картинка

Marauders. Brand new world

Объявление

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Marauders. Brand new world » Законченные флешбеки » Мертвец — это всего лишь пока что неизлечимый больной


Мертвец — это всего лишь пока что неизлечимый больной

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

МЕРТВЕЦ - ЭТО ВСЕГО ЛИШЬ ПОКА ЧТО НЕИЗЛЕЧИМЫЙ БОЛЬНОЙ


закрытый


--

Участники:
Лорд Волдеморт, колдомедик Ставки (нпс - Эдвард Мальсибер), далее - Рикард Лестрейндж

Дата и время:
Ночь с 19 на 20 декабря 1978 года

Место:
Ставка, личные комнаты Лорда

Сюжет:
Бывают и плохие дни.

Внимание, отыгрыш будет содержать сцены насилия, нанесения тяжкого вреда здоровью и убийства.

Отредактировано Lord Voldemort (2017-09-06 17:34:33)

+1

2

Наверное, это можно было бы счесть насмешкой судьбы. Тонким издевательством, шпилькой Мироздания или какой-то иной силы.
Имея такую огромную силу обладать телом, едва ли способным эту самую силу вместить.
Он помнит себя ребенком - лет четырех или пяти. Тонкие, как ветви небольшого дерева, руки, узкая и впалая грудная клетка, ноги, отчетливо стремящиеся к кривизне, тому, что обычно зовётся "колесом", большая голова на тонкой тщедушной шейке. Настоятельница приюта была права, он унаследовал красоту отца, не взяв от матери ни одной из черт кровосмешения. Он был красив красотой увядающего цветка. Вместо неправильных черт лица, вместо косых глаз и бездарности к магии, от матери он взял совершенно иное - долгие и голодные ночи, проведенные ими наедине, им - в ее утробе, единственное время, когда они были друг другу близки.
Он рос маленьким, больным и тщедушным - рахитичных детей в приюте было достаточно, чтобы никого не смущало подобное состояние и, пожалуй, на спад все пошло только тогда, когда в нем проснулась, неожиданно и сильно, стихийная магия. Тогда же он пошел в рост, тогда же заметно окреп и из бледного заморыша к одиннадцати годам вырос в высокого, но всё ещё болезненного мальчика. Тем не менее, даже не смотря на магию, в драках ему нередко ломали не слишком-то крепкие кости. Пусть он был выше однокурсников, но зато много уже в плечах, с тонкокостной, узкой грудной клеткой. Назвать Тома слабым было трудно, он усиленно тренировал слабое тело, брал не силой, но ловкостью и гибкостью, лёгкостью движений и их скоростью. Тем не менее, он всегда был первым, кто с началом зимы принимался кашлять в холодных коридорах подземелий, принимаясь распивать перечное зелье.
Хуже было то, что целительская магия не давалась ему в руки совершенно - достаточно много дней и ночей было проведено над книгами, чтобы прийти к пониманию: ничего сложнее синяков и порезов он лечить сам и на себе не сможет никогда. Как бы то ни было, с годами проблемы физиологии сгладились - чем старше он становился, чем больше набирался опыта, чем сильнее проявлялась его магическая сила, тем меньше проблем доставляло ему собственное тело. От худощавого, красивого, как байронический герой, Тома Риддла в Лорде Волдеморте не осталось толком ничего - общие внешние черты, да и те искаженные ритуалами.
Тем не менее, были вещи, которые до сих пор немало отравляли его существование. Он расплачивался за темную магию не всегда, иногда умудряясь оплатить картонными монетками то, чему ценой было золото - изредка последствий можно было избежать, но чаще всего они вгрызались в него, словно дикие звери. Температура тела, уже достаточно далёкая от нормальной, бледность, проблемы со сном - не бессонница, как можно было бы подумать, но сон крепкий и беспробудный. Прочие мелочи. Неприятие жареного мяса, но тяга к мясу свежему и полному крови. По сравнению с получаемой силой это были мелочи, но мелочи немало отравляющие вкус жизни. А ещё это было тем, что необходимо было держать в тайне. Пожалуй, из всех, кто знал о некоторых особенностях, были только Рыцари (да и то, лишь некоторые из них) и колдомедик, плотно опутанный невозможностью рассказать эту ценную информацию хоть кому-то.
Лорд сидит перед камином, в излюбленном кресле - изящном, с высокой спинкой. В воздухе, прямо перед ним, зависшая в воздухе миска, в которой лежит в крови кусок мяса - это солидный шмат от сердца, говяжьего или чьего-то еще, истекающий еще теплой кровью. Волдеморт задумчиво смотрит в камин, изредка склоняет голову, впиваясь трансфигурированными зубами в кусок, потом медленно жует и слизывает с пальцев кровь.
Часы бьют полночь.

Отредактировано Lord Voldemort (2017-06-15 22:29:04)

+4

3

[AVA]https://68.media.tumblr.com/4ec3f8a3cd7381a139ced26260996be3/tumblr_o2i79nns7E1tpdcjqo4_250.gif[/AVA][NIC]Wilson Creighton[/NIC][STA]Cura te ipsum[/STA]Двадцать лет ровно – неплохой возраст, чтобы окончательно определиться, где твое место в этом мире, ведь так?
Неплохой возраст, чтобы дать Непреложный Обет самому ужасающему темному магу в мире. Неплохой возраст, чтобы стать членом террористической группировки.
Неплохой возраст, чтобы получить Темную Метку на левую руку. Метку, которая, будто, горит днем и ночью. (Это, естественно, не так, она жжет не более чем раз в месяц среди ночи, но иногда он просыпается от этого фантомного ощущения и до утра не может заснуть).
Впрочем, Уилл никогда не видел в этом особенного противоречия.
Только в сказках светлый маг – всегда обязательно за добро, закон и тех, кого называют героями. И против войны, естественно. Уилсон Крейтон был, против войны, против львиной доли законов и уж точно за тех, кого почему-то считали злодеями. Но он был светлым магом - это бесспорно. Даже от мысли о том, чтобы кому-то навредить ему было дурно. Он не принимал ни насилия, ни убийств.
Да и не умел он этого – вредить.
Более того, единственным, что он действительно умел в жизни, было абсолютно противоположное – спасать, лечить. Даже в школе ему не давалось, в принципе, ничего, кроме медицинских чар – ни трансфигурация, ни защита, хотя при подобном контроле и концентрации он должен был быть в этом всем гением. Не был.
Зато любые медицинские чары, самая сложная лечебная магия – да, сколько угодно. Там, где он не мог продержать банальных Щитовых чар больше десяти секунд, он мог в миг зарастить закрытый перелом со смещением – быстро, без боли, без осложнений.
И Уилл ничего не имел против. Он хотел лечить. Он любил лечить, он готов был отдать жизнь, вытаскивая больного с границы этого и того света.
Только дело было в другом, совсем другом.
Это не якобы «злые» были виноваты в том, что столько жертв. Совсем не они. Это была всецело вина якобы «добрых», якобы тех, кто обязан был беречь чужие жизни. Тех, на чьей стороне был закон. И те, кто не мог поддерживать порядок.
Не удивительно, что Уилл верил в других. А может, кому-то и было удивительно, даже ему самому порой. Только он все равно будучи на стороне Пожирателей смерти мог помочь большему количеству людей, чем будь он на стороне закона.
В конце концов, ему неважно было, кто у власти и с какими идеями – важно было, скольких не придется вытаскивать из-под перекрестного огня с оторванными конечностями, обожженными лицами, вытекшими глазами.
И победа Пожирателей положит конец резне.
Он думает, что сегодня сможет повозиться с амбулаторными больными, есть у него пара идей… Но напоминалка на столе (смешной прозрачный шар, подарок какой-то тетушки на десятилетие) угрожающе наливается красным и издает тревожный высокий звук. Времени, оказывается, очень мало. Уил бледнеет и выпускает из пальцев перо, ставя сразу россыпь клякс.
Его смена окончена, но дома его никто не ждет, кроме матушки, а та привыкла. И если первое время, пока он стажировался просто в Мунго, она еще переживала по поводу того, что сын задерживался, то после того как он получил «подработку» она и вовсе не видела его дома неделями.
(Если говорить о привычках, Уилл почти привык к нестандартному графику своей «подработки», другой вопрос, что у него есть что сказать по этому поводу с медицинской точки зрения).
Переодеваясь – скинуть лимонный халат, залить пятно крови на нем пятновыводящим зельем, а после пытаться найти темную неброскую мантию, - Уилсон задирает рукав и мимолетно трет Метку. Рисунок и кожа под ним обычной человеческой температуры. Но кажется, что это совсем не так.
У Уилла осталось не так уж и много времени на самом деле.
(Каждый раз при мысли об опоздании он чувствует головокружение. Всего лишь реакция на стресс, ничего страшного…
Страшно.)
Он аппатирует сразу от служебного входа, скачками – в маггловский переулок, неприметная входная точка, другой маггловский переулок, а потом – склад порта. И только после – туда, куда действительно нужно, но тут – уже сразу в помещение.
Это укромная каморка, рабочая зона.
Крейтон замирает на пару мгновений, успокаивает бешено колотящееся сердце. Из Мунго он никогда ничего не берет с собой, здесь у него собственные инструменты. Уилл снимает мантию, остается только в сюртуке, быстро очищает пальцы от чернил, тщательно моет руки и заглядывает в саквояж. Так, все на месте, отлично.
Он заходит в личные комнаты Темного Лорда, ощутимо вздрогнув. Часы бьют, здесь это всегда звучит… не слишком успокаивающе.
- Мой Лорд, - Уилл склоняется перед креслом и целует перстень в форме черепа на белом пальце. Кость под его губами теплая, немного шершавая. Он отстраняется.  – Доброго вечера. Начнем осмотр? 

Отредактировано Edward Mulciber (2017-06-16 20:55:37)

+3

4

К тому моменту, как колдомедик входит в его покои, он уже успевает приказать домовикам убрать мясо. Убирает кровь с собственных рук.
Странно, но сегодня вкус крови не приносит ни удовлетворения, ни успокоения, как это было обычно. От него не становится легче и эта свербящая боль где-то глубоко внутри головы, словно кто-то вбил кусок дерева ему в левую глазницу и теперь планомерно ее проворачивает, не проходит. Не проходит, хотя он не раз и не два принимал свои привычные еще со школьных времен зелья, способные унять мигрень.
Пожалуй, что просто следует отдохнуть. Но время сворачивается вокруг в тугую пружину, война, война, нет и мгновения, в которое можно было бы остановиться, замереть и дать себе пару мгновений отдыха. Нет, этого нельзя.
Позднее, пожалуй, он позовет к себе Рикарда - после того, как закончит с колдомедиком и документами, после того, как выдастся хоть немного свободного времени. Шахматная партия со старым другом наверняка способна будет унять головную боль и помочь взглянуть на ситуацию с другой стороны. Позже.
- Добрый вечер, - отзывается мужчина спокойно, поднимаясь на ноги с привычной змеиной грацией. Возраст, не такой уж большой для волшебника, все равно не помеха - двигается Лорд спокойно и легко, как и годы назад. Но голова сегодня, пожалуй, излишне тяжелая...
Осмотр под покровом ночи, пожалуй, не лучшая идея, но никто и не должен знать о том, что к Лорду приходит колдомедик. Даже те, кто так близок к нему самому. Это не тайна за семью печатями, но все же та информация, которую он не хочет озвучивать вслух и не хочет давать даже тем, кто идет с ним плечом к плечу уже долгие годы. Но после того события, в шестьдесят восьмом, не обращать внимания на собственное состояние было бы губительно.
Его слишком интересуют изменения, которые происходят. Могут ли они быть признаком смерти, что оставила на нем свой отпечаток после того путешествия? Или они просто являются следствием усталости - а он ведь, не смотря на то, что уже давно больше чем человек, все равно устает.
Он медленно развязывает халат - темная ткань соскальзывает с плеч и на ее фоне кожа кажется еще более мертвенно бледной, чем обычно. Забавно, но даже в халате, даже не облаченным в любую иную одежду, Лорд не меняется - пожалуй, он и обнаженным выглядит так, словно облачен в лучшую парадную мантию и едва ли подаст себя хуже, если возникнет необходимость выйти в толпу именно в таком виде. Словно костюм, его привычный костюм - не просто слои ткани на его теле, а что-то совершенно с одеждой не связанное.
Мужчина замирает, спокойно позволяя молодому человеку проводить все необходимые проверки. И смыкает веки.
Как же болит голова...

+2

5

[NIC]Wilson Creighton[/NIC][STA]Cura te ipsum[/STA] [AVA]https://68.media.tumblr.com/4ec3f8a3cd7381a139ced26260996be3/tumblr_o2i79nns7E1tpdcjqo4_250.gif[/AVA]Каждый раз, оказываясь здесь, Уилл чувствует себя так, будто зашел в морозильную камеру без соответствующего заклинания. Его продирает ознобом не страха, но какого-то иного, совершенно иного чувства – хотя казалось бы, Темного Лорда он видел разным.
Крейтон не испытывает страха по отношению к этому человеку. Это, пожалуй, огромная глупость  - тот, кто держит в страхе всю Британию должен внушать ужас, а не… чувство. Чувство – смесь уважительного безмерного трепета, восхищения и… и нет, есть что-то похожее на страх, но не являющееся им по сути своей. В близости Темного Лорда у Уилсона перехватывает дыхание, теряются всякие слова, он ведет себя как кролик перед удавом, совершенно завороженный.
Что, впрочем, не так уж и мешает работать – Крейтон глубокий фанатик собственной работы, так что это совершенно не удивительно, что в первую очередь он думает не о том, что это – сам Лорд Волдеморт, а о том, что милорд снова страдает от бессоницы.
Иногда – очень редко – Уилсон иронично думает, что ему стоит начать писать книгу. Пособий по работе с настолько сильными магами – более того, темными – просто нет, а с точки зрения колдомедицины, этот случае совершенно уникальный. Все, что можно было прочесть Крейтон прочел еще в то время, пока начинал работу с милордом – а потом ему пришлось основательно закопаться в жуткие книги по некромантии, магии крови, некоторым разделам ментальной магии, да и в принципе темной магии – за такое чтиво его могли сразу взять под белы рученьки и увести в аврорат без суда и следствия.
Проблема была в простом факте – чтобы разбираться с последствиями темной магии, нужно хорошо разбираться в самой темной магии. Во многом Уиллу приходилось действовать по наитию и вслепую – а иметь в подопытных Темного Лорда… не самое спокойное дело.
Милорд был невероятно, невозможно силен магически – что накладывало определенную специфику даже там, где ее казалось бы не должно было быть в принципе.
А еще… но эти мысли Крейтон доверял лишь своим заметкам – он вел своеобразную «карту» своего пациента, которую хранил здесь же. Уилл смутно подозревал, что милорд был бы против того факта, что его состояние документировалось, он вообще был невыносимым пациентом, но без записей некоторые вопросы прояснить было сложно.
Что характерно – некоторая часть темной магии, которая давалась Темному Лорду лучше прочих, почти не брала с него «плату» - отдача от магического действия, которая в темной магии в принципе была куда более явной, чем в любой иной – но эффект копился, и в какой-то момент мог сыграть совершенно неожиданно.
И потом, милорд обращался к медику либо по графику – либо, когда становилось совсем плохо. Крейтон позволяет себе пару мгновений, чтобы собраться с духом, а потом делает шаг и становится почти вплотную к милорду.
Темный Лорд не слишком выше него – и это немного примиряет с реальностью, потому как порой, стоит вскинуть на Лорда глаза, как начинает всерьез кружиться голова, воздуха не хватает и колени практически подгибаются. Уилл и сейчас коротко поднимает глаза, то Лорд не смотрит на него, он следит за огнем в камине.
Уилсон берет его левую руку в свою, пальцами считает пульс. Сердце Лорда сегодня бьется быстрее чем обычно – любое отклонение от нормы сразу заставляет Уилла насторожиться.
Милорд на самом деле – та еще загадка.
Крейтон знал, что драконологи, когда лечат драконов, тоже разгадывают своеобразный паззл – дракон не умеет говорить, потому не может сказать, где и как ему больно, лишь по реакции можно догадаться. Проблема в том, что реакция может быть весьма опасна для желающего помочь – как минимум потому, что зверь на боль активно огрызается.
Уилсону лучше – его дракон не двигается. Но и о том, что его беспокоит он не говорит ни слова. И если поначалу он пытался спрашивать – предположительно этим раздражая – то теперь он молча занимается гаданием на кофейной гуще, а лишь потом озвучивает увиденное.
Уилл берет палочку и проводит ею от запястья милорда – белая кожа, молочная, выглядит так, словно едва светится – вверх, до внутренней стороны локтя.
Кожа милорда тонкая и очень светлая, но вены «ушли» глубоко, простым осмотром без магии здесь мало что можно сделать. Вена от запястья до локтя видна лишь раз и только в одном месте она подходит к коже очень близко. Правая рука лучше, но Крейтон обычно «смотрит» кровь с той стороны, где сердце.
Он касается палочкой солнечного сплетения милорда, потом коротко – шеи, плеч. Здесь мышцы очень напряжены, он касается пальцами и шепчет заклинание, которое позволяет чуть расслабить их. По-хорошему, в этом случае Лорда нужно уложить и заняться банальным маггловским массажем. Он слишком много работает за столом в одной позе – и этот комментарий стоит сформулировать так, чтобы он хотя бы не пил бодрящие зелья при этом.
Уилл касается палочкой его виска, как обычно очень медленно и осторожно – милорд достаточно неприязненно реагирует на чужую палочку у лица. Ничего хорошего он не видит – переутомление, мигрень. Уилсон использует заклинание – просто ослабить боль, нормально от нее нужно лечить зельем, касается палочкой за ухом милорда. Лимфоузлы чуть увеличены.
Странная картина, слишком странная. Сложно что-то сказать.
- Anamnesis/
Уилл делает шаг назад и шепчет это заклинание, вызывая перед собой достаточно подробную картинку. Простая диагностика результатов не дала – так что нужно разбираться. Он удерживает образ, который неярко мерцает в воздухе между ним и милордом, отходит к саквояжу и достает флаконы с зельями. Общеукрепляющее, от мигрени – новый рецепт, пришлось найти ингредиенты, к которым у Лорда нет привыкания, - мягкое тонизирующее. Взмахом палочки Крейтон привычно смешивает «коктейль» - зелья три к четырем и одна часть терпкого вишневого сока.
- Ваша нервная система очень угнетена, - тихо отчитывается он, снова возвращая взгляд к изображению. – Сосудистая система нестабильна. Вам показан отдых, желательно в теплом месте. И еще… - Уил закусывает губу и отслеживает палочкой состояние нервной системы. Выглядит она странно – и Крейтону лезет в голову совсем не медицинское сравнение с пиявкой, которая присосалась с одного бока. – Я предполагаю у вас некую ментальную болезнь, милорд, - с трудом и очень тихо говорит Крейтон. Такая реакция нервной системы не может быть вызвана лишь стрессом, так не бывает.

Отредактировано Edward Mulciber (2017-08-20 21:02:12)

+4

6

Голова кажется тяжёлой настолько, словно вот-вот проломит позвоночник, отвалится и укатится в сторону.
Мельтешение колдомедика раздражает и приходится закрывать глаза, чтобы мельтешение это не вызвало ещё большей головной боли. И точно так же приходится мысленно отстраняться от прикосновений, не думать о них, чтобы они не казались прикосновениями раскаленного железа.
Это, увы, необходимость и не будь ее, он бы чувствовал себя совсем иначе.
Ко всему постепенно привыкаешь. Он привыкает к тому, что магу такой силы так или иначе необходимо присутствие специалиста, способного собрать воедино хоть что-то. Впрочем, Лорд подозревает, что он особенный случай. Особенный, выходящий за рамки привычных медицинских случаев и уж точно едва ли встречавшийся этому молодому человеку хоть раз за его практику.
- Хорошо, - произносит он негромко и тут же морщится, то ли от следующей фразы, то ли от головной боли, что подобно мелкому гвоздю впивается в височную кость. Или наоборот, гвоздю довольно крупному. Неприятному.
Так и тянет рухнуть в кресло и закрыть глаза, хоть на миг дать этой боли утихнуть.
Он знает о своей душевной болезни и подозревает, что ей он тоже должен быть благодарен чистокровнейшему, древнейшему, мать его, роду Гонтов. Магглы еще так забавно называют это заболевание, но из-за головной боли он никак не может вспомнить, как же именно...
- Вы свободны, - прикрыв глаза, он машет рукой, показывая колдомедику, что тот может идти. Рухнуть в кресло, закрыть глаза...
Боль становится ослепляющей, перед глазами неожиданно вспыхивают белые пятна, такие, что он даже жмурится.
Лорд ловит колдомедика за руку, стискивая пальцы так, что наверняка останутся синяки, темные отпечатки его касаний. Лицо его кривится, приходя в движение, словно слепленное из мягкого воска, взгляд плывет, словно мужчина вот-вот потеряет сознание. Но он не теряет сознание, вместо этого неожиданно сильно вбивая мальчишку в ребро собственного стола. Пальцы другой руки сжимаются на его горле, моментально перекрывая кислород.
Наверное, что-то можно прочитать сейчас в его глазах - там, где на дне зрачков, словно венозная кровь, плещется багрянец. Или по изгибу его губ, больше похожему на оскал, обнажающий зубы. Или по тому, как неожиданно сильно бледная рука с тонкими длинными пальцами впивается в чужое нежное горло.

+3

7

Шизофрения.
В жизни Уилл не избегал никакого знания, никаких навыков, что касались его работы. Книги по медицине – что магической, что маггловской – он проглатывал залпом, и чаще всего ловил себя на мысли, что вместе маггловская скрупулезная практика и большой опыт доказательной медицины способны горы были свернуть.
Но только ни одна книга, ни одна лекция – ничто в мире не могло подготовить Крейтона к тому, что величайший маг Британии будет… душевнобольным.
Уиллсон не впервые думает об этом, не впервые взвешивает это. Душевная болезнь, какая-то магическая зараза – обе вероятности реальны и, пожалуй, он просто озвучивает ту, которую проще всего оформить словами. Подозрение на душевную болезнь не звучит так: «мне кажется, что ваш разум что-то затмевает, мой Лорд».
Лорд мощится от боли – его лицо невыразительно совершено, но боль на нем рисуется ярко, словно это лицо создано для того, чтобы отражать лишь эту эмоцию.
Крейтон не смеет говорить снова, он, пожалуй, просто подождет за дверью, пока не подействует зелье. Темный Лорд ненавидит, когда у его боли есть свидетели. А Уилл – он не смеет смущать своего господина. В конце концов, он хороший медик, он может попробовать сделать что-то еще, стоит только посидеть за книгами еще…
Пальцы сжимают запястье неожиданно боль, почти до хруста – и Уилсон не то что палочку не успевает достать, он даже понять не успевает, что творится. Темный Лорд с неожиданной силой швыряет его на стол, что-то трещит – и вот это как раз палочка.
Крейтон вцепляется в белую неестественно сильную руку, хрипит, пытаясь отодрать ее от горла. Он впивается ногтями, когда чувствует, как под чужой рукой начинает западать трахея, пинается, стараясь оттолкнуть, вырывается.
Он никогда не был хорош в рукопашной драке – да и не было у него этих драк со школы. В конце концов, он хватает что-то со стола, что-то острое – нож для зачинки перьев – и втыкает это… куда-то. Он не понимает даже, попал ли, потому что рука не разжимается, рука давит на горло лишь сильнее.
Уилл хрипит, дергается, перед глазами темнеет – а сквозь темноту он видит только алые как свежее мяса глаза на белом восковом лице.
Крейтон хрипит надсадно, мотает головой, пытаясь хоть как-то вырваться, выкрутиться. Легкие горят от недостатка кислорода, на периферии зрения дрожат черные мушки.
Уилсон дергается, хватает Лорда за руки, пытается разжать мертвенную хватку на собственном горле – но без толку.
Он пытается оттолкнуть, отпихнуть, причинить боль, заставить это существо отступить – но Лорд неподвижен и монолитен, его кожа кажется неожиданно теплой. Уилл беспомощно хватает воздух ртом, только этого воздуха попросту нет.
Перед глазами – лишь черное марево и багровые мерцающие пятна. [NIC]Wilson Creighton[/NIC][STA]Cura te ipsum[/STA] [AVA]https://68.media.tumblr.com/4ec3f8a3cd7381a139ced26260996be3/tumblr_o2i79nns7E1tpdcjqo4_250.gif[/AVA]

+2

8

Стихийная магия покидает детей в тот момент, когда они взрослеют достаточно для того, чтобы держать в руках палочку и направлять свою магию через нее.
У сильных магов, вроде него самого, это способность остается довольно долго - наверное, именно она и служит в итоге склонностью к тому, чтобы овладеть магией беспалочковой. Она же помогает использовать не только невербальную магию в классическом ее проявлении, но и невербальную магию завязанную на те заклинания, что четкой краткой формулы не имеют вовсе - только импульс, направленное желание...
Сейчас это все не важно. Он не трогает свою палочку, когда его пальцы сильнее сжимаются на тонком горле колдомедика. Не трогает он ее и тогда, когда все предметы в кабинете начинают дрожать, словно больше не могут занимать свое место. Расходится трещинами, словно паутиной, стекло в книжных шкафах и те трясутся, книги выпадают на пол, теряя страницы - развеиваются, словно дым, заклинания стазиса, поддерживающие эти редкие книги в цельном состоянии.
Осыпаются на пол и многочисленные склянки с зельями с полок, кабинет наполняется кислым запахом смешавшихся зелий, что оставляют на полу выгоревшие пятна. Распахивается окно в лес, где отдыхают змеи и ветер сильными порывами клонит вековые деревья, которые норовят упасть. В лесу стремительно темнеет, начинается буря.
Проходит всего несколько минут, а кабинет уже кажется разрушенным. Падают со стола свечи и моментально гаснут из-за брызгающего в окно дождя, в кабинете наступает темнота - тяжелая, густая, ее почти можно потрогать руками.
Наверное, юноше везет, что он теряет сознание намного раньше, чем пальцы его мучителя разжимаются на его горле. Теряет сознание и больше не приходит в себя ни от болевого шока, ни от близости смерти.
В какой-то момент все предметы в комнате приходят в движение, трясутся мелкой дрожью, а потом...
Остаются только кости с небрежно содранным мясом, что на них налипло - скелет не держится вместе толком и осыпается под его руками, словно суповой набор с ближайшего рынка. Там, где были мягкие ткани, теперь нет ничего - вернее... Вернее все, большая часть того, что когда-то было колдомедиком, теперь покрывает кабинет тонким слоем, производя эффект взорвавшейся бомбы.
И головная боль отступает.
Он идет, шатаясь, с трудом передвигая ноги, болезненно цепляясь за собственный стол, где останками колдомедика залиты отчеты и падает в кресло, запрокидывая голову, тяжело дыша через рот и пытаясь привыкнуть к этому ощущению звенящей пустоты в голове и оглушительной усталости. Такой, словно он только что провел с десяток ритуалов, а не...
У него даже нет толком сил удивляться, он только сидит, свесив руки с подлокотников, закрыв глаза и хватая ртом воздух, как выброшенная на берег рыба. И потом, набравшись сил, щелчком пальцев вызывает домовика.
Тот, к  счастью, не хлопается в обморок, но смотрит с отчетливым ужасом, пока наводит порядок и даже не заикается о том, чтобы позвать кого-то из своих товарищей на помощь. Точно так же, как знает, что не должен будет говорить ничего об увиденном здесь никому другому.

+2


Вы здесь » Marauders. Brand new world » Законченные флешбеки » Мертвец — это всего лишь пока что неизлечимый больной


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2019 «QuadroSystems» LLC