картинка

Marauders. Brand new world

Объявление

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Marauders. Brand new world » Доска почета » Дневники, Статьи и Письма месяца


Дневники, Статьи и Письма месяца

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

06.2017

Письмо

Рикард Лестрейндж
http://s9.uploads.ru/dnpZq.gif
Rickard Lestrange написал(а):

ответ на это письмо

Сентябрь 1945. Отправлено в Лестрейндж-менор, мистеру Тому Марволо Риддлу.
При конверте несколько обычных раскрашенных фото, открытка.
Зачаровано: открыть конверт может только тот, кто владеет парселтангом. Прочитать письмо - только Том.
Now don't you understand
That I'm never changing who I am?
(с) Imagine Dragons - It's Time

   Дорогой Том,
   Признаю, получить твое письмо было приятной неожиданностью. Твою же заботу о моем здравии я нашел несколько… наивной, но весьма трогательной. Приношу свои извинения, мне совсем не пришло в голову, что тебе – лишенному радостей путешествия – мои впечатления покажутся издевательством и попыткой подразнить тебя. Я весьма сожалею, что невольно стал причиной твоего разочарования, и боюсь, что стану ей вновь: в Японии бумсланги не водятся. Но рад успокоить тебя, во-первых в этой прекрасной стране никогда не было эпидемий венерических заболеваний, во-вторых, все заболевания подобного толка бывают у них только от европейцев, потому они стремятся оградить своих женщин от нашего тлетворного влияния. Говорят, правда что они так же придаются различного рода извращениям, и так называемой «французской любви», но полагаю это лишь пустые слухи и домыслы.
   Прошу прощения так же и за то, что не ответил тебе сразу: был утомлен путешествием без меры, и остался почти без сил. В Японии я третий день, и потому ничем особенным не могу с тобой поделиться, что без сомнения радует: ибо не станет причиной твоего огорчения.
    Здесь очень красиво, я понимаю, почему именно в этой стране родились такие причудливые костюмы и прически. Очень не привычно сравнивать культуру танца в наших странах и здесь, как и культуру одежды. Я собирался подарить тебе несколько кимоно, чтобы ты оценил как удобно ходить в них. А вот местная национальная обувь – чудовищна. Я не представляю, как их самураи сражались в ней. Одежды же оммедзи – японских магов – не удобнее наших мантий. У них огромные рукава. Но их искусство потрясает. У моего сопровождающего есть при себе шикигами – это прекрасное существо.
     Я купил несколько магловских фотографий, так как колдографии мне отказались раскрашивать, без цвета же – красоту этих мест не передать. Их сады сейчас – словно залиты кровью от множества кленов, у японцев есть целая традиция и обряды посвященные любованию природой в такие моменты.
   Полагаю, здесь мне будет еще труднее добиться обучения, чем в Африке: нас здесь откровенно не выносят. Их можно понять: приехали, насадили свои порядки, практически убили большинство их выдающихся политиков (без доказательно конечно), а уж после войны... Не самое удачное время, прямо скажем. Но надеюсь на свое природное обаяние, а так же обмен. А может на милость одной из небесных лисиц. Если удастся встретить ее и расположить к себе, то мне никто не откажет. Главное не перестараться и не разозлить, хотя ты, возможно, будешь доволен, пусть не бумсланг, но священное магическое существо японцев оборвет мое земное существование.
   Высылаю тебе открытки с ними: одну магловскую, вторую магическую. Не знаю насколько она передает оригинал – пока ни одной не видел в живую.
Остаюсь всегда твой Рикард Орион Лестрейндж
06.09.1945
P.S. Надеюсь мое письмо доставит тебе столько же радости, сколько мне - твое. Рик.

Дневник

Эммелин Венс
http://s0.uploads.ru/t/8xfjm.gif
Emmeline Vance написал(а):

Декабрь 1978
Запись от 30 декабря 1978
Элфиас Дож. Удивительный человек, которого сегодня арестовали и допрашивали.  Я увидела его в коридоре аврората. Есть что-то завораживающее в его манерах, естественное изящество, граничащее со старомодностью, рядом с этим волшебником чувствуешь себя неотесанным невеждой. Интересно, он всегда держит лицо, или снимает его как маску, возвращаясь домой, и вешает рядом со шляпой и пальто.

Запись от 31 декабря 178
Уже пару дней происходит что-то паршивое, с тех пор как умер хозяин «Дракона» Эшлинг как-то слишком много внимания уделяет той девчонке из бара. Конечно, Сова осталась сиротой, конечно, ей нужна помощь и поддержка, но с какого черта это поддержка именно моего куратора?! Чувствую себя ужасно глупо, как обиженный ребенок, на это даже пожаловаться кому стыдно. По-хорошему мне должно быть все равно, она же мне не специально мешает, да и чем она вообще может помешать? и черт, почему мне не все равно?

+2

2

07.2017

Письмо

Сириус Блэк
http://sf.uploads.ru/t/KSj8W.gif
#p27269,Sirius Black написал(а):

Grimmauld Place, London
1 september 1971

Матушка!
Вы просили написать как только я обустроюсь, но мне не хватило времени это сделать сразу после приезда. Посвящение затянулось, как и ужин, а потом мы долго спорили о том, кому достанется кровать у окна. Разумеется, она досталась мне. По соседству со мной будет спать Джеймс Поттер, если Вы о таком знаете. Мы подружились еще в поезде.
Кстати, распределили меня на Гриффиндор.

С любовью
С.

Статья

Герберт Крейн
https://68.media.tumblr.com/2152a8c781b2890d5ffd0110932a36b1/tumblr_ofwcknBJ8J1tikb42o5_540.gif
#p26712,Herbert Crane написал(а):

Грязнокровка я или право имею?

Здравствуйте, меня зовут Герберт Крейн.
Мне тридцать лет и я – маглорожденный.
Точнее, я даже бы сказал – я грязнокровка. Маглорожденный – странный, термин, уважаемые читатели. Как будто магглы рожают как-то иначе.
Смею уверить – строение маггловских женщин абсолютно такое же, как и у самых уважаемых чистокровных дам. Дети рождаются абсолютно одинаково – сначала зачатие, причем основной способ у магглов даже выглядит также, потом беременность, которая длится столько же времени и в конце таинство рождения, причем совершенно неважно, маггловская или магическая кровь выделяется при этом.
И, признаться, это совершенно не единственное, что сходится среди магов и магглов.
Сходств гораздо больше, чем вы могли себе предположить в самых смелых фантазиях – или самых страшных кошмаров.
Знаете, до Хогвартса, в далеком теперь детстве, я учился в маггловской школе. Только одна у нее была особенность – обычной она не была.
Возможно, сейчас я скажу вещь непонятную – но в маггловском мире совершенно другая система образования и школ там много – в каждом городе не одна и не две. А еще есть школы «хорошие», «средние» и «плохие». И, пожалуй, вот это как раз знакомо многим – споры о том, какая школа магии самая лучшая не утихают с того момента, как школы магии в принципе узнали друг о друге.
Но дело даже не в этом – а в том, что в «хорошей» школе есть два типа магглов – которые учатся там благодаря тому, что их туда устроили – за деньги или знакомства – и те, которые учатся там сами. Я говорю о том, что есть в мире магглов элита – дети богатых родителей, а есть – чернь, дети бедных родителей.
И я был как раз из «элитных» - золотых мальчиков, у которых были любые игрушки, которые только можно вообразить своим маленьким мозгом.  Но дело ведь не только в игрушках, верно? Дело в ощущении, дело в положении.
Дело в крови.
Знаете ли вы, уважаемые читатели, что такое «голубая кровь», «королевская кровь»? Я думаю, если и не знаете, то можете предположить. Чистая кровь, иными словами. Элита. Аристократия. Знакомые слова, не правда ли?
То, что я буду говорить вам дальше, возможно будет вызывать стойкое ощущение дежавю, но помните – все это относится лишь к магглам и только к магглам… Или нет?
Итак, аристократия – это малое количество семей, которые при этом обладают весьма значительным капиталов, весом в обществе и более того – этот круг максимально замкнут и попасть туда может далеко не каждый. Аристократический род всегда имеет весьма богатую историю, при этом чаще всего все начинается глубоко в веках. Речь не о двадцати, тридцати или пятидесяти годах, о нет – счет идет как минимум на сотни.
Эти фамилии на слуху, и это мягко сказано. Все пристально следят за самой семьей, равно как и за наследниками. Они – срез всего лучшего в нации… или по крайней мере, они сами твердо в этом уверены.
Аристократы, элита и гордость, сливки общества – они никогда не примут в свой круг недостойного. А потому браки – это серьезное дело. Мезальянсы не просто не поощряются – они являются нонсенсом. Как же это, выйти замуж или женится на человеке не своего круга?! Немыслимо. Безусловно, молодые люди ради любви идут на многое – только клеймят их за это нещадно.
Выгнать непутевую дочь из дому за то, что она вышла за неподходящего мужчину, простого рабочего? Лишить ее наследства, приданого, самого права называться частью семьи – да легко.
Что, кстати, совершенно не мешает взрослым состоятельным мужчинам, порой вдовцам, порой закоренелым холостякам находить себе юных дев, вдвое младше их самих, превращать их в принцесс, а после выгонять с треском, лишь только на их лицах проявятся первые морщины.
Но, естественно, это без свадьбы.
Но раз уж упомянули свадьбы, то нельзя не говорить о помолвках – порой, юные жених и невеста все еще сидят в колясках и пьют молоко.
Кажется ли вам, что я издеваюсь и описываю то, что происходит в нашем с вами обществе? Что я посмел назвать чистокровных грязными магглами и открыто насмехаюсь над ними?
Вам кажется совершенно неправильно, уважаемые читатели.
Все, что я описываю – это признаки элиты, это признаки знати и аристократии в маггловском обществе. Самые яркие, самые явные.
В прошлом лишь маггловские аристократы в нашей с вами стране могли принимать законы, черни, простым людям следовало лишь слушаться и внимать…
А, позвольте, так ли давно магглорожденным дозволено работать в Министерстве магии?
Так ли давно магглорожденный может претендовать на нормальную работу?
Знаете, ведь магглы долгое время абсолютно серьезно считали, что лишь аристократ способен к обучению. Что обычный холоп, обычный человек с улицы – о, он не способен обучиться даже грамоте…
И помнит ли кто-то, что в 1675 году мистер Брутус Малфой писал в журнале «Воинственный колдун», что магглорожденные не так далеко ушли от сквибов и не способны к высшему волшебству?
И вот теперь, дорогие читатели, вы можете с полной уверенностью и осознанием своего права оскорбляться – это все слова и только лишь слова.
Маггловская и магическая аристократия, голубая кровь, до смешного похожи. Что в риторике, что в действиях.
Что в количестве.
Чистокровных всего двадцать восемь «священных» - самых чистых, самых влиятельных и знатных. А знаете в чем дело?
О, дело совершенно не в том, что серьезные мужчины и властные дамы не могут сберечь честь своих детей. Дело и не в том, что великая любовь разрушает древнее наследие магии.
Нет.
Дело всего лишь в деньгах.
Причем тут эти монетки – воскликните вы – золотые галлеоны, серебряные сикли, медные кнатты? Кому нужны деньги, если речь идет о чести?!
Но нет – какая честь, кому нужна честь, когда речь идет о деньгах.
Денежные ресурсы – вещь ограниченная. Это знает каждый. Денег никогда не бывает много – и особенно, если их много, ведь всегда нужно больше.
Довольствоваться малым – отличный план, но как думать о малом, если хочется многого. И потому чистокровных семей никогда не будет много. Наоборот, это удивительно удобный ресурс. У магглов есть такая поговорка – «деньги к деньгам». Заметьте, все чистокровные плотно связаны между собой семейными узами… И разве речь только лишь о сохранении чистоты крови?
Назовите хоть одну семью чистой крови, которая ютится в полуразвалившейся хижине и питается отходами.
Нет таких семей – а если и были когда-то, то они давно выродились.
Чистота крови, магия, сохранение наследия – это все красивые и пустые слова. Дело здесь лишь в том, что деньги любят счет, а деньгами никто не любит делиться. Деньгами – и властью, что они дают, конечно же.
И потому чистая кровь – лишь красивая ширма для объяснения, почему у одних есть все, а у других – ничего.
И никакая чистая кровь не котируется, если за ней нет мощного золотого запаса.
Слышали ли вы о магглорожденных прожигателях жизни, о тех выходцах из маггловского мира, чьи сейфы Гринготса ломятся от золота? Конечно же не слышали.
А все дело в том, что круг «священных» настолько узок, что нельзя в него войти.
Брак «на стороне» порицается и клеймится – а все под эгидой защиты магии.
Но на самом деле – это всего лишь защита себя, защита своих денег.
Своей власти, своего положения.
И защитой магии становится пустое лицемерие.
Но значит ли это, что стоит отобрать у чистокрвоных деньги, выкинуть их книги и забыть о защите крови, о защите магии как о страшном сне?
Ведь магглорожденные – такие же маги, а порой и сильнее.
Нет.
Магглорожденные – грязнокровки – не такие же. Наша кровь и впрямь «грязная» - и дело совершенно не в том, что мы, видите ли, родственны магглам. Между магом – неважно, полукровкой, чистокровкой или грязнокровкой – и магглом пролегает столь глубокая и неизмеримая пропасть, что неважно, какая кровь течет в их венах. Маг не может быть равен магглу. Никак, никогда.
Это все равно, что равнять слепого от рождения и видящего. У одного возможности априори ограничены – он не видит ничего, это уже невозможно изменить. Он не может представить себе мир, даже если видящий будет часами рассказывать ему обо всем. Он не может представить цвет – он даже не знает, каково это, что вообще такое – цвет.
И магглы таковы. Они лишь могут фантазировать – но все их фантазии бесконечно далеки от магии. Они слепы.
Знаете, уважаемые читатели, один маггл написал об этом.
Он написал о человеке, зрячем человеке, который оказался в долине, где свирепствовала странная болезнь много поколений. Все жители уже давно были слепы от рождения.
Человек решил, что в Стране слепых он, зрячий, будет королем. Он пытался рассказать им о том, что видит, думая, что они поразятся и будут относиться к нему как к божеству.
А слепые посчитали его слабоумным.
Он говорил им «мне не нужно слышать дорогу, я вижу ее», а они смеялись и требовали бросить этот вздор.
Он сбежал и несколько дней провел на скалах без воды и пищи.
И он пришел к ним, сказав, что был безумен, что не видит ничего. Что «видеть» - ничего не значит.
Он жил среди слепых долго, а потом врач из них обследовал его и сказал, что его мозг поражен. Что придатки, называемые «глаза», рудименты у него развиты. И что их нужно удалить, чтобы он был здоров, как и все они.
Человек думал согласиться – он нашел себе женщину, он привык и был счастлив… Но он увидел небо.
И он ушел из Страны Слепых, он сбежал – и больше не вернулся.
Мы – магглорожденные. Зрячие, рожденные среди слепых.
Приходя в мир зрячих мы все равно двигаемся как слепые, думаем, как слепые. Мы не слепы – но похожи.
И тем, кто родился в ярком, красочном и зрячем мире мы говорим «щурьтесь! Делайте как мы».
Как скоро после этого мы ослепнем?
Чистокровные чахнут над своим золотом, и оно слепит их.
Грязнокровные же никак не могут открыть глаза до конца.
А ведь небо – небо прекрасно и удивительно.

Г.А.Крейн, эксклюзивно для газеты "Ежедневный Пророк" (первая полоса)
4 мая 1975 г.

0

3

08.2017

Письмо

Анита МакГонагалл
https://media2.giphy.com/media/2nAD8yUGTHjVe/giphy.gif
#p32439,Anita McGonagall написал(а):

Накануне Рождества сова принесла посылку. В ней открытка и коробочка.
Открытка:

    http://s1.uploads.ru/t/WR4ks.jpg
    Поздравляю тебя с Рождеством!
    Пусть сбывается все, о чем ты мечтаешь! Чаще улыбайся, тебе идет.
    Знаю, что ты очень занятой, но я буду рада, если ты придешь к нам в гости на праздник. Хоть в Рождество, хоть в любой из дней на каникулах.
    Извини, что приглашаю так поздно, я не знала, что останусь дома в эти каникулы.
    А.М.

Посылка с запиской

    http://s6.uploads.ru/t/Xpieg.jpg

    Это календарь. Получилось не так, как я задумывала. Над тем, что задумала, надо еще поработать. К сожалению, идея пришла в голову слишком поздно. Это – очень упрощенный вариант.
    Я попросила отца зачаровать его. Каждую ночь он сам меняет дату и день недели. Каждый месяц меняется название месяца. Надеюсь, он не ошибается. Если же тебе будет грустно, прикоснись волшебной палочкой к сове, и она мяукнет. На самом деле это сова. Но папа подумал, что это кошка. Ну, это даже к лучшему. Кошачье мяуканье благотворно действует на людей. А совы, которые мяукают – еще лучше.
    Счастливого Рождества!
    А.М.
    П.С. Тебе тоже кажется, что это кошка?


Статья

Рита Скитер
http://sg.uploads.ru/jKfYU.gif
#p29511,Rita Skeeter написал(а):

Министерство Магии пообещало защитить нас... От жизни
https://s-media-cache-ak0.pinimg.com/236x/04/19/28/041928197ab6e323a93bad6595bf9bf2--goblet-of-fire-movie.jpg

Пока без преувеличений вся Магическая Британия спряталась по своим домам, что бы хоть как-то пережить ужасы этого запоминающегося рождества, Министерство не спало дней и ночей. Разум боролся в нем с неизбежным поиском виноватых, а заодно и прокладыванием прямых дорог тем, кто решится воспользоваться сложившейся трагедией. Казалось, еще только вчера сотни достойных волшебников превратились в месиво из снега и крови силами бездействия и некомпетентности отдельных представителей власти, а сегодня нас готовы не просто удивить – огорошить. И напомнить о том, как все они к нам относятся на самом деле.
Видимо несчастья, что плавно запутывают в свои сети весь Департамент Обеспечения Магического Правопорядка, являются по настоящему заслуженной карой за вопиющее безразличие к тем, кого они волей закона обязаны защищать.
Иным образом объяснить то, как быстро и без всяческих волнений – почти единогласно – был принят свеженький декрет Министерства Магии не получается ни у какого здравомыслящего волшебника, за исключением разве что подпевал одного европейского, к счастью плененного, волшебника.
Еще вчера жизнь каждого Волшебника являлась непререкаемой ценностью, а те, кто осмеливались посягнуть на нее и разрушить покой простых магов худо или бедно, рано или поздно, но все же оказывались за решеткой тюрьмы Азкабан вне зависимости от стараний ответственных лиц. Еще вчера наше общество могло похвастаться воодушевляющим уважением к каждому из жителей и всегда так дорогим мне единодушием в вопросах соблюдения законности.
Но сегодня случилось это.
Я была свидетелем того, как ни одна мышца не дрогнула на властолюбивом и уже поддернувшемся тонкой пленкой счастья лице Бартемиуса Крауча, когда он отвечал на вопросы журналистов о новой Министерской «забаве». Не будет преувеличением сказать, что Мистер Крауч одарил каждого из нас жизнеутверждающей улыбкой.
Всего несколько дней и совершенное единодушие – давно ли мы видели такую заботу о благе нашем от Министества? Впрочем, когда речь идет о личных амбициях некоторых глав департаментов, то, конечно, не стоит сомневаться, что найдутся пути обойти мнение даже самых благоразумных представителей власти.
Сегодняшний день не должен быть забыт. День, когда лоснясь от удовлетворения и позволяя себе воодушевленно потирать руки глава Департамента воздвигнутого ради нашей с вами защитой заявил, что вкладывает индульгенцию на убийство в руки своих подчиненных. Вот так просто.
Вдумайтесь, этот человек, что прежде уже успел показать нам свое истинное лицо. Лицо человека, для которого семья лишь оружие на подобие скальпеля  для удовлетворения собственных целей. Сегодня, с трибуны перед тысячами журналистов, захлебывающимся от возбуждения голосом расписался в своем бессилии.
И, словно здесь кроется какая-то особенная ловкость рук, достал из стола давно лелеемый им план по установлению в нашей стране – я не побоюсь этих слов – военной кровавой диктатуры.
Как же повернулась рука у человека с такой репутацией чистоплюя от закона, спросите вы? Это и вовсе не секрет.
О том, что Мистер Крауч и круг его приблеженных готовят для страны «сюрприз», и что по мнению его, а так же его ближайших прихлебателей, мы нуждаемся в новом порядке, каждый житель Британии слышал уже давно. Конечно же, после того, как политические дебаты превращаются в кровавую резню, совершенно невозможно удивиться тому, чем допустившие это лица способны озадачить нас очередным эффектным ходом. Конечно, не без жертв невинных волшебников.
Удивительно на руку Министерву каждое действие их новоявленной красной тряпки для народа – так называемых Пожирателей Смерти. Нужен был повод для военного положения – вот и он. Яркий, не забываемый, не вызывающий сомнений, если только не вглядеться в лица тех, кто сообщает нам эти вести.
Несчастные голодающие оказались удобным винтиком в системе закабаления Британии, что сделать после событий сороковых казалось едва ли возможным. Используя абсолютно узнаваемую риторику несчастные политические марионетки уверены, что действуют ради установления в стране власти на своих принципах.
Возможно, тот кто пишет сценарии для новоявленных героев министерских будней истратил все свое воображение, но его подчерк совершенно узнаваем. Дергая за ниточки чужих нелегальных надежд, он гладко стелет свою лестницу к высшей власти в Британии изодранными мантиями десяти и одиннадцатилетних волшебников  и сотнями больных ликантропией, кои теперь стали заботой Святого Мунго.
Как же теперь жить в Магической Британии?
Давящийся нотками злорадного хохота голос Мистера Бартемиуса Крауча изложил свое виденье следующим образом: граждане должны полностью подчиниться аппарату обеспечения магического правопорядка и, по возможности, не использовать магию. А оказавшись в ситуации, когда им грозит быть убитыми, принять свою судьбу безропотно. Конечно же, если убийцами станут те, кто в кармане носит блестящий значок министерских работников.
Если же испуганные волшебники и колдуньи, которые затаились в трепете перед шокирующими траурными событиями, и ожидали каких-либо разъяснений от Министерства магии, то из (и нас с вами) постигло жесткое разочарование.  Ловко уходя от вопросах о предпринятых мерах, об обсечении безопасности и, конечно же, о компенсациях, глава Департамента подробно изложил политическую программу своего диктата. Ни один из заданных вопросов не получил конкретного ответа. Например, как отличить теперь аврора от убийцы?
Или вот хороший вопрос – как можно вести войну с террористами? Это ведь подобно ведению войны с газетной статьей – признак слабости государственного аппарата.
Достаточно ли голословных утверждений мистера Крауча о том, что все эти меры направление на усиление безопасности в Британии, сработают или все же слухи об арестах без обвинений и судах на месте окажутся горькой реальностью?
Время покажет.

Рита Скитер, Ежедневный пророк, 2 января 1978

Дневник

Том Риддл
http://s2.uploads.ru/t/pM0gn.gif
#p29930,Lord Voldemort написал(а):

1945 года, начало сентября, Лондон, Лютный переулок
Ночью Боргин кричит так, что с потолка сваливаются ошалевшие от ужаса пауки и прочие древоточцы - и тех и других  тут же заглатывает Нагайна.
Если бы не хорошее глушащие заклинание на доме, крики эти вполне могли бы поднять на уши весь переулок, но так просыпается только Том и выбирается из постели, морщась от холода и торопливо наводя согревающие чары.
Ночью Гарвана донимает нога, где паутиной змеится ожог от темномагического проклятья, который не лечится ни зельями, ни мазями и на который можно наносить только раз за разом обезболивающие чары.
Ночью Гарвана донимает война и он несётся в бой, сжав во сне пальцы на древке, в реальности надёжно убранной в тумбочку у кровати палочки, но чаще всего - он бежит от войны и кричит так, что можно оглохнуть, а потом скулит, словно побитый пёс, сотрясаясь всем телом от ужаса и с трудом сдерживаемых рыданий.
К этому ночному аккомпанементу магазина в Лютном переулке Том уже привык. Он ночует здесь не так часто, но вполне достаточно для того, чтобы вдоволь насладиться концертом. Обычно Боргина хватает на полчаса, до тех пор, пока он не добирается до бутылки с виски или флакона с зельем, но на этот раз полчаса проходят, а крики все не смолкают. По Гарвану обычно хоть часы сверяй, те самые, что тикают о Тома на тумбочке, но сегодня...
Риддл тихо отпирает дверь спальни, где на постели корчится от боли изломанная, словно под пыточным заклинанием, фигура - Боргин держится за голову, протяжно воя на одной ноте и даже не обращает внимания, когда кровать чуть проседает под весом опустившегося на нее Тома. В руках он уже держит флакон с зельем, густым и дурманящим, словно маковая вода.
- Гарван, - он зовет мужчину по имени и запускает пальцы в его волосы, вынуждая поднять голову. Тот отшатывается, пытаясь высвободиться: рот искривлен, на подбородке кровь и слюна, глаза широко раскрыты и полны безумия, но Том удерживает его на месте, поднося к губам горлышко флакона.
- Пей. Вот так, пей... - Он уговаривает, словно ребенка, не замолкая ни на мгновение, даже не думая о смысле слов - куда важнее интонации, успокаивающие, мягкие...
Боргин стонет, словно от острой боли, а потом, стучая зубами по кромке горлышка, пьет, половину проливая на себя, успокаиваясь под лаской и только изредка ворча, словно усталый, раненый пес.
- Молодец, - шепчет Том, бросая взгляд на окно. Снаружи уже светает, значит обратно ложиться смысла нет и хорошо бы, чтобы Боргин открыл лавку и справился с парой назначенных на сегодня сделок.
Словно слыша его мысли, Гарван стонет снова и Том укладывает его обратно на подушку, не без отвращения вытирая кровь, зелье и слюну с подбородка и груди мужчины краем одеяла.
- Спи, спи, - повторяет он успокаивающе, думая уже совсем о другом и собираясь уйти к себе. Но Гарван неожиданно цепко ловит его за руку, сжимая запястье так, что становится больно - хватка у него почти что стальная.
- Останься, пожалуйста, останься...
Он умоляет почти неслышно, но жалобно, хрипло, лихорадочно, заглядывая в глаза и приподнимаясь на подушке, норовя поймать и удержать.
- Прошу, прошу тебя... Том...
Риддл смотрит на него долго, пристально, а потом, помедлив, все же опускается обратно на край кровати и Гарван тут же сжимает его руку, прижимается к ней щетинистой щекой.
- Спи, - бросает Том негромко и тот послушно закрывает глаза. В свете звезд видно влажные дорожки на его щеках и слезы, запутавшиеся в жестких волосках.
Когда Гарван Боргин засыпает, лицо его впервые за долгое время выражает покой.

1946 год, весна, точная дата неизвестна, Лондон, Лютный переулок"

- Почему ты так долго?
В магазине отчётливо пахнет алкоголем, несвежей едой, немытым телом и грязью. Боргин выползает на поверхность словно заспанный крот - веки опухли, грязные волосы слиплись в сосульки, на щеке отпечатался след от подушки, щетиной обильно заросла вся нижняя часть лица, вся одежда смята, кое-где видно пятна. Он щурится на полоску солнца, в которой пляшет пыль и отступает обратно в тень, но внимательно наблюдает слезящимися глазами за пришедшим молодым человеком.
Том смотрит на него с плохо скрываемым отвращением и резко, пока никто не заглянул в темное нутро магазина, захлопывает дверь, поднимая облачко пыли.
- Работал, - бросает он коротко и втягивает запах, кривясь от отвращения - трепещут крылья точечного аристократического носа да кривятся тонкие губы. - Я что сказал тебе об алкоголе в рабочие дни?
Боргин отвечает не сильно вразумительно, но никак не может отвести взгляд. Он, судя по всему, трезв, но мучим похмельем и потому довольно малоподвижен, но стоит Тому пройти мимо, распахивая окно и впуская в лавку серый утренний свет и условно свежий воздух с улицы, как он ловит его за талию и пытается притянуть к себе.
- Пусти, - реакция следует незамедлительно. Так говорят с неразумными животными. Том поджимает губы: Боргин хуже, чем животное, он пьяница и калека. Стали в голосе хватает, второй раз повторять не приходится и Гарван разжимает объятья, явно пытаясь вжаться спиной в покрытую пылью стойку.
- Иди наверх, - приказывает Том коротко и долго смотрит, как мужчина, неловко цепляясь пальцами за перила, карабкается наверх, подволакивая больную ногу. Для него лестница в магазине становится сущим адом, но никакого желания помочь Риддл не испытывает, как и особого сострадания. Сам он легко взлетает по ступеням вверх, но, не поворачиваясь в конец коридора к своей комнате, распахивает дверь в спальню Боргина прямо у него перед носом и тут же морщится. Постель смята, грязная одежда кучей лежит на стуле в углу, пищу Гарван принимал, видимо, тоже здесь, не утруждая себя мытьём посуды.
- Иди в ванну, - приказывает Том снова, распахивая движением палочки пыльные занавески, но Боргин не слушается, подходит, обнимая со спины и утыкается, дыша перегаром, куда-то в загривок, стискивая объятья так, что становится почти больно. Колючие волосы на лице больно трутся о кожу, заставляя поежиться. Том дергается, напрягаясь всем телом, испытывая резкое, порывистое желание ударить, причинить боль, потом долго бить ногами...
Гарван дышит часто и тяжело, со всхлипами и за шиворот Тому капает что-то горячее. Он замирает, расслабляясь и автоматическим движением запускает руку мужчине в спутанные волосы.
- Ну хватит, хватит...
Нужно приложить усилия, чтобы голос звучал достаточно мягко. Риддл гладит мужчину так, как по привычке гладят животное, а тот лишь сильнее прижимает его ближе, не желая отпускать.
- Я думал, ты не вернешься, - голос Гарвана звучит хрипло от рыданий, надорвано. Том кривит губы, закатывая глаза, но потом смаргивает и добавляет в голос тепла, разговаривая как с маленьким ребенком.
- Я вернулся. Привез несколько занятных вещиц, после завтрака ты их оформишь. Договорился кое о чем с парой полезных людей.
Он снова касается волос Боргина ласкающим движением, а потом ловко выворачивается из его объятий.
- А теперь иди и отмойся.

Наверху долго шумит вода, пока Том вооружившись палочкой готовит завтрак, попутно гоняя пыль и тараканов. В погребе повесилась дохлая мышь, но он находит вполне приличный шмоток бекона и несколько яиц, соображая нехитрый завтрак. Обычно это обязанность Боргина, но навыки того в кулинарной магии довольно примитивны и здорово отдают армейщиной. К тому же, до момента, пока он будет способен готовить, придется долго ждать, а Том, признаться честно, голоден как зверь, к тому же, это имеет определенный воспитательный элемент.
Когда Гарван неловко, стуча тростью, спускается по лестнице вниз, выглядит он уже гораздо приличнее. Том бросает короткий взгляд поверх газеты, потом одобрительно кивает: умытым, побритым и одетым в свежее Боргин выглядит куда приличнее, чем до этого. Идеальная осанка делает его привлекательным, трость придает импозантности, только глаза... серые, больные и пустые глаза, отталкивают, заставляя отводить взгляд. И эти самые глаза зажигаются неуверенной радостью, когда взгляд Боргина натыкается на Тома.
Он, неловко подволакивая больную ногу, садится за стол и с осторожной улыбкой, словно ожидая удара, принюхивается к стоящей перед ним чашке кофе.
Том, наконец-то, педантично складывает газету и откладывает ее на край стола. Уголки его губ чуть приподняты, но взгляд не обещает ничего хорошего.
- Если ещё раз узнаю, что ты закрыл магазин и запил, я больше не вернусь.
В глазах Гарвана вспыхивает искрами боль, он размыкает губы и замирает так, поломанной куклой, низко склонив голову.
- Завтракай. И за работу.
И все же, проходя мимо, Том касается тонкими пальцами свежевыбритой щеки Боргина и у того в глазах робкими огоньками вспыхивает Надежда.

1946 год, осень, точная дата неизвестна, Лондон, Лютный переулок"
- Том?
Сидящий за столом молодой человек вздрагивает всем телом, словно от удара, спина его каменеет, он сжимает в пальцах рукоять палочки... И медленно расслабляется, разжимая пальцы, укладывая оружие обратно на столешницу.
- Это ты... - выдыхает он негромко, поводу плечами словно в попытке сбросить сковавшее мышцы напряжение.
- Ты кого-то ждёшь?
В голосе Боргина отчётливо звучит ревность, смешанная с мучительной болью и это раздражает так, что нет сил.
- Нет, не жду, - негромко отзывается Том, заставляя себя подняться из-за стола, размять затёкшие мышцы. За окном визгливо кричит какая-то ведьма и он вздрагивает, тут же взяв себя в руки.
Ждёт, конечно ждёт. Аврорский патруль он ждет, который возьмёт его под белы руки и оттащит сразу в Азкабан за убийство старой, мать ее, Хепзибы Смит.
- Спи иди, - раздраженно бросает он Боргину, проходя мимо него, намеренно стараясь не коснуться, словно это сломает и без того хрупкую иллюзию спокойствия.
- Может... переночуешь со мной? - Голос Гарвана неуверенно вздрагивает в конце, опускаясь до шепота. Том оборачивается на него через плечо, но в темноте выражение лица не прочесть, а потом уходит в свою комнату, заперев дверь. Боргин уходит тоже, шаркая и подволакивая по полу больную ногу, тяжело устраиваясь на постели.
В своей спальне Том торопливо расстегивает ворот, снимая цепочку, ловя в ладонь медальон. Носить на себе улику, свидетельство убийства - дурость, но он никак не может заставить себя снять его, да и сейчас, едва стянув медальон с шеи, чувствует, как по телу разливается озноб. Но медальон нужно убрать, спрятать...
Том убирает его в шкатулку, заставив себя выпустить тонкую и гибкую, как змейка, цепочку, потом чуть подрагивающей рукой накладывает заклинания... и чувствует болезненную пустоту на сердце, такую, что сбивается дыхание и становится почти что больно.
Пусто. Одиноко.
Кажется, он даже стонет вслух сквозь зубы, потому что Нагайна вылезает из подушек, приподнимая голову, но Том машет на нее рукой и садится на постель, закусывая костяшки на руке.
Пустота приносит боль.
Он тянет руку к шкатулке, снова желая коснуться медальона, но отдергивает себя и снова закусывает костяшки. А потом, приняв какое-то решение, поднимается, выходит из своей спальни и тихо стучит в соседнюю дверь.

В неровном свете луны Гарван выглядит лучше. Полумрак скрадывает шрамы и его, в общем-то, молодое лицо кажется привлекательным. Тому нравится эта иллюзия - пожалуй, именно поэтому он уходит с рассветом, видеть рядом с собой в одной постели Боргина без спасительного марева лунного света ему невыносимо.
- Том...
- Молчи, - обрывает Том коротко, замирая  рядом с постелью и торопливо расстегивая рубашку и брюки. Он торопится не потому что боится передумать, а потому что не может больше терпеть - пустота, близкая к истерии, сжирает его изнутри жадно, голодно, норовя не оставить и косточки.
Он забирается под одеяло, моментально гибко вжимаясь всем телом - Боргин охает, когда ледяные ступня прижимаются к его бедру, но, подрагивая то ли от холода, то ли от счастья, притягивает его ближе, зарываясь во встрепанные волосы на макушке лицом, вдыхая запах.
Том замирает, наслаждаясь теплом, ерзает, пристраиваясь и расслабляется, чувствуя, как понемногу разжимаются липкие черные щупальца где-то на сердце. Он ворочается, устраиваясь под боком.
- Том...
- Ммм?
Согревшись, он находит в себе определенное добродушие и даже приоткрывает глаза, вслушиваясь в чужой хриплый голос.
- Можно я... - сухие губы прижимаются куда-то к его горлу, осторожно и неловко, словно мужчина ожидает удара.
- Я же сказал, нет, - шепчет Том негромко, чуть отстраняясь и Гарван моментально отодвигается, словно обжегшись.
- Впрочем... ладно, - Риддл поворачивается, запуская ладонь под одеяло, нащупывая чужой член - Боргин выдыхает едва слышно, сквозь зубы со свистом втягивая воздух и смыкает веки.
Ему не нужно много времени и, двигая рукой в такт чужому дыханию, Том всматривается в залитый лунным светом Лютный переулок за окном. Он чувствует неожиданное спокойствие, словно липкие щупальца на сердце наконец-то исчезают.
За ним никто не придет.
-Уже? - Даже как-то удивляется он, аккуратно вытирая руку об одеяло, пока Боргин не бросился покрывать ее поцелуями.
- Том, - голос у мужчины прерывается, а глаза лихорадочно блестят, когда он пытается снова очень осторожно и бережно притянуть его к себе.
- Хочешь, я...
- Не хочу, - отзывается Том бесстрастно, отводя от окна взгляд и глядя Гарвана в лицо. Что-то такое есть у Тома в глазах, что Боргин затихает, словно побитая собака.
- Отключись, - шепчет Риддл едва слышно и Гарван податливо обмякает рядом с ним, усыпленный магией.
Ещё с четверть часа Том смотрит в окно, вслушиваясь в ночную жизнь переулка, а потом закрывает глаза.
Никто за ним не придет. Даже Хепзиба Смит.

Рикард Лестрейндж
http://s9.uploads.ru/dnpZq.gif
#p29561,Rickard Lestrange написал(а):

«Вы не смотрите на то, что они белые.
Сердце у них такое же черное, как и у нас.» (с)

1945 год, август. Африка
   Рикард плещет в лицо водой, он уже привык, что здесь она почти никогда не бывает холодной, и щурится на солнце. Влажные волосы, выгоревшие до золотистой соломы липнут ко лбу и вискам.
   Сегодня он собирается снова надоедать несчастным аборигенам. Те привыкли, что обычно они рассказывают европейцам всякую чушь – не посвящать же их бледных, голубоглазых в настоящую свою магию – а те жуют и даже рады. Но Рикард оказался въедлив, и кормиться лапшой на своих ушах не желал никак.
   Он прекрасно понимал, почему его ни во что не хотят посвящать. Здесь у них магия еще была окружена таинственностью. Это тебе не Хогвартс, где все разжуют и разложат по полочкам. Они приходили к своим ритуалам интуитивно, следуя зову сердца и связи с природой. И то, что Рикард считал наукой и естественным ходом мира, полагали таинственным, мистическим и религиозным. И пускать туда европейца с его формулами и грязными сапогами не хотели.
   Лестрейндж иногда думал, почему же его до сих пор никто не проклял. Даже особенно выдумывать не пришлось бы, всего пожелать досадному обстоятельству помереть-с под жаркими лучами их солнца от жажды или солнечного удара. Но пока солнце лишь наградило его золотистым загаром подрумянившейся коричной булочки, от которого матушка – во всем упорная Малфой – пришла бы в ужас.
   Или дать племени передохнуть и подкинув проводнику еще пару монет, посмотреть на львов. Рикард размышлял, выпрямившись и перекинув через обнажённое плечо полотенце, когда услышал, что какая-то женщина поет поблизости, за спиной на языке, который он все еще не понимал.
   Он обернулся, и увидел ее, не молодую уже, но сохранившую следы былой красоты, очень тоненькую – что в этих краях редкость – местную женщину, которая шла у нему, пританцовывая в такт собственной мелодии. Несколько представителей племени следовали за ней на почтительном расстоянии, и Рикард решил, что она видимо важная особа, а потому ему не стоит делать лишних телодвижений. Его раздетый по пояс вид, их вряд ли смутит, их мужчины и женщины обнажались куда более откровенно.
   Женщина пританцовывая подходила все ближе, и вдруг замерла, разглядывая его с пристальным любопытством. К подобному взгляду он давно уже привык: белых здесь видели редко. Он был чем-то вроде забавного экспоната: «А еще дети, если вы будете себя плохо вести, то будете такие же бледные, как этот варвар.»
   Она подошла ближе, темная как эбонитовое дерево, и Рикарду невольно захотелось отступить назад, попытаться, дать ей пройти мимо, но она слишком пристально смотрела, слишком очевидно шла именно к нему. Что-то в ее движениях было... не так. Словно двигалась сломанная марионетка, которую старательно дергал за ниточки не слишком умелый кукловод, и из плавного движения  - раз – и выскакивало не естественное движение. Жутко, прямо скажем.
   А потом она заговорила, и сперва Рикард хотел виновато сделать жест: мол, не понимаю вас, без переводчика, простите. Когда вдруг понял, что понимает. Что слышит незнакомые слова, но словно шелестящий гул нежных женских голосов эхом повторяет настоящий смысл слов.
– Любопытный какой… – указательный палец женщины коснулся его щеки, – Смешливый, – прошелся вниз к подбородку, едва задев шею, упал вниз на ключицу, дернулся было к ямочке, но потом замер, женщина неестественно резким движением уронила голову на бок. И опустила руку, перехватывая его правую ладонь и разворачивая к себе, раскрывая полусогнутые пальцы. Провела по белой полоске шрама, пересекающей ладонь.
– Милое…обещание, – поет хор призрачных голосов, и Рикард невольно вспоминает, как наклоняется над его окровавленной рукой Том и что-то шепчет.
  Женщина отпускает его ладонь, улыбается, потом поднимается на цыпочки к его уху и продолжает напевать:
– Очень много смеха, очень много жизни, очень много упрямства – он заберет это все, – она роняет в песок несколько камней за ладони, по одному на каждую певучую гласную, - Все…  все… без… остатка, – и улыбается, – И когда ты увидишь демона в его глазах, тебе кое-что понадобится, я тебя научу, – она снова берет Рикарда за руку и ведет через группу напряженных местных, – Пойдем. Я всему тебя научу.
   На следующий день ее уже нет в селении, но местный жрец сам приходит его учить. Лестрейндж не задает о ней вопросов, он уже уяснил: не стоит ничего знать о вселяющихся в людей «лоа».

+1

4

09.2017

Письмо

Сесилия Бувье
http://se.uploads.ru/U0kTv.jpg
#p33240,Herbert Crane написал(а):

ответ на письмо
Письмо принес тот же филин, кроме самого письма - книгу "История темномагических проклятий" в букинистическом издании, перо птицы Рух в деревянном футляре и коробку шоколадных конфет ручной работы.
Защищено несколькими рунами.

Моему таинственному старому другу,
Англия

Дорогой Том.
Требовать от тебя частых писем было бы воистину глупым: род твоих занятий таков, что тратить время на бесполезную писанину – самое последнее, что можно только придумать в свободное время.
Однако же я с трепетом жду твоих писем, как и всегда. Что-то ведь должно оставаться стабильным, верно?
Английские газеты как обычно полны лжи и недомолвок, однако тон некоторых вещей мне достаточно приятен, впрочем, я уверена, что ты тоже понимаешь это как никто иной.
С месье Фламелем я, к счастью, более не контактирую лично, уделяю время лишь его чудесной жене. Годы не щадят никого, но у Николаса характер портится куда стремительнее, чем кажется на первый взгляд.
Пожалуй, после того как Англия закрыла границы, мастера обуяла паранойя. В каждом новом ученике он явно будет видеть некие тени.
Меня это веселит абсолютно также, как раньше - когда он открещивался даже от знакомства с тобой.
Что же касается того волшебника… Пожалуй, Том, некоторые вещи стоит оставить недосказанными, но здесь я скажу прямо – нет, это не мой сын.
Впрочем, не сын – но племянник. Как ты помнишь, у меня есть родная сестра, с которой у нас безусловно очень много общего.
Фамилия же «Крейн» не скажет тебе ничего, кроме того, что некоторое количество лет назад с информацией умели работать как никто сейчас.
Тем не менее, я с ним не знакома, но как ты понимаешь, мы с сестрой всю жизнь отдали одному делу. Предполагаю, что мальчику перешел по наследству талант отца.
Тон его статей порадовал меня – пожалуй, если тебе понадобится, то ты вполне можешь использовать это во благо.
К слову о благе, в ближайшее время я буду в Англии. Визит совершенно неофициальный, с восьмого по пятнадцатое января, если, конечно, не случится ничего незапланированного.
Не уверена, что это уместно, но приглашаю тебя выпить кофе в месте на твой выбор (я все еще также трепетно ненавижу Лондон, с годами люди меняются куда меньше, чем думают об этом).

И еще: с днем рождения, Том. Надеюсь, твой филин успеет вовремя вернуться.
Сесилия Б.
28 декабря 1978 года.

P.S. Это тоже совсем не взятка. Попробуй конфеты, вкус напоминает о тебе.
P.P.S. Если ты все же забыл мое лицо и не узнаешь при встрече - приложила колдографию.

колдография в письме

https://image.ibb.co/dVueMv/16fa476b2ad5f01bd7614e7fad4b0db6.jpg

Анита МакГонагалл
https://media2.giphy.com/media/2nAD8yUGTHjVe/giphy.gif
#p36026,Anita McGonagall написал(а):

Лондон
Мр. Элфинстоуну Урхарту
12.10.1978 г.

Дорогой мистер Урхарт!
Когда я посылала вам те несколько детективов прошлым летом, я, кажется, забыла упомянуть, что это все художественная литература магглов. То есть, правдивость изложенного остается на совести автора. Вы, наверное, и так это поняли, но все-таки меня не оставляет мысль, что я могла нечаянно ввести вас в заблуждение.
На самом деле, увлечение детективами я пережила в конце прошлого учебного года и поначалу думала, что на Дж. Х. Чейзе оно и закончится. Если вы нашли время почитать те несколько книг, что я вам присылала, то, наверняка тоже заметили, что они несколько однообразны. Их содержание со временем стирается из памяти, теряет уникальность, сливается с другими. Я уже не могу вспомнить, какое название принадлежит какой истории, хотя забывчивостью не страдаю.
К счастью, не все детективные истории таковы. По-моему, Честертон и Дойл забыться просто не могут. А Гарднера я вам, кажется, еще не присылала, так что ничего о нем не стану писать.
Но хотя в целом мне очень нравится детектив как жанр, я стала от него уставать и думала, что в будущем году целиком переключусь на научную фантастику. Но одна книга, присланная другом из Уика, изменила моё мнение. Это не художественная литература и не научная, а упрощенное изложение для непосвященных, но любопытных, вроде меня. Я прочитала её два раза и решила поделиться с вами. Все пометки, что я делала на полях, я не стала стирать. И вы свои тоже не стирайте, те несколько, что я обнаружила на полях Честертона, очень меня порадовали.
Это далеко не первая посвященная этой науке книга, которую я читала. Раньше я еще пыталась читать учебник по криминалистике, который взяла в общественной библиотеке Эндфилда, но мама отобрала её у меня и запретила. Она думает, что девочка, которая читает такие страшные книги, никогда не выйдет замуж. Так вот, меня всегда восхищали возможности криминалистики у маглов. Они могут делать невероятные вещи. Многое из этого можем делать и мы, но они обходятся без волшебства. Но вдруг, читая эту книгу, я спросила себя – а можем ли то же самое делать и мы?
Например, я знаю, что существует заклинание, позволяющее узнать состав зелья. Но у маглов тоже есть приборы, позволяющие разложить любое вещество на составляющие и узнать его историю. Например, где было выращено зерно, как долго лежало в сырости и как долго – в сухости, подвергалось ли облучению. Где и когда была соткана ткань и из каких ниток, из цветов, собранных на каких именно полях. Если речь идет о зелье, то они могут установить не только его состав, но и на каком именно заводе и в какую смену оно было изготовлено, в какой бутылочке хранилось, как долго стояло на свету или темноте… А потом еще и про бутылочку. Это потрясающе, правда?
На самом деле, я даже не знаю точно, потрясающе ли это. Те немногие книги, которые пишут и читают наши специалисты, не хранятся даже в закрытой секции школьной библиотеки, а художественных произведений о работе хит-визардов и авроров у нас не так уж много. У меня нет достаточно информации, чтоб понять, нужно ли над этим работать или я пытаюсь изобрести метлу. Мне кажется, что если это нужно, я могла бы посвятить этому всю жизнь. Но если этим уже кто-то занимается, то это очень здорово, и, наверное, хорошо было бы оказаться им полезной. Мы говорили об этом с Итаном, он тоже находит эту тему интересной, и это очень меня воодушевляет - Итан редко ошибается.
Это, конечно, очень нагло, но может быть, вы могли бы что-то мне рассказать, а еще лучше – познакомить с кем-то, кто работает в этой области. Будет ли очень самонадеянно попросить об экскурсии туда, скажем, на этих каникулах?
И обязательно напишите, понравилась ли вам книга, хорошо?
Буду очень ждать!

Анита МакГонагалл
Гостиная Гриффиндора.
Прилагается: книга Юргена Торвальда «Век криминалистики»

Статья

Герберт Крейн
https://68.media.tumblr.com/2152a8c781b2890d5ffd0110932a36b1/tumblr_ofwcknBJ8J1tikb42o5_540.gif
#p33617,Herbert Crane написал(а):

Мы все одной крови: они и вы
Я сижу в небольшой комнатке со старыми замызганными окнами и обшарпанным столом. Это Лютный переулок и заикаться о качестве обстановки или каком-либо сервисе тут действительно глупо. Уже неплохо, что тут хотя бы запираются двери. Это не спасет от чужих ушей, но…
Передо мной сидит женщина. Я рассматриваю ее руки, ее одежду – и в своем сюртуке, рубашке с запонками и мантии я чувствую себя пришельцем из другого мира. В ее мир.
На самом деле, вы должно быть видели этих людей – а, может, и нет. Они не выходят на освещенные улицы, они в принципе практически никуда не выходят. Многие из них исполосованы шрамами, но лицо моей собеседницы чистое. Пожалуй, если переодеть ее в платье или мантию по последнему слову моды – никто и не скажет, кто она такая.
Она не ведьма-людоед, которой пугают детей вечерами. Она не вампир. Она не из тех, кто должен скрываться от дневного света.
Но – она из тех, кто живет такой жизнью.
Моя собеседница – оборотень.
- Я играла в квиддич за школьную команду, участвовала в дуэльном клубе, - говорит она, вспоминая о том, что было «до». Я киваю, записывая – а думаю о том, что по сути почти каждый может сказать это. Вот, учился в школе, играл в квиддич – хоть все время, хоть год, - ходил в дуэльный клуб. Делал домашние задания, спал на Истории магии, перекидывался с друзьями записками, сдавал экзамены.
По сути – был таким же, как все. Я могу остановить любого мага на улице и спросить его о школьных годах – и лишь у единиц воспоминания будут отличаться. Не квиддич – так шахматы, плюй-камни или вообще ничего. Не дуэльный клуб – так факультатив по зельеварению, трансфигурации. И экзамены, длинные скучные и не очень пары, эссе на несколько футов, странные эксперименты…
Школа, одним словом.
Я смотрю на свою собеседницу – давайте назовем ее Д. – и понимаю, что да, все так и было. Очень легко представить ее студенткой, торопливо строчащей домашнее задание, покусывая перо.
- Я собиралась выйти замуж, поступила на стажировку в Министерство, - и опять – это можно сказать о многих. После школы почти каждый или каждая стараются построить свою семью. Неважна здесь чистота крови – чистокровные просто знают о том, кто будет их супругом или супругой почти с детства, вот и вся разница.
Д. говорит это спокойно, но я слышу, как у нее срывается голос.
На самом деле, эта часть – она совершенно обычная. Если бы мне нужно было описать типичного молодого мага – там было бы что-то подобное. Школа, работа в Министерстве, свадьба.
Совершенно обычная жизнь.
Пока одной ночью она не вышла на улицу.
В полнолуние.
Мне сложно было что-то сказать. Мне до сих пор сложно здесь что-то сказать. Кроме бездушного «мне жаль».
Она не пошла в Мунго. Она не прошла регистрацию.
И здесь каждый будет кричать тем громче, чем сильнее он боится оборотней, что так нельзя, и что он, если бы был укушен, обязательно прошел эту процедуру.
И что каждый, кто не соблюдает «Кодекс вервольфа» - опасен, сам виноват в своем положении.
Каждый, кто не состоит на учете – чудовище.
А я крикну, что вы – лицемеры.
Каждый, у кого сейчас появилась мысль осудить эту девушку – вы лицемеры. И именно вы все виноваты в своем лицемерии.
Вы знаете, что такое регистрация оборотней?
Это приговор. Это – гражданская смерть. Это самоубийство для человека.
Добровольное.
Кто из вас согласится убить себя собственными руками только потому, что таков закон?
Скажете, я перегибаю палку? Как бы не так.
Если ты оборотень с регистрацией, ты никогда не устроишься на работу. Ни на какую. Потому что даже если ты не сказал – работодателю придет извещение, что мистер Такой-то – оборотень. Это якобы сделано для защиты.
Защиты – только кого?
Разве на большинстве работ смены по ночам и в полнолуние?
К примеру, есть ли в Косом заведения, которые в это время вообще работают? Какая разница, если продавщица, скажем, мантий – оборотень? Она что, будет хуже их приносить на примерку? Или есть дамы, которые приходят мерить мантии в полнолуние – а на них в магазине выскакивает волк?
Да, безусловно, давать отгулы в полнолуния –не очень удобно для начальника. Но кому-то нужно давать отгулы и выходные по другим обстоятельствам – и это никого не смущает. Проблема решаема на самом деле. И решаема легко.
Только ее не хотят решать.
Оборотней просто не берут на работу.
У них может быть все ЖАБА на Превосходно, они могут быть гениальными магами – только никому это не нужно, когда есть уведомление, что это – оборотень.
К примеру, если бы Альбуса Дамблдора в юности укусил оборотень – у нас не было бы величайшего ученого и мага столетия.
Ты можешь быть любым человеком и любым магом – но если ты оборотень, то перед тобой лишь одна дорога.
Изгнание.
Д. предпочла инсценировать свой переезд. Многие предпочитают инсценировать смерть.
Вы, наверное, удивитесь, но у оборотней есть родители. Есть братья, сестры, любимые. Друзья и знакомые.
Вы, наверное, удивитесь, но человек, которого покусал оборотень, не хочет, чтобы дорогие ему люди страдали.
И поэтому они предпочитают исчезнуть.
Знаете, многие не понимаю одного: оборотни - это люди. Такие же люди как каждый из нас. Как я, как вы.
Они не являются магическими тварями, созданиями или кем-то еще. Оборотни – это обычные люди. Больные люди.
Люди, которые просто немного отличаются.
Знаете, у магглов ведь тоже такое было. И есть. Люди – они разные. Есть азиаты, есть негры, есть белые. Это для нас, магов, нет разницы, какого цвета твоя кожа, на каком языке ты говоришь, если ты маг. А для магглов долгое время было.
Считалось даже, что одни расы хуже других.
И знаете, совсем недавно считалась, что есть раса, которая лучше всех, и что «неправильных» нужно уничтожить.
В газовых камерах.
Я думаю, не стоит пояснять, когда это было.
Это называется «дискриминация». Это называется «геноцид». И это то, что магглы считают теперь преступлением против человечества.
И это то, что мы – каждый из нас – делаем с оборотнями.
Они больны ликантропией. Они ее переносят.
Только их никто не лечит.
Только никто не говорит о том, что это обычные маги, которые заболели. Что эта болезнь – та же драконья оспа по сути, причем даже менее опасная, чем оспа.
Я могу сказать, почем оборотней так клеймят – и причина этого достаточно сложна, чтобы четкое ее описать.
Причин на самом деле даже несколько.
Вы знаете, чего боится любой человек больше всего на свете?
Не контролировать себя, потерять себя. И ликантропия делает это. Человеческое сознание пропадает – и появляется просто огромный агрессивный зверь.
Это простой страх – очнуться наутро и понять, что ты сделал то, чего не сделал бы никогда в своей жизни.
И страх того, что не болен, он сложнее – страх того, что виновного нет. Нельзя обвинить оборотня, чисто по-человечески, он ведь не мог остановиться, он зачастую и не хотел того, что сделал.
А я скажу, что виновные есть.
Виновны те, что останавливает разработку Аконитового зелья. Это эксперимент, но он же и прорыв. Это зелье позволяет оборотню сохранить разум в полнолуние.
Человеческий разум.
Да, это не избавит от неприятной трансформации, да.
Но по сути это будет как анимагия – сознание человеческое, контролировать можно.
Аконитовое зелье должно быть завершено. Оно должно быть доступно для каждого оборотня – и тогда проблема решится сама собой.
И она могла бы решиться уже несколько лет как.
Только всем наплевать.
Министерство предпочитает вкладывать деньги куда угодно, только не в решение этого вопроса.
Меценаты даже думать об этом не хотят.
А политики хотят кричать лишь о том, какие оборотни чудовища.
Да, я не стану отрицать – среди них огромное количество садистов, убийц, воров… Да и в принципе криминальных элементов.
Какие оборотни плохие, верно?
Только знаете в чем дело?
Если бы я банально не имел денег на хлеб – я тоже пошел бы воровать. Если бы я не мог купить лекарства – может, я и убивать бы пошел.
И это не день и не два – а годы и годы.
Оборотни живут без средств к существованию – а от них требуют, чтобы они были послушными и всепрощающими существами.
А если бы вас лишили еды, денег, крыши над головой и волшебной палочки – долго вы бы прощали тех, кто сделал это с вами?
А ведь дело в том, что у многих оборотней нет ни палочки, ни образования. Их с детства обрекают на жизнь изгоев и отбросов.
Мы обрекаем.
Наши законы.
Каждый из нас.
Мы сами создали эту проблему. Мы сами сделали их опасными для себя. Виноваты только мы.
И мы можем прекратить это.
Вы знаете, почему оборотни выступают на стороне Пожирателей смерти? Сейчас это самая громкая тема.
Все просто – Пожиратели пообещали решить вопрос с их унижением и дискриминацией.
Хотите лишить Пожирателей значительной части силы?
Просто измените законы.
Просто закончите это чертово зелье и начните его распространять.
Найдите в себе силы и признайтесь в том, что ваш страх – ваша же вина. Ваша же ошибка.
Нет оборотней и магов.
Есть просто люди.
Так давайте же все будем людьми.
Г.А. Крейн, «Ежедневный Пророк»
25 августа, 1977 г.

Дневник

Альбус Дамблдор
http://cdn.playbuzz.com/cdn/582228db-68cd-4439-8fa1-6862fd2b8251/96cd5561-db9c-4984-bbe0-30cc6fc43510.gif
#p36045,Albus Dumbledore написал(а):

"1945 год, середина февраля"
- Вы ничего не можете сделать, Дамблдор, более того – вы ничего не должны делать, - выговаривает Альбусу высокий широкоплечий человек, который немного коверкает фамилию – вместо «Дамблдор» получается какой-то «Думбльдур», но это не настолько важно, чтобы вообще открывать рот. У генерала Михайлова тяжелая рука и тяжелый характер как он слышал.
Открыть рот стоит совершенно по иному поводу.
- Они – живые люди. Такие же – как мы с вами, - Альбус отворачивается от генерала и напряженно смотрит на поле. Они занимают весьма удачную позицию – возвышение и приличное укрепление, внизу – ров и артефактные мины. Обзор на поле хороший, даже несмотря на то, что Альбус не в состоянии разглядеть деталей, он вполне в состоянии разглядеть людей, что бегут там.
Их с десяток – и, кажется, двое совсем дети.
Узники концлагеря бегут из него.
Они не знают, что бегут они от смерти – к смерти. Альбус сжимает кулаки. – Они живые люди, генерал.
- Они – магглы, которых Гриндевальд неизвестно чем начинил. Или вы не видите, что за ними?
За бегущими людьми – смерть.
Мертвецы идут неровным, но весьма быстрым строем.
Мертвецы, инферни.
Не десяток, не два.
Не сотня.
Около тысячи инферни идут из брошенного Аушвица. Живая стена смерти, мертвецы. Мертвецы, что стараются догнать живых.
Альбус видит, как один из бегущих людей спотыкается и падает – кажется, это женщина, у нее длинные волосы.
Он резко подается вперед, но…
Аппатировать туда – самоубийство. Он не поможет, он не…
Он должен.
Рука генерала и впрямь очень тяжелая – она ложится на его плечо как груда камней. – Дамблдор! Очнитесь! Эти люди – живые бомбы. Кто знает, что он с ними сделал.
- Это недоказано, - цедит Альбус, скидывая руку.
- Я не буду рисковать своими людьми, - генерал резко хватает его и поворачивает в себе. – Ради ваших гражданских бредней – тем более.
- Это не…
- Генерал, цели на подходе, - докладывает юркий светлоглазый юноша с явным французским акцентом. – Активируем по команде.
Михайлов смотрит на Альбуса – Дернетесь – останетесь там, ясно? – генерал явно думает о нем весьма нелестно, но это все равно. Не попытаться спасти…
Нет, он понимает, что Геллерт не мог не оставить на этих людях «подарки». В конце концов, так уже было. Каждый раз, когда они освобождают кого-то – есть шанс, что… Есть шанс, что это обернется адом.
Это уже не первый раз оборачивалось адом – и нет шанса, что сейчас иначе.
Но…
Люди добегают до линии мин – это не маггловские мины, которые взрываются от нажатия, но магические – активация по кристаллу. Люди уже на середине поля, они явно ждут, что на стороне освободителей им помогут.
Альбус не может смотреть.
Альбус должен смотреть.
Он знает, какой команды ждут – люди должны заманить инферни за собой – и инферни идут вперед.
Со стороны рва летят несколько Ступефаев – люди падают.
Приманка, чтобы инферни остановились.
Активируется артефакт.
Альбус видит только стену огня – почти белого, магического огня, что сжигает и живую, и мертвую плоть до пепла.
Огню не нужно много времени.
Огонь опадает.
А Альбус хрипло выдыхает ругательство.
Да, где-то с десяток инферни сгорело. Но остальные – они словно по команде остановились ровно на первой полосе защиты. Полосе, которая не дала никакого огня.
По команде?
Но оператора нет. Это просто толпа мертвецов.
Аушвиц брошен и пуст.
Или нет?..
Это просто толпа мертвецов – оператора среди них нет и…
- Генерал, он там, - Альбус сжимает палочку в пальцах и аппатирует прямо туда, на поле. Строй мертвых не шевелится.
Они скалятся и тянут руки – но не делают вперед и шага.
- Геллерт Гриндевальд! – у Альбуса срывается голос. Он ищет глазами по строю из мертвецов тот самый взгляд.
И… он находит.
Невозможно не найти.
Геллерт выглядит трупом в прямом смысле – но если присмотреться, то видно, что это не по-настоящему. Настоящего там лишь глаза – и, наверное, рваная окровавленная одежда.
- Я вызываю тебя на дуэль!
Геллерт склоняет голову набок и растягивает губы в усмешке. Он выглядит действительно мертвым, действительно нежитью – такой же, как и инферни вокруг него.
Альбус чувствует, что сзади него появляются волшебники. Сердце у него колотилось просто бешено.
- Не заслужили еще. Но я услышал тебя, - Геллерт делает шаг назад и строй инферни резко кидается вперед.
Альбус не обращает и малейшего внимания на них – кидается вперед, отгораживаясь щитом, посылает россыпь заклинаний, но – поздно.
Гриндевальд аппарирует прочь.
Он оставляет инферни против них…
Инферни, на которых навешен тротил.

Рикард Лестрейндж
http://s9.uploads.ru/dnpZq.gif
#p35052,Rickard Lestrange написал(а):

Август 1947 года (два месяца после свадьбы и пару дней спустя пропажи Тома Риддла)
    это воспоминание хранится отдельно от омута, в тайнике внутри шкатулке в которой хранится омут

  Мокрый сад дышит прохладой из открытого окна, Рикард никак не может уснуть, ворочаясь с боку на бок, они только сегодня уговорились с Эдди поймать тех двоих, что по слухам хвастались, будто утопили Тома, но люди крестного брата пока еще ничего не сказали.
   Он смыкает глаза и уже почти засыпает, когда слышит какой-то влажный звук, словно что-то мягкое и мокрое упало на пол с небольшой высоты. Может усилился ветер и занес с окно ветку.
   Рикард садится в кровати и раздвигает полог: на фоне неровного темно-серого окна ясно виден темный силуэт. Узнаваемый с первого взгляда.
   Опухшее от разложения и воды лицо тоже узнаваемое, но Рикард предпочел бы не видеть в нем привычные, дорогие черты. С темных волос по бледно-голубоватой коже утопленника течет вода. Под пальцами протянутой к Лестрейнджу руки запеклась кровь.
- Ты... - глухо, словно из-под толщи воды, - Обещал... - он захлебывается собственными словами, и...   
 
    Рикард просыпается, садится тяжело дыша, словно вынырнув из воды, стремительным движением раздвигает полог кровати. Окно закрыто. Но Лестрейндж встает, подходит к нему, смотрит сквозь закапанное дождем стекло на мокрый сад. Он почти ждет увидеть на подсвеченной фонарями дорожке высокую фигуру в ободранной одежде, но сад девственно чист.
   И когда Лестрейндж спускается в халате на террасу, зябко ежась от холодного ночного воздуха ничего не меняется. Сад все так же тих, и движение в ветвях - это всего лишь ветер, а не беспокойные призраки и не упокоившиеся тела мертвых друзей.
   Надо бы вернуться в постель и уснуть, но Рикард, складывает руки на груди, пытаясь уберечь крохи тепла и напряженно взглядывается в мокрый сад, не замечая босыми ступнями мокрого от дождя дерева под ногами. Сам не слишком зная зачем, а потом вздохнув, поворачивается и возвращается обратно в дом, поднимает по лестнице наверх, но вместо своей спальни сворачивает в комнаты отца. Кажется, он не заходил в них в тех пор, как их привели в порядок после обыска. Более трех лет назад.
    Здесь темно и тихо, лишь движение воздуха от приоткрывшейся двери, лишь скрип половиц под ногами, которые потом утопают в мягком ковре - и Рикард впервые понимает насколько замерз, потому что прохладный на деле ковер, кажется ему теплым. Здесь пахнет свежестью, и ведя кончиками пальцев по гладкой столешнице рабочего стола Прокаса Лестрейнджа, его сын не чувствует под подушечками пыли. Домовики держат комнату в безупречном порядке.
    Рикард опускается в рабочее кресло своего отца, кладет руки на подлокотники и всматривается в полумрак комнаты, глубоко и медленно вдыхая. Глаза подозрительно щиплет, и Лестрейнджу это ощущение совсем не нравится. Он подается вперед проходит пальцами по ручкам ящиков письменного стола, и один из них открывается сам, магия колет подушечки пальцев, и Рикард шепчет "люмос", освещая содержимое ящика. Дно приподнимается само, обнажая магический тайник его отца, так и не найденный аврорами. Даже странно. Тайники на кровную магию они проверяли.
   Рикард осматривает ящик, и быстро понимает в чем дело: возраст. Артефакт должен был открыть только после совершеннолетия наследника или главы дома. А ему тогда было пятнадцать. Обыскать же комнату повторно после его семнадцатилетия... ну пусть попробовали бы получить ордер.
В тайнике лежат несколько бумаг (он посмотрит их позже), Омут Памяти в колбе на цепочке (тут Рикард едва удерживается, чтобы не посмотреть, что там - сразу, но лишь одевает ее на шее) и отцовский портсигар. Рикард смотрит на него недоуменно: по его мнению, тот должен был быть при Прокасе в его поездке, но нет. Вот он, лежит и тускло поблескивает в свете "люмоса".
   Лестрейндж вынимает его из тайника и закрывает тот, вертя в руках тонкий, широкий портсигар с золотым гербом на черной лаковой поверхности, а потом открывает его. подозрительно вдыхает запах сигарет: он понятия не имеет, сколько времени может это хранится. Он несколько раз видел портсигар, но никогда не видел отца курящим, да и сам...
     Ему чудится движение в тенях у окна, и Рикард вскидывает голову, опять готовы увидеть тот самый силуэт, и услышать знакомый, изуродованный смертью голос. Говорят, их надо пригласить в дом. Но он своего старого приглашения не отменял. Но в комнате только он, и лишь качается в свете фонаря от ветра ветка за окном.
   Когда Лестрейндж зажигает первую в своей жизни сигарету заклятием, пальцы его дрожат. Жалкое зрелище.
   Он долго кашляет, но все равно упрямо затягивается горьким дымом, режущим горло, выдыхает в полумрак комнаты дым, и плачет: безмолвно и почти не кривя лица. Лишь две влажные дорожки прочерчиваются на его щеках.
    Другого человека в комнате он замечает далеко не сразу: только когда в лицо ударяет чужой и яркий «Люмос». Лавиния стоит на пороге в безукоризненно белой ночной рубашке. Наверняка, ей отлично видны влажные дорожки слез на его щеках.
    Молодая женщина смотрит на него напряженно и внимательно несколько мгновений, за которые Рикард успевает потушить сигарету. А потом подходит и обнимает.
   Рикард глубоко вдыхает, прикрывая глаза. Они замирают так на несколько мгновений, а потом Лавиния не громко спрашивает, не хочет ли он, чтобы она почитала ему вслух. И Рикард согласно кивает.

0

5

10.2017

Письмо

Вега Фоксвуд
https://68.media.tumblr.com/862c887e9d9cf8579eea14fdba1c29be/tumblr_ok4wgwvwQM1so1nhno7_400.gif
#p36971,Vega Fockswood написал(а):

письмо написано 7 февраля 1962 года. Доставлено личным филином Ормом

Милая Вена!

Не представляешь, как я волновалась за эту неказистую сову! Честно говоря, думала, что она не долетит до места назначения и плакали мои сикли, но раз тебе было некогда отвечать, то ничего страшного, я все понимаю. И спасибо за зелье для Орма – он наконец перестал линять и снова полон сил, даже щипает меня за руку, чтобы я быстрее отправила его к тебе. Может он припасет для тебя что-то в качестве благодарности?
Профессор Слизнорт, ну, который декан Слизерина, на прошлом занятии вел себя так забавно – вдруг начал расспрашивать меня про родственников, уже думала, что привяжется, а не знакома ли я с Веной Фоксвуд, прославленной охотницей на опасных существ, но нет! Представляешь, он свел похвалы сочинения по зелью Правды к тому, что самым важным условием успеха является идеальный подбор ингредиентов! А лучше румынского заводчика болтрушайков, дескать нет никого. Уверена, могу с легкостью получить самую высшую отметку С.О.В., упросив дедушку и Дею прислать небольшую партию перьев… соблазнительно, но нет. Тогда можно было сразу подавать заявление в Мунго, прикрываясь именем…  Жаль, что Трансфигурацию нельзя сдать, попросту предложив декану её любимого печенья, тут уж скорее сгноят на отработках… попивая чай с завоеванными имбирными саламандрами.  Но она классная, думаю вы бы подружились.
Рождество дома было тоскливым – Рилан постоянно спрашивал о тебе, мама плакала или злилась, что плакала, отец отмалчивался, и знаешь… я не сказала, что мы переписываемся. И письма прячу хорошо, чтобы домовики случайно не натолкнулись. Просто, с одной стороны мне очень жаль, что вы поссорились, но с другой, мне кажется мама не должна была так поступать. И говорить все то, ну, что вы наговорили. Ты  - моя тайна, Вена, а еще, я только тебе скажу и по большому секрету. Мерлин, как же написать, чтобы не казалось глупым.  *далее более мелким и торопливым почерком, словно автор боится передумать и не написать всего, что задумано*
Его зовут Кайлан Грант, тот одноклассник, про которого я писала..  много раз. Вена, я в отчаянии и не знаю, что делать потому что *долгая пауза, видно что на пергаменте оставлено несколько клякс, словно некто нерешительно касался пером, но не осмеливался писать дальше* влюбилась. И это не так, как рассказывала мама, совсем не так! Это больно и странно, потому что думать ни о чем другом не могу. Я осенью записалась на отборочные по квиддичу, папа бы с ума сошел от восторга, узнай об этом, но … Да, я их конечно же провалила, но вместе с тем, когда в конце Кай похлопал по спине, сказав, что если понатаскать, то из меня выйдет толк, я была готова взлететь в воздух без метлы. Мы же друзья,  я никак не могла предположить, что такое случиться!
Но самое ужасное, что я как была просто сокурсницей, так и осталась. Одолжи перо, как ответила на вопрос по Истории, как решила загадку в Зельях. Пытаюсь поговорить, но меня словно не слышат. И из-за этого все из рук валится, даже за последнюю контрольную по Заклятьям получила всего лишь «У», хотя профессор Флитвик и посчитал, что это лишь признак предэкзаменационной лихорадки.
Все, соседки уже ругаются, что я им мешаю своими вздохами, да и завтра с утра сдвоенное Зельеварение, нужно выспаться.

Люблю тебя и очень скучаю,
Вега

Анонимное
http://s3.uploads.ru/t/AcIba.gif
#p37580,Rickard Lestrange написал(а):

30 марта 1978 года .
Письмо зачарованно прежним способом

  Добрый день, мисс Лавлейс.
   Надеюсь, я не заставил вас долго ждать, если, конечно, вы ждали моего письма. Я все же не настолько самонадеян и  горд, чтобы рассчитывать на это.
   Льщу себя надеждой, что после нового закона ваша работа стала проще. Если сейчас вы напряглись ожидая, что я снова начну подкидывать вам свидетельства очерняющие светлое имя вашего руководства, то – поверьте — нисколько. Но я хотел поделиться с вами мыслями и наблюдениями.  Мое мнение, наверняка, покажется вам довольно оскорбительным, а может даже мерзким, но мне, кажется, что именно вы способны меня понять. Связано оно – я почти вижу как вы вздыхаете, поднимаете брови закатываете глаза – с декретом мистера Крауча, конечно.
    Знаете, я даже восхищен его наглостью и дерзостью. Очень ловкий ход. Думаю для вас очевидно, что поддерживающие пожирателей люди сидят в самом верху пирамиды, но против этого указа они ничего не могут сказать. Ведь тогда сразу окажется, что они защищают Пожирателей смерти – а кто хочет таких слухов и проверок о себе.
   Наверняка, вы слышали о вопли: «О Мерлин, авроров будут учить убивать» или «из наших защитников делают палачей». Хотя, очевидно, - сами три заклятия в боевой подготовке не меняют ровным счетом ничего.
    Но, кое-что, мисс Лавлейс, непростительная тройка действительно изменяет. Чтобы ее использовать нужен определенный склад характера. Определенные эмоции. Определенная готовность. Подчинить, причинить страдание, убить. Нет, я не собираюсь читать вам мораль о том, как не прав мистер Крауч. В конце концов, аврорат – силовая структура, и было бы странно ждать от вас ромашек, чтения стихов и высокой духовности.
    Так вам говорили? Этим успокаивали? Не обманывайтесь: когда вы окунаете похитителя головой в чан с водой, чтобы узнать куда он спрятал пару детишек, жизнь которых зависит от того, сумеете ли вы заставить этого гнусно хихикающего мужика заговорить – это совсем другое, это не круциатус.
     Вопрос в другом. В том чего добиваются те, кто провел эту реформу, что они планируют, когда закончится война? У меня есть два варианта:
Первый: Итак, война закончится. Авроров приучат убивать, а когда угроза будет устранена, выкинут в почетную отставку, с большой пенсией, как героев, потому что они уже больше не смогут работать в мирное время: отработанные рефлексы и протоколы, так просто не вытравливаются. Кто-то конечно, останется. Единицы, которые для себя отказались от использования этих заклятий уже сейчас: но половина будет убрана, как использованные игрушки. Масса зрелых бойцов, выкинутых за ненадобностью. Потенциальных линчевателей, с синдромом военного времени,
Второй: тут не много сложнее, в отличии от первого, похожие на которой случаи уже были – хотя, конечно, Крауч создал куда более скандальный прецедент, чем его предшественники – такое проделывали только маглы. Когда правительство какой-ибо магловской страны ощущало, что теряет контроль над своими подданными, оно создавало некую угрозу.  Все силы бросало на борьбу с ней, выходило победителями в самый критичный момент и закручивало гайки. Ничего не напоминает?

С Уважением
Искренне ваш П.С.

P.S. Вы спросили у мистера Скримджера насчет крестного его второго сына? Небезызвестного мистера Долохова?

Дневник

Ровена Мальсибер
http://se.uploads.ru/jNDOT.gif
#p37968,Rowena Mulciber написал(а):

Короткая легкая беседа двух незнакомых людей. 
События происходят за несколько дней до отыгрыша «Истина в тебе».

конец августа 1951 года

Свежее дуновение морского ветра достигает лица. Оно нежно касается кожи, напряженных губ, подхватывает и развивает мягкие волосы. Играет с подолом шифонового платья, щекочет лодыжки и творит улыбку на губах. В такие моменты не хочется думать абсолютно ни о чем – лишь отдаться мимолетным ласкам природы и нарастающему шуму морского прибоя, умиротворяюще воздействующему на меня.
Но улыбка моя обманчива, а холодный взгляд серо-голубых глаз устремлен к красному диску солнца, медленно скрывающегося за толщами соленой воды. Вместе с ним исчезает с лица и улыбка.
Вот уже несколько дней, как я приехала погостить к матери в солнечную Италию. И уже совсем скоро  предстоит вернуться обратно.
Убедительное «я соскучилась» надежно скрывало собой жгучее желание хотя бы на несколько дней покинуть собственный дом, в котором в один момент я почувствовала себя лишней. 
Маргарет.
С каждым днем меня охватывало растущее беспокойство, отдающее мучительной, уже знакомой болью в груди об одном лишь упоминании этого имени. Оно эхом отдавалось в сознании, бледным призраком неотступно преследуя меня по пятам. Не позволяло жить прежней жизнью. Так же, как и внезапное равнодушие Эдварда.
Что угодно – только не оно.
Хочется, очень хочется вернуться к брату, рассказать все как есть, и найти защиту в его теплых объятьях от вопиющей несправедливости. Но я тут. Вдалеке от мужа и брата, у которых сейчас есть дела куда важнее. И у каждого – совершенно разные.
Проглатывая обиду, тугим комом застрявшую в горле, я провожу ладонью по влажному песку. И замечаю, как ко мне приближается какой-то человек. Мужчина, которого я не видела прежде. Он присаживается сбоку от меня и внимательно смотрит на яркое небо, будто пытается высмотреть что-то. И молчит, лишь моргая время от времени. А я рассматриваю его профиль. Он гораздо старше меня, но намного увереннее, чем я в данный момент.   
Я и перевожу взгляд, наблюдая за густыми волнами, после которых остается лишь пена, на песчаном берегу. Но уже не ощущаю того самого беспокойства, которое ощущала ранее.
– Я часто бываю здесь. Но никогда прежде не видел вас, – наконец прерывает он затянувшееся молчание, ненавязчивым замечанием. – Лишь последние несколько дней. Как вас зовут?
– Я – приезжая. – Коротко отвечаю, не отрывая проницательного взгляда от далекого горизонта, напрочь игнорируя вопрос об имени.
– У вас что-то случилось? – спрашивает он, на что я вопросительно приподнимаю правую бровь, переведя взгляд на мужчину, отрываясь от созерцания скрывающегося солнца. После чего уточняет. – Последние несколько дней вы приходите сюда в одно и то же время. Долго и задумчиво идете вдоль берега, почти не обращая ни на что внимания, а потом присаживаетесь на белый песок и бесстрастно наблюдаете за закатом. А спустя какое-то время уходите, так и не пересекшись ни с кем.
Наблюдательный.
Остаться равнодушной после этих слов не получилось, вот только отвечать не хотелось – только повела бровью, давая понять, что слушаю его. Он же, видимо, воспринял мое молчание за утвердительный ответ. По сути, так на самом деле и было.
– Какие-то проблемы с семьей? – его взгляд скользит по золоту кольцу на безымянном пальце левой руки. – С мужем?
Я невольно спрятала ладонь и опустила взгляд.
Никогда не любила, когда мне пытались лезть в душу. И всегда злилась. А тут – вообще кто-то посторонний. Да еще и о чем-то личном. И настроение покатилось по наклонной.
– Что-то вроде того, – срывается с губ не громкое признание и растворяется в пространстве между нами. Привычки посвящать кого-то в семейные проблемы, у меня нет. А лгать – не хотелось совершенно. Да и к чему, если и так все понятно?
Проблемы.
Ну, да. Пожалуй, так можно было назвать увлечение благоверного другой. Да еще и не особо не скрывая этого. И, пожалуй, именно то, что он не пытался скрыть присутствие в его жизни другой женщины, больше всего угнетало меня. 
Я делаю глубокий вдох и размеренно выдыхаю, вновь ощущая подступающее волнение, быстро охватывающее меня. И совершенно не бодрит мысль о том, что такова участь всех или хотя бы большинства девушек, родившихся в чистокровных семьях. Бывают и приятные исключения. Увы, сейчас я к ним себя отнести не могу.
Наверное, мне всегда хотелось таких же крепких семейных отношений, какие были у наших с Риком родителей. Достойный пример, на который всегда хотелось равняться.
А вот мужчина улыбается. Сразу понятно: он не единожды видел подобное. Наверняка, сам проходил через это когда-то – каждый из нас, так или иначе, сталкивается с подобным. И улыбается, вероятно, потому, что не считает это чем-то серьезным. И это неимоверно раздражает. Да, я тоже считала так до недавнего времени. Вот только сейчас тяжело как не было никогда прежде.
– Молодость – прекрасная пора! – все так же спокойно продолжает он. – Тогда мы начинаем ощущать истинный вкус жизни. Сталкиваемся с проблемами, совершаем опрометчивые поступки. Находим множество путей их решения. И получаем бесценный опыт. Чаще всего, мы даже не прислушиваемся к советам близких. Тех, кто старше нас. Мудрее. И думаем, что все решим сами. Вот только, порой, оставляем все, как есть. А иногда – жалеем, что в свое время ничего не предприняли. 
Я смотрю на мужчину, и понимаю, что ощущаю себя еще более подавленной, чем раннее.
Он прав! Что тут еще сказать?! И понимаю, к чему он ведет. Я даже не заводила разговоров с супругом на эту тему, не потому что просто физически не смогла, нет. Я совершенно не представляла, с чего начать. Не закатывала истерик. Не устраивала скандалов, наивно полагая, что Эдвард сам обо всем догадается. Что он поймет и в скором времени все прекратится. Вот только где-то я ошиблась.
– Многое было бы проще, если бы мы не решали что-то, находясь под воздействием эмоций.
– Зачем мы все это говорите мне? – нет, я догадываюсь, что он хотел всего лишь донести рассуждения до, как он уверен, глупой девчонки. Но слушать все это сейчас ну никак не хотелось.
И только сейчас понимаю, что попыткой донести что-то до меня, он чем-то напоминает отца, который всегда был внимателен по отношению к нам, пытался объяснить многие вещи. И давал полезные советы, к которым мы с братом всегда прислушивались.
Грусть шевельнулась в груди при упоминании об отце, оставившего нас так рано. Порой мне кажется, что эта потеря и стала для нас намного существенней, чем мне всегда казалось.
– Моя дочь где-то вашего возраста, – по-прежнему спокойно отвечает он. – Пару лет назад она вышла замуж и покинула отчий дом. И вот недавно они приехали к нам с супругой. И я увидел у нее такое же беспокойство на лице, задумчивость, в которую была погружена. Увидел взгляд, который каждый раз бросала на мужа. И сказал ей то же, что сейчас говорю тебе. Прошло какое-то время, как она вновь стала счастливо улыбаться.
Эти слова я могла услышать от тех немногих, кто хорошо знает меня. Но, увы, не услышала. Лишь от постороннего человека.
И в какой-то момент мне стало интересно: о ком же он говорит. Может быть, я, если не знаю, то хотя бы слышала об этой девушке. Но любопытство испарилось так же быстро, как и пришло. Очень быстро.
– Я очень рада за нее, – не очень искренняя улыбка – это все, что я сейчас могу выдавить из себя. Неплохой пример. Вот только все равно появлялись вопросы, ответы на которые я узнать вряд ли смогу. И, быть может, даже не захочу. 
И мысль о том, что и вправду не стоит тянуть с разговором, прочно закрепилась в сознании. Она и раньше посещала меня, но в этот раз желание, которое раньше тушило бушующее пламя ревности, не покидало мысли. Нужно найти в себе силы и решить это прежде, чем все зайдет слишком далеко.
Если еще не зашло.
Я еще долго смотрю на небо, пока солнце окончательно не скрывается за горизонтом. И лишь затем неторопливо встаю, распрямляя ткань платья.
– Меня зовут Ровена, – говорю я, прежде чем развернуться и покинуть его общество. Чтобы, наконец, взять себя в руки и вернуться домой, к мужу. И уже вместе решить этот вопрос.

+2

6

11.2017

Письмо

Клэр Данбар
https://media.giphy.com/media/5kPJRPb7kgvXq/giphy.gif
#p38497,Clare Dunbar написал(а):

Ответ на письмо от 05.10.1979 г.

Письмо написано неровным почерком, будто бы на коленке, исправлений больше, чем обычно.

Мистер Крауч,
как жаль, что наша встреча не состоялась. Со мной всё в порядке... Хотя об остальных студентах этого не скажешь. Атмосфера в Хогвартсе нынче очень тягостная. Думаю, и в Министерстве обстановка не лучше?.. Надеюсь, Вас не завалили работой и вы не ночуете прямо в кабинете. Мне бы этого не хотелось.
Уверяю, как только я узнаю о малейшей возможности для нашей встречи, я непременно вам сообщу. Буду надеяться, что к февралю ситуация вокруг школы проясниться, и будет возможность выбраться в Хогсмид.
Спасибо за Ваш совет насчет отца. Я написала ему сегодня утром, и уже к обеду получила ответ. Вы правы, теплое письмо согревает лучше вязанных свитеров и горячего шоколада. Он был очень рад моему посланию, предложил самой выбрать, куда мы поедем этим летом. Хотела бы я поехать во Францию... Не знаю только, насколько это возможно в сложившейся ситуации... Как бы я хотела, чтобы всё это, наконец, закончилось!
строчка с зачеркнутыми словами, прочитать их невозможно.
Надеюсь, объяснительные трактаты мистера Грюма хоть сколько-нибудь интересные?... Хоть чуточку?.. А то, по всему выходит, что несколько часов (надеюсь, что не дней!) Вы провели за скучнейшим чтением на свете. Вероятно, скучнее этого были были какие-нибудь лекции по истории магии, прочитанные нудным голосом известного нам с Вами профессора...
Колдомедицина - это отдельная наука. У меня частенько возникают вопросы относительно логики некоторых колдомедиков... Хотя результат, конечно, у них всё равно отличный. Эта отрасль действительно достойна изучения, хотя меня в последнее время больше тянет к ментальной магии.
Вы, вероятно, знаете, что мистер Дункан Савадж сегодня проводил у нас занятие по самозащите?.. Рассказал много чего полезного и умного... Но мне вот всё не дает покоя один вопрос. Для любого заклинания, даже самого простого, нужна концентрация. А что если... если, например, у волшебника есть возможность повлиять на чувства противника?... Внушить ему эйфорию, беспокойство, страх или желание куда-то бежать?.. Ведь при таких условиях кастовать заклинания гораздо сложнее. И вот я задалась вопросом, нет ли где-нибудь книг или свитков по этой проблеме?.. К сожалению, пока я не сильно продвинулась в поисках в библиотеке школы. Но она огромная, а найти нужную книгу довольно сложно. Складывается ощущение, что никто до меня вообще не задавался этим вопросом. Может, Вы что-нибудь знаете об этом?...
Барти Мистер Крауч, надеюсь, я своими письмами Вас не утомляю... Иногда мне кажется, что я пишу Вам даже слишком часто. Если вдруг что Если это так, сообщите мне, пожалуйста. Буду стараться писать больше по существу.

С наилучшими пожеланиями,
Ваша Клэр Данбар.
06.01.1979 г.

P.S. Просто папа прислал как-то тунца с совой, и я шла по коридору, а тут миссис Норис. Ну, я и дала ей попробовать кусочек. Она выглядела такой голодной!.. Ей очень понравилось, и мы вместе съели всего тунца.
К.

P.P.S. Прошу Вас, не извиняйтесь. Вашей вины в сорвавшейся встрече нет. В наше неспокойное время всякое могло случиться... Жаль, что в Хогсмиде, но что тут поделать. Я с нетерпением буду ждать нашей встречи в следующем месяце.
Клэр.

Дневник

Альбус Дамблдор
http://cdn.playbuzz.com/cdn/582228db-68cd-4439-8fa1-6862fd2b8251/96cd5561-db9c-4984-bbe0-30cc6fc43510.gif
#p39913,Albus Dumbledore написал(а):

1979г, ночь с 4 на 5 января. Омут Памяти.

    В камине трещат поленья, в лицо полыхает жаром, а Альбус, пожалуй, думает только о том, что терпеть не может пожары.
    Огонь.
    Был в его жизни человек, который испытывал к огню странные чувства – и теперь весь этот угол памяти затянут паутиной извлеченных и разлитых по фиалам воспоминаний. Чтобы не тревожили.
    И без того хватает поводов для тревоги.
    Кресла в директорском кабинете удивтельно мягкие, но Альбус совершенно не ощущает ни обивки под рукой, ни того, как мягкий валик удачно подпирает натруженную поясницу. Да, он далеко не мальчик и забеги по Хогсмиду с целью спалить побольше инферни, да поймать за руку Пожирателей – не его дело.
    Но чье тогда – если не его.
    Ночь темна, но самый темный час – перед рассветом. Альбус сейчас даже не представляет перед собой рассвета – не бывает рассвета, когда тьма подбирается все ближе, пусть и полыхает в ней адское пламя.
    И все же, пора перестать бегать от этой мысли.
    У них – Минерва. Минни.
    Он не может думать о ней сейчас как о взрослой женщине, которая как ни крути обладает солидным опытом в самых неприятных ситуациях (он знает, что должен, он знает, что это, в конце концов, его долг как того, кто заварил эту всю кашу – думать о Минерве как о сильном и стойком бойце, который справится со всем, что выпало на него долю) – он думает о Минни как о своей студентке, своей ученице, хрупкой серьезной девочке, которую сам, своими руками отправил терпеть мучения. Она… Она молодец и справится – только она не должна, не должна справляться. В конце концов, это не ее обязанность. Она здесь преподаватель, мирный человек – как постоянно кричат о том Элфистоун. Альбус сейчас почти готов согласиться с этим – но только он вспоминает о том, что если бы не Минни – если бы не Минни, то дети оказались бы в руках Пожирателей, в руках Тома. Целый поезд детей.
    Он совершенно не обманывается в целях – эта цель была проста. Захватить поезд. Там был Элфиас, была Минни – и они не дали этому случиться. И что те авроры, которые его охраняли? Пожалуй, если только лишь полностью набить поезд аврорами и отдать Тому – тогда был бы толк.
    Саботаж – это все откровенный саботаж. Саботаж, а может и откровенная профанация – Альбус знает много громких слов, которые отлично объясняют причины, по которым именно Минни попала в плен, а не те, кто должны этим заниматься.
    Но также он знает, что это все, вся эта злость – это все от банального бессилия. Потому что он действительно и честно не знает, что же делать. Что тут можно делать.
    Он виноват – и если Минерва будет страдать, в том вина лишь его, и ничья больше.
    «Держись, девочка», - думает Альбус, глядя на огонь и сжимает руку в кулак. Эта рука не так слаба, как можно подумать, но… но толку. Он – один, а гоняться за Томом… За Томом, который избегает прямого столкновения как оспы – много он нагоняется. В конце концов, тут не поможет даже вызов на дуэль – а если и будет та дуэль, то что мешает Тому в этот момент отправить своих, чтобы захватить школу?
    Альбус сцепляет руки перед собой. И все же, Том решил бить по большому – по сторонникам. Точнее, не так. По ученикам, по друзьям. По тому, что не может быть для Альбуса безликой пешкой, по тому, что нельзя просто так взвесить на весах. Расчет, конечно, отлично верен. Сколь веревочке не виться, а конец будет – и студенты, и Минерва.
    Дети ведь тоже у него в плену. И если за авроров Альбус бы не полез, то за детей он готов будет хоть сам сдаваться. Но требований пока нет – и вряд ли они буду такими.
    Том слишком осторожен в этом – и… пожалуй, он лишен этих слабостей.
    Почти лишен.
    Их верхушка, его друзья. Люди, которые формируют ядро его управленческой структуры. Люди, которые неизвестны широкой общественности. Ну, кроме Долохова, конечно. Но что тот Долохов – Долохов это еще найти, еще выследить… аврорат за ним сколько лет гоняется, да все никак. Тут, конечно, дело скорее в дружбе, нежели в чем другом, но это не столь и важно.
    А вот прочие – Нотт, Эйвери, Розье, Мальсибер… Лестрейндж.
    Первый друг Тома, человек, который Тому фанатично предан. Человек, который в конце концов, цветы ему на могилу носит по сей день. Трепетная лебединая дружба – и ведь большую часть Лестрейндж не играл.
    Том, может, и не был способен на ответные чувства (тут Альбус все еще очень Рикарда жалел) – но не в его принципах было расставаться с игрушками в детстве (Альбус помнит сверкающие от гнева глаза на лице одиннадцатилетнего мальчика) – и вряд ли что-то изменилось. Раве что вместо краденых игрушек он теперь развлекается чужими жизнями.
    И Рикард – отличная мишень. У него весьма предсказуемый график работы и нет повода ему этим утром не пойти на нее, у него дети уже давно не в школе, а внукам в нее еще рано. Он хороший маг – но в конце концов, Альбус тоже не лыком шит. А еще – что важнее, Рикард вполне может пропасть в своем отделе Тайн и пропустить семейный ужин. Ученые, все такое.
    И Альбус знает, где оставить письмо с прядью его волос – он более чем уверен, что на могиле Тома есть следящие чары, их там не может не быть.
    Альбус отрывается от мыслей, когда в камине огонь уже стихает почти в половину.
    Итак, за дело. Сначала – комната.
    С этим несложно – к директорскому кабинету прилагается приличное количество защищенных помещений, что завалены хламом чуть более, чем полностью. Но вот и нужная – старая продавленная софа, много книг, какие-то табуретки и шкатулки и… И это.
    Альбус проверяет чары на покрывале, что закрывает собой высокое зеркало. Еиналеж.
    Он долго колдует над каморкой – коснуться ничего нельзя, кроме определенных предметов, только стакана с водой, кушетки, самого зеркала. Вот так.
    Решительное время требует решительных мер.
    Если Рикард не вернется с обеденного перерыва – его будут искать, но это пускай.
    Альбус выходит из комнаты и притворяет за собой дверь. Прикрывает глаза. На миг – только на миг! – он позволяет себе захлебнуться паникой.
    Не может быть, чтобы Минерва умерла, в конце концов, не может этого быть. Она – сильная, хорошая ведьма. Да, она не воин, не боец – да и никто из них. Он и сам… не.
    Но, пожалуй, тут нужно и не это.
    Любой маг боец, любой маг может – пока не опустит руки. Это не его идеи, это не его слова, это из каких-то глупых сказок. Реальность куда суровее и жестче – но все равно немного отступает и Альбус может мыслить трезво.
    Детей не будут пытать и мучить, они, пожалуй, проведут некоторое время в темницах – или что там у Тома. Может быть, они пострадают – но не настолько, чтобы это было необратимо. Минерва же…
    А вот Минни – она может пострадать. Но они бы убили ее на месте, если бы цель была убить.
    Цель – иная. Узнать. Возможно – внедрить ей в разум что-то.
    Или сломать.
    Показать, что именно они могут.
    «Держись, Минни. Мы с тобой. Мы все с тобой, Минни. Держись, девочка. Я в тебя верю. Мы все верим».
    - Альбус, их нашли! – кричат портреты вразнобой, а он чувствует, как бешено колотится сердце. – Детей и Минерву! Они живы!
    «Слава Мерлину. Молодец, Минни. Молодец».

+1

7

12.2017

Письмо

Герберт Крейн
https://68.media.tumblr.com/2152a8c781b2890d5ffd0110932a36b1/tumblr_ofwcknBJ8J1tikb42o5_540.gif
#p40205,Herbert Crane написал(а):

Письмо для Лили Крейн, не отправлено, лежит на столе среди прочих записей

Доброго здравия, уважаемая матушка!
Я предполагаю, что сейчас в доме уже как следует приморозило, как вы справляетесь? Как ваше здоровье, не требуется ли чего? Недавно я свел знакомство с весьма интересной лавкой в Лютном, могу передать контакт.
Растет ли ваша ледяная рябина? Достаточно ли новый камин прогревает дом?
У меня все как обычно – работа, работа и еще раз работа. Я, дорогая матушка, кажется, совершенно в нее погрузился. Сейчас решил работать с мисс Скитер – и хоть вам и не нравится, что и как она пишет, но Рита – моя хорошая подруга, и совместная работа принесет нам только плюсы.
Также я получил некоторые документы, по которым хотел задать бы массу вопросов – ибо вы напрямую связаны с теми людьми, о которых там речь.
У нас, как водится, погода паршивая, Лондон в принципе не радует отсутствием слякоти и грязи и, пожалуй, чем дальше, тем больше я хочу погулять по лесу…
Нет, матушка.
Мама. Матушка.
Прости меня.
Я не могу так.
Я не могу писать тебе, ограждая тебя от всего, что случилось со мной. Прости меня, ибо я слаб и нелеп в этом.
Я не могу писать тебе про погоду, про свою работу и расследования, про то, что у нас происходит… потому что я не могу. Я не могу закрывать глаза и делать вид, что у меня ничего не случилось.
Мама. Мама, мне страшно.
Мне страшно, как бывает страшно ребенку, которого забыли на людной улице, который не думал и не представлял, что так будет.
И если ребенок сталкивается с жестоким миром – холодным и жестоким – зачастую по случайности, то я же…
Мама, мне страшно. Мне страшно делать то, что я должен делать, то, что я считаю правильным. Я думал, это будет проще, что выбор – столь страшный и чудовищный – никогда не коснется меня. Мама, ты учила меня не сомневаться и всегда держаться верной дороги, но… мама, мне страшно. Теперь – когда я действительно понял, каково это, теперь – мне страшно.
Я ввязываюсь в то, что больше и сильнее меня, в то, где голос истины уже не так важен. Я собираюсь делать то, что важно и правильно, то, что действительно требуется, чтобы отстаивать какие-то свои идеалы – быть где-то рупором, где-то позорной табличкой… Но мне страшно. Это ведь поставит крест на всем, мама. Мне нравится моя жизнь. У меня она действительно хорошая – я… свободен настолько, насколько мог быть свободен человек, который так или иначе связан условностями настоящего мира.
У меня есть дело, которое мне нравится, человек, которого я люблю. На моей век не выпало толком войны – лишь нестабильность и террор, которые ни коим образом не тронули меня.
До этого момента.
И теперь, стоя на распутье между моей обычной жизнью, в которой, быть может, появились бы и дети, и семья – наряду с делом и любовью, - и полной неизвестностью, которую сулит правильный выбор... я боюсь, мама.
Ты говорила, что мой отец всего себя отдал делу – но это ведь было не ради дела как такового, а ради человека, что правил этим делом.
А я же… я – другой, мама. Я в числе прочего считаю важнее всего объективность. Я бесконечно восхищаюсь талантом отца – и бесконечно презираю его за то, что принес он в магический мир. Пропаганда. Ложь.
Передергивание фактами.
Я пишу лишь правду, мама, я хочу бороться правдой с тем, что как чума лезет в сознание нашего общества.
И мне страшно, мама.
Прости, что я разочаровал тебя.
Твой любящий сын,
Герберт Арден Крейн.
24 января, 1979г.

Дневник

Ровена Мальсибер
http://se.uploads.ru/jNDOT.gif
#p40608,Rowena Mulciber написал(а):

http://s5.uploads.ru/rhU8J.png
18 января 1979 года

– Поздравляю, Ровена! – с невеселым ехидством поздравила себя леди Мальсибер. – Это  именно то, к чему ты стремилась по достижении, прости Мерлин, пятидесяти лет.
«Пятидесяти одного года». – Молниеносно проносится в сознании, а с поджатых губ срывается раздраженный выдох.
Когда речь заходила о возрасте, Ровена теряла самообладание и здорово раздражалась. Да, пусть такое и бывало крайне редко, но все-таки бывало. Особенно, когда кто-то ненароком (ну, или не совсем) напомнит об этом, чем несказанно огорчит женщину. Да, она старалась не показывать этого. Выходило не всегда.
Роу присаживается на край ванной и опускает руку в воду. Теплая. И практически сразу вынимает ее, стряхивая остатки жидкости. Прозрачные капли, какой стала и ее капля крови, стоило той упасть в центр расчерченного пергамента, стекают с кончиков тонких пальцев и оставляют рябь на тонкой глади.
Это было вполне ожидаемо, но радости отчего-то не приносило.
«Как не вовремя», – который раз за последнее время мысленно повторяет себе Ровена.
Женщина встает с края ванной, сбрасывает кашемировый халат с узких плеч и ежится, ощутив прохладу разгоряченной кожей, тут же покрывшейся мурашками. И, перебросив ногу через край ванны, погружается в воду.
– Хорошо же отметила Рождество… – точнее и не скажешь.
Недавние праздники прошли поистине волшебно. Долгожданное и от этого еще более приятное времяпрепровождение с семьей: с сыновьями, по которым Ровена успела соскучиться. И с Эдвардом, которого в последнее время буквально поглотила не только работа, но и дела Рыцарей. Она вдоволь насладилась общением с близкими, насладилась такими мелочами, как внимание, подарки и довольными улыбками ее любимых мужчин.
Начало года так же принесло с собой множество разнообразных событий и сопутствующих им эмоции: приятных и не очень. Хотя, это с какой стороны посмотреть. 
Взять хотя бы Марцелла. Рано или поздно в жизни младшего сына обязательно появилась бы девушка. Вот только ни Эдвард, ни сама Ровена предположить не могли, что это будет полукровная девица с факультета Гриффиндор, с которой сын не только прилюдно обнимался, но и целовался. И это только то, о чем они знают. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что Марцелл влюблен. А влюбленным тяжело что-то объяснить. Да и в целом, было бы проще, если бы он сам рассказал обо всем родителям. Но вышло иначе.
А тут еще и я.
Ровена откидывается на спинку ванной, стараясь привести мысли в порядок. Ничего не выходит. И ведьма устало прикрывает глаза. Нескончаемые потоки мыслей вызывают лишь мигрень, а беспокойство – легкую тошноту.
Хорошо бы поделиться переживаниями с кем-то – стало бы намного легче. С кем-то близким. Обсудить. Но Роу наивно полагала, что как минимум один из этих вопросов как-нибудь да решится сам. Но время шло, а результатов не было. Никаких.
Не день и не два Ровена аккуратно подготавливала даже Эдварда к беседе касательно них самих. Ходила вокруг до около, ненароком так интересовалась относительно того или иного и внимательно выслушивала его мнение. И вот в те редкие моменты, когда она с легкостью могла открыться ему – откладывала разговор, стоило лишь увидеть усталость в серо-голубых глазах мужа.
Милый.
– Это радость, – однажды заявила дочери Инита. – Это чудо!
Ровена до сих пор помнит, какое счастье впервые за долгое время излучали глаза матери, когда та объяснила Роу все, что происходит с ней. Счастье, которое не часто увидишь на лице леди Лестрейндж после того злополучного дня сорок третьего года.
Женщина сжимает пальцы в кулак, не желая снова возвращаться к тяжелым воспоминаниям – больно. 
Но это было давно. Времена тогда были другими. Многое изменилось с тех пор. И вокруг стало так опасно. Вдобавок ей все чаще кажется, что Марцелл постепенно отдаляется от семьи. Доминик стал слишком скрытным. И стоит действительно постараться, чтобы добиться от него чего-то – нужно знать подход к нему. А Эдди уходит на задания, практически не просвещая супругу, а она томится неизвестностью. Когда Ровена остается одна, то частенько сравнивает себя с неприкаянной душой, бродящей в широких коридорах поместья, а родные стены кажутся неестественно холодными и чужими. И находит успокоение лишь тогда, когда из коридора доносятся знакомые шаги.
Ведьма тряхнула головой, отгоняя дурные мысли прочь.
Интересно, что сказала бы Инита сейчас?
Надо бы написать матери. Пригласить погостить. Она давно не видела внуков, правнуков. Давно не видела Рикарда и саму Ровену. Или все же отложить эту идею до лучших времен? Интересно только, когда они только наступят. Да и с Эдди неплохо было бы переговорить, прежде чем взять перо в руку и промокнуть его кончик в чернильницу.
Она распахивает глаза и смотрит в сторону зеркала. Уже темно. Скоро придет Эдвард. И лучше сразу уточнить у него всякие мелочи, чтобы не откладывать их на завтра. И ловит себя на мысли, что было бы неплохо посетить матч по квиддичу, что состоится в ближайшее время. Ее там знают. Наверняка, даже ждут. Да и сама Ровена с удовольствием отвлечется от проблем насущных. А пока… а пока она продолжит наслаждаться чудодейственной силой теплой воды.
http://s7.uploads.ru/ngdCm.png

+3

8

01.2018

Письмо

Эдвард Мальсибер
http://s018.radikal.ru/i501/1705/c4/6a7b8b6531cb.gif
#p41315,Edward Mulciber написал(а):

Марцеллу Мальсиберу,
Хогвартс, башня Рейвенкло

    Бристоль, поместье Мальсиберов,
    05.01.1979г.

    Дорогой Марцелл!
Мы слышали о нападении, ты не пострадал? Напиши, что там произошло в поезде, мы с матерью едва не поседели.
    Я знаю, что ты слышал о войне – нет таких людей, кто не слышал. И я искренне надеялся, что она тебя совершенно никогда не затронет, если ты сам того не захочешь (а я практически уверен, что ты не захочешь). Но иногда обстоятельства внешнего мира куда сильнее и страшнее нас. Я знаю, что ты в том возрасте, когда все эмоции яркие – и сейчас у тебя нет здравой опаски, что что-то может пойти не так и с тобой – или твоими близкими может что-то случиться. Но прошу тебя, послушай своего отца: будь осторожен, сын. В словах, поступках и действиях – пока ты еще не нашел свое место в этом мире, ничего не решено.
    Я знаю, что ты хочешь решать все сам и думать своей головой, но послушай меня или хотя бы своего брата. Когда я был молод, я никогда не слушал отца, он казался мне ужасно занудным. Сейчас черед занудничать для меня. Я уважаю твои взгляды на жизнь, сын, но не могу сказать, что они не овеяны детским идеализмом. Как не могу сказать, что они верные.
    Как видишь, ситуация в нашей стране становится все тяжелее и тяжелее – иначе никто не посмел бы напасть на детей. Тем не менее, у тебя еще есть некоторое количество времени, чтобы подумать над будущим. Но помни, время быстротечно.
    Однако же у меня появились весьма тревожные новости о твоем настоящем, которые – наряду с нападением на Хогвартс-экспресс – беспокоят меня весьма и весьма.
    А теперь – к делу.
    Марцелл, ты действительно вступил в отношения с предательницей крови?
    Можешь даже не пытаться отрицать это – понять как-то не так ту информацию, что я получил, попросту невозможно. Иными словами, Марцелл, ты невозможно огорчил нас.
    Я не стану спрашивать, как ты посмел или как эта идиотская затея пришла в твою голову – я почитал тебя весьма рассудительным юношей до того.
    В ближайший выход в Хогсмид мы с мамой ждем тебя на серьезный разговор.
    Твоего декана я предупредил, так что, если ты останешься в школе, придется брать тебя за ухо и вести беседовать как маленького.
    До встречи,
    Папа.

    Сынок, мы не желаем тебе ничего дурного.
    Очень прошу: послушай отца, не делай скоропалительных выводов и не противься встрече. Надеюсь в скором времени увидеть тебя.
    Люблю,
    Мама.

Геллерт Гриндевальд
https://68.media.tumblr.com/0f9821a1638354771602058865254454/tumblr_mmt1a17XNq1r4zr8xo3_500.gif
#p41565,Gellert Grindelwald написал(а):

Альбусу Дамблдору,
Хогвартс, кабинет директора

для всех остальных
Уважаемый мистер Дамблдлор!
Глубоко разочарован тем фактом, что вы не собираетесь оставить в покое меня и этот бренный мир ни коим образом.
Я понял вашу позицию, но с администрацией моего скромного пристанища договорюсь как-нибудь без вашего участия.
Надеюсь, ваш новый год будет также тягостен и скучен, как и мой.
Г. Гриндевальд, с наилучшими пожеланиями

Альбус.
Если бы не твой как обычно претенциозный и пафосный стиль колдовства, я бы посчитал это письмо дурной шуткой моих тюремщиков.
Не тебе обвинять в отсутствии чувства юмора молодые дарования, право слово.
Эти самые дарования, если судить по вашим газетам, собираются вскрыть все те же пороки общества, что и я.
Впрочем, единственное, что мешает мне объявить их своими последователями и почивать на лаврах – некоторые моменты риторики.
Забавный расизм ты вырастил себе под боком, я всегда верил в твои таланты.
Заметь, притеснение членов собственного общества – именно то, что бывает, когда хорошие в сущности идеи, опускают до уровня их исполнителей.
Что же касается твоего вопроса, так я безумно счастлив (надеюсь, ты распознал сарказм?) что хоть в чем-то ты считаешь меня экспертом помимо причинения бесконечных мучений.
Естественно, тебе придется посмотреть в первоисточники, так как некоторые магические практики не интересовали меня никогда, пусть я и имел о них некое представление.
Способов избежать Авады так, чтобы подумали, что ты мертв, можно изобрести не такое уж малое количество, но, пожалуй, до банальных ты бы и сам догадался – потому начну с них.
Возможна ли подмена двойником? Да, безусловно.
Необходимо соблюдение нескольких условий. Это не должно быть Оборотное (по факту смерти оно сходит). Трансфигурация экстра-уровня подойдет – после смерти она сходит не мгновенно, а в течение нескольких минут. Зачаровавший должен быть неподалеку, а мертвое тело должны сразу же забрать.
Кстати, если труп ненастоящий, единственный способ добиться сходства – взять настоящий и алхимически закрепить на нем трансфигурацию в иной облик. Работает только с трупами, не с живыми людьми. Выявляется достаточно просто для алхимика вроде тебя (и ужасно сложно для аврората): необходимо взять ткани, лучше костные и провести Очищение и Сродство. Отрицательный результат анализа покажет, было ли преобразование совершено в принципе.
Единственное, где может дать ошибку – если при жизни человек баловался экспериментами по изменению себя любимого алхимией.
Но ты можешь взять ткани родственников и проверить родство, как вариант.
Как же совершить подмену? Помимо банального – поставить под Империусом, то есть в принципе не выводить саму жертву под Аваду, есть неплохой артефактологический способ, описанный Сципионом Аврелием в труде «Всевозможные преобразования» ближе к концу (артефакты, срабатывающие на события). Засунуть на событие можно вываливание из карманного изменения или перемещение из иного безопасного места, живого объекта (Авада не бьет насквозь, попав в первого живого, она защитит второго). Этот принцип есть у Беладонны Аквинской, примерно описана идея («Материя и слово», параграф двадцать главы двести, если не ошибаюсь).
Иными словами, это – живой щит от Авады, а из-под оного нужно просто успеть аппатировать. Но, конечно, появление второго «тела» заметно. Не было ли там вспышек?
Что же касается совсем темной магии, о которой ты не хотел слышать ранее, но задаешь вопросы сейчас, то…
Некромантия может поднять убитого.
Условия: сильный некромант, знающий принцип и готовый пожертвовать своей жизнью. Не всей, конечно же.
И время – пять минут, в случае выдающегося некроманта – десять максимум.
В этом случае счет на секунды, тело должны были забрать и отнести к некроманту, чем быстрее, тем лучше.
Другой вопрос, что некромантов такого уровня не так и много.
Долохов, который участвовал в процессе, является таким некромантом, если он не бросил занятия, но он точно и железно не успел бы – все, что описано в газетах, превышает период возможного поднятия в полной функции. Серьезно, по истечении часа поднимать труп после Авады даже самыми «чистыми» практиками («жизнь на жизнь») – самое идиотское решение, к тому же не рабочее.
И как я понимаю, Долохов жив, твой «мальчик» по твоему разумению, тоже. А В Антонине идиотства я не замечал.
Но касательно некромантии, Альбус, еще кое-что.
Герпий Злостный писал в своих заметках об этом, ты не мог не читать.
Хоркруксы.
Вместилище души, способное вернуть ее обратно после смерти. Авада в этом случае – идеальный вариант, она не вредит телу вообще.
В этом случае, тело могло быть даже захоронено. Расчётный срок возврата - три дня. Если тело вдруг не смогло откопаться и задохнулось - накинь ещё три дня.
Можешь проверить, тревожил кто-то могилу или нет. Ритуал даже не такой тёмный и ужасный.
Горсть земли с могилы, три свечи - зелёная, красная, чёрная. Руны из птичьих костей. Зажечь свечи, землю в центр, провести рунами над пламенем, концентрируясь на вопросе. Вопрос: "отворялась ли могила, о стражи Хельхейма". Бросить руны. Ответ однозначный - да или нет, может выпадет указание периода. После затушить свечи, сорок секунд в темноте и молчании.
Но если там организация как ты намекаешь, захоронена подделка.
Что до меня, я бы не трогал некромантию. Самое банальное всегда отлично работает. Ну или инферни туда запихнуть красивенького, этот же Риддл не говорил.
Хоркруксы, Альбус, я предложил только в порядке бреда.
Не обижай юное дарование,
Геллерт.
1 января 1974г.

P. S. Ты как был так и остался высокоморальным ублюдком. Не смей писать мне больше.
P.P.S. С новым годом тебя. Меньше занудничай.
Твоя чёртова птица плакала мне на руки. Напомни ей, что артрит так не лечится, старые переломы - тоже.
И перо твоего попугая - не самый приятный подарок на праздник, мне вернуть нечего.
Г.Г.

Дневник

Альбусу Дамблдор
http://cdn.playbuzz.com/cdn/582228db-68cd-4439-8fa1-6862fd2b8251/96cd5561-db9c-4984-bbe0-30cc6fc43510.gif
#p42053,Albus Dumbledore написал(а):

20 января, 1979 г.

Что ты способен сделать ради того, кто дорог тебе? Чаще всего ответ на этот вопрос начинается с абсолютизма («все!») в юности и осторожности в зрелости. Чем же старше становишься ты, тем меньше ты можешь ответить это «все», но тем крепче и реальнее это «все» становится. «Все» в юности ведет к глупостям, «все» в зрелости … либо к сочувствию, либо к уважению.
Открывая окно, в которое настойчиво барабанит клювом сова, Альбус не думает об этом совершенно – он думает о том, что бессонные ночи в его возрасте, скорее правило, недели исключение, но и в юности он не мог похвастаться привычной залеживаться в постели. Впрочем, сове ведь действительно нужно было прилететь именно в тот момент, когда его сморило сном. Пусть и дневным.
Что ж, некоторые вещи накладывали свою печать и на него – хотя, казалось бы, жизнь была в самом зените. Ну, с другой стороны, меньше времени на сон – больше на работу, а Альбус, кстати, очень надеялся, что это сова не с очередным гневным письмом, а сова с очередными книгами.
Судя по настойчивости, впрочем – она с письмом.
Альбус не глядя скармливает надоедливой птице гостинец, а потом с удивлением смотрит на коробку на широком подоконнике. Это явно не книги – форма, конечно, квадратная, но не слишком-то похоже на книге. Он берется за бечевку, чтобы забрать посылку, но в миг отдергивает руку, почувствовав… что-то.
Это что-то – явная магия. Явная и не слишком-то мирная.
Коробка-артефакт? В коробке – артефакт?
Защитные чары на посылку?
Ловушка?
Альбус мысленно дает себе подзатыльник. Почти сотня лет, а ума-то все и нет, Дамблдор. Лезть руками к незнакомой коробке его, видимо, школа приучила – тут вряд ли могло что-то случиться опаснее среднего сглаза, да очередной шуточки от изобретательной молодежи.
И все же, он поступил весьма глупо и неразумно – но хорошо, что коробка оказалась достаточно милостива, чтобы не оторвать ему руку от первого прикосновения. И все же, вряд ли оторвет со второго
Тем не менее, Альбус призывает перчатки из драконьей кожи, надевает их и отгоняет недовольного, но явно заинтересованного Фоукса куда подальше. Впрочем, раз сова не пострадала, все еще есть шанс, что в Альбусе говорит паранойя. Но пусть продолжает говорить, она просто поздно сегодня – видимо, тоже задремала.
Коробку Дамблдор переносит на стол, внимательно диагностирует и только убедившись, что там нет ничего действительно опасного (или это опасное аккуратно спрятано), он разрезает бечевку и открывает верхнюю крышку.
Странно, он думал, что не выйдет открыть, но…
- Мерлин…
Альбус осторожно и медленно кладет крышку от коробки на стол, и только после тяжело опускается в кресло.
У него на столе в коробке – голова Рикарда Лестрейнджа.
Отрезанная.
Несколько секунд шока дают Альбусу пару мгновений на то, чтобы вдохнуть, потом – медленно выдохнуть. Он снова встает на ноги, подходит к коробке – теперь уже явно и очевидно артефакту – трансфигурирует из чашки на столе зеркальце на длинной ручке и подносит к губам Рикарда.
Зеркальце мутнеет – и Альбус повторно опускается в кресло. Теперь уже – совершенно спокойно.
Значит, Том решил так отвести подозрения от своей правой руки. Оригинально, ничего не скажешь. Да, после того обвинить Лестрейнджа в том, что он – Пожиратель Смерти… О, тут самое интересное. Это значит, что нужно обвинить его в том, что он, без принуждения и по своей воле, согласился на подобное измывательство.
А это никому в здравом уме не придет – согласиться.
Впрочем… для Тома эта игра слишком тонкая. То есть он, конечно, умеет в выверты реальности под свой манер, но это все еще слишком тонко для Тома. Риддл из тех, кто не понимает, как устроены мозги у обычных людей. Как устроены суждения – это он знает, но как устроен разум, что является нормальным, а что нет..
Это не работа Тома.
Тогда… значит, это сам Рикард с собой?..
Чужое безумие заставляет молчать и отводить глаза – кого-то страхом, кого-то уважением, кого-то… сочувствием.
Чтобы послужить делу своего Лорда, Лестрейндж себя не жалел. Это нужно было таким, как Том – понимать и осознавать, что ради него готовы на все, но это никому не нужно было больше.
Альбус подходит к столу снова, чуть успокоившись, не выдерживает и коротко гладит Лестрейнджа по встрепанным волосам. На дне коробки – кровь.
Наверное, это очень больно.
Он даже не знает, что именно и к чему относится эта мысль – к ритуалу, который расчленил Лестрейнджа, к его согласию на это или к тому, что человек, которому принадлежит его жизнь, требует подобного.
Альбус одергивает себя, убирает руку от волос Рикарда и закрывает крышку.
Лестрейндж уже ясно дал понять еще тогда – в стороне и человеке его устраивает все. Неважно, что было и что будет – он уже прошел точку невозврата.
А потому…
Вытащить его или облегчить дело Альбус даже пытаться не собирается. Конечно, головоломка занятная, но он ведь законопослушный маг, верно?
Дамблдор подходит к камину и шлет экстренный сигнал в аврорат. Что ж, это для бравых служителей закона дело.
Помнится, артефактологи у них там в наличии.
А если не получится…
Альбус долго смотрит на коробку, ожидая прихода авроров.
Если у них не получится – умрет ли Лестрейндж? Он уверен в том, что страховка на случай неумения авроров есть… Наверное.
Впрочем…
- Если вам нужна моя помощь, любая – говорит он аврору, это Эшлинг. Он помнил, девочка бойкая и хорошая, - то командуйте, полностью буду в вашем распоряжении. Я могу попробовать вам помочь с этим, - кивает он на коробку и отходит, позволяя стражам порядка заниматься прямыми обязанностями.
Нет, серьезно – не бросать же Рикарда так. Трижды враг пусть – но не так же… не просто же так.

Геллерт Гриндевальд
https://68.media.tumblr.com/0f9821a1638354771602058865254454/tumblr_mmt1a17XNq1r4zr8xo3_500.gif
#p42210,Gellert Grindelwald написал(а):

1937 г., Вена, паб
Отрывок выступления перед сторонниками

Вы знаете, что такое лоботомия?
Какой неожиданный вопрос, верно? Что ж, я расскажу. Можно вас сюда, герр? Да, вот так. Нет, не дергайтесь и не переживайте.
Итак, леди и джентльмены, лоботомия – это новомодная маггловская операция, которая заключается в том, что вам просверлят череп. Без шуток. Вот здесь находятся та называемые лобные доли – это часть мозга, которая отвечает за… собственно, за многое. В том числе и за то, чтобы вы могли сейчас представить строение мозга.
Лоботомией называется операция, состоящая в ведении сюда металлической штуки, которая, вращаясь, повреждает ваш мозг. И не то чтобы это весьма приятный процесс.
Но – я не оговорился. Это операция. Таким нехитрым способом магглы собираются… лечить. Лечить таких же как они – только с одним, но ключевым исключением: этих людей они считают безумными. Видящих то, чего нет по мнению остальных, ведущих себя странно…
Не знакомое ли описание?
Таковы мы в глазах магглов, уж поверьте. Мы странно одеваемся, машем странными предметами, странно говорим, а уж когда видим, к примеру, фей или фестралов… Да и просто рассказа о том, что можно поднять предмет в воздух, указав на него деревянной палкой… о, этого достаточно, чтобы попасть в так называемый дом скорби… и попав остаться там. Остаться там навсегда – и все благодаря чудесному новому изобретению, торжеству хирургического искусства.
Знаете, почему эта лоботомия в принципе появилась? Не из случайного желания человека вогнать кому-то в лоб штырь, совсем нет. Больных людей дорого содержать. Дорого и сложно – нужно за ними следить, они буянят… в нашем обществе есть та же проблема, знаете?  Но об этом позже.
Лоботомия делает пациентов… спокойными. Управляемыми.
И тупыми.
Да, именно, разум и интеллект срезает она порядочно. Зато человек становится управляемым, послушным, а главное – его перестают беспокоить страхи и кошмары, фантазии… да в принципе, его перестает беспокоить все.
И сразу его содержание становится в разы легче.
Занятно, не правда ли? Они готовы такое сделать с собственными людьми – просто… слабыми. Больными, немощными… не такими как все.
Просто привлечь железку и немного знания анатомии – и получить себе стадо.
И в первую очередь стадо, которое послушно – но при этом ничего не боится.
Да, да. Здесь, в этом маленьком кусочке плоти в том числе кроется еще и страх. Страх как банальный – больших ночных монстров, которые сожрут и не подавятся, так и вполне… небанальный.
Страх осуждения.
Страх непонимания.
Страх.
Любой страх.
Для людей, что прошли через эту процедуру, такого понятия уже нет. Да, они не станут лезть в огонь – но потому, что это больно, а не из самого страха боли. Или страха огня. Или ночных кошмаров.
Им ничто не мешает выйти на людную улицу без одежды… или в мантии, расшитой звездами.
Ничто не помешает бегать с палкой и кричать непонятные фразы.
Они готовы сделать это с теми, кого считают больными, психами – и… кем же мы будем в их глазах? Не больными, не фантазерами? Не теми, кого тоже нужно немного… исправить, чтобы они вписывались в общую картину?
Бесстрашие их не пугает в собственных психах, они ведь управляемы.
А мы пугливы и управляемы перед ними – сами, добровольно вручили им железки в руки, сами легли на стол под их руки, как вы, герр Рейфштрасс, под мои.
Добровольность в этом деле… губительна.
Что же делаем со своими людьми мы? Мы ведь куда умнее и гуманнее магглов… ведь так? Мы ведь не затыкаем рот тем, кто пытается сказать что-то, что не вписывается в нашу картину мира, мы ведь не объявляем их террористами, группой преступников, не повышаем награду за голову их лидера, о нет… Конечно же мы не называем психами тех, кто кричит о том, что наше общество больно, ведь так?
Мы ведь не натравливаем на них аврорат, не клеймим их бесчеловечными маньяками, нет, совсем нет…
Мы совсем не забиваемся по углам в страхе. В страхе, то эти, психи, расшатают лодку, что наш уютный мир нахлебается маггловской воды.. Что они увидят, что они поймут, что мы не такие как они. Что эти, психи, что они не захотят прятаться – они уже не прячутся, а мы знай да за ними разгребай…
О нет, мы совершенно точно не ведем себя как магглы, мы не хотим утихомирить тех, кто пугает нас...
Они же психи.
Верно?
О, слышу, что вы весьма недовольны. Психи – мы – всегда недовольны, когда нас так называют. Ведь для нас все остальные – те еще психи. Запуганные, трясущиеся в своих кошмарах, параноики, боящиеся каждой тени.
Буйные, шумные… Очень уж буйные.
Буйные от страха. Кидаются на стены, кричат, шипят и плюются… А в глазах – ужас.
А мы…
А что – мы? Мы ведь не магглы.
Но… мы действительно можем избавить от страха наше общество. Избавить его от ужаса, избавить от необходимости прятаться в тенях.
Нужно лишь всего взять в руки железный штырь… Впрочем, сойдет и палочка, верно?
Чтобы избавить от страха наших больных… их нужно просто немного покалечить.
Ради общего блага.

Статья

Герберт Крейн

https://68.media.tumblr.com/2152a8c781b2890d5ffd0110932a36b1/tumblr_ofwcknBJ8J1tikb42o5_540.gif

#p42292,Herbert Crane написал(а):

статья для Лорда - редакция 1
Каждый человек считает, что его дом – нерушимая крепость. Каждый человек в какой-то момент понимает, что эта крепость на самом деле из картона.
Это случается, когда в доме скандалы, когда отец семейства бьет жену и детей, когда на самом деле дом пуст и от одиночества хочется кидаться на стены.
Или когда в вашей гостиной находится человек, которого там находиться не может – не должен и его там совершенно не ждали.
Доброго времени суток, уважаемые читатели.
Меня зовут Герберт Крейн, мои контакты уважаемый аврорат может получить, обратившись в редакцию.
Одним холодным днем я вышел в собственную гостиную и мой дом превратился из уютной крепости в разбитую картонную коробку.
В моей гостиной сидел человек, который способен разрушить любую крепость, для которого не существует границ чужих домов.
В моей гостиной сидел Темный Лорд Волдеморт.
К сожалению, я не могу вспомнить никаких деталей его внешности и даже голос – ни воспроизвести, ни вспомнить. Предполагаю, он что-то сделал с моим разумом. Я точно знаю, что он – мужчина в темной одежде без опознавательных признаков – и только лишь.
В моей гостиной сидел этот человек – а я неожиданно понял, что такое «земля ушла из-под ног». Такой беспомощности и такого краха всего привычного я не ощущал никогда.
Знаете, я обычный человек – почти такой же, как большинство моих читателей. Да и как меньшинство, в каком-то смысле.
Я люблю по утрам кофе, поваляться и овсяное печенье. У меня есть какие-то убеждения и привычки, мне нравится смотреть на рассвет, но я предпочту лишний часик поспать при случае. Я думал, что довольно спокоен и… наверное, я и впрямь могу называть себя среднестатистическим. Человеком могу себя называться.
Мой гость – тоже человек.
Но об этом я забыл в миг и вспомнил, пожалуй, лишь когда я начал с ним говорить. Каждому человеку должно быть дано право на свободу слова и свободу совести.
И Лорд Волдеморт в этом вполне человечен. По крайней мере, это мое мнение – и если за него мне придется оправдываться – я не стану.
А оправдываться мне, я предполагаю, придется много – и перед теми, для кого это интервью сделано, и перед теми, кто никогда не хотел бы знать то, что сейчас прочитает.
Знаете, есть ужас вполне материальный – когда ваш дом штурмует десяток инфери как это было в начале этого месяца в Хогсмиде, - есть ужас нематериальный – когда вы одни в комнате и за вашей спиной неожиданно что-то скрипит – а есть ужас бытовой: когда вам предлагает выпить кофе человек, который часть вашей сознательной жизни держит в страхе всю вашу страну.
И завтрак.
А сам при этом потягивает горячий шоколад из вашей глиняной кружки с цветочком.
Бытовое зло – оно самое жуткое. Потому что именно оно долгое время кажется вам самым нереальным. Как можно поверить в то, что бравый аврор, которого страна выбрала себе на защиту, ночами расчленяет в подвале девушек? Как можно поверить в то, что юноша-надежда рода все теми же ночами безумно хохоча раскапывает могилы на ближайшем кладбище?
В это никто не верит до тех пор, пока сам не столкнется.
И то – каждый считает, что уж с ним-то такого не случится. Что он слишком обычный и скучный, чтобы вокруг него происходили какие-то страшные события.
Боггарт, заведшийся на втором этаже старого родового гнезда – обыденность. Темный Лорд, сидящий в вашей гостиной ранним утром – невозможность.
Вы знаете, тему того, что происходит в нашей стране, я всегда затрагивал очень многословно, очень часто… И чем дольше ты кричишь в бездну, тем больше шанс, что она решит зайти на огонек.
Знаете, я ведь даже не узнал его сначала.
Это не тот человек, которого все знают в лицо, понимаете? У него нет этих всех смертообразных атрибутов – черепов, костей, мантий с капюшоном и масок. То есть, видимо, обычно есть, чтобы не отставать от коллектива, но меня посетил повседневный вариант.
Забавно, что тот, кто настолько любит публичность (публичный ужас – тоже ее форма) настолько рьяно скрывается. Я думал, что он не умеет выступать – это было мое мнение для себя. Люди, которые не умеют или не любят говорить, предпочитают, чтобы за них говорили дела. Но я был не прав.
Знаете, у каждого человека – мага или маггла, тут неважно, - и у каждого животное на подкорку зашиты основные инстинкты: и они безумно просты. «Бей или беги». Но я ведь не просто человек, я – журналист. Мой третий рефлекс очень просто – «говори». В этом случае – старайся разговорить того, кто пришел к тебе.
И Темный Лорд пришел говорить.
Пожалуй, ему не нужен был ни собеседник, ни интервьюер, ему хватило бы и самопишущего пера, а после – небольшой редактуры.
И я не знаю, я действительно не знаю, зачем он пришел именно ко мне.
Потому что, дамы и господа, мне страшно. Мне страшно сейчас писать дальше – и мне было бы гораздо легче, выбирай я всегда между правильным и простым, простое.
Я же не могу так.
И я вполне допускаю, что за весь дальнейший текст (или за его особенно приметные части) я получу Аваду – то ли как смертный приговор за пособничество, то ли как признание своей работы неудовлетворительной.
Но это не так важно, как важна правда.
Но давайте отступим от сути на миг.
Работа интервьюера во многом это работа психолога – работа с человеком, который зачастую не хочет говорить или хочет говорить что-то конкретное, а иногда – откровенную ложь. Каверзные вопросы, неожиданные трактовки, попытки расколоть собеседника, втереться в доверие – за то нас, журналистов, не слишком-то и любят, потому с нами не очень охотно и говорят. И если сообщать что-то не для печати – то где же гарантия, что в печати это не появится?
Мы не даем гарантии потому, что это наш корм – выудить из своего героя то, что он не хочет сообщать.
Знаете, я не хотел этого делать. Я хотел просто выслушать что-то, что он хочет сказать, придумать как вызвать авроров и сбежать… секунд десять.
Я перестал себя уважать, если бы не попытался – хоть чего-то не попытался.
Он был скуп на разговор о себе – и несколько раз дал понять, что лезу я совершенно туда, куда мне лезть не должно.
Мне странно писать о нем, как об обычном человеке, даже не потому, что информации мало – а просто потому, что представить Темного Лорда ребенком… это сложно. Я всегда начинаю рассказ о детстве, но здесь…
Этот человек когда-то был ребенком, когда-то учился в школе. У него, пожалуй, там что-то было: переживания, учеба, друзья быть может.
Я не знаю.
Знаю я лишь то, что он… пожалуй, нечистокровен. Это не был прямой ответ на вопрос, беседу мы начали даже не с этого, но я предполагаю, что самый большой традиционалист нашего времени – он сам не имеет чистой крови, хотя сказал, что относится к древнему роду. Возможно – он чей-то бастард.
Который вырос среди магглов.
Мне кажется, что за эти слова меня распнут уже сторонники – но такие выводы я сделал из его слов.
И вместе с тем, мне гораздо ближе и понятнее стал ответ на один вопрос из многих.
Он сам назвал эти вопросы: те, что волнуют нас всех, всю Британию. «Почему». «Зачем». «Для чего».
Вы знаете, я некоторое время назад писал о том, что я – грязнокровка. Что мне тяжело давалось в школе взаимодействие с чистокровными и дается оно с трудом не только мне и до сих пор.
Но… тогда я не поднял одного важного вопроса.
Взаимодействие с магглами.
Тот, кто вырос среди них, поймет меня сейчас всецело, тот, кто никогда не жил среди них – посмотрит на эти строки с недоумением.
Знаете, почему многие магглорожденные остаются в магическом мире? Почему они не хотят возвращаться к своей семье, сколь любима бы ни была она?
Маглорожденные не говорят об этом вслух.
Но это есть на самом деле. Огромная пропасть между магом и магглом, пропасть, через которую не протянуть руки. Маггл никогда не поймет магии.
Маггл боится магии.
Как бы ни любит родитель-маггл своего ребенка-мага – максимум любви, который он способен дать – просто отпустить его в магический мир и иногда встречаться с ним по большим праздникам.
Маги и магглы могут строить какие-то отношения, иногда любовь даже… Только дело в том, что никогда это не будет по-настоящему сильным и всецело откровенным.
Потому что магглы боятся того, чего не понимают.
Пусть и сдерживаются.
И тот, кто вырос среди магглов, более всего знает, насколько страх всего «не такого» силен в них. Насколько… страшны бывают последствия.
И насколько часто магу нужно защищаться там, в другом мире, в их мире.
И поверьте, именно это отвращает от их мира – и от тех, кто этот мир несет в новый, магический мир. Мир, что стал спасением, безопасной зоной, домой.
И дом становится картонной коробкой – каждый раз все сильнее. Кирпичи вынимают из его стен и ставят на место картон.
Сильный порыв ветра – и все рухнет.
А что же для тех, кто не знает чужого мира, для чистокровных – тут все еще яснее. Им несут то, чего они не понимают, чего они не хотят понимать. Чуждое, новое – и оттого оно видится враждебным.
И знаете…
Это все об идеях. О точках зрения на конфликт, на мир, на общество.
И эти идеи разделяю и я.
Я более того скажу – это совсем не новые идеи, они меня старше, они, быть может, и его старше. Эти идеи с той, другой войны – той войны, которая закончилась победой Англии в далеком сорок пятом году.
Это идеи, которые высказал другой Темный Лорд.
Это идеи, который залили кровью весь магический мир.
Это те самые идеи, ради которых несколько поколений магов убивало друг друга – и продолжает убивать.
Идеи о том, что наше общество устарело, оно гниет заживо, что пора реформировать. Что нужно объединить магов между собой, сделать единой культуру, интегрировать магглорожденный и чистокровных, что нужно… менять. Что маггловское общество прошло огромный путь прогресса, а магическое застыло как муха в янтаре.
Что старый уклад ведет к тому, что наша культура исчезает.
Что наше правительство – любое правительство – боится перемен, боится решать проблемы собственного общества.
Что это путь в тупик.
Я разделяю эти идеи, любой, кто любит свою страну разделяет эти идеи. Темный Лорд Волдеморт разделяет эти идеи.
Плохи же ли эти идеи? Ужасны, неправильны ли они?
Нет. Идеи – правильные. И неважно, что целых два маньяка и садиста разделяют их – практически один за другим, они ввергают наше общество в страдания ради этих идей.
Плохи ли идеи?
Нет.
Плохи ли люди, которые делают ради этих идей чудовищные вещи?
Да.
Вы любите Британию?
Несмотря на отвратный постоянный дождь, особенности кухни, языка, снобизм чистокровных, грубость людей попроще… о, да много чего, за что можно не любить свою страну – хоть за зверские налоги на выращивание флоббер-червей.
Вы любите свою страны?
Я люблю Британию. У меня сердце болит за свою страну.
Верите ли вы мне?
Я не побоялся писать о том, как угнетают в нашей стране одних, как угнетают в нашей стране других. О судьбах конкретных людей, о произволе, о героизме… Я не боюсь писать ни о чем – и это только потому, что я люблю свою страну. Я люблю Британию – и мне не наплевать на то, что с ней происходит.
Волдеморт тоже любит Британию.
Это парадоксально и почти смешно – человек, по воле которого страна захлебывается кровью, любит ее?
Он любит Британию.
И я верю ему. Да, любит.
По-своему любит – и по-своему хочет Британии процветания.
Он тоже видит проблемы, все проблемы в нашем обществе – да слепой их не видит разве что. Он знает эти проблемы – и, знаете, он прошел через них.
Я уверен – и потому я ему верю.
Только то, что он Британию любит, совершенно не мешает ему ввергать ее в пучину террора. Заливать ее кровью.
Вы знаете, он ведь правильные вещи говорит.
Прочитайте это – вы поймете.
Я уверен, вы согласитесь.
«Вы сказали правильно. Никто не занимается интеграцией маглорожденных в магический мир. И я борюсь не против магглов. Я борюсь против чужого устава. Чистокровные маги век за веком кричали об этом на каждом углу, Герберт. Знаете, почему многие из них приходят ко мне? Не из злости. Из любви. Из любви к своему миру и к своей родине, вот почему они приходят. Такие как вы, журналисты, и аврорат, клеймите их убийцам и садистами, идущими за мной просто потому, что им нравится кровь и боль. Такие есть и их немало. Но я скажу вам, что на этой стороне они тоже есть. Те, кто превышает полномочия. Те, кто получает удовольствие не от справедливости, а от власти. Они есть везде, это неизбежный процент человеческих отбросов, которых порождает наша культура. Это не вопрос стороны, не вопрос тьмы и света, потому что ни тьмы, ни света не существует.
Без света нет тени, Герберт. И я, и мои люди, боремся не за то, чтобы проливать кровь, но за то, чтобы быть услышанными там, где веками нас никто не слышал.»
Вы знаете, мне было чудовищно слышать эти его слова. Абсолютно невыносимо и чудовищно – и в первую очередь потому, что я сам годами говорил их. Без задней мысли, не призывая хвататься за палочки и сражаться.
Но я говорил это же. Я не отказываюсь ни о своего мнения, ни от своих слов.
И не откажусь.
И любой чистокровный – богатый или бедный – и любой маглорожденный, полукровка, оборотень, а, может, и сквиб – а также любое магическое существо поймет.
Все мы хотим защитить собственный дом.
Это… естественно.
Я не могу не дать еще одну часть того, что сказал он мне. Сказал он вам.
«Одна из женщин, к чему мнению мне иногда нравится прислушиваться, однажды пришла ко мне в слезах и спросила, почему так? Почему она не узнает тот мир, в котором выросла? Почему магглы отнимают у нее и у ее семьи историю, которую эта семья чтила веками? О чем она будет рассказывать своим детям, когда они у нее появятся? Те сказки, которые она слышала в детстве или он, что принесли маглорожденные? Сколько пройдет времени, прежде чем мы потеряем нашу культуру? Сколько поколений?
Это приводило ее в отчаяние. И ее отчаяние - выражение чувств, в которых наше Министерство отказывает всем, кроме магглов. Поднимите архивы, Герберт, они вам доступны и посмотрите, как давно это общество пытается как-то бороться за право быть самими собой. И как давно ему в этом праве отказывают. В школах нет уроков, где маглорожденных учат правилам магического мира. Нет уроков, где им объяснят, как все это работает. Зато в школах преподают магловедение. Политика Министерства такова, что мы стелемся перед магглами на коленях, изучая их быт и нравы, даём поблажки их детям, восхищаемся их изобретениями, как диковинками... Мы повернуты к ним лицом, тогда как к своим соотечественникам мы повернулись совсем противоположным местом. И если вы считаете, что я начал военные действия рано, если вы считаете, что они поспешны и излишни, вернитесь к архивам Министерства, куда у вас должен быть доступ, как у журналиста и ещё раз изучите те многочисленные главы, где магическое общество пыталось защититься от магглов, но не было услышано.»
Знаете, он ответил на мои собственные слова – да, в наших школах учать познанию магглов, но не магов.
Мне было тяжело понять, почему так – а не иначе. Я пошел в библиотеку, я пошел к старшим товарищам. Я разобрался.
Но я недавно был на йольском ужине у чистокровных – и пусть я знал все, для них я все равно был человеком второго сорта. Просто потому, что они привыкли, что каждый магглрожденный ничего не знает и презирает их традиции. Человек не их круга.
Сам Темный Лорд говорит об этом.
И я с ним согласен.
Идеальная картина для пресс-релиза, после которого можно сразу в Азкабан, верно?
Да.
Только всегда есть «но».
И здесь оно даже не одно.
Волдеморт мягко стелет, только падать больно.
Идеи – его идеи они настоящие, в них хочется верить. Я верю в его идеи, я сам говорил и буду говорить о том же самом…
Только идеи – это бесплотные носящиеся в воздухе вещи. Идея не может навредить.
А вот ее исполнение, ее воплощение, попытка втиснуть ее в физическую форму – о, вот это вредит.
Прекрасные идеи нового мира будущего, мира без Статуса, в котором магам можно не прятаться – эти идеи породили войну Гриндевальда, в которой умерло магов столько, что хватило на небольшую страну, населенную только лишь магами.
Прекрасные идеи интеграции маглорожденных в магический мир породили Волдеморта, из-за которого Британию лихорадит в ужасе уже больше десятка лет.
И вина лежит не на идеях.
И вина лежит не на чистокровных магах, которые хотят защитить собственный дом.
Вина лежит на том человеке, который пришел ко мне, чтобы быть услышанным. Я – услышал его.
Я передал его слова.
Он сказал мне «я не чудовище, я не хочу убивать». И я верю ему.
Он не хочет и он – не чудовище. Не псих.
Он не хочет править трупами, он хочет одного – и это одно власть.
Волдеморт хочет власти.
Он действительно любит страну, нашу страну. Он действительно хочет для нее блага.
Только не моего, не вашего, не совокупного блага общества.
Нет, он хочет своего блага для нашей страны.
Я верю ему в том, что его убеждения и намерения максимально искренние. Глупо?
Отнюдь. Он был со мной искренен настолько, насколько бывают искренни тираны и диктаторы, когда говорят о благе.
И они хотят его принести.
Свое благо. Свое понимание блага, свою уверенность в благе.
Волдеморт увидел благо Британии, он показал его многим людям, что пошли за ним. Он любит эту страну и хочет сделать ее счастливой и процветающей.
И он отказывает тем, кто против него, в любви к этой стране.
Отказывает мне, других грязнокровкам, аврорам, министерским служащим… Всем, кто против.
Мы любим свою страну не так, как нужно.
А для того, чтобы было как нужно – нужно присоединиться к нему. Присоединиться – и вырезать добрую половину страны.
Потому что я, к примеру, буду первым, кто будет отчаянно сражаться за возможность делать то, что хочется. Да, в рамках каких-то законов… только не тех законов, которые ограничивают мою свободу личности.
Знаете, я долго думал, пока писать – почему Волдеморт не пошел в политику легально. Он мог бы. Я говорил с ним, я слушал его – и поверьте, он бы пришел к власти абсолютно прямыми и легальными путями.
И, быть может, пришел бы к ней быстро, стал бы сразу министром – с такой-то поддержкой.
Только министр -  это слуга народа. Облеченный властью, правами… но слуга.
Имеющий обязанности и обязанный держать отчет.
Учитывать чужое мнение.
Не сложности и время не дали Волдеморту пройти по этому пути.
Нечто совсем иное.
Кардинально.
Этот человек не хочет держать не перед кем отчет. Этот человек хочет, чтобы другие держали отчет.
Чтобы мы любили Британию так, как нужно ему.
Я – против.
Я верю ему.
Но прийти к власти ему – не дам.
И вы – если любите Британию – вы не должны дать этому человеку прийти к власти.
Иначе ваша любовь превратится в страх.
Страх для этого человека – единственный ясный язык. Страх и любовь толкают к нему людей.
А потом останется только страх.
Не бойтесь.
И когда в вашей гостиной появится бездна – не склоняйте головы перед нею.
Никогда.

+2


Вы здесь » Marauders. Brand new world » Доска почета » Дневники, Статьи и Письма месяца