картинка

Marauders. Brand new world

Объявление

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Marauders. Brand new world » Законченные флешбеки » Cause two can keep a secret if one of the them is dead


Cause two can keep a secret if one of the them is dead

Сообщений 1 страница 20 из 20

1

Cause two can keep a secret if one of the them is dead


Закрытый


https://68.media.tumblr.com/01bcf6f0439ed5a0da72ac76639bba06/tumblr_nv1n3p7Pqq1rdekj2o1_400.gif

Герберт Крейн, Тэбби

начало августа (до 10ого числа), 1977г.

Лютный переулок

Сюжет:
Некие дела привели скандального репортера в Лютный переулок. И здесь он очень рад, что в лицо его знает только ограниченный круг лиц. Проблема в том, что мистер Крейн сильно отличается от большинства "местных". Что может сыграть на руку одной очень подозрительной особе. Таким особам все играет на руку.

Secret - The Pierces

+2

2

Тебби ненавидела чувствовать себя добычей. Охотником тоже, если уж на то пошло, но это отношения к делу не имело.
Лютный переулок тем и отличался от Косого, что его публика очень четко делилась на завсегдатаев и случайно забредших туда чужаков. Новые лица появлялись тут редко и всегда привлекали внимание. И очередной новичок явно пришел в Косой по ее душу. Она могла ошибиться увидев его пару раз в "Белой Виверне", могла бы посчитать то, что они трижды за месяц столкнулись у "Колючей годюки" просто совпадением, но когда мистер Коффин с ехидной улыбкой заявил, что у нее похоже появился "поклонник", терпение у Тебби кончилось.
К счастью, она-то  Лютный знала отлично, да и незаметно подкрадываться ей всегда удавалось наславу. 
Наверное, ее будущий собеседник сам не понял, как его втолкнули в грязный закоулок между лавкой Флидерамуса и слесарной мастерской, при этом ему в горло уперся острый кончик волшебной палочки, а второй рукой она с неженской силой вцепилась ему в запястье, не давая достать палочку ему.
- Ну и кого же вы искали в Лютном переулке, мистер? - тихо, издевательски-ласково, почти шепотом она спрашивает на так удачно оказавшееся рядом ухо - они почти одного роста. "Можно было бы и в глотку вцепиться", - заботливо подсказывает ей Дрянь, но до полнолуния еще далеко, и мысль драть чужое, возможно немытое, горло бесполезными человеческими зубами кажется идиотской до брезгливости. Говорит шепотом она не потому, что боится, что их застанут - не в Лютном, тут на крики из подворотни никто не прибежит, спасать, во всяком случае. А вот для того, чтобы сбить с толку вторжение в личное пространство прекрасно помогало.

+3

3

На самом деле, Крейн очень старается не вызывать подозрений. Но затея с треском проваливается – на него постоянно обращают внимание, не говоря уже о том, что и минуты не проходит, чтобы у него не попытались увести кошелек.
Герберт мысленно ставит себе минус двадцать баллов за маскировку и прекращает заниматься бесполезными попытками слиться с толпой.
В конце концов, он в Лютном по праву – это «дела семьи» и пусть он совершенно не подходит на роль отмывателя грязных денег, он таковым является. Некоторые статьи дохода у них остались еще с давних времен – контрабанда, заказные работы. Это, конечно, все в Европе, но деньги традиционно Европа предпочитала «мыть» в Лондоне.
Конкретно Герберт тут был просто в роли посредника – основное как обычно было на матушке, он не лез в подробности. Лили Бувье изредка привлекала его из своей благословенной Ирландии –и Герберт совершенно не возражал.
Пойти к перекупщику и напомнить, что он трудится ради общего блага – да пожалуйста. Впрочем, конкретно этот случай был несколько особым – мать почти в приказном порядке и не посвящая в детали приказала как следует припугнуть одного из контрабандистов, да так, чтобы тому икалось.
Это было необычно – Герберта Лили нечасто привлекала к подобному, предпочитая заниматься этим делом сама, но тут она туманно намекнула, что никакой связи с ней не должно вообще появиться – иначе старые друзья могут начать это копать.
И вот, Герберт как почтительный сын, довольно много времени теперь проводил в Лютном – и не мог не заинтересоваться девушкой, которая также немало времени проводила практически в тех же местах… а еще выглядела для них неприлично молодо и неприлично опасно.
Потому, даже разобравшись – никакой магии, только ловкость рук, раскаленный медный прут, отводящие глаза чары и фантазия – со своим делом, Герберт никуда не ушел, теперь целенаправленно следя за Тебби – ему сказали ее имя за пару монет.
И еще некоторые подробности.
- Определенно я искал вас, мадмуазель, - Герберт не дернулся в крепкой хватке девушки и даже не пытался вырываться. Он чувствовал – палочку она выхватить не даст и что-то неприятное сделать успеет раньше, чем он сможет вывернуть руку. У него, конечно, оставалась вторая, которой он и воспользовался – в бок девушке уперся нож, между ребрами. Герберт не давил, лишь обозначал, что у него есть опасная острая штука, длины которой будет достаточно, чтобы не просто застрять между костей.  – Меня зовут Герберт, - он не стал озвучивать полное имя, как и не стал сопротивляться. Он даже, пожалуй, расслабился – и оценил. Вторжение в личное пространство, да и в принципе поза девушки – это все четко показывало, что он не один тут умный, а она вполне себе знает, что делать с палочкой, да и практически скалится по делу. – Я хочу в вами поговорить, мисс, - он не делал скидок на тему того, что вежливые обращения, пожалуй, будут раздражать только сильнее – и говорить с ней, как с человеком второго сорта… Идиотизм.
Он скосил глаза на палочку, которая все еще твердо вжималась ему в горло. – Если хотите, я готов заплатить, - на самом деле, и впрямь готов – матушка сказала, что все, что отдаст ему запуганный контрабандист – его по праву, дело было совершенно не в деньгах, а в том, что паршивец не выполнял своих обязательств. Но золото Герберту не было нужно настолько – он недавно занимался коммерческим заказом, за который щедро получил, да и в целом… Можно было бы отнести деньги в Гринготс, а можно было… А можно было использовать.

+3

4

Заработок, который ищет ее сам, это пожалуй, что-то новенькое. Нет, конечно, она уже обладала некоторой репутацией и иногда получала заказы на ту или иную работенку, но такие люди как правило сами знали где ее искать и не утруждали себя слежкой за ее скромной персоной. А упершийся под ребра нож только добавлял ситуации остроты, во всех смыслах. Не так часто маги хватаются за такое примитивное оружие, многие вообще слабо понимают, зачем нужны ножи за пределами обеденного стола и комнаты зельевара.
Отпускать его, впрочем, она и не подумала, просто отметила для себя, что ее новый знакомый - странный. Возможно - ненормальный, по которому Мунго плачет.
Но, деньги есть деньги, и если он не решит расплачиваться с ней лепреконскими монетами или шишками с дерева, то они, пожалуй, еще могут подружится.
- И о чем же ты хочешь поговорить, Герберт? -  все так же тихо она задала вопрос. Если ей понравится то, что она услышит, можно будет его и отпустить, и не изображать дальше обжимающуюся парочку. - И почему именно со мной?

+1

5

- Потому что с тобой, - Герберт пожал плечами и, воспользовавшись тем, что девушка немного пошла на контакт, он оттолкнул ее. Все же, он был сильнее, хотя… хотя не факт. Возможно, она была не против его отпустить. Он не знал.
И это несколько нервировало. Но что же.
Герберт закрыл нож и убрал его обратно в рукав привычным движением, дотянулся до кошелька с монетами и, ни минуты не сомневаясь, вручил его девушке. Как минимум, чтобы отвлечь от тыкания палочкой в него.
- Здесь галлеоны. Это – аванс, просто чтобы ты немного расслабилась и не убила меня прямо сейчас, - Крейн все еще настороженно косился на нее, понимая, что здесь все еще есть его собственный риск. Хотя вряд ли эта девушка убивает. – Я работаю журналистом, - Герберт не стал вдаваться в подробности. Не стоило это того. – И… мне сказали… - он замялся. Это была та причина, по которой он, человек, в общем-то, без комплексов и лишнего такта, не решался подойти к девушке достаточно долго. – Мне сказали, что ты – именно та, кто мне нужен, - нашелся он, а потом поймал за хвост пришедшую мысль. – Может быть, пойдем выпьем? Я угощаю, - следовало, пожалуй, куда-нибудь уйти сейчас, они уже привлекали некоторое внимание. Возможно тем, что Крейн выглядел сейчас достаточно обеспеченным, чтобы у Тебби хотели отбить добычу. - И... у меня много вопросов. Я хочу написать о тебе.
Все, что Герберт знал – эта девушка была оборотнем, и она была им не по рождению и даже, кажется, училась в Хогвартсе. Собственно, о ней никто ничего толком не знал, а Крейн попросту не мог такое пропустить. Интуиция, журналистское чутье.
Или что-то еще.
Он просто… просто знал, что нужно к ней подойти. Что это правильно. Не решался, конечно. Но тем не менее. Он чувствовал, что именно так и нужно. Каковы были причины… хороший вопрос.

+2

6

- Какого...- кошелек с деньгами полетел прямо в голову "Герберту" Она почти жалела об этом - вес мешочка ощущался в руке крайне приятно, но с деньгами,  которые так настойчиво пихают тебе в руки, никогда не бывает просто. Обязательно есть подвох. А наглость "журналиста", явно уверенного, что в Лютном пара монет решает любой вопрос была просто возмутительной.   
- С чего ты вообще решил, что я буду с тобой о чем-то разговаривать? Что мне есть о чем с тобой разговаривать?! - орать было дурной идеей и Тебби шипела что твоя мантикора.
Она понятия не имела, зачем понадобилась журналисту, но точно знала, что публичность ей крайне противопоказана. Она была не против продать несколько слухов или чужих секретов, но только для личного пользования, а вот  о себе предпочитала вовсе не рассказывать. 
Писака в знакомых ей был нужен меньше всего, а особенно такой, что не поленился влезть  в самую гущу сброда. Или же, он врал и это была какая-то уловка. Знакомцев, дорожащих своей приватностью, у Тебби  было немало, и она вполне допускала, что у кого-то из них могло хватить фантазии нанять ушлого газетчика и посмотреть, продаст ли она сведения, за молчание о которых уже взяла деньги.
- Я никуда не пойду. И очень советую перестать вынюхивать, то, что тебя не касается,  -    убирать палочку она и не подумала, но и на собеседника ее больше не наставляла. - А теперь, пошел вон, - изгнание из закоулка, в который она сама же его и затащила, было, наверное, забавным со стороны, только вот от этого у нее так и не появилось желание уйти первой и демонстрировать уязвимую спину этому не в меру хваткому хлыщу.

+2

7

О, Мерлиновы яйца, а ведь все так хорошо все начиналось. Герберт, впрочем, сам бы виноват.
Он слышал от тех, кто готов был трепать языком за деньги или выпивку, что Тебби берется за любое дело, лишь бы прилично платили. Любое да не любое – и тот образ, который Герберт себе нарисовал, шустро разрушился, стоило только девушке проявить настоящие чувства – и даже ярость. Это… это сбило с толку и здорово смутило – Крейн от себя таких эмоций и не ожидал.
- Нет, послушайте! Мисс, - он схватил ее руку – не ту, в которой палочка, вторую, опасаясь, что она сейчас уйдет – и он ее уже не встретит. – Хотите, я дам вам клятву, что не буду использовать информацию против вас. Меня не интересуют ваши тайны, даже если вы – Пожиратель Смерти, - Герберт говорил это очень быстро и тихо. – Простите, я не хотел вас оскорбить, мисс, пожалуйста, - он заглянул ей в глаза почти тотчас отвел взгляд, но и руки ее не выпустил. – Мне неважно, какие у вас секреты и как вы работаете. Мне… мне важно, почему вы… почему вы тут, - Герберт все же отпустил ее, вспомнив о приличиях, подобрал кошелек с золотом. Это было, конечно, не главное, но Крейн сейчас изо всех сил останавливал себя, потому и занял руки, но…
Но не помогло.
- И вы не должны быть тут, - все же резко заговорил он. – Эта крысиная нора – да кто решил, что она для вас, в конце концов! Почему одни маги сидят в огромных домах, а другие маги вынуждены черт знает чем заниматься за кусок хлеба, а самое интересное, что все в достатке они могут получить от магглов… Только нельзя, - Герберт сжал губы, пытаясь заставить себя молчать. – Кто-то почему-то решил, что маги делятся на хозяев жизни и отбросов, только совершенно забыл о том, что все маги – маги. И вы – маг, мисс, а мир от вас отвернулся. Я… я не знаю, почему, так не должно быть, - Герберт снова вскинул на нее взгляд. – Мисс, мне действительно нет дела до того, что вы делаете сейчас, мне нет резона пытаться вам навредить. Но… вы маг и вы оборотень, у вас есть палочка и я думаю, что когда-то была другая жизнь. Не… не молчите. Пожалуйста. Если вам нужны деньги или что-то еще – я заплачу или постараюсь помочь. Если вы не верите мне – я готов дать вам клятву, я готов дать вам в руки какую-то информацию о себе, которая может причинить мне вред… Что угодно, - Герберт смотрел на нее искренним и практически фанатичным взглядом. Он обязан был, должен был. Он не мог молчать, не мог ничего не делать.
Это – часть их мира, часть их неправильного мира. И если он не приложит силы, чтобы изменить его – пусть тщетно, пусть, - тогда зачем вообще жить?
Дело его родителей, дело сотен людей, дело, которое он впитал с молоком матери. Нельзя бросать.
Магический мир не должен быть уничтожен.
- Мисс… Тебби. Любые гарантии. Просто… расскажите мне о себе. Нельзя ведь… бросать это … так, - Герберт понимал, что его хваленое красноречие несколько ему отказало. Он не мог выразить то, что сейчас тяжело ворочалось у него на сердце, что заставляло действовать, даже не думая о последствиях. Любой бы сказал – он полоумен. Приставать к оборотню и требовать рассказа. Приставать к кому-то в Лютном.
Но – их дело того требовало.
Иначе – нельзя.

+2

8

- Дьявол, ты сумасшедший или издеваешься надо мной? Кто те.. С чего ты вообще решил, что я... - выслушав речь мужчины, она едва не заорала. И сама добилась того, что один из прохожих обернулся на них. Дольше оставаться в этом закоулке было невозможно. Нужно было что-то решать.
Вопросы социальной справедливости мало беспокоили Тебби, она была гораздо ближе к земле. Ее не  заботили  и свары между магглорожденными и чистокровными, или  старой "аристократией" и хваткими типами, "борющимися за равенство", а на деле просто стремящимися влезть на тепленькое место, спихнув с него тех, кто его и нагрел, окопавшись там поколения назад и истово верил, что теперь никто и ничто не смеет возвращать их с социального Олимпа на грешную землю: и те и другие ничего хорошего о ее породе не думали и толку от победы той или иной стороны не будет.
А что до магглов - ничто не мешало ей воровать у них. До тех пор, пока она не нарушала Статут, точнее, не попадалась на этом  - почему нет? Это было гораздо проще, чем воровать у магов, гораздо безопасней, если знать как и не жадничать.
Да и позволять орать на всю улицу о том, что она оборотень было нельзя. Он с такой легкостью разбрасывался словами, которые могли дорого ей стоить, с таким фанатизмом вещал о необходимости изменений...
Мерлин с ним, ей нужны были деньги.
- В любом случае, это не разговор для улицы,  - уже гораздо более ровно ответила девушка.  -  И у меня будет несколько условий - мне этот разговор может стоить головы.

В "Белой виверне" был "малый зал", бывший скорее небольшим кабинетом под крышей, вдалике от основного помещения, в отличии от которого здесь было тихо и чуть менее неряшливо, а в отделке чувствовалось, что-то похожее на попытку изобразить хороший вкус, давно проигравшее битву с молью и докси. Видимо, когда-то хозяева надеялись, что их заведение привлечет более респектабельную публику.  Здесь можно было переговорить не рискуя быть подслушенным - хозяин может и греет уши за дверью, но уж точно не побежит докладывать об услышанном в Министерство.

+2

9

- Никто ничего ни с чего не взял, - поспешно проговорил Крейн, понимая, что и сам сказал лишнего, особенно не в том месте. Впрочем, ладно. Главное, она перестала на него скалиться – наверное, этот его срыв даже помог.
Хотя Герберт, конечно, ничего хорошего на этот счет и не думал – сорвался он порядочно, просто понимая, как сильно несправедливо то, что творится. Почему такие как эта девушка – маги, наверное, даже в целом не такие уж и плохие маги – должны страдать и мучиться просто потому… почему? Черт.
Он слишком мало знал - об оборотнях, о том, как они живут, о том, что вообще творится в их жизни. Он просто не задумывался – а много ли кто задумывался о таком? Но тут Герберт столкнулся с этим лицом к лицу, с этой девушкой – но раз у нее была палочка, то остальным было, пожалуй, еще хуже. Гораздо хуже.
Крейн покачал головой, пройдя за Тебби по шаткой лестнице наверх. Он огляделся с явной опаской – наигранной, пожалуй, он знал это место, но никогда тут по делу не был. Герберт не боялся, что на него выйдут служители закона – в каком-то смысле, у него было железное алиби – ради денег журналист сделает все, а Крейн старательно поддерживал амплуа охотника за скандалами и легкими деньгами. Хотя, конечно, его тексты обещали что угодно, кроме денег – скорее уж, полное отсутствие денег.
Особенно если он притащит в печать статью про то, как общество ведет себя по-свински.
«Мы с тобой одной крови: ты и я»,- вспомнил Крейн слова из прочитанной когда-то сказки. Он читал маггловские книги – не только в детстве, в юности, в зрелости, всегда.
Герберт занял место за столом – в комнате был покосившейся стол, два стула и какой-то куцый цветок на подоконнике. Он положил мешочек с деньгами в центр стола.
- Я не собираюсь выдавать вас, мисс. Деньги ваши. И готов я вам дать клятву, что не использую то, что вы расскажете против вас. Мне нет резона подставлять вас или… или что угодно, - Герберт пожал плечами. – Мое имя – Герберт Крейн. Я живу в Лондоне, в двух кварталах отсюда, квартира на втором этаже. Если вас что-то не устроит, вы можете меня найти, мисс. А теперь… как к вам обращаться?

+1

10

Едва кошелек коснулся стола, Тебби резво подтянула его к себе, убедиться, что там действительно были монеты.
- Мое имя вы знаете - Тебби, - чуть успокоившись она плавно перешла "на вы" и куда более мягкий тон. -Уж извините, мистер Крейн, но другого не будет. И я не буду называть имен, дат или чего-то еще, что может навредить мне... или другим.  Существование таких мы очень зависит от... анонимности. Сами понимаете.   
Тебби  внимательно рассматривала своего собеседника, пытаясь понять,  чего ему от нее нужно? Грязная статейка про то, что все оборотни - преступники и негодяи, живущие как скоты? Нет, общество и так в этом более чем уверено. Страшные истории про похищенных и сожранных детишек? Более вероятно, но тут его придется огорчить.  Он с таким пылом говорил о несправедливости по отношении к ее племени, что она почти поверила в его искренность, но вовремя одернула себя. Его целью, конечно, было  заставить ее развесить уши и наговорить ерунды, которую он потом переврет.
- И еще. Если после нашего разговора со мной случится что-то нехорошее, то вас тоже будут ждать  неприятности. Если из-за вашей статьи у моей... семьи будут неприятности, то и вам, придется не сладко. Это не угроза, это предупреждение,   - она скосила глаза на мешочек с монетами, явно предлагая своему собеседнику забрать  деньги, пока еще не поздно. - А в остальном, задавайте ваши вопросы.

+1

11

- Я, смотрю, мы не обойдемся без клятвы, - Герберт улыбнулся и достал чистый лист пергамента и нож. Спокойно улыбнувшись, он порезал палец и оставил его оттиск в углу пергамента. – Я, Герберт Арден Крейн, обязуюсь не разглашать общественности информацию, которая может прямо или косвенно указать на личность, местоположение или иной факт, который может повредить физическому или материальному состоянию моей собеседницы, а также ее семье, скобка, стае, закрыть скобку, или иным важным для нее лицам, которых она обозначит сама. Статья, которая будет мной написана по мотивам интервью с ней, не будет содержать призыва к истреблениям и притеснениям оборотней, а также призывать к ненависти к чему-либо помимо нынешнего порядка вещей, - каждое слово Герберта появлялось на пергаменте, будто написанное невидимой печатной машинкой – и лишь буроватый оттенок текста выдавал, что эта маленькая расписка пропитана магией крови чуть более, чем полностью. Иными словами, Крейн отлично понял, что его собеседница не отличается излишним доверием – но речь была, естественно, не о том, чтобы искать легкий путь. Тебби явно была не из тех, от того искренность можно просто и легко купить – скорее напротив, она пошла на контакт только после того, как он… сорвался. Что ж, искренность в ответ на искренность?
О, Мерлин, как Герберт ненавидел такие ситуации. Он всеми силами пытался этого избегать, если это было возможно. Никаких рассказов о себе, о своей позиции, о том, что на душе и сердце. Действия и слова скажут в разы и разы больше. Его позиция в статьях – так он говорил всегда, никогда не хотел приоткрывать то, что действительно думал. Лишь бумаге.
Герберт передал пергамент Тебби и взмахом палочки залечил ранку. Откинулся в кресле. – Это – магия крови, мисс Тебби. Если я нарушу это обязательство, то со мной случится что-то весьма неприятное, - он пожал плечами. – Вы вольны порвать эту бумагу после выхода статьи – это разрушит магию, а также вольны оставить ее себе навсегда, сковав меня этими обязательствами. Я не против обоих раскладов – потому что я не собираюсь идти в аврорат и говорить им, что в таком-то месте живет оборотень, который стал со мной говорить. Но и на клички я не согласен. Настоящее имя, мисс. И настоящая история. Ваше имя не будет фигурировать, если вы не захотите, но мне оно нужно. Мало ли… что вы мне скажете, а что вы мне не скажете. Меня волнует, пожалуй, правда. Но я не собираюсь накидываться на людей и прямо спрашивать конкретно о вас, не переживайте. Что до вопросов… - Герберт помолчал. – Я бы сказал, что меня интересует все. Простите, вы – первый оборотень, с которым я говорю. Не то чтобы я до этого слышал об этом только страшилки министерства – нет, моя тетушка, как оказалось, с ними довольно плотно работала помимо прочего, так что я, пожалуй, представляю, что с вами можно договориться… и вы – такие же маги, как и я, по сути нет такого разделения на «мы и вы». По сути нет – но по факту есть. Поэтому… Мои вопросы относятся к двум направления – жизни и быту оборотней сейчас и… вам. Вашей истории. Жизнь и быт – тут все просто. Как – не «где», а как – живет стая. Скрываетесь ли вы от магглов, торгуете ли с ними, грабите. Часто ли приходится перемещаться. Есть ли дети, как они живут. Что между полнолуниями. Живете ли все время общиной. Много ли магов с палочками. Когда обычно обращают, зачем. Что происходит с лагерем, когда полнолуние, охраняет ли его кто-то – вещи, палочки, все такое. Как решаются конфликты… Да что угодно, мне все интересно. А что касается вас, - Крейн посмотрел ей в глаза. – Как вы жили до этого, почему вас обратили. Что вы потеряли… и вдруг что-то приобрели. Чего вы бы хотели. Меня не интересует политика в этом вопросе, мисс. Лишь то, как сложилась ваша жизнь… Мне неприятно говорить об этом, но вряд ли она стала лучше, скорее – скатилась под откос. Расскажите об этом. Поверьте, я точно знаю – ни один волшебник не думает об этом. Они должны узнать. Услышать. Я буду вашим рупором. Расскажите.

+1

12

- Дьявол, - Тебби опустошенно оперлась локтями о стол и опустила голову на ладонь, обескураженно посмотрев на "расписку". Настолько решительные доказательства намерений обескураживали. То, что за магия перед ней Тебби представляла достаточно хорошо. Повторить бы не повторила, конечно, но понимала. И логика продсказывала ей, что имело смысл плюнуть на деньги и рвать когти, пусть даже через чердачное окно и крышу. Только вот, не факт, что он от нее отцепиться.   -Пусть будет по-вашему. 
Мое имя Даяна Бутчер, мне двадцать три года, я полукровка, во всяком случае была ею до заражения. Я училась в Хогвартсе, Рейвенкло, играла в квиддич за школьную команду, участвовала в дуэльном клубе. Сдала шесть  ЖАБА и почти все на "Превосходно" , поступила на стажировку в аврорат, собиралась  выйти замуж.
А потом, я услышала возле дома странный шум и вышла на улицу в полнолуние. Никто, кроме, меня самой, в этом не виноват, просто несчастный случай.
Я успела завести в Министерстве достаточно знакомых, чтобы, когда я... заболела, мне было проще исчезнуть, наврав с три короба чем сообщить в  о заражении, для  регистрации. Было стыдно, и мне казалось, что я смогу со всем справиться, что регистрация отберет у меня какие-то шансы. А потом, стало слишком поздно, идти с повинной мне мовершенно не хотелось. Смешно, не находите?

Девушка издала странный звук, который при желании можно было принять и  за смешок и за всхлип.
Слова шли тяжело, нескладно.
- В Мунго я тоже не пошла - там слишком хорошо помнили мою мать, она была целительницей. Да и оттуда все равно мне было не уйти без регистрации. Я смогла сама обработать укус, я тогда жила одна и скрыть такое было почти просто. Уволилась, наврала друзьям, что надолго уезжаю и постаралась не попадаться на глаза никому из них. У меня язык не повернулся сказать им...
Я не хотела узнать, кто бы стал портить себе жизнь, пытаясь мне помочь, кто сразу же оборвал все контакты, а кто  пытался бы  успокоить свою совесть, и одновременно не испортить репутацию, якшаясь с оборотнем.
Поэтому, я не хочу чтобы они узнали, что со мной произошло. Вам это может показаться странным, но у меня еще осталась гордость. Пусть лучше считают, что я сбежала или умерла.
Я, наверное, счастливица - от моего заражения никто не пострадал: у меня не было семьи, жених надолго уехал из Англии, и когда вернется скорее всего решит, что я его бросила. Не всем из моей породы так везет.
Я пыталась найти  работу, где можно брать отгулы в полнолуние,  и не попадаться на глаза, все по Кодексу, но, знаете, когда понимают, что ты оборотень, то пять П по ЖАБА уже ничего не значат. Сначала, я думала, что смогу  соблюдать "Кодекс Вервольфов" и без регистрации, что  смогу как-то устроиться, но... -   
- она безнадежно развела руками и перводя дыхание.

+2

13

Перо Герберта записывает в блокнот каждое ее слово – и это хорошо, потому что он сам сидит оглушенный.
Он никогда не думал, что будет испытывать шок – но сейчас он испытывает его, очень глубокий и по сути…
Это даже не шок – а ярость, просто до крика. Он ничего не говорит, не перебивает, только неотрывно смотрит на руки Даяны. Обычные, человеческие руки. Короткие ногти, тонкие пальцы. Обычные руки – не шикарные ухоженные руки молодой женщины, не грязные руки типичного обитателя Лютного. Никаких когтей. Такие руки могли быть у аврора, такие руки могли быть у продавца. У ученого, у политика.
Просто – у мага.
У кого угодно.
Герберт слушает ее, не думая ни о чем – и в его сознании на повторе бьется только одна мысль «нельзя».
Нельзя так.
Нельзя, чтобы у этой девушки жизнь шла под откос.
Нельзя, чтобы она…
Нельзя, чтобы она так жила. Здесь.
Она ведь по сути лишена всего – любых прав, любой жизни. Она действительно никогда не выйдет замуж, она не родит детей – оборотни не могут родить. Она никогда не будет жизнь нормально.
И это вызывает глухую и слепую ярость.
Даяна ему по сути никто – просто девушка, которой не повезло в жизни. Если бы она не была оборотнем, она бы и не заинтересовала его ничем. Только ярости этого не скажешь. Потому что она вызвана не конкретно бедой этой девушки, не ее болью.
А тем, что так – нельзя.
Не должно быть такого.
И он столько лет не знал об этом. И никто об этом не знал. И эти слова о притеснении оборотней – чушь, пока нет вот таких слов.
О том, что у нее была обычная жизнь – а стало вот это.
Стало существование.
Герберт ловит себя на том, что накрывает ее руку своей. Это, наверное, очень неуместно, но… черт. Он никогда не умел утешать.
Наказать обидчика, сделать больно – это он может, это не проблема. Но как наказать целое общество магов.
- Я… я понимаю. Точнее… нет, я совершенно ничего не понимаю, - красноречие полностью отказывает ему, абсолютно. – Я… Я даже представить не могу, как ты живешь и через что тебе приходится проходить. Ты ведь… ты ведь хороший человек. Я не представляю, каково тебе. Я вот… меня не смущают ни воровство, ни контрабанда, ни что… похуже. Но ты… - Герберт кусает губу, понимая, что он никому не сдался со своим сочувствием. Что он в принципе… как слон в посудной лавке. Что он причинил ей боль. Он чувствует вину – и это впервые. Обычно он заставляет людей раскрываться, даже если это что-то болезненное, но – это для дела. Но здесь – это ведь даже не жалость. Это просто боль.
Не должно быть так. – Даяна, - он виновато вскидывает глаза, понимая, что не смеет так говорить, так обращаться. – Тебби, - с трудом, но он берет себя в руки. – Расскажите мне… еще. Что угодно, пожалуйста. И… если нужна помощь… Любая. Правда, что угодно. Я попробую что-то сделать. Так просто не должно быть, - Герберт замолкает, неловко убирает руку и отводит глаза. Ему стыдно – не за то, что он трогал оборотня, не за то, что он заставил ее говорить и причинил боль – а за то, что он не знал об этом все раньше.
Это действительно стыдно – такое должен знать каждый. Понимать.
Осознавать.
Каждый.

+2

14

Мерлин. Я, что, настолько жалкая?
Реакция журналиста говорила красноречиво, если он, конечно, не наигрывал, чтобы заставить ее расслабиться и наговорить лишнего. Стало тошно, от чужой жалости было еще гаже, чем от брезгливости. Она  не калека и не дура, чтобы жить подачками. И в благородном спасителе, вытаскивающим ее из гнезда порока, - или что там о себе возомнил этот Крейн - она нуждается меньше всего. Если он не понял - она оказалась здесь по собственному выбору и полностью по собственной воле.
Рука Тебби почти моментально выскользнула из-под руки мужчины. Привычка избегать прикосновений сформировалась у нее давно, почти сразу после заражения. Во-первых многие почему-то были уверены, что можно подхватить ликантропию едва ли не от того, что оборотень вздохнет на тебя, во-вторых желание сократить дистанцию  в Лютном ничего хорошего не предвещало. Она со злостью поняла, что у нее, кажется, начали гореть щеки. Словно закрываясь от собеседника, девушка скрестила руки на груди, пряча  от взгляда Крейна ладони в рукава. 
Если тебе нужна девка, с которой можно поиграть в Прекрасного Принца, приехавшего за Золушкой, то это заведение ниже по улице. Жалостливых историй там тоже можешь наслушаться досыта.
- Спасибо, конечно, но у меня все нормально.  И, пожалуйста, не надо называть меня Даяной. Я отвыкла от этого имени, и довольно давно, - Даяна Бутчер любила длинные юбки, горячее какао с мятным сиропом и духи с запахом цветов апельсина, а ее главным страхом было завалить экзамен по Зельям. Она была, в общем-то, излишне оптимистичной и непуганой дурой, верящей в сказки. И у них с Тебби  сейчас нашлось бы не так много тем для разговора.
- Я нашла... других оборотней, мы помогаем друг другу,  защищаем, заботимся о своих, - говорить о своих товарищах по несчастью как о "стае" сейчас крайне не хотелось. Тема вообще была не слишком простая - откровенно лгать было бессмысленно, говорить правду было чревато  - Держимся вместе, каждый дает то, на что способен. В каком-то смысле это настоящая семья. Мы стараемся не попадаться на глаза,  - "нормальным"? - здоровым. Живем сами по себе, подальше и от магглов и от волшебников - охотимся, в основном, стараемся никого не беспокоить, от нас не очень-то много проблем - А еще мы воруем у магглов, иногда убиваем тех, кто побеспокоил нас или оказался в плохое время в плохом месте, но очень-очень тихо и не привлекая внимания. Зачем нам свидетели? - Мы понимаем, чем нам грозит нарушение Статута. Но кому-то все равно,  приходится выходить к магглам или волшебникам - постоянно нужно что-то из продуктов, одежды, какие-то зелья... Много всего.  У нас не очень много тех, кто закончил Хогвартс, кто достаточно здоров и может спокойно ходить по Косому и Лютному, так что мне и еще нескольким приходится бывать тут довольно часто, - какие проблемы могут возникнуть у оборотней она предпочла не уточнять.
- Это не хорошо и не плохо, это просто есть и по-другому не будет никогда, - Фенрир много чего говорил - о мести, о правах, которые были отняты у оборотней несправедливо, об изменении порядков. Она никогда не спорила. И никогда не верила в это.    Мы каннибалы, периодически мы не контролируем себя и опасны.  Никто не захочет работать или жить рядом с тем, кто в полнолуние не откажется тобой закусить. Никто не захочет, чтобы их дети учились рядом с нашими, - про детей вырвалось совершенно непрошено и не к месту эмоционально. За  тех несчастных детей, живущих в стае, и уж совершенно не виноватых в своем положении Тебби всегда было куда обиднее, чем за саму себя. Она была просто дурой, не додумавшейся, что могут означать странные крики и шум в полнолуние и не сумевшей избежать укуса. У малышни же и такого шанса не было, а их родители оказались идиотами, не способными защитить собственную семью.- В любом случае, это не важно. Мы просто живем, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания. Почти как волшебники скрываются от магглов.

+2

15

Герберт затыкается и словно оплеуху себе отвешивает. Мерлиновы подштанники, он не хотел обижать эту девушку. Черт, черт, черт – он действительно совершенно не хотел ее обижать и унижать, и в принципе – он чувствует себя настолько неловко, насколько только может чувствовать себя неловко человек, чей искренний порыв совершенно превратно поняли – и которому по этому поводу невыносимо стыдно.
Крейн понимает, что, кажется, пятнами краснеет, но ничего с этим поделать он не может – рыжий и белокожий, он вспыхивает хоть и редко, зато мгновенно.
- Прости, Тебби. Пожалуйста, я не хотел, - торопливо оправдывается Герберт, почти в миг растеряв всю свою непробиваемую уверенность полностью. Наверное, его коллеги по цеху были бы только рады увидеть его таким – не злым от неудачи, но совершенно потерянным. – Слушай… Прости, правда. Мне очень стыдно за то, как я себя веду… и вел, - Крейн сцепляет руки в замок и не поднимает головы, взглядом он буравит стол. – Я не знал. Мне… невыносимо стыдно, что я всего этого не знал – хотя мог. Я ведь мог спросить мать, она хоть и не работала с оборотнями лично – но она сражалась с ними бок о бок, а еще – тетка с ними жила и работала какое-то время. Я мог спросить, мог узнать, мог в конце концов хоть у кого-то поинтересоваться – но мне было плевать, пока я не услышал слухи, - Герберт кусает губу, слушая ее, слушая то, что говорит Тебби в полном молчании. Это чудовищно. Ее слова словно на подкорке у него выжигаются. Потому что – вот есть он, вроде как сильный мужчина, боец, шумная головная боль. У него есть какие-то средства, у него есть хоть что-то. А вот есть она – хрупкая, тощая девушка с огромными глазами на бледном лице. И она не имеет ничего – и при этом в разы сильнее, чем он. Просто потому что у нее есть силы хоть что-то делать, не терять себя – а он, наверное, сдался бы.
Лег бы и умер, подставился под заклятье шальной или утопился.
Жить так, в подполье… Нет, он понимает – его мать так и жила, и живет, но только… Такая безысходность, как у оборотней, как у этой девушки… Она вызывает ярость и ужас.
- Как… как такое… как такое вообще допускают? – шипит Герберт все же сорвавшись. Он вскакивает на ноги, вешает заглушающие чары покрепче. – Как эти ублюдки, которые сидят в своем Министерстве и трясутся за Статус допускают, чтобы маги жили в грязи и нищете – хотя черт побери, они же маги, - он резко останавливается и бьет кулаком о стену, явно желая в кровь сбить костяшки и заорать в голос. – Почему? Как и почему? – он снова бьет несчастную стену и, заставив себя от нее отлепиться, тяжело падает на хлипкий стул. – Простите меня, Тебби. Я не знал. Я ничего не знал. Это непростительно, это чудовищно… Мне стыдно. И.. Вот в это нужно макать с головой ублюдков, который кричат об опасности оборотней. Макать и держать. Садисты поехавшие, - Крейн кривит губы и нервно закуривает, поджигая сигарету простеньким заклинанием. Его трясет. – Все должны об этом знать. Я напишу. Это будет греметь. Все, черт возьми, прочитают и увидят то, что делают с вами, -  он кашляет, подавившись дымом. – И… Пожалуйста, не злитесь. Я… я правда… Мерлинова борода, - он закрывает лицо руками, двумя пальцами придерживая сигарету. – Простите меня. Я жалок. Я не хотел оскорбить… просто… черт, я не знаю, как предложить вам помощь, я… Я не могу просто пройти мимо, просто выйти отсюда, написать эту гребаную статью и сделать вид, что это все, что я могу сделать. Хотите, я вырву языки ублюдкам, которые пустили о вас слухи? – Герберт выдыхает и все также судорожно тушит сигарету.

+1

16

- Вам не за что извиняться, вы мне ничего не сделали, - пытаясь успокоиться она старалась хотя бы изображать спокойствие. Излишне темпераментная реакция Крейна сбивала ее с толку, от взрослого мужчины такого не ждешь. Она могла бы защитить себя от грубости или жестокости, от пренебрежения - все это было рутиной, хоть и не слишком приятной, но чужое смущение передавалось и ей.
Правда слова о его родственницах работавших с оборотнями резанули слух - не самая заурядная работа для ведьмы. Магозоологи или те несчастные минестерские сотрудники, сосланные вести контроль и учет неудачников, загремевших в Мунго  с укусами?
- Это не тема для застольной беседы и говорить об этом не принято. Я сама не слишком-то всем этим интересовалась, до того как это стало моей проблемой, как и остальные наши, насколько я знаю. Нам говорить об этом не выгодно - излишнее внимание мешает жить, а здоровых наши проблемы не беспокоят до тех пор, пока не подкрадутся к ним и не вопьются в задницу. И будьте уверены, если вам удастся протолкнуть свою статью хотя бы  в "Придиру", то тут же решат, что у вас свой интерес, и он отнюдь не в защите невинно обиженных оборотней, к которым вы не имеете ни малейшего отношения -   зачем она учит жить совершенно постороннего человека, от которого не факт, что не стоит ждать какой-то подставы? А Мерлин знает. Наверное, потому, что дура. Рациональная осторожная дура, вечно лезущая решать не свои проблемы. - Может достаться вашим матери и тетке, особенно если раскопают, что они когда-то имели какое-то отношение к оборотням.
Эмоциональное предложение "макать" министерских чинуш кажется довело  ее до какой-то черты - она рассмеялась.
- Если бы я отслеживала все слухи ходящие обо мне, мне некогда было бы зарабатывать на хлеб. Это Лютный, здесь половина репутаций держатся на слухах попоганей. И не все они врут. Но я буду благодарна, если вы мне перескажите что и от кого услышали. Может быть я еще смогу с этого кое-что поиметь, - или узнаю, чего стоит избегать. А может быть и придется с кем-то проянить ситуацию. Не очень приятные перспективы, но что делать - деловую репутацию некоторым приходится блюсти и сидя в помойной яме.
- Наша проблема не в Министерстве. Формально оно заботиться о нас, несчастных диких тварях. Насколько хватает фантазии.  Отдел поддержки и всякое прочее... туда ведь не идут не из-за того, что каждый прячущийся оборотень мечтает поступить на работу в Министерство или Мунго или всегда мечтал поиграть  в прятки с Отделом Контроля. Просто  после регистрации и соблюдения всех требований "Кодекса" тебе нужно будет как-то жить, и чаще всего не среди магглов, которые не догадываются, что с тобой что-то не так.  Среди магов так не получится - все будут про тебя знать, и тут можно узнать много нового про своих друзей и соседей, а то и про семью. И дело совсем не в садизме, просто мы не в счет. Мешаем. Неудобны и опасны. Меня это не задело, но в стае такой историей никого не удивишь, - она тоже закуривает, достав из-за уха толстенькую самокрутку, которую зажигает не в первый раз, и от которой уже осталось не более трети. -  По сути магглы и Статут - наше спасение. Чего нам точно не надо, так это озверевших толп вооруженных идиотов, прочесывающих леса в поисках чудовищ. Мы для них - детские страшилки, про которых вспоминают на Хеллоуин, пусть так и остается, - она глубоко затянулась и выпустила ноздрями две струи вонючего дыма. - Не стоит беспокоить их безмятежный и спокойный сон кошмарами, которые к ним не имеют ни малейшего отношения.

+1

17

- Это имеет отношение, - Герберт смотрит на нее пристально. – Это имеет отношение ко всем нам. Статья будет в «Пророке», может и не на первой полосе, но я сделаю все, чтобы каждый из ублюдков, которому что-то там «мешает» почувствовал, что он творит. Правда, я более чем уверен, что они слишком толстокожие твари, чтобы… Чтобы хоть что-то делать, - Гербер берет лист, вырывает его из своей записной книги и по пунктам переписывает то, что помнит из «наводчиков».  – Это – болтовня, но разговоры о том, что вы – оборотень… болтовня такого рода опасна, если это нужно скрыть. С одной стороны, вам достаточно убедительно клацнуть зубами, но с другой.. Вы ведь не Фенрир Сивый, а девушка. Вы не пугаете, хотя, безусловно, стараетесь показать, что с вами лучше не связываться, - Герберт окидывает его взглядом, а потом снова утыкается в бумагу, - И девушка вы, простите за неуместный комплимент, молодая и красивая. Чаще всего в Лютном это никого не может напугать, хотя сила мага явно не зависит от его внешности, - Крейн отчеркивает на листе полосу, а потом размашисто пишет внизу свой домашний адрес. – Послушайте… Мне действительно жаль, - он сушит чернила и кладет перед ней листок. – Если вам нужна помощь… любая. Вот мой адрес, тут внизу. И я пометил… что можно поиметь с этих вот… Что знал, - Крейн виновато пожимает плечами.
В Лютном он крутится не как приличный журналист, а как неприличный участник преступного синдиката, который всегда может сказать «ничего не знаю, товарищ аврор, собираю материал для статьи». Но тем не менее, в Лютном Герберт вел ту часть семейного бизнеса, которую не вела матушка – а вообще он был никак не более осведомлен, нежели простой мальчик на подай-принеси, разве что он еще мог магией погрозить, да ножом под ребра ткнуть.
Не то чтобы Герберт при этом много кого мог ткнуть сильно – нет, скорее, так, откусить от общего пирога немного. Но Тебби, пожалуй, хватит этого. Она… она не хотела сдаваться.
Герберта это подкупило сейчас гораздо больше того, что он в принципе услышал и увидел. Но разве что…
Ему действительно было невыносимо… неправильно. Неправильно и невыносимо от того, что молодая и перспективная ведьма должна бороться за каждый галлеон с толпой алчных ублюдков, которые не способны более ни на что, кроме… этого.
Кроме этой крысиной возни.
Да, Крейн пусть и иногда в это окунался, все равно оставался белоручкой – как бы матушка из него это не выбивала. Он все еще не был частью всего этого – а она была. И… не ему осуждать, не ему ставить себя выше нее.
Нельзя осуждать человека, если не был на его месте.
Герберт некоторое время молчит, а потом улыбается.
- Вы за меня не волнуйтесь, за мою семью – тоже. Я прекрасно понимаю, как буду выглядеть с тем, что вломлюсь в их уютный мир и притащу туда грязи. Меня снова будут пытаться побить, я привык. Большего неодобрения, чем от статьи про табуированную тему крови я все равно не получу. Просто… если молчать и считать, что ничего не изменится, то оно и не изменится. А если… Знаете, есть сказка про лягушку и кувшин? Две лягушки попали в кувшин с молоком. Решили лапками бить, чтобы не утонуть. Одна лягушка утомилась и решила, что барахтаться все равно бесполезно – и утонула. А вторая барахталась, барахталась, долго, из последних сил – и в итоге все в масло и взбила. А потом – выпрыгнула из кувшина. А барахтались бы обе – выбрались бы быстрее. Глупая сказка, но… очень описывает ситуацию.

+2

18

Красивая?! Это я-то?! в ответ на замечание Крейна девушка смогла только фыркнуть. Очень хотелось содрать с себя рубашку и показать ему всю свою "красоту" так сказать, в полном великолепии - и первый шрам на руке, и все то, чем украсили ее последние годы. Не самая богатая коллекция, и не самая впечатляющая, но Крейну бы, скорее всего, хватило. Как хватало многим, думавшим как он говорил (и думал?), другим хватало намека, что не нужно пытаться таскать объедки Сивого без его разрешения. В конечном счете комбинация из  блефа, правды и капельки магии (а то и удара острой коленкой в беспокойное место) как правило решала все ее проблемы. От особенно настойчивых можно было и сбежать.
- Я не Фенрир, да. Но не нужно за меня так беспокоиться, я знаю, как вести себя в Лютном, и меня здесь знают.   
Идея о том, что интервью с ней... Ну то-есть анонимное интервью с оборотнем появится в Ежедневном пророке была беспокоящей. Впрочем, если он хочет биться лбом в закрытую дверь - пожалуйста. Оставалось надеяться, что статейка не принесет ей неприятностей. 
Она свернула листок и спрятала его в кармане. Пригодится - с кем-то лучше больше не иметь дела, кому-то лучше намекнуть, что она тоже кое-что о них знает, и если они не хотят, чтобы она пустила эти слухи в вольное плавание, то у нее лучше...  попросить прощения.
- Спасибо за информацию.
Сказка про лягушек в контексте их беседы звучала прелестно. Когда ей было девятнадцать, она бы даже поверила.
- В некоторые кувшины налито не молоко. И лезть туда не нужно. Мистер Крейн, я знаю свое место в этом мире, и не хочу его лишиться во второй раз. У Вас еще остались вопросы?

+3

19

- Нет, простите, Тебби. Я вас больше не побеспокою, - Герберт притих и задумчиво пробежался взглядом по своим записям. – Я действительно виноват перед вами наше общество – тоже. Если вам понадобится помощь или работа – я постараюсь помочь, - для себя Герберт уже сделал пометку скормить имя этой девушки как посредника тем, с кем работал сам. Мало ли вдруг, появится на рынке новый игрок, ему понадобится быстрый ум, а там и у Тебби заработок появится…
В конце концов, Герберт говорил от лица своей матушки, а матушка была весьма и весьма… уважаема в глазах общественности, верно. Что до Герберта… ну, ему-то скорее морду набьют за длинный язык и попытку обозвать ублюдков ублюдками. Правду-то никто и никогда не любит.
- У меня больше нет вопросов, спасибо вам, - Герберт первым встал, чувствуя себя все еще в высшей степени неловко. Да, очень неприятно было, когда действительно красивая девушка считает, что он идиот восторженный. Но это ничего. На самом деле, у Герберта в голове уже масса идей – и да, материала еще мало, он все еще может (и хочет) пойти к какому-нибудь борцу за права оборотней и спросить какого же черта.
Или пообщаться с охотниками.
Или просто посидеть в тишине некоторое время, мысленно ругаясь… На что, собственно? Да на все. Почему так не справедлив мир, почему люди друг другу настолько не верят…
Как попросить Малфоя напечатать статью именно так, где он сказал Тебби.
В любом случае, у Крейна уже руки чесалиь начать все это писать. Потому что нужно было. Необходимо как воздух.
- Спасибо вам, - повторил он снова. – И… удачи вам. Я сделаю вид, что мы с вами не знакомы, если вдруг пересечемся… И если… если вы… оцените мою работу, просто скажите. Мне не нужна благодарность, но… было бы приятно. Простите еще раз за бестактность, - Крейн склонил голову и вышел из комнаты. За дверью он прислонился спиной к пошарпанной стене и попытался перевести дыхание.
Да, копаться в таком… это сложно, Мерлин. Но – кто-то же должен.

+2

20

Когда журналист ушел, девушке почему-то стало странно неуютно, словно ее обманули, но где, она так и не могла понять.   Дурацкая, все-таки была идея,  нужно было послать его  к гриндлоу и ничего не говорить.
Все это ерунда и пустая болтовня, никто это ни печатать ни читать не станет. И в любом случае, никто из наших.
Мысль о том, что писулька может попасть  и к кому-то из оборотней была до глупого свежей и неприятной. Поймут, что речь о ней? Сомнительно, но возможно, особенно если язык у журналиста окажется длинным, да связанным не в те узелки. С другой стороны - чтением газет никто из их маленького сообщества вроде не увлекался  - не до того было. А значит, она дует на воду.
Единственное, что сейчас имело значение - она неплохо подзаработала. И, получила несколько имен, к которым стоило зайти, и поинтересоваться, каким местом они думали, и что думают делать дальше. Как не крути, а на сегодня она в выигрыше.
Можно возвращаться в стаю.

0


Вы здесь » Marauders. Brand new world » Законченные флешбеки » Cause two can keep a secret if one of the them is dead