротко улыбается ему. «Пара минут, и приз – наш.»
- Пошли отсюда, сейчас прибегут старосты, - он жестом предлагает ему следовать впереди себя и добавляет, - об этих... Забудь. Я решил, что им больше не стоит поднимать на тебя руку.
   Из уст одиннадцатилетнего это звучит до нелепости самоуверено. Но наследник Лестрейнджей живёт так, что уверенность идёт впереди него.
- Хочешь шоколадную лягушку, Риддл? - на самом деле вопрос звучит как: "Сколько ты стоишь, грязнокровка?"

+5

3

Когда Том впервые ступает под своды школы чародейства и волшебства Хогвартс, он уже знает точно - он хотел бы быть здесь всегда. Он чувствует, что это место вполне может стать его домом в куда большей степени, чем за одиннадцать лет стал таковым приют. Он _хочет_, чтобы это место стало его домом.
Шляпа, забавная поющая шляпа (Том пристально рассматривает все проявления магии, без того восторга, как остальные маглорожденные, но с жадностью голодного зверя) отправляет его на Слизерин и это ровно ничего Риддлу не говорит, до тех пор, пока он не оказывается за столом своего факультета.
И пока вопросы не начинают крутиться вокруг его имени и фамилии.
Нет, он и в поезде успел поговорить на эту тему, но только здесь, среди детей со знаками отличия в серебристых и зеленых тонах, Том понимает, в чем именно разница между магами и магглами.
А еще он отлично понимает это в спальне, после того, как все вопросы о чистоте крови переходят в простую и бесхитростную драку - противников всего двое, они не слишком серьезные, но разбитым носом все равно приходится поплатиться.
Потом Том смывает кровь над раковиной, задергивает полог своей кровати и сворачивается в клубок, укрывшись одеялом. Рано или поздно он отобьет у них охоту к нему лезть. И у тех двоих, кто сегодня руки на него не поднял - тоже. Авансом.
Весь следующий месяц он учится, сцепив зубы - магия все еще вызывает удивление и Том впитывает любые ее проявления, словно губка. Он не вылезает из книг, не вылезает из библиотеки и худая рука, что тянется вверх на каждом занятии, неизбежно обозначая знание правильного ответа, привлекает все больше и больше внимания.
Его не любят за это - за то, что он знает много больше других первокурсников, за то, что умудрился снискать интерес декана, за то, что опускает глаза, когда говорит с преподавателями и те считают это крайне милым. За то, что у него поношенная мантия, подержанные учебники, дешевые перья, дешевые, дурно пахнущие чернила и привычка таскать со стола в Большом Зале еду и постоянно что-то грызть, хотя бы кусок хлеба. За то, что он странно разговаривает - его речь можно понять, но не всегда и Том старательно заучивает правильное произношение.
А еще за то, что с учениками он другой и оберегает свою территорию дико и рьяно, словно волчонок.
Он ни с кем не пытается завести дружбы, впрочем, слизеринцы воротят от него нос потому, что он грязнокровка, а остальные факультеты - потому что он слизеринец.
И Том отвечает взаимностью - только он не дурак и прекрасно понимает, что против пары однокурсников он еще может пойти, но хотя бы несколько парней с курсов постарше для него слишком серьезные противники. А потому действовать надо не прямо.
Весь месяц на каждые побои Том сначала отбивается, а потом гадит - мелко, прицельно, но крайне пакостно. Он не истерит, не ходит жаловаться преподавателям, даже к Слагхорну не ходит. Только сидит над книгами почти до рассвета, радует окружающих синяками под глазами...
К концу месяца с кухни пропадают запасы черного перца и двое слизеринцев со старших курсов весь урок чешутся и ерзают, а потом отпрашиваются в туалет.
К концу месяца он может сквасить молоко одним коротким тычком палочки. Прямо в чужой чашке с кофе. Профессор Дамблдор дает за неожиданную трансфигурацию десять баллов факультету. Вечером Тому разбивают губу и нос.
К концу месяца он пичкает кота одной из слизеринок рвотным корнем и запускает в мальчишескую спальню.
К концу месяца драки становятся привычными, точно так же, как привычным становится стирать кровь и сдавать мокрую отстиранную одежду домовикам на сушку (он все никак не может привыкнуть, что они и постирают сами).
В тот раз, с третьекурсниками, он успевает славно подраться примерно до того момента, как до них не доходит, что вертлявую дрянь проще поймать и держать, а уже затем бить. Его "спасают" вовремя - никто еще даже не начал толком воспитательный процесс по поводу чистоты крови, но Том позволяет себя оттеснить больше от неожиданности, чем от желания избежать потасовки. В конце концов, он тоже быстро разгорается, а там уже превращается в сущего дьяволенка - в отличие от "обидчиков", у Тома совершенно нет стопоров, он дерется настолько отчаянно, словно от этого зависит жизнь. И по уличному, грязно, грубо, не гнушаясь при этом кусаться, царапаться, лягаться по яйцам и вообще вести себя премерзко.
И вот, все заканчивается - Том видит перед собой Рикарда Лестрейнджа. Их кровати рядом, Томова у зачарованного окна, Рикарда - следующая. Лестрейндж его, в отличие от Нотта и Розье, не трогал и пальцем, но едва ли это служит хоть какой-то гарантией.
Том сжимает губы и смотрит, сузив красивые, темные глаза. По подбородку размазана кровь, на скуле красивая царапина.
Он даже позволяет пустить себя вперед. На пару шагов. Потому что подтекст вопроса - не нужно быть чистокровным, чтобы понять его.
Том оборачивается, улыбаясь окровавленными губами, очаровательно, так, как обычно улыбается преподавателям. И по-птичьи клонит голову чуть на бок.
- Хочу. Поделишься?
И уже в следующий миг он щедро, прицельно, бьет Рикарда кулаком в нос.
Оброненная фраза "засунь себе в задницу свои подачки" при своеобразном Томовом говоре звучит... крайне неприлично.

+6

4

[AVA]http://cdn1.savepice.ru/uploads/2017/6/14/0146a688ee8ead1148af852424997fa9-full.jpg[/AVA]Эдвард Мальсибер не из тех, кто высовывается. Ему искренне некомфортно быть в центре внимания, это кажется глупым, нерациональным и попросту совершенно неправильным. Эта привычка «тянуть одеяло на себя» Эдварду абсолютно чужда и не понятна – и если с Рикардом он еще более-менее примирился, они знакомы с раннего детства, но в школе это внушает недоумение и неприязнь. Гриффиндор целиком и полностью состоит из таких вот выскочек – каждый считает долгом сообщить свое ценное мнение. Да и в принципе – гриффиндорцы не нравятся Мальсиберу не только потому, что это давняя факультетская традиция, но и потому, что они сами по себе воплощение шума и суеты. Но, конечно, и родной факультет всякие выскочки тоже стороной не обходят.
На Слизерин определяют грязнокровку – не слыханное дело. Не то чтобы отбор производился по чистоте крови, нет. На факультете хватает полукровок, но определенный склад характера, слизеринский – это черты в принципе формируются при правильном воспитании, а не просто появляются сами. Хотя Шляпе виднее.
Но этот новенький, конечно, Эдварду более чем не нравится, о чем тот не распространяется. Отец учил его, что нельзя напрямую демонстрировать симпатии и антипатии, даже тем, кто ужасно нравится – и тем, кто ужасно раздражает. По первому пункту Эдвард совершенно точно не следует заветам семьи – Рикард его лучший друг, так что быть с ним холоден он не собирается. Ну а Риддл…
На самом деле, Эдварда от того, чтобы присоединиться к избиению в первый же день остановило только одно – а зачем? Смысл бить этого мальчишку? Он все равно не станет от этого менее грязнокровкой, а еще – точно не сменит факультет.
Впрочем, с течением времени у Эдварда все же появились причины Риддла бить. Тот был отвратительно раздражающим. На каждом занятии он тянул руку и разыгрывал из себя невесть что перед учителями. И причем те верили поголовно, даже декан! Самое смешное, что они так вздыхали и так сочувствовали не тому, что он грязнокровка, а тому, что он сирота. Отвратительный подход. Сирота и что, как будто он тут единственный.
Риддл раздражал откровенно – а еще били его часто. Мальсибер не вмешивался, но сплетни и слухи собирал охотно. Чаще всего получал Том после своих успехов на уроках – а еще он мстил, поганец. Эдвард знал, слышал сплетник – но никто не мог собрал воедино все факты. Да и сам Эдвард не мог.
Но что дернуло его как-то завести с Рикардом разговор об этом? Что-то дернуло. И он пожалел, естественно!
Рикарда почему-то заинтересовал Риддл – хотя он не мог не привлекать внимание своей постоянно вскинутой рукой, возможностью ответить на любой вопрос и, казалось бы, дословным знанием учебников наизусть. Но почему тот решил вступиться – для Эдварда это было ужасной тайной. То есть даже не так – он понимал причину, но… это же был Риддл. Риддл, который не был адекватным человеком, которого вырастили магглы – и который был почти животным. Он даже говорил на каком-то чудовищном диалекте.
Но тем не менее, помочь этому выскочке Эдвард не отказал – Рикард, все же, не так часто что-то просил. Да и потом, Эдварду было самому интересно.
Том живет с ними в одной спальне – как от соседа от него нет проблем, но когда они переговариваются между собой, приходится понижать голос и задергивать полог. Может, если Рикард его приручит, то проблем с лишними ушами будет меньше. Или, по крайней мере, не будет этого напряжения под боком. Кто знает этого психованного? Про Риддла говорят именно так, что он не в своем уме.
И, кстати, Эдвард получает этому подтверждение, когда вместо благодарности Риддл бьет Рикарда в нос.
Да еще и ругается.
- Wingardium Leviosa! – да уж, у Эдварда не такой уж и большой выбор магии для использования. Да, дома его учили, но нужно еще вспомнить, чему. Он помнит только Щитовые чары, но все прочее.. Так что он, скорее, импровизирует, указав палочкой на Риддла. У Мальсибера есть подозрения насчет веса, все же в кабинете они поднимали лишь перья… Но вообще, Том не такой уж и тяжелый, у него все кости торчат.
Потасовка с применением магии… ох, влетит же им от старосты… Хорошо, что они отошли чуть поодаль от основной заварушки. Но все равно, парящего Риддла видно.
- Я же тебе говорил – не стоит оно того, - Эдвард неодобрительно смотрит на Лейстренджа.

Отредактировано Edward Mulciber (2017-06-14 16:28:49)

+6

5

В первые пару секунд, Рикард наивно думает, все получилось – осталось лишь допилить результат, доогранить полученный камушек до блеска.
    Но не тут-то было. Риддл улыбается, Рикард уже видел эту улыбку – так же он делает, когда говорит с деканом. Что это значит, Лестрейндж не понимает до следующего момента, когда ему в лицо прилетает чужой кулак. Рик успевает чуть повернуть голову, и поймать его не носом, а скулой. Все равно больно.
    Истина первая теперь гласит: эта улыбка – фальшивка, стоит запомнить.
    Истина вторая: удар в лицо это больно.
    Истина третья: Рикард Орион Лестрейндж упрямое дитя своего факультета, и привык добиваться своего с упорством рубящего лес дровосека. Но с изящностью змеи.
   И истина четвертая: та, что рано или поздно будет – он уверен – донесена им до Риддла – один в поле не воин. 
    Эдвард вмешивается, пока Рикард только успевает обнажить палочку. Это даже смешно: полы и рукава мантии Риддла взымывают вверх, и сначала кажется, что это он сам взлетел.
–  Expelliarmus, - вступает в игру сам Рикард. На всякий случай, он не знает, что еще можно ждать от этого бешеного сироты в следующую минуту, - подбери его палочку, Эд, спасибо.
    Он касается пальцами скулы. На подушечках остается кровь. Чуть-чуть. Но Рикард уверен – это не его. Это с костяшек Тома.
Думаешь, не стоит? – больше он ничего не предпринимает и жестом просит Эдварда тоже ничего не делать, если только Риддл уже откровенно не пойдет в атаку, – Да, я тоже думал, что он сообразительнее, - и переводит взгляд на грязнокровку, – Жизнь, Том, это торговля, – это он подслушал у отца, и все ждал удобного момента чтобы ввернуть, – Тебе хорошо удается зельеварение, а я могу устроить, что бы тебя не макали головой в отхожее место, – «Ты можешь расквасить мне нос, а я могу уронить тебя с лестницы так, что тебя долго будут собирать в больничном крыле.» - этого Рикард не говорит, потому что верит, Риддл тоже может устроить фатальный несчастный случай, – Я могу помочь тебе с произношением, а ты – мне с трансфигурацией. Преимущество команды в том, что ты сможешь тратить свое время на более полезные вещи, чем доказывать старшекурсникам, что ты не половая тряпка. И я поделюсь с тобой лягушками. Если ты не дурак, – Рикард пожимает плечами, – И в качестве жеста доброй воли: кое-кто из слизеринцев понял, что регулярными избиениями тебя из школы не выставить. А как ты думаешь, чем выставить?
   Истина пятая: у каждого человека есть свое слабое место. Какое может быть у грязнокровки, который так жадно грызет гранит магии? Отчисление...
   Истина шестая: Рикард Лестрейндж зануда, но зануда последовательный и крайне подлый.

+3

6

Разделяй и властвуй. Так, кажется?
Где-то глубоко внутри Тому очень забавно. Потому что факультет должен быть цельным, он уверен, но эти двое идут против своих же. Вернее, как… те, что дрались с им в спальне и до сих пор воротили носы, Розье и Нотт, они явно будут против того, чтобы кто-то брал под крыло сироту. Это, в общем-то, в пределах нормы, Том за это время насмотрелся достаточно, чтобы уже разбираться хотя бы немного в правилах чистокровной игры. Этот, который Мальсибер, тоже не в восторге, но в их связке главный – Лестрейндж. И Лестрейндж хочет взять его под крыло. И явно не потому, что он такой добренький филантроп.
У Тома свои истины, но считает он их точно так же. По одной. Неторопливо разворачивая в свою сторону.
Ну… насколько вообще можно хоть что-то разворачивать, запутавшись в своей мантии.
Подол взмывает вверх, вместе с рукавами, вместе с тканью на шивороте, Том пытается вернуть мантию обратно, но не успевает – палочка, зажатая у него в руке, вылетает против его воли, отлетая на пол и глаза Риддла на миг сужаются. Он не знает этого заклинания. Но обязательно узнает. И оно у него обязательно получится, если уж получилось у Лестрейнджа. Позже… позже он обязательно его выучит, а пока только оттискивает в памяти связку формулы и эффекта, чтобы потом найти в библиотеке. Придумать бы еще, где потренироваться такой удобной штуке… Если очень активно попросить профессора по Защите, например. Или, может быть, декана.
Сейчас, впрочем, совершенно не до этого.
Впрочем, отсутствие палочки дать Лестрейнджу в морду совершенно не мешает и Том даже жалеет немного, что промазал в первый раз, даже толком и не ранив. Максимум будет синяк, но что синяк, если его можно помазать и тут же пройдет.
Слова Том, тем не менее запоминает. Это хороший ход. Тот который с «я думал, что ты умнее». Будь на месте Тома кто-то другой, он бы даже повелся, но Том не ведется – он слишком хорошо знает все эти ужимки, так хорошо, как чистокровным и не снилось.
Он уже сейчас выше Лестрейнджа. И Мальсибера, в общем-то, тоже – Том вообще на удивление идет в рост, хотя кости у него откровенно птичьи и, честно говоря, за время пребывания в школе он возненавидел вкус костероста, потому что хрустят они от любого более-менее сильного удара. Он вообще выглядит высоким, но при том мелким и тощим. Если стянуть форму, видно, как бледная тонкая кожа облегает худые ребра, хотя ест мальчишка как не в себя, накладывая в Большом Зале добавку едва ли не сразу. У него узкая, птичья, грудная клетка, если сильно влепить кулаком , то ребра сломать – раз плюнуть. В общем и целом, навалять Лестрейнджу и Мальсиберу он, конечно, может, но это будет сопутствовать различным травмам.
А еще… А еще только Лестрейндж может думать, что с ним будут торговать по его правилам.
- Умно, - соглашается он негромко. – Все эти «я думал, он сообразительнее». Очень умно. Обычно работает, да? – Том белозубо улыбается, склонив голову на плечо, хотя белозубо не получается, потому что зубы у него розовые от крови.
- Сказать «если ты не дурак», чтобы нельзя было отказаться от твоего предложения и при этом не признать себя прилюдно дураком. Потом подсластить, чтобы закрепить результат. Продать какой-то огрызок информации, бесполезный, ничего тебе не стоящий, но при том важный тому, кого ты приманиваешь. И пожинать плоды. Спасибо, отличный способ, я запомню. Отдай палочку. – Он протягивает руку ладонью вверх.

+4

7

[AVA]http://cdn1.savepice.ru/uploads/2017/6/14/0146a688ee8ead1148af852424997fa9-full.jpg[/AVA]Эдвард подбирает палочку грязнокровки и смотрит на него неодобрительно. Хотя, конечно, неодобрительно стоило смотреть еще и на Лестрейнджа.
Он отдает Рику палочку и думает о том, что сейчас нужно убираться. Старшекурсники старшекурсниками, но они дерутся прямо в коридоре, а за такое влетит весьма ощутимо. Он почти уверен, что декан будет нудеть им (отец говорил, что Слагхорна нужно просто слушать если провинился, несмотря на то, что придется делать это придется очень долго), но декан их собственного факультета – это мелочи по сравнению с деканом Гриффиндора. И если у Риддла точно не будет никаких проблем, то им достанется. Возможно, достанется настолько, что их накажут какими-нибудь отработками.
Декан Гриффиндора, профессор Дамблдор, вообще отвратный маглолюбец, а тут – Риддл еще и сирота, бедный и ободранный, его все жалеют. И объективно говоря, выглядит жертвой нападения именно Риддл – он очень помятый, да и Лестрейндж использовал самое что ни на есть боевое заклинание – разоружил противника. Если раньше еще можно это списать на шуточки, то это уже никакие не развлечения, а вполне себе нападение. Причем двоих на одного.
И вот за это они получат порядочно. Особенно если появятся помешанные на «честных схватках» Гриффиндорцы.
Идиоты. Честная – та схватка, в которой ты выиграл.
Эд внимательно слушает разговор Рикарда и этого звереныша. Надо же, Лестрейндж явно берет пример с отца, он так… серьезно говорит. Это странно и как-то манерно смотрится, но звучит на самом деле эффектно и как-то даже... впечатляет, вот. Рикард словно манипулирует, и так еще и хитро. Это Мальсиберу очень нравится, более чем.
Сам он предпочитает молчать и слушать других, а только после давать оценку ситуации. Он не умеет красиво говорить, как Рик – и не уверен, что хочет этому учиться. Это у Лестрейнджа потребность – завести вокруг себя круг почитателей, которые смотрят ему в рот. Эдди достаточно же дружбы с Риком – и наблюдения за этими самыми почитателями. Тем не менее, он очень против кандидатуры Риддла там.
Вот еще.
Кому нужен этот грязнокровка – пусть и умный. Он даже говорить нормально не может, манер е знает. И вообще.
Он не достоин, чтобы Лестрейндж заключал с ним какой-либо уговор. Совсем недостоин. Сама мысль об этом Эдди ужасно неприятна – а уж слушать это и подавно.
Тем не менее, он ответ Риддла запоминает – потому что слова Рика, которыми он восхищался буквально секунду назад рассыпаются как карточный домик от этой насмешки. И это, что ни говори, выглядит… впечатляюще. И странно – если Рика учил отец, то кто учил вот этого вот? Пусть он говорит с каким-то ужасным невнятным акцентом, глотает слова… Но тем не менее, он как-то ухитряется разбить и стереть все аргументы Лестрейнджа. Как?
Однако же Эдвард, втянувшийся в их беседу (он слушает и отмечает для себя, где они оба были хороши совершенно инстинктивно), не успевает ни сказать ничего, ни слушать дальше обмен колкостями. В коридоре уже слышна какая-то ругань, так что Мальсибер реагирует быстрее, чем думает.
- Живо, староста, уходим! – отрывисто предупреждает он.
Он толкает Рика в коридор, сгребает Риддла за мантию, а потом быстро тащит обоих в укромный угол. Они все маленькие – пусть Риддл и высокий как жердь, но как жердь он и тощий. За статуей ниша глубокая, их не видно.
Эдди хмуро смотрит на Рика, на Риддла и качает головой. Потом он прижимается к статуе, осторожно выглядывает из-за нее. Он дает им поговорить. И решить все побыстрее. В конце концов… им еще возвращаться в спальню. Одну и ту же.
Мерлин, за что ему такое наказание.

Отредактировано Edward Mulciber (2017-06-14 16:30:30)

+3

8

Рикард сощуривается и хмыкает, выслушивая Риддла. Он тоже запоминает способ: опровергнуть метод, но не смысл чужих слов. Хороший метод, вот только он не собирается этого озвучивать, даже в знак ответного расшаркивания. Лестрейндж предлагает свою защиту один раз – отказался: свободен. Но прежде, чем он успевает это озвучить, Эдвард видит старосту и тащит их в темную нишу, и Рикард забирает из его рук палочку. Хорошая палочка, удивительно хорошая для такого нищего мальчишки как Риддл. Оливандер, наверное. Рикард не то, чтобы разбирается. Но ему палочку делали на заказ, и мастер с отцом долго распинались, а у Лестрейнджа хорошая память.
   Они замирают в полумраке ниши, Рикард наблюдает за Эдвардом – хорошо, что у него есть Эдвард, на него всегда можно положится. А потом переводит взгляд на Риддла.
Захочешь еще урок – обращайся, - едва слышно, и он протягивает соседу по комнате палочку, – Твое, - констатация факта, он уже заготовил следующую фразу: «Если... когда тебя в очередной раз притопят в уборной и ты передумаешь, Риддл, обращайся. Можешь быть свободен» с нежной улыбкой, это тоже он запомнил из любимых фразотца, но потом вспоминает, что Том лишь оценил его слова, а не ответил, – Но я не услышал: мы союзники или все еще соседи?.
   Он стирает кровь с лица и едва ощутимо касается плеча Эдварда:
Лучше не прятаться, а просто спокойной уйти, – спокойно произносит Рикард, – просто гуляя по коридору, мы правил не нарушали. Следов драки на нас нет.
   «На нас двоих», но Риддл – пока не «мы». И возможно никогда «мы» не станет. Скула ноет, но вряд ли выдаст их участие.

+4

9

Честно говоря, Том бы предпочел вообще ни с кем не дружить. Ему в приюте вполне хватало одиночества - другие дети его сторонились после той истории с пещерой и того повешенного кролика, а стоило им узнать, что Том уедет в какую-то непонятную школу они и вовсе стали обходить его стороной, считая, что школа ничто иное, как дурка, в которую его запрут за его же откровенную отшибленность.
Так что дружить Том на самом деле не рвется, но знает, что это делать надо. Потому что если он будет делать вид, что ему интересно дружить, он сможет достаточно хорошо отбиваться от тех, кто способен причинить ему вред. Потому что, в целом, правда в словах Лестрейнджа есть, учиться проще, когда не валяешься постоянно в больничном крыле, рассказывая, что в который раз упал с Хогвартских подвижных лестниц.
Отличный повод наступить на горло собственной гордости.
Том не сильно протестует, пока Мальсибер тащит их обоих в нишу за статуей. Попасться на глаза кому-нибудь, вроде профессора Дамблдора, было бы не очень хорошо. А это может быть и другое преподаватель или даже завхоз. Слизеринцев никто не любит, так что там, где гриффиндорцев или других могли бы отпустить, им наверняка влетят штрафные баллы.
Он утирает кровь тыльной стороной ладони и смотрит на Рикарда, чуть сощурив глаза.
Забирает свою палочку и убирает ее.
- Союзники. Пока мне это будет удобно.
И все же, он улыбается.

+4

10

[AVA]http://cdn1.savepice.ru/uploads/2017/6/14/0146a688ee8ead1148af852424997fa9-full.jpg[/AVA]Риддл говорит о союзничестве, а Эдвард не может не закатывать глаза. Что этот грязнокровка в принципе понимает в таких вещах? Рикард предлагает ему не просто защиту от хулиганов, Рикард предлагает ему покровительство. А это значит, что тот, кто посмеет тронуть Риддла будет иметь с Лестрейнджем, а еще и с Мальсибером (Эдвард не останется от этого в стороне, в конце концов), а, чем фейри не шутят, может и с Грюмом. Так что вместо сомнительных советов Риддл бы подумал головой о своем положении.
Эдварду он совершенно не нравится, к слову, а идея Рика не нравится после согласия Риддла только сильнее. Это же ходячая неприятность. Перед преподавателями Риддл – тихий смиренный ангелочек, а сейчас с ними он смеет язвить и нагло кривиться в улыбке. Это раздражает, раздражает безмерно потому, что Рик не просто проходит мимо этого наглого выскочки, а пытается пойти ему навстречу. И, что паршиво, совершенно не отступается, когда Риддл ведет себя так неблагодарно.
И как же Риддл безмерно раздражает. С того вечера – только сильнее.
Они уходят тогда по отдельности – приличные ученики, просто гуляли по школе, все такое. Эдвард идет чуть впереди, уткнувшись в книгу и всем видом показывая, что страшно увлечен чтением. Это так сказать разведка – староста или профессор остановят его с замечанием, что опасно ходит по школе, уткнувшись практически носом в книгу по этикету. Забавно, Эд смахнул со стола первую попавшуюся книгу, а оказалась ею та, которой Риддла хочется накормить постранично. Правда, поворачивая к подземельям, Эд видит краем глаза, что Рик и Риддл идут вместе.
Он никак этого не комментирует, но запоминает.
И потом каждый день он запоминает еще многое – совершенно недопустимое поведение Риддла раздражает его безмерно. Тот ведет себя… ведет себя так, будто он делает одолжение Рику, позволяя с ним дружить, а никак иначе. Нет, он не пакостит Лестрейнджу исподтишка – хотя Эдвард именно этого и ждет – но все равно, он говорит с ним не почтительно, как с покровителем, который одарил милостью, а нагло и развязно. И с этим своим акцентом.
Эдвард даже не знает, что его раздражает больше – что говорит Риддл или как он это делает.
Примерно через неделю после этой стычки Эдвард с удивлением обнаруживает, что везде они ходят исключительно втроем. И вообще, проводят время втроем. Риддл сидит около Рика в Большом зале – раньше он сидел с самого края стола, теперь они сидят где обычно, практически по центру, среди прочих первокурсников – только чуть отсаживаются в сторону. Видимо, Рик не хочет, чтобы завтраки, обеды и ужины превращались из-за Риддла в свару – тот совершенно не умеет держать язык за зубами.
А еще он не умеет огромное количество разных вещей.
И не знает – еще более огромное количество.
Книгу по этикету с подачи Рика Эдвард все же отдает почитать Риддлу – а тот вообще очень много читает. И учится.
Они делают домашние задания вместе, обычно в гостиной – и Эдвард каждый рад с интересом оценивает, как быстро с ними разделывается Риддл. И вместо того, чтобы заниматься чем-то еще – поиграть, почитать что-нибудь интересное, хотя бы просто поболтать – он хватается за очередной учебник и полностью в нем пропадает, делая пометки карандашом даже не на свитке, а в обычной тетрадке. Это все невыносимо маггловское, конечно – но интерес Риддла с знаниям делает Эдварду неуютно. С одной стороны, это отличный повод поиздеваться – но с другой стороны это поведение оценивают как и более старшие ребята, старосты, так и профессора. Да и вообще, отец всегда говорил Эдварду, что для мага неприлично не тянуться к знаниям – то, что отличает их от грязных магглов именно в этом, в стремлении стать лучше, превзойти самих себя. И Риддл в этом плане практически образец – он не только жадно поглощает то, чему их учат, но и набрасывается на любую книгу в зоне своей досягаемости.
И, признаться, это несколько… несколько утишает раздражение по поводу него, оставляя какое-то странное ощущение. Но стоит Риддлу открыть рот, как все улетучивается, и он бесит ровно также, как и до того.
В первую очередь, Эдварда бесит то, как Риддл общается с Рикардом. Он присутствует с ними рядом почти всегда – и все чаще и чаще чувствует себя лишним. Доходит до того, что он таскает с собой книги и читает, пока они говорят там о чем-то. Нет, чаще всего Рик просто рассказывает прописные истины их мира, но… но не только.
Сам он с Риддлом практически не говорит не «по делу» - по учебе, разве что, комментирует то, к чему привлекает его Рик, но не более того. Риддл ему не нравится.
И как следствие этого, дерутся они достаточно часто. Риддлу достаточно снова что-нибудь язвительно сказать, чтобы они с Эдвардом сцепились как бешеные мантикоры… детеныши мантикор, но не суть.
Никогда они не конфликтуют при Рике – но наедине практически любой разговор заканчивается дракой. Когда они ждут Рика где-то – они вообще не говорят друг с другом, в конце концов – удивительно велики шансы, что он их застанет во время драки.
И все же, в один из дней это случается.
Уже почти конец первого курса – осталось всего ничего, сейчас двадцатое марта. Эдвард хмуро пытается залечить себе разбитую бровь, разглядывая ее в зеркало. Они с Риддлом снова сцепились, на пустом месте сцепились – и очень неудачно вышло, что прямо среди их драки в спальню вернулся Рик. Ну, то есть да, он всегда видел, что они дрались, но постфактум, а еще они оба отмалчивались.
Кстати, да, что удивительно – Риддл не стремился ябедничать. Он вообще был странный, этот Риддл. Взрывался моментально, вспыхивал яростью, кидался безумно – а буквально через пять минут после скандала с ним уже можно было нормально говорить.
Сам Эдвард… на самом деле, он вел себя по отношению к Риддлу абсолютно также. Он взрывался, бросался на него – с кулаками или палочкой, когда как – и потом они вместе убирали за собой, если, к примеру, разбивали что-то, сдвигали мебель.
В эти моменты Эдвард не чувствовал по отношению к Риддлу раздражения – пожалуй, какую-то солидарность, что ли. Только все равно бесил он невыносимо, в первую очередь взаимодействием с Рикардом.
Рикардом, который теперь с Эда живого не слезет, по лицу друга уже все ясно. Лестрейндж выглядел ужасно недовольным.
Это, кстати, задевало не меньше. В конце концов, это Мальсибера Риддл сегодня побил. Неважно, что три дня назад ситуация была обратная, совершенно неважно.
Эдвард не знал, как называется это чувство, только легче ему совершенно не становилось.

Отредактировано Edward Mulciber (2017-07-08 23:05:56)

+4

11

Риддл забавляет Рикарда в своём упорном стремлении доказать, что это он всем делает одолжение. Да, конечно, особенно, когда Лестрейндж начинает учить его правильно говорить, поправляя каждое слово. Порой ему хочется напихать в рот Тома камней, как древнему оратору Демокриту, потому что кажется иначе это не лечится. Но новый приятель очень упрям и старается как может, и хотя в сердцах Лестрейнджу порой кажется, что исправить этот "фефект" речи уже не возможно, по рассуждении трезвом он понимает, то разница между тем что было и тем, что сейчас огромная. Остались сущие пустяки право слово: осанка, облизывание пальцев, полные карманы еды, и "не могу смотреть как он держит вилку, глаза текут кровью".
    А ещё Том раздражает Эдди, и это самое сложное... Мальсибер был с Риком с детства, и наверняка ревнует, пусть и без всякого повода. Рик уже начал работу по расширениию их троицы до всей комнаты – может тогда ревность друга поутихнет. С Эдвардом они ровня, чтобы бы не думал себе Кантакерус, составивший свой справочник. А Том... Том забавная игрушка, нравный питомец - не больше. Рикард действительно позволяет ему многое, чего не спустил бы другому. Но это все равно совсем другого рода привязанность. Он знал, что периодически острый язык Тома и не любовь к нему Эдди доводят до драки. Но ни разу их не заставал на месте преступления. Оба были на редкость единодушны в вопросе сокрытия следов. И только надежда, что однажды именно это и станет первой ступенью к пониманию между ними, не позволяла Рикарду вмешиваться более настойчиво, хотя он несколько раз пытался поговорить с крестным братом.
Но вот он входит в спальню, и представшее зрелище не оставляет иной трактовки.
Лестрейндж замирает и осматривает парочку. Эдвард явно раздосадован, Том напротив, как всегда безмятежен и самоуверен.
Ну насколько можно быть безмятежным с кровоточащим носом. Рикард берет Тома за подбородок, морщится и накладывает лечащие чары. Повторяет процедуру с Эдвардом, поджав губы.
На данный момент он не собирается никому из двоих сказать и слова.
Можно, конечно огреть обоих коротким для Эдди: Ведешься на подначки грязнокровки? Я разочарован.
Ещё одна любимая папина конструкция, но в устах Рикарда она звучит не так весомо. С Эдвардом он потом поговорит. Наедине.
Унижать Эдди при сироте - дурной тон, потому Рикард просто прошёл к своей кровати, взял учебник по зельеварению и вернулся в гостиную, делать уроки.
   Эдварда он поймал в одиночестве позже, когда в голове был составлен примерный план речи.
Я хотел поговорить о вашей драке, - Рик закрыл учебник, - Он же в лучшем случае полукровка? Почему ты вообще реагируешь на его слова. Я не хочу больше видеть следы того, что кто-то из вас якобы не удачно споткнулся или вписался в косяк. Это дурость.
   Вот с Томом говорить было бессмысленно. Тот бы снова встал в позу: «А я не просил со мной дружить» - впрочем, Лестрейндж не собирался этого делать по другой причине: питомцев воспитывают иначе. А с любой позой разговор был бы до крайности короткий: «Свободен, до ближайшего притопления в туалете» - о котором кое-кто несомненно позаботится.

+3

12

Когда преподаватели видят Тома Риддла, они уверены, что это самый любознательный, самый умный и самый вежливый мальчик из всех, кого они когда-либо видели.
Он мил, обходителен, серьёзен, внимателен на уроках и, кажется, заинтересован во всем, что только видит и полон неудержимого желания учиться.
Это не так. Характер у Тома не хуже, чем у норовистого коня, который с лёгкостью сбрасывает седока, стоит тому показать неуверенность или даже страх. И учит Том Риддл вовсе не все, нет, это кажется только на первый взгляд - он самым тщательным образом фильтрует поступающие знания. И заставить его заниматься чем-то, что он считает неважным и неинтересным... О, проще сдвинуть с места Хогвартс-экспресс голыми руками без применения палочки.
Потому, если бы не этот интерес, Рикарду Лестрейнджу никогда бы не удалось заставить мальчишку из приюта держать в руках вилку и нож правильно или перестать коверкать слова странной смесью кокни и ещё какого-то режущего уши уличного диалекта.
Нет, Том сам учится соответствовать и потому занятия идут по тернистому пути с неожиданной лёгкостью: Риддл тщательно повторяет слова, вечерами в гостиной читает вслух тяжёлые книги, хмурясь и стараясь проговаривать все нужные звуки. Одно единственное правило, которое он ставит неукоснительно, это уединённость их занятий. Никаких попыток поправить при любом другом школьнике, иначе за это можно будет схлопотать раньше, чем успеешь закрыть рот.
Но он учится. И достигает успехов.

Эдди ему не то что бы нравится. Впрочем, если быть честным, ему и Рикард не слишком нравится - тоже. Том болтается с ними скорее для проформы, ну и ещё потому что вот это союзничество ему выгодно. Эдди же... он ощущается как придаток и было бы отлично, если бы этот придаток перестал лезть с ним в драку. Впрочем, Том лезет и сам не без желания, вспыхивает он моментально, словно сухой хворост.
В целом ему это нравится, можно размяться, не растерять навык, но все же они единогласно стараются держать свои баталии в тайне от Рикарда. То ли потому что драки постепенно сводятся к обоюдной удовлетворенности битвой, то ли ещё по какой-то причине.
Но сегодня им не везёт - Рикард возвращается в спальню не вовремя, когда основной запал уже утих, но они ещё не закончили... и потому застаёт неприглядную картину. Том хлюпает разбитым носом и рукавом вытирает кровь, глядя мрачно и исподлобья.
Но Рикард, на удивление, ничего не говорит, а оправдываться Том не собирается. Что бы они там не считали, ему было бы неприятно лишиться этих драк. Они поддерживали его в тонусе и, к тому же, Мальсибер и правда недурно дерётся. Для волшебника.
[AVA]http://sg.uploads.ru/t/dNqi6.gif[/AVA]
[SGN]

Спи, моя Британия
Скрытая, тайная

http://s5.uploads.ru/f1eEJ.gif

http://s9.uploads.ru/bzQJP.gif
Такт твоего дыхания -
Мой брегет.

[/SGN]

+1

13

[AVA]http://cdn1.savepice.ru/uploads/2017/6/14/0146a688ee8ead1148af852424997fa9-full.jpg[/AVA]- Нет никаких причин для беспокойства, - кривит губы Эдвард, недовольно глядя куда-то мимо Рикарда. – Совершенно никаких, - Мальсибер передергивает плечами, а потом смотрит на своего крестного брата с интересом. – Только ты ведь не веришь во всю эту чушь про чистую и нечистую кровь? То есть, пусть он хоть сто раз грязнокровка – какая разница, он такой же мальчишка, что и мы, - Эдвард фыркает, думая о том, что отец долго бы беседовал с ним за такие слова. – Только нрав у него скотский. И не думай, что я буду закрывать на это глаза только потому, что он – твоя игрушка, - Мальсибер обрывает себя, качает головой. – Не лезь в это, Рик. Я тебе не Нотт с Розье, я тебя слушать потому что ты такой сладкоголосый не стану, - все же шутит он на тему способностей Лестренджа к убеждению, а потом берет книгу и забирается с ногами в кресло.
Не то чтобы ему не нравится то, что делает Рикард. Тот делает правильные вещи – он налаживает контакты, старается сдружиться со всеми представителями «благороднейших и древнейших» - даром что они в одной спальне. Тут явно виден расчет – иначе с чего их бы всех запихнули в одну комнату. Отец говорил Эдварду об этом – что соседи по спальне у него будут совершенно неслучайными, и что хорошо бы не иметь конфликтов и постараться подружиться. И что порой дружить куда сложнее, чем враждовать.
Правда, с Риддлом это не работает – с ним что враждовать паршиво, что дружить. Другой вопрос, что Рика Эдди услышал – и потому сейчас на коленях у него книга по лечебной магии.
Раз уж Лестрейндж не хочет видеть последствий их неудачных встреч с лестницей, каминной полкой… ну и далее, что там они еще врали, то придется подтягивать лечебную магию.
Экспериментальным путем они выяснили, что даже банальная лечебная магия – вроде как вправить сломанный нос, зарастить бровь или что-то такое для Тома какая-то непреодолимая преграда. Эдвард по этому поводу, естественно, безмерно ликует – еще бы, в чем-то он оказывается лучше.
Но не  как Рик, конечно же – а потому нужно друга догнать и перегнать.
Эдди ловит себя на мысли, что никаких неприятных ощущений от мысли, что после драк придется Риддла еще и лечить у него нет. Риддл все также бесит, его все также же хочется метлой отогнать от Рика прочь – но вместе с тем у них есть какое-то… джентельменское соглашение без слов, что ли. Так что лечить Риддла – не зазорно, зазорно то, что Рик отчитывает его за это. Ну и вообще…
Да, лечебные заклинания. Лето, конечно, будет длинное – может, спросить на эту тему у отца?
От это мысли Эдвард ощутимо мрачнеет, представляя, как отец будет недоволен тому, что его наследник даже общается с грязнокровкой – не говоря уже о том, что отвечает на провокации, причем с охотой.
Нет, отцу не стоит о таком говорить.
Лучше сказать, что он не ладит с гриффами, да, точно. И, может, спросить совета насчет драк? Ну, мало ли.
Лишним не будет.

Отредактировано Edward Mulciber (2017-09-18 22:15:46)

+3

14

[AVA]http://s6.uploads.ru/t/0hXjw.gif[/AVA][SGN]

Достоинство сильных не в мощных руках
В умении сдерживать силу.
http://s6.uploads.ru/5NoZy.gif

http://s5.uploads.ru/PHB1n.gif
Талант полководца не в многих полках...
А в сломанном вражьем крестце.

[/SGN]

   Рик смотрит на крестного брата, с которым они вместе совершили столько чудесных детских каверз, ходили в героические походы по саду у поместья, искали магические цветы, говорили на тысячу и одну тему, и болезненно кривит тонкие брови.
    Он не любит ссориться – умеет, может – но не любит. Не с теми кто ему дорог. В тоже время просто закрыть глаза и делать вид, что ничего не происходит, сохраняя видимость каменности песочного замка – он тоже не может.
- Я беспокоюсь, Эдди, - Рикард берет друга за руку и заглядывает в глаза, - Я вижу, что тебе не нравится Риддл, и что это прокладывает между нами трещину. Он удобен мне, и не стану скрывать, симпатичен. Не смотря на свой паршивый характер, я уверен, что много добьется, когда выйдет из школы, и я хотел бы это использовать, - он кусает губы и вздыхает, - Но если это может разрушить нашу дружбу, я пошлю его. Сразу, - Лестрейндж улыбается кончиками рта: ему в первые приходит в голову, что их драки, это может быть такое странное выражение обоюдной привязанности. Он много читал и про друзей, которые в первые день подрались, потом выпили и стали близки на всю жизнью. И даже про парочки, что постоянно ругаются друг с другом, а потом бурно мирится.
Вы постоянно цапаетесь. Если ты считаешь, что это – нормально, и тебе устраивает, что вы цапаетесь, а мы дружим, и ты не собираешься ссориться со мной… то – Рикард еще не умеет сдерживать эмоции на лице, и потому желваки ходят под его пухлыми детскими щеками, - Думаю, я могу продолжать делать вид, будто верю вам.
   Но они никогда не понимал этой драчливой дружбы.
- Но мне это не нравится. И беспокоит, - Рик вздыхает, - Я верю в то, что говорю. В разницу между нами и грязнокровками. Я уверен в ней. Я не уверен... – он облизывает губы, - что он грязнокровка... Десять лет назад в стране все было не спокойно, и мало из какой семьи он попал в магловский приют и какую фамилию носит на деле. Но это так, мысли, не обращай внимание, - Лестрейндж передергивает плечами, - И я не  хочу, чтобы ты слушал меня потому что я сладкоголосый или еще что. Я хочу, чтобы мы доверяли друг другу и слушали друг друга, - он приподнимает брови, - Что насчет этого?

+3

15

Тихие, уверенные аплодисменты раздаются над головой Лестрейнджа, и, спустя мгновение, Эзра Эйвери сигает с балюстрады небольшой лесенки за спинами мальчишек, вставая в полный рост во всей красе своих одиннадцати лет.
- Прошу прощения, что влезаю в столь интимный разговор, но, вроде как, твой протеже, Рикард, нас всех касается, - мальчик кидает короткий взгляд на все ещё воспалённую бровь Эдварда, - Мальсибера, вон, непосредственно, - он понятия не имеет, как сокурсник получил свой знатный фонарь, но в его авторстве не сомневается. Просто потому что никто другой на Слизерине не ударил бы без громкого повода сына Мальсиберов. Здесь принято сначала думать, а уж потом, в отсутствие иных способов устранить проблему - бить. Водянистые, прозрачные глаза Эзры практически сливаются с тонкой светлой кожей, кажется, у него по сосудам течёт вода, а не кровь. Ну или последняя, только голубая настолько, что изнутри просвечивает до тошноты. Темные волосы мальчика к концу года  отросли чуть больше нормы и топорщатся во все стороны непослушными космами, как ни укладывай - бесполезно, а потому Эйвери решил перестать стричься: эта дурацкая процедура ни к чему хорошему не приводит. Лучше потерпеть пару месяцев и завязать гриву в хвост - никаких проблем. Кроме, пожалуй, цепких лап одного змееныша: Эзра помнит, как, разозленный очередным подколом, Риддл вцепился что было сил в лицо и волосы Эйвери, деря бешеным зверем кожу чистокровного белоручки и стараясь как можно скорее выцарапать глаза. Слава Мерлину, Эзра просек моментально цели противника, а потому отделался лишь парой царапин, клоком выдранных волос да сильным ударом в низ живота - Том явно метил в другое место, просто не свезло. Или наоборот - это как посмотреть. В общем, с момента того происшествия, если не ещё раньше, Эйвери для себя совершенно точно определил: равнодушным к Риддлу он не будет. Равно как и любить его вряд ли станет. Дело в большей степени было именно в гнусном характере пришлого мальчишки, нежели в вопросе крови: неуважение к ценностям и традициям Слизерина Эзра, в силу возраста и личных качеств, мог спустить на тормозах. Но совершенно неконтролируемый и, очевидно сильный, умный, а, следовательно, потенциально опасный сосед, резко ограничивавший его личную свободу действий будущим и неминуемым диктатом, был скверным подспорьем. И это беспокоило, свербило в одном месте, не давало спать спокойно аж до такой степени, что изначально нелюдимый Эйвери, предпочитающий общаться с сокурсниками исключительно по делам учебы, влез в беседу настолько бесцеремонно и нагло. - Так вот, по делу, - если весьма способные для своего возраста мальчишки до сих пор не затыкают ему пасть физически или с помощью магии, то тема является, скажем так, животрепещущей. И слизеринец продолжает, - лишь дурак не заметит, что этот выродок со своим истинным положением не согласен и, должен заметить, весьма уверенно подминает под себя ситуацию. Вы думали о том, что будет дальше? - темноволосый мальчик выдерживает паузу, беря со стола яблоко, и крутит его в чистых, ухоженных руках, - с такими успехами в учебе можно и старостой стать, - Эзра подбрасывает фрукт, и тот со шлепком падает обратно, точно в его ладонь, - староста-грязнокровка. Крутая перспектива, м?

+5

16

- Я не хочу и не буду ссориться с тобой. И если он хочет нас рассорить, то стоит ему дать в зубы еще раз, - Эдвард крепко сжимает руку Рика и улыбается. – Брось, то, что мы деремся с ним совершенно не значит, что мы должны ругаться с тобой, - Мальсибер недовольно фыркает. У них с Томом отношения не складываются совершенно никак, точнее… как-то складываются. Грязнокровка периодически зарывается, наглеет – после этого Эдвард не сдерживается, но и не провоцирует – хотя нет, кому он врет. Иногда в моменты плохо настроения именно он задирает Риддла.
Другой вопрос, что сейчас это доставляет неудобства его брату, его другу – и это для Эдди важнее, чем странное удовлетворение после драки. Его даже не слишком интересуют учебные успехи Риддла – и не бесят его успехи в постижении воспитания (он, наконец, перестал к концу года чавкать, Эдди уверен, что Рик считает это самым важным достижением из всех).
- Никто не собирается с тобой ссориться и все нормально. Я же говорю, характер у него… как это говорится… паскудный, вот, - Эдди наставительно поднимает палец. – Более чем. Так что, Рик… - тут их прерывают, и Мальсибер с удивлением слушает Эйвери. Тот с ним тоже в одной лодке, все такое – язык у него длинный, а у Риддла нрав бешеный. Так что в отличие от гриффов, которые сначала пытаются подкалывать в ответ (ха, удачи, накапать ядом – прерогатива Слизерина!), Том сразу кидается с острым желанием слова затолкать обратно куда подальше.
Эдди с удивлением переводит взгляд с Рика на Эзру и обратно, потом фыркает коротко. «Не-сладкоголосый» искренний Рик и снизошедший для разговора вежливый Эзра. Ну-ну, кажется, жизнь с бешеным гипогриффом-Риддлом изменила их. Впрочем, - он смотрит на книгу у себя на коленях – видимо, не только их одних.
- Он может быть или не быть грязнокровкой, ребята, проблема не в этом. Даже если он полукровка или тайный последний отпрыск чистокровной фамилии – это неважно, пока он ведет себя так – хуже гриффиндорца, правда, - Мальсибер надувается недовольно как распушившийся книззл. Задумчиво хмыкает на слова Эйвери про старосту.
- А вообще, Риддл может. Он на уроках не ворон считает, - Эдвард дергает плечом. – И память у него… - вот память Тома на самом деле его удивляет, без шуток. Он сталкивается с этим периодически – Риддл в запале может припомнить что-то в таких мельчайших деталях и швырнуть в лицо обидчику, что становится жутковато. – Но, если будет так себя вести, – будет первый староста, которому в зубы прилетает каждый вечер, - бурчит он и косится на Эзру. Вообще, тот его очень интересует, без шуток. Эдди долгое время думал, как бы к нему так навязаться пообщаться, а тут – и повод такой, и в принципе…
Мальсибер думает о том, что по-хорошему Рику бы сейчас предложить «давайте не будем его задирать и бить и попробуем его использовать, он полезный», что он обычно говорит остальным… Но только он не согласен. На его взгляд Риддл от такого только наглеет. [AVA]http://cdn1.savepice.ru/uploads/2017/6/14/0146a688ee8ead1148af852424997fa9-full.jpg[/AVA][SGN]

Охота есть, да мало мозгу.
А сколько лет ему, вопрос?
https://ic.pics.livejournal.com/alfieallenfans/42566644/1286/1286_original.gif

https://78.media.tumblr.com/tumblr_lr01ejyXdJ1qlz6a8o2_400.gif
«Пятнадцать». — «Только-то? Эй, розгу!»

[/SGN]

+5

17

Рикард не вздрагивает, когда за его спиной раздаются хлопки и голос Эзра. Морщится, поджимая губы – он предпочел бы закончить беседу с Эд один на один. С другой стороны, в жизни все то же будет не всегда удаваться так как ему хочется, значит надо приучаться приводить обстоятельства к желаемому результату уже сейчас.
- У кого угодно характер будет не сахар, если он постоянно будет находить в своей постели «приятные», - Лестрейндж движением пальцев и тоном изобразил, что в данный момент он использует слово скорей значении антонима, - …сюрпризы. Риддл еще отходчивый, - он говорит это небрежно, словно его это не волнует, хотя на самом деле, Лестрейндж мстит за каждый подобный случай. Не так как это делает Том: явно и кровожадно. Нет, выходки Лестрейнджа скорей какой-то адресный громкоговоритель за обеденным столом, или неприятный слух, чтобы жертва была высмеяна. Тех, на кем смеются, как правило, не принимают всерьез. Единственные кого он точно не трогал были соседи по комнате, в число которых входил и Эзра. Потому что пока еще рассчитывал, что они будут командой. А с сестрой Эйвери Рикард еще и был обручен, благо она была куда более милой, чем братец.
- Риддл староста, - протянул он таким тоном, словно ни раз думал об этом, хотя на самом деле пятый курс сейчас казался чем-то не достижимым, - Хотя… если Слагхорн будет и дальше так заглядывать ему в рот на занятиях, то он сразу скакнет в деканы. По сути-то.
  На реплику Эдварда о том, что Том не дурак на занятиях, Лестрейндж приподнимает брови: «Неужели, я весь первый курс тебе об этом говорил, а ты только сообразил».
Теперь надо бы подумать. Можно, конечно, использовать тактику переворачивания доски и высказаться, что, отслеживание первокурсников, проверка порядка и другие обязанности старосты по сути своей скорей напоминают действия слуги. Но это была лишь казуистика, на самом деле Рикард считал иначе.
- А что собственно кроме недоказанного статуса крови сироты тебя там волнует, Эзра? – вкрадчиво поинтересовался он, - Потому что так-то я могу и хуже вариант предположить. Риддл хочет стать профессором, а с его целеустремлённостью станет и деканом и директором школы. Ужас да? – с сарказмом вопросил он, - Или повзрослеет и решит, что директором быть не так интересно, как министром.

[AVA]http://s6.uploads.ru/t/0hXjw.gif[/AVA][SGN]

Достоинство сильных не в мощных руках
В умении сдерживать силу.
http://s6.uploads.ru/5NoZy.gif

http://s5.uploads.ru/PHB1n.gif
Талант полководца не в многих полках...
А в сломанном вражьем крестце.

[/SGN]

+4

18

Не то, чтобы Эзра имел какие-то более внушительные аргументы против кандидатуры Риддла, чем вопрос чистоты крови - в сообразительности и смекалке мальцу действительно не откажешь - но только сама перспектива нахождения под началом заносчивого и мстительного сокурсничка особой радости не внушает. Будь то должность хоть Министра Магии, хоть старосты. Тоже мне, пестун придворный, - слизеринец сухо и отчаянно сплевывает на пол.
- Не понимаю, как так вышло, что весь факультет, будучи категорически против этого недоразумения, не смог в течение года донести мысль до адресата, - мальчик свободно устраивается прямо на балюстраде, свесив одну ногу вниз и спиной опираясь на увитый готической лепниной столб, - знаете, мы ведь не сопляки, да и в учебе не последние бездари.. - Эйвери разводит руками, в одной из которых по прежнему зажато красное яблоко, - так за чем же дело стало?
Темные глаза первокурсника останавливаются по очереди сначала на Мальсибере, которого он знает не так хорошо, как мог бы, но достаточно, чтобы определить настрой, а затем на Лестрейндже.
- Рик? - слова сокурсника не столь категоричны, как того хотелось бы, однако, если уж Лестрейндж допускает мысль о принятии Риддла в свои ряды, то глупостью было бы не придавать этому значения. С момента первого рассказа Лавинии и вплоть до настоящего момента старший сын древнего рода производил впечатление паренька разумного и дальновидного, который, с присущей ему прозорливостью, следил за сказанным едва ли не больше, чем за утаённым. Складывая все слагаемые, в сумме получалось именно то, что и было: если Рикард Лестрейндж занимал некую определенную позицию в споре, то аргументация у него присутствовала в избытке. Собственно, как и выгода, без которой в подобные авантюры этот юноша попросту не ввязывался. - Помимо крови меня не радует обязанность плясать под чью-то дудку, - Эзра криво усмехается сокурснику, положив одну руку на плечо Мальсибера, будто связывая их двоих воедино, ставя в одно положение и сажая в ту же лужу, тем же местом, - тем более, под дудку того, чьё приютское рыло ты чистил с завидной регулярностью весь год. Люди, знаешь ли, бывают злопамятны. А этот шисёнок - тот ещё гоблин.
В силу своего громадного жизненного опыта аж одиннадцати лет, Эзра мог точно сказать: в ответ прилетает всегда и пребольно. Будь то случайно пропавшая любимая кукла сестры или разбитая ваза матушки, или сломанный нос безродного Тома.. Хотя, вопросом рода надо бы заняться. Лишним не будет, во избежание сюрпризов пост-фактум: окажется ещё четвероюродным внучатым племянником самого Салазара Слизерина - вот тогда все точно огребут по самые помидоры. Эйвери даже усмехнулся, настолько эта мысль показалась ему чудной. Другое дело - реальность. Побитая в детстве собака, повзрослев, будет бросаться на всех без разбору. А если дать ей волю, спустив с цепи - поминай как звали.
- Но это ведь очевидно, не так ли? Тем более, в таком положении большая часть факультета, насколько мне известно, - мальчик подозрительно щурится, глядя на Лестрейнджа, - хочется знать твою точку зрения, Рик. Что думаешь? - и он с хрустом кусает сочное яблоко, не сводя живого взгляда с сокурсника.

Отредактировано Ezra Avery (2018-01-16 22:42:40)

+3


Вы здесь » Marauders. Brand new world » Флешбеки » Бог спасать не станет - выбирайся сам.