картинка

Marauders. Brand new world

Объявление

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Marauders. Brand new world » Флешбеки » Alleine Zu Zweit


Alleine Zu Zweit

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

ALLEIN ZU ZWEIT


закрытый эпизод

 
http://s8.uploads.ru/kSV8r.jpg http://sd.uploads.ru/GTADq.gif http://s0.uploads.ru/XAroW.png
http://s0.uploads.ru/rCMUn.png http://sh.uploads.ru/ZtMJj.gif http://sh.uploads.ru/RuTgn.png
http://s0.uploads.ru/3gSUD.gif http://s9.uploads.ru/zLw0c.jpg http://s6.uploads.ru/DMW2v.png

Участники: Walburga Black, Gellert Grindelwald

Дата и время: 31 июля - 1 августа, 1943

Место: Венская Опера, Вена, Австрия

Сюжет: для укрепления международных отношений нет места лучше, чем высокосветский приём в честь открытия австрийского театрального сезона, что по совместительству совпадает с одним из самых древних праздников магического мира. Чем обернется авантюра недавней выпускницы Хогвартса, так легкомысленно выбравшей интригующее веселье чинному пребыванию в безопасности? Сочтет ли самый тёмный маг Европы английский юмор за дерзость, а дерзость - за флирт? Наблюдайте...
sound:  ♫ Lacrimosa - Allein zu zweit ♫
[AVA]http://sg.uploads.ru/Dl1Kb.png[/AVA]

Отредактировано Walburga Black (2018-08-19 21:53:48)

+1

2

Camille Saint-Saëns - Danse Macabre

Смерть приглашает на вальс один-единственный раз – и искренне жаль тех, кто отказывается разделить с Ним паркет.
Европа сгорает войною, робко решив принять Его руку – и оказавшись втянута в бесконечный Totentanz, пляску смерти. Война в магическом мире практически ничем не отличается от того, что творится среди магглов - разве что за исключением самого театра боевых действий. К примеру, захваченный маггловским командованием в сороковом году Париж, склонил голову перед магической армией лишь в сорок третьем – и то, неохотно, всюду скалясь партизанами и кровавыми проклятьями.
Впрочем, было и иное – но чаще всего, армия магов брала легко страны – и с огромным трудом конкретные города. Оседлость магического сообщества была самой непостоянной вещью – а вот хорошо защищенные древней магией министерства и школы отдавались… не настолько охотно. Но – то была не такая уж и приоритетная цель. Не плен, не истребление – но установление нового порядка.
Не создание из руин нового мира (впрочем, не без этого, особенно этим жарким и душным летом) - а качественное изменение самой ткани этого мира. Не из старых кирпичей новый замок – а из легчайшего, но самого крепкого во вселенной шелка.
Территория Империи – магическая Австро-Венгрия не делилась и делиться не собиралась, особенно под новой властью – была чем-то вроде испытательного полигона. Германия – о, эта страна, измученная войной, отлично подходила для того, чтобы кардинально менять мир – но она всецело была ориентирована на войну. Австрия же, особенно ее столица – нет, магические кварталы тут почти не тронула война, да и страна была практически полностью открыта для посещения.
И еще она была первой ласточкой нового уклада общества.
В первую очередь, это касалось ключевых моментов – Статуса Секретности, этого воистину людоедского правила, которое почему-то заставляло магов превращаться в крыс при виде магглов. В Вене Статус Секретности был отменен полностью. Нет, конечно, это не звучало как «о, мы маги, а теперь мы покажем фокусы» - но тем не менее, магам было позволено колдовать везде, где им заблагорассудится, не отводя взгляды и не стирая памяти.
Разделения на магические и маггловские кварталы также не было – точнее, оно, конечно было и магглов в магические пабы, лавки и прочие заведения никто не пускал – вот еще, что эти животные там забыли. Но тем не менее, они ходили по этим улицам, они работали в этих местах.
И, на удивление, несмотря на тяжелые первые годы, сейчас уже все воспринималось магглами как должное. И если поначалу маги опасались использовать при них магию, то теперь никому даже в голову не приходило обращать внимания на этих несчастных вырожденцев.
Не говоря уже о том, насколько ярче стала жизнь всего магического общества – лучшие театры, опера, рестораны… Раньше о таком могли знать лишь магглорожденные, чистокровные же австрийцы считали, что посещать места скопления магглов – самое постыдное, что может быть. Несмотря на то, что в местах скопления магов ничего кроме как вечных досужих светских сплетен и не было.
Впрочем, для приезжих и уезжающих правила были строже – с магглами, все же, немного работали обливейторы. Не хватало еще, чтобы они выбалтывали важные сведения. Ну а приезжих магов просто инструктировали – но держать язык за зубами не требовали. Пожалуй, в сорок третьем Вена была единственным городом, где были только рады шпионажу.
Этой ночью здание Оперы было, пожалуй, набито битком совершенно необычными гостями. Здесь достаточно тесно соседствовала как маггловская, так и магическая аристократия – но, конечно же, бал-маскарад тем и был хорош, что никто доподлинно не знал, с кем танцует. По крайней мере, в залах было достаточно темно, а также в воздухе было натянуто достаточно легких размывающих границы восприятия чар, чтобы вечер был волшебным для всех.
Впрочем, в танцевальном зале к этому часу были одни лишь маги – иначе появление припозднившегося гостя не вызвало бы такого ажиотажа. И нестройных аплодисментов, и тихих возгласов, и тостов за здравие.
Рядовой светский раут своим прибытием почтил сам герр Геллерт Гриндевальд.
- Не стоит, - коротко осадил он своего спутника, который явно хотел привлечь всеобщее внимание, недовольный предположительно тихим приемом. Сам же Геллерт в принципе не имел ничего против замершей музыки и остановившихся пар – а также всех взглядов, которые оказались прикованы к нему. – О, прошу прощения, - картинно усмехнулся Геллерт и провел ладонью у себя перед глазами, сотворив маску из воздуха.
Зал тотчас расслабился, будто дело было в том, что он пришел без маски, а совсем не в том, что пришел – он. Музыка почти сразу зазвучала вновь, но явно сменила тональность.
Вот здесь против Геллерт совершенно не возражал.
- О, прекрати, Вайнц, - отмахнулся он, взяв из руки соратника бокал. – Мы всего лишь пару часов назад взяли эту стерву Данцкре, я имею право расслабиться, - Гриндевальд смеялся, но глаза его – нет.
Час сорок назад по его часам они взяли Эльзу Данцкре, удивительно упрямую и сильную ведьму из сопротивления. И фрау Эльза действительно нужна была живой – а задавить желание сделать с ней что-то удивительно противное было крайне сложно.
Впрочем, Геллерт сожалел лишь об одном – о том, что у него нет маховика времени. Очень уж хотелось перенестись в будущее и посмотреть, как Железная Эльза раскается в своих заблуждениях. А пока же она ждала своего часа в Нурменгарде.
Ради блага, все ради блага.
Геллерт не притронулся даже к своему бокалу, взглядов выловив в толпе мелькнувший яркий след – словно крыло невозможной птицы.
О, надо же. Совсем юная леди.
И кружится в вальсе с не самым подходящим ей кавалером.
Интересно, это недоразумение – молод, хорош собой, уже сразу видно, как безбожно глуп и нелеп, а также влюблен – уже является женихом или можно спасти принцессу от самого страшного дракона – скуки?
Геллерт не останавливает пару – молодой человек проявляет чудеса сознательности и замирает с партнершей сам. Отдает честь. А, кто-то из детей. Что ж, он всегда рад новым лицам – только, пожалуй, печати интеллекта им недостает… Фамилия… Кхм, да. Точно – фон Дорн. Старший сын, Фридрих-Йорингель.
Верно говорят, на детях гениев природа развлекается. А меж тем, пара остановилась не из-за него, а из-за окончания вальса. О, какая жалость.
- Не позволите ли украсть вашу даму? – Геллерт коротко усмехается и кланяется девушке. Она не австрийка и не немка – но тем приметнее. Высветленная – или бледная от природы – кожа, смоль волос, огонь во взгляде. Губы тронуты кармином, темная полумаска.
Точно, сынок фон Дорна собирается женится.
- Откажете ли старому вояке, фроляйн? – со смехом спрашивает Гриндевальд у девушки на английском, но даже не трудится убирать из речи акцент. Все говорят, что итог получается очаровательным. Впрочем, со «старым воякой» он немного перегнул – тут спасает разве что китель. О, ну и да – мало кто приходит на балы в кителе, но Геллерт тут давно законодатель мод. Не в парадной же мантии ему командовать, право слово.
Взяв даму за руку, он коротко и легко проводит над ее головой, создавая в непокорных волосах живые цветы. – Лугнасад, мисс, - он целует ей руку перед тем как вывести в танец. – Не стоит планировать собственную свадьбу, когда где-то женится Луг, - Геллерт позволил себе короткую усмешку. - Могу я узнать ваше имя, фроляйн?
В ее глазах – огни, но быть может, это всего лишь отражение свечей, парящих под потолком. В волосах же – лаванда, жимолость и жасмин, сплетенные с колосом пшеницы. На удачу? Или, быть может, это последний сноп, «старая ведьма»?
Скрипки тихо стонут в такт первым шагам.

Отредактировано Gellert Grindelwald (2017-07-27 07:16:41)

+3

3

[AVA]http://sg.uploads.ru/Dl1Kb.png[/AVA]Блистательная императорская Вена.
В своём роскошном августовском одеянии, в месяце лимонных леденцов и осыпающихся чайных роз, беспутном и пьяном, она манит и привлекает не хуже томного итальянского курорта. Алтарь видимого мира в кровопролитной войне, столица волшебной европейской культуры. Оккупирована, переодета и открыта заново. И не то чтобы закрывалась вовсе. Herzlich Willkommen in Wien… Разве от этого можно отказаться? Более того, повод к посещению австрийской столицы сейчас что ни на есть занятный, с перспективой на светлое будущее.
Этим летом Вальбурга Блэк блестяще окончила Хогвартс и практически сразу же получила предложение руки и сердца, что никого, собственно, не удивило. Кроме самой мисс. По большей части тем, что предложение поступило от древней континентальной семьи чистокровных волшебников, но лично с мисс Блэк не знакомой. Фон Дорны, давние удаленные бизнес-партнеры семьи, известные некроманты и по слухам ярые сторонники нового режима. Предложение брака – это очень амбициозно, и волшебники, знающие Вальбургу лично, надеялись, что она швырнет в камин это письмо, даже не открыв. Однако в каком-то воодушевленном порыве, она всё-таки открыла его и прочла. С удивлением получив холодное отцовское “Присмотрись, милая”, мисс Блэк с интересом написала светский ответ про подумать, но тут же получила приглашение в Австрию. Интрига набирала обороты, шевеля невидимые шестеренки за занавесом основной сцены, и вот в ателье уже снимаются мерки, заказываются наряды, портключи, и юная леди летит в Европу. Вовсе не одна - чинно и правильно в сопровождении старшего. Поллюксу Блэку и самому сподобно быть в Вене. Имея деловые интересы с той, чье имя неприятно режет французскими нотами сознание Вальбурги, он без согласования с семьей берет дочь с собой. Мисс Блэк и правда надеялась, что отношения отца с некой ведьмой, по слухам, далеко не последней в свите Гриндевальда, были и правда чистейше-деловые. Но огненное пламя волос, так похожее на оттенок локонов Ирмы Блэк, все же рождало сознании мисс Вальбурги некое чувство обреченной подозрительности.
“Присмотрись, милая”. Чем живет австрийская знать, когда над благословенной Британией сыплются маггловские бомбы, разбиваясь о магические щиты родовых Поместий. Присмотрись на их волшебников - возможно, не далеко и объединение Европы под единым флагом, во имя Всеобщего Блага. Присмотрись, как бы нам жилось без Статута о Секретности. Тебе нравится, правда?
Венская опера собирает под своими сводами не только местный бомонд, но и политическую верхушку - это приём особого статуса. Маскарад в честь Лугнасада, открытые театрального сезона - то, что будут обсуждать, то, о чем будут помнить. Вальбурга выбирает одну из своих самых достойных масок, ведь на бале новой жизни, надобно, чтобы она сидела словно настоящее лицо. А именно - безупречно.
Весь вечер кружатся пары. Её без пяти минут жених более чем галантен, руки его на месте и ни дюймом ниже - ах нет, сантиметром, мы же в Европе. Однако беседа не его конек, Фридрих-Йорингель фон Дорн скуп на фразы, и мисс Блэк окружена ореолом стандартных комплиментов. Скучно.  Зато познакомились. На окраине сознания Вальбурга ловит себя на мысли, что на данном моменте отношений она охотнее пошла бы за его отца.
Появление победоносного гостя не проходит бесследно. Кажется, что даже дамы задерживаются в финишном реверансе дольше обычного, но волшебники в военных мундирах волшебной армии отдают честь совершенно открыто - и это ещё больше привлекает внимание. Приём посещает легендарный вождь, и воздух сгущается до эфира в безмолвном миге восхищенного созерцания. Геллерт Гриндевальд, да узрите.
- Не откажу. Это честь для меня. - ранее общавшись на немецком, Вальбурга без шва гостевого стеснения переходит на родной язык. На дальней, не освещённой стороне зала, куда удаляется её недо-жених, по углам ютятся интригующие тени, а тут – тысячи золотистых искр пронзают воздух: ярко, блистательно, прозрачно. Геллерт Гриндевальд, волшебник-Легенда. Достоин глубокого реверанса, и в этом движении нет надрывно стянутой пружины вечной слизеринки Вальбурги Блэк, в нём плавность и томность всего её Древнего и Благородного рода, женщины которого всегда отличались красотой, умом, изобретательностью и умением плести закулисные интриги.
- В Лугнасад, мессир, подчас происходят глобальные изменения в жизни магов. Это обновление в мыслях и действиях. Однако я ничего не планирую, но… - она улыбается светски и легко, принимая приглашение, -  мне видится, что планируют другие.
Приглушается свет свечей, и она переводит дыхание, ведомая в танце, после чего с молчаливом трепетом выдыхает, привыкая к нему и заметя в начальных фигурах танцоров танго. Вот она, интрига… Вдруг  не терпящие возражения руки обвивают её талию, увлекая в шахматный нонсенс зала. Они синхронно выпрямляют спины, партнер поворачивает голову влево, а мисс Блэк, гордо вскинув подбородок, вправо. Положив ладонь на плечо, она легко отталкивается, но вновь оказывается щека к щеке с партнёром, привлечённая резко и властно. Непредсказуемо стремительный танец с опасным кавалером, который, словно фоновый легилимент от самого Дьявола, угадывает её желания. Чтобы подавить их или исполнить.
- Вальбурга Элладора Блэк. К вашим услугам.
Исступление скрипки бежит мурашками по струне позвоночника и пульсирует в висках – так рвутся с тихим стоном серебряные нити в её волосах, уступая место магическим цветам, и в антраците черного распускается сирень лаванды. Шелковое платье цвета цветущего мака, с кровавой россыпью рубинов по подолу, маленькие алые капельки в ушах. В этой зале Вальбурга Блэк сейчас словно райская огненная птица из восточных сказок.
Если бывают райские птицы в аду.

Отредактировано Walburga Black (2018-08-19 21:41:26)

+2

4

Геллерту Гриндевальду не отказывают. Вообще. Никогда.
Даже скрипки меняют тональность, превращая заунывный вальс в яркое острое танго, стоит ему только вывести партнершу в центр. Что же, в этом есть огромный резон – Гриндевальд из тех, кто не любит скуку и не слишком любит вальс. Вальс – танец для бесед и сплетен, но беседовать можно и не прикрываясь приличиями, а танец – это танец.
Геллерт, в конце концов, завоевал себе исключительное право не участвовать в светских беседах – для этого у него есть люди.
Кстати об отказах.
Вслед за ним и его спутниками – Вайнц Кеннинг, Стефан Миллер – прибывают и прочие «приближенные» - те, кто могут себе позволить появиться на любом собрании или мероприятии, не вызывая вопросов «а что же вы тут делаете, герр, фрау, особенно с таким статусом крови, в таком виде». Среди равных – лучшие. Хотя, конечно, те, кого он выделяет как действительно ближних, тех, с кем они начинали, и кто такая же основа их работы, как и он – те здесь не все. Да и в принципе, тут в основном их дипломаты и шпионы – этим в удовольствие светские приемы. Остальные же тут, как и он, – исключительно из любви к искусству.
Фишер под руку с Сесилией Бувье – немного загорел под итальянским солнцем, вернулся буквально на пару недель для совещаний – и надо же, сразу в оперу. Верно планирует переговорить. Сесилия, как водится, намеревается его расстроить. За глаза ее называют королевской коброй – также ядовита, также прекрасна.
В танце его дама представляется – и он практически не удивлен. Значит, тот скорбный филин, что увивается вокруг Лили Бувье – и есть Поллюкс Блэк, который так не радует обоих огненных сестриц. Видимо, это их небольшая игра с фон Дорнами – только Геллерту довольно союзников, а с заносчивым Блэком все было ясно с первой беседы.
Генрих фон Дорн в паре с Ранежкой Войцович, а у Геллерта, меж тем, есть что ему сказать. Но не стоит отвлекаться от танца.
Светское общество – мелкие пауки в банке. Его собственные пауки лениво расползаются по этой банке, не слишком считаясь с главенствовавшими буквально танец назад законами и нормами. Нормы – это вообще понятие не для всех. Все маги равны – но некоторые равнее. И это совсем не вопрос крови – так думают лишь идиоты.
В прошлом магглорожденная, а сейчас обладающая неясным статусом крови Лили Бувье, задумчиво курящая сигару на длинном мундштуке отказывает чистокровному на сотни поколений Блэку, но охотно принимает руку открыто маглорожденного Вознесенского и выходит на танец с ним. Выглядят они даже комично -  Вознесенский ниже партнерши почти на голову, а в танго Лили еще и не бросает сигареты – они с партнером передают ее друг другу, о чем-то увлеченно беседуя. Сесилия неодобрительно следит за сестрой, а потом и сама нарушает все правила высшего света и приглашает Блэка потанцевать.
Ну, что одна рыжая сестра, что другая – Блэку не должно быть разницы, если он действительно столь же скорбный и скучный, как и на первый взгляд.
Геллерт не любит, когда его пауки и паучихи жрут кого-то из «этих» без позволения, но конкретно здесь их интересы не пересекаются совершенно.
В конце концов, правила действуют лишь для тех, кто вне их круга – лишь для тех, кто не положил всего себя на алтарь высшего блага. Геллерт считает, что для тех, кто сражается со всем миром ради этого правила должны быть несколько иными.
И потому – не отказывают «обычные». Его люди живут лишь по его правилам – которые включают в себя вариации легендарной фразы «вы, мессир, конечно, гений, но вы не правы там-то, там-то и там-то, а сделать нужно так-то и я прав/права, а вы – нет, вот и молчите». Его люди имеют право сказать свое мнение, его люди имеют право забыть о нормах и приличиях.
Его женщины могут отказывать мужчинам, его женщин не волнует статус «старой девы», его мужчины могут выбирать себе партнера сильнее, его мужчины не руководствуются предрассудками крови.
Мир, который строит Геллерт Гриндевальд на костях, плоти и крови старого, обильно посыпая пеплом прежних устоев – совершенен. Магам там не требуется ограничивать себя, магам не требуется считаться с нормами, которые были навязаны извне. Все решает лишь магическая сила, лишь воля. Только то, что и должно решать.
Но общество пока не готово – и потому на людей Геллерта косятся, все еще косятся. Дамы прячут за веера неодобрение, мужчины прячут жадную зависть в бокалы.
Что же прячет девушка с именем святой, которая посмела примазаться к давним магическим традициям?
Почти с именем святой, поправка.
Девушка двигается неплохо, танго с ней не становится проблемой – и это радость, Геллерт неоднократно ошибался. Впрочем, она ничего не щебечет – и это радость вдвойне, чаще всего юные прелестницы готовы вывалить на него все глупые сплетни и отдаться прямо посреди бальной залы.
- Я родился в ночь вашей частичной тезки, мисс Блэк, - отвечает Геллерт, ловит взгляд фон Дорна-старшего и коротко качает головой. Молодому жениху придется развлекать другую даму некоторое время.
Геллерт ни в коем случае не лезет в эту хорошенькую, но определенную пустую голову, отягощенную фамильными драгоценностями. – Так что ночь Лугнасада волнует меня в меньшей степени, - партнерша у него податлива и легка, позволяет вести в танце резко и властно, немного рискованно. Она, пожалуй, подается его движениям и продолжает их даже слишком охотно. Бедная птичка, она заскучала с сыночком фон Дорна.
Они продолжают танец – Геллерт ведет уверенно, он все еще не слишком реагирует на поведение партнерши, продолжая четко вести собственную линию, хотя… Юная мисс достаточно яркая и красивая, чтобы испытывать некоторое желание дать ей самой вспыхнуть в танце. Танго прекрасно тем, что партнерша ведет.
К примеру, сейчас Лили – ее огненные локоны выбились из строгой прически – откровенно «танцует» своего партнера. Вознесенский, тем не менее, позволяет вольности – он хитрый и быстрый маг, создать розу из сигареты, что теперь они передают, едва соприкасаясь губами – о, это ничего не стоит.
Но – пускай веселятся.
Не все отдавать веселье тем, кто никогда не выходит на передовую.
Скрипки издают последнюю жалобную трель, которая совпадает с концом танца – он держит мисс Блэк почти на одной руке, крепко прижимает к себе. Что ж, этот танец был… даже немного интересным. Не настолько интересным, как развлечения остальных – Сесилия и Лили явно избавляются от стресса, Ивор Фишер … о, Ивор тоже. Его партнерша – Франческа де Лаварьини, наследница Медичи. И танец, и задание, как удобно. О, Ивор, Ивор, совершенно не стесняется прагматизма, прохвост.
Впрочем, привести даму на оперу «Волшебный стрелок», что дают исключительно для герра Гриндевальда этой ночью – что может быть эффектнее?
Геллерт коротко целует руку мисс Блэк, не торопясь отпускать даму от себя. – Здесь, фроляйн, смертная тоска, вы так не думаете?  - задает он вопрос, не отрывая взгляда от ее потенциального жениха. – Пойдемте со мной, - Геллерт коротко ловит взгляд Миллера, обозначая, что уходит, а сам, не дожидаясь решения мисс Блэк, выводит ее из зала на мраморные лестницы оперы, а потом, словно зная, куда идти – а он и впрямь знал – на узкие потайные, служебные. Гриндевальда, признаться, не слишком волнует, что прекрасная леди может банально убиться в этом своем ярком платье – но за руку он ее держит крепко, а по узким проходам ведет практически прижимая к себе. Они идут долго, достаточно долго – до тех пор, пока неожиданно не выходят на верхнюю галерею, практически под потолок зала.
Туда, где пойманными птицами бьются голоса репетирующих певцов. Геллерт усмехается, прислушивается, различая заглавную арию второго акта.
- Вот теперь куда интереснее, верно? – фроляйн выглядит несколько запыхавшейся, или нет? Впрочем, кому какое дело.

Отредактировано Gellert Grindelwald (2017-07-30 22:08:10)

+3

5

[AVA]http://sg.uploads.ru/Dl1Kb.png[/AVA]Геллерту Гриндевальду и не собираются отказывать. Ибо себе дороже. По крайней мере, это же просто невежливо, а мы ведь в гостях. Как и гостям отказывать невежливо, но… увы, типичному европейцу всегда было далеко до английского этикета. Отец, как живое олицетворение сего постулата, сейчас светски-спокоен, и кажется, его ничуть не огорчает отказ, но забавляет инициатива другой волшебницы. Они похожи с той, тоже рыжая. Как это называется, когда дамы приглашают кавалеров… “белый танец”, верно? Выгоден ли такой бартер, решит сам мистер Блэк, но Вальбурге даже приятна его популярность. Видно, что не скованный ореолом британских традиций, Поллюкс здесь вполне в своей тарелке.
Будто не первый раз.
Интересно складывается игра страстей, да.
- Частичной, мессир… - кивком подтверждает его слова Вальбурга. Частичная тезка, частичная святая... Отдельно голова, отдельно руки, красота. Первоначальная тема для разговора так и умирает, не зародившись, хотя какое-то загадочное напряжение от слов её кавалера искрой проскальзывает в воздухе. Ничего страшного, беседа беседе рознь, и не получив развитие в своей, Вальбурга всецело поддержит чужую.
Она лишь мельком глядит на танцующих, ибо её взор всецело прикован кавалером. Пары ей не нравятся вовсе. Когда это распутность, показушность, гротеск и пошлость стала эквивалентом высшего общества? Несдержанные европейцы ведут себя раскрепощённо сверх меры и находят это забавным. Дешевый спирит в телах людей. Отвратительно. Резкий контраст танцев, рук, партнеров, контраст отношения. Непривычно. Официальные объятия сродни тискам. Танго - вертикальные олицетворения горизонтальных желаний. Нет, она совершенно не собирается реализовывать их в жизнь без кольца на пальце. Или на шее. Да и с кольцом-то и то не факт. Выдохните и будьте спокойны родители и будущие родственники.
Идеальный разворот в такт музыки, - взлетают ялые крылья платья, мелькают алебастром точеные лодыжки, – и мисс Блэк отстраняется так, что натягивается цепь соединённых рук. Но увы, чем сильнее натянуть цепь, тем ближе кинет друг к другу скованных. На середине шага в сторону слышится небольшая пауза, но вдруг скрипка снова заставляет танцоров двигаться всё быстрее и быстрее. Лиловым светом сгорает цветок лаванды, и вспыхивающие искры на лепестках выбивают свой хищный такт. Опасность.
Живые цветы порабощены магией и блеском бриллиантов, ибо первые иллюзия, хоть рожденная из под палочки Великого мага, но камни - они настоящие, старые, злые и не терпящие соседства.
Когда же музыка смолкает, оборвавшись мгновенно и жестоко, оставив людей в напряжённых, надломленных позах, Вальбурга обвивает ногой ногу своего партнера и медленно соскальзывая по ней вниз. Она торжествующе улыбается.
- Keineswegs. - поведя фамильной бровью, тихо отвечает она.
И возвращает свою вертикаль.
Нет, ей не скучно, но она не будет сопротивляться. Ибо герру Гриндевальду сопротивляются только недоброжелатели, лишенные чусства самосохранения, а мы ими не являемся. Стремительный, жилистый, совершенно невероятный. С первого взгляда не очень открашенный природой, - или выцветший от темной магии? – но и так Гриндевальд легко затмевает собой всех остальных. Улыбка отдает дань молчаливому согласию, и мессир правильно расценивает это. И вот они идут прочь из зала, не обернувшись, на мрамор парадной лестницы и далее – прочь.
- Если прием и правда соответствует статусу театрального… - разворачивает свой короткий ответ Вальбурга, но быстрый темп вдруг сбивает его. В резких поворотах теряется её маска, и мисс не удивлена, если младший фон Дорн пойдет по следам. Всё же решительный молодой человек, хоть и излишне скромный. Показушник? Нет, Охотник, и это было понятно даже по письму. - …то пролог мы отыграли сорок минут назад, танцы были экспозицией, - снова резкий поворот, сжатие, а немой вопрос можно ли вообще здесь быть так и застревает в горле, - Вы же случились явлением, предшествующим завязке, а сейчас мы на стадии развития действия, мессир. 
И вот они на верхней галерее. Сверху видны помпезные торцы задников декораций, подвешенные на мощных балках, тусклый свет пробивается снизу и слышно пение. Да, второй акт.
- О Моргана, это великолепно.
Опера, язык, традиции – всё здесь немецкое, но манера исполнения один-в-один как в Королевской Опере.
- Надо же... – удивленно замечает Вальбурга, прислушиваясь. – Неужели в Венской Опере на сопрано приглашена англичанка?

Отредактировано Walburga Black (2018-08-19 21:41:45)

+2

6

- Страстно люблю все британское, мисс Блэк, - Гриндевальд смеется, задумчиво комментируя фразу юной фроляйн и опирается на перила локтями. Он несколько мгновений слушает пение – без музыки покамест, а капелла, там внизу распеваются, а потом делает короткий взмах палочкой.
Это не заклинание даже – просто смутные образы, витающие в его сознании, которые выливаются в яркую атмосферную иллюзию. Иллюстрация.
Образ пустыни, темного ночного неба, с невозможно яркими звездами, немного запаха гари и озона и одинокий жаркий огонь, в котором рождаются магические пули. Вторым взмахом палочки рождается темная густая тень – бессловесный демон, что хищно скалится и буравит мисс Блэк яркими углями глаз, а после, словно приласканный рукой создателя, ускользает прочь.
Внизу сбивается пение, слышен гулкий шум – не паника, но близкое к тому, пусть в опере и привыкли к магии, но чаще всего – к той, о которой они знают – вот здесь будет магия. Сошедшие словно с небес практические живые иллюзии – это слишком. Не нужно быть пророком, чтобы увидеть, что хваленое английское сопрано банально падает в обморок.
Гриндевальд кривит губы и поворачивается к Вальбурге Блэк вновь.
Она красива, эта девочка. Собственно, в этом ее главное достоинство – она красива не кукольной красотой, она красива как может быть красив ураган. Так красивы, пожалуй, испанки – тяжелой, королевской красотой ядовитой змеи в броске.
Гриндевальд не слишком нарушая правила приличий протягивает руку и возвращает в прическу дамы выбившийся локон.
У него были люди, которых дам ему Туманный Альбион – и словно в насмешку над ним он даже предлагал порой еще. Но…
Англичане хороши тем, что здесь, при нем, они совершенно меняются. Даже чопорный Блэк – стоит ему лишь окунуться в пеструю венскую жизнь – и тот становится чуть живее статуи.
Впрочем, они говорили, помнится – тридцать восьмой, с Гриндевальдом тогда не говорил лишь только ленивый, а Блэки с их статусом крови… Статус крови – смутное и не самое приличное понятие в обществе Геллерта. Приличия, нормы, мораль – все туда же.
Но, конечно, Блэк и его убеждения… Интересно, головка его дочери забита ими же? Геллерт усмехается коротко, когда неожиданно ударяет оркестр. Эта усмешка – словно усмешка Самаэля, но цель его сейчас – совсем не чужая душа.
Ему нет дела до душ – только до душ. Ему нужно все – тела, сердца, души, разум. Нет полумер и полутонов.
И потому Блэк остается вне его круга – и останется там навсегда. Нельзя сказать, что люди не меняются – меняются, даже порой так быстро, что он не может отследить этого. Меняются – или умирают.
Туманный Альбион привел ему двух соратников – и взял их обратно по прошествии лет. Нельзя сказать, что Геллерт сожалеет – на сожаления нет времени, Европа и Союз горят под руками его армии, но тем не менее…
- Все британское, кроме, пожалуй, традиций, - Геллерт предлагает партнерше руку и ведет ее вдоль купола Оперы. Купол красив – изящно расписан, а отсветы огромной люстры бросают на лица таинственные тени. Иллюзорный Самаэль резвится чуть ниже в звуках потрясающей музыки.
Юная мисс Блэк не одобряет поведение его людей – и Геллерту мельком интересно, что этою Зависть или тщеславие? Нет, тут, пожалуй, воспитание истинной леди.
О, как же это скучно.
Гриндевальд не общается с мужчинами и женщинами, он общается с магами – но те так любят делить себя на группы. Знать, чистокровная знать – и леди, и лорды. Лордам позволено пьяными отплясывать на столах в обшарпанных кабаках – а леди обязаны их за то отчитать, даже если им хочется задрать юбки и пуститься в плясе рядом.
Эта девочка юна – но ее глаза не горят яростным огнем познания, не горят, по сути, ни каким огнем. Выйти замуж, родить детей. Для мальчишки фон Дорна она будет прекрасной партией – оба без полета, да какого полета – банального подпрыгивания.
Куда все делось?..
Геллерт помнит себя молодым – в этом возрасте его бросало из крайности в крайность. Возвращение из Британии погрузило его в лихорадку на несколько лет – не физическую, лишь… как это говорят, лихорадку сердца. Он не мог найти покоя – и не находил его и по сей день. Покой – застой, иллюзия. Покой невозможен, пока с миром что-то не так.
Но он ведь был не один.
Многие люди, которых встречал он на своем пути в эти годы – им также не давало успокоиться одно понимание. Одно знание, даже не так – с миром что-то не так. Нужно менять. Он помнил молодыми своих ровесников, своих соратников. В конце концов, юнцов и девиц, что до сих пор приходят под их знамена. Они глупы – молодость всегда глупа, но не пусты. Да, безусловно, он готов вечно насмехаться над их идеалами, над их надеждами и чаяниями – но за ними стоит хоть что-то.
Стояло раньше – а сейчас он под руку ведет девицу Блэк, что подобна пустой вазе. Богато изукрашенная, изящная… Но гулкая, если постучать.
У скучных родителей получаются скучные дети? Нонсенс.
Это определенная болезнь чистокровных? О, он сам чистокровен. Забавно думать об этом, конечно, но на самом деле да – Гриндевальды чистокровны. Но не настолько, чтобы это был повод для гордости – а что у Блэков кроме чистой крови?
Геллерт думает о том, что было бы забавно одно – не будь он собой, то проси он руки этой девицы, получил бы отворот-поворот от ее сиятельного папочки. Будь другой мир, где Геллерт Гриндевальд – все еще холостой наследник своего рода, что хочет породниться с каким-нибудь английским семейством – то для Блэков он был бы не так хорош. Эта мысль веселит – и одновременно доказывает, что чистота крови в вопросах реальности не стоит и гроша.
Традиции.
Магия.
Вот, что стоит всего.
И то, что Геллерту безмерно печально от простого факта – красивая девица навсегда обречена остаться всего лишь красивой. Женщиной, матерью. Красивым вместилищем своей физиологической сути. Не магом, в принципе. Ей ничто не мешает быть и сквибом – какая разница, если магический дар, что в ней бьется – не так чтобы очень ярко, не так, чтобы почувствовать силу через кожу, но ощутимо – обречен погрязнуть в бытовой магии и будет расходоваться лишь на заклинания, создающие прическу.
Геллерт молчит некоторое время, глядя на мисс Блэк.
Могла ли бы она стать великой?
Неважно кем – боевым магом, который способен убить парой удачных заклинаний, целителем, что вытаскивает с того света, алхимиком, зельеваром, некромантом… Кем-то, кроме вместилища чужого семени, которое потом переродится в потомство.
Способна ли ее кровь политься на благо магии – а не на благо размножения?
Нет, кто-то должен этим заниматься, безусловно.
Но как цель жизни?
- Расскажите немного о себе, фроляйн, - Геллерт коротко целует ее руку с коротким поклоном. – Такая девушка как вы не может просто любить светские приемы, разве нет?

+4

7

- Приятно слышать. Однако среди ваших людей так мало моих соотечественников. Бывали ли вы когда-нибудь в Лондоне?
Демон. Похож на искаженный призрак её дедушки. Заносчивый. бесшабашный, дикий. Не англичанин в душе - другой.
Слышится вскрик, и тихий смех трогает губы мисс Блэк.
Какая неженка, а ведь пора бы привыкнуть в призракам Оперы. Работа же такая.
- Чем же Вам неприятны наши традиции, мессир? Овсянка, пудинг, чай 5 o'clock, - и она разворачивается лицом к лицу к собеседнику, с интересом гладя в такие разные глаза. Прикосновение не пугает её, лишь настораживает, но не сверх меры, чтобы пуститься прочь, нет, этому не бывать сегодня, - всё такое полезное... Традиции помогают прожить долгую жизнь. Если им не мешать воплощаться в cебе.
Конечно же, у Гриндевальда и тут не обходится без иронии. Расскажите о себе… Он спрашивает по сути простой вопрос, но всё внимательнее приглядывается. Заметит ли тёмное пламя под мраморной чёрно-белой маской? О, тут надо быть очень зрячим. Под четким и правильным руководством, из таких диких кошек получаются великолепные львицы, пьянеющие от запаха крови. Однако Блэки исстари плевали в любую зазнавшуюся власть. По вкусу ли будет Вальбурге фамильный вид спорта или она хочет испытать себя?
Наверное второе - явилась же она на этот приём.
- Европейские приёмы помогают познакомиться с интересными людьми, которым нет нужды переплывать Ла-Манш  и показываться у нас. – мисс Блэк вслушивается в музыку и продолжает. - Я окончила Хогвартс, Слизерин, змеиный факультет. Это ещё одна традиция Блэков. А вы, мессир, какую школу могли бы назвать альма-матер?
Никакую?
Как выглядят и как ведут себя полукровки, грязнокровки и чистокровные, особенно это заметно на первом курсе. Особенно на уроках, когда нужно поднять предмет без палочки – на полетах. Не все могут, а ведь все волшебники! Статус крови почти всегда предопределяет способности и талант, на курсе лишь парочка исключений, которым талант открылся лишь зубрешкой или каким-то Мерлиновым благословением.
Купол изумляет архитектурой, как собственно и вся Вена. В Австрии все идеальное – пропорции, размеры, декор, визуальным балом здесь правит академическое искусство. Мисс Блэк безупречно подходит этой стране. Однако создание, созданное мчатся быстрее ветра, никогда не взлетит -  Австрийцы и англичане слишком разные, хотя и те и другие блюдут идеальную линию магического чистокровного сообщества. Статус крови предопределяет культуру, меру и манеру. А также и благодетель, благотворительность и инвестиции. Если бы не было такого разделения, не было и приёмов похожих на сегодняшний, все вмешалось бы в портовом пабе в танцах на столах и решением государственных дел за стаканчиком Огденского. Кто-то любит и такое, да.
Принижать статус крови - удобно. Для полководца. В условиях войны, когда тебе нужно любое пушечное мясо, благородное и нет, даже если назвать их “своими людьми”, привлекая к мифическому кругу Избранных. Как лодку назовешь, так она и поплывет, верно? Угнетенные ранее, даже не важно чем, - статусом, происхождением, деньгами, - они ровным строем встанут под знамена и с радостью побегут под Смертельные проклятия, пожелай им в счастливое будущее без правил, неравенства и устоев. И пусть бегают, власти же удобно, когда бешеным псам пол верст - не круг.
Чистокровные тоже угнетены, они вообще ограбленное поколение. Им как глоток воздуха необходим Символ Надежды, ведь с каждым годом их лишают собственного наследия, мира, в котором они жили в детстве и который помнят. Те, которые не имеют права к нему принадлежать, завладевают всем вокруг - по сути, Блэкам никогда не было дело до магглорожденных, просто они не хотели, чтобы они были рядом с ними. Чтобы эта гадость была рядом с ними. Но им не дали такой возможности, мир, в котором они построили свое состояние, испортили и сломали. За что?! Почему? Блэки не трогали их. Мы не шли к ним. Не чистокровные начинали войну. Многие, даже старшее поколение, не хотели этого понимать, они как будто слепые, им казалось, что ничего страшного не происходит.
Блэки не будут ни бегать, ни ложиться под чье-то диктаторство. Но будут участвовать. Что у них помимо чистой крови? Неприкосновенный статус оставаться и быть там, где хочется, с кем хочется, а не там, где вынуждают обстоятельства. “Выше политики”, - второй их девиз, - трещит по швам, его не держат даже парящие на такой высоте фамильные капиталы. Так нужные любой войне. Хоть и уходит в прошлое поговорка “богат как Блэк в расцвете династии”. Просто приелась. Инвестиции всегда приглашают Древнейших и Благороднейших в Европу, но сегодня совершенно не факт, что сделка удастся. Скорее даже наоборот - лающей собаке никто не даст лакомство, так пусть она побегает ещё. Может, образумится.
- Мистер фон Дорн-старший любезно согласился провести мне лекцию о деликатном подходе в составлении древних ядов. Весьма специфичная работа, что бы ни говорили о ней мастера зелий разных мастей. Говорят, здесь в Австрии, они лучшие в Европе.
[AVA]http://sg.uploads.ru/Dl1Kb.png[/AVA]

Отредактировано Walburga Black (2018-08-19 21:42:15)

+3

8

- Туманный Альбион подарил мне нелюбовь к Лондону и неотступный запах яблок, - Геллерт усмехается в ответ на вопрос девушки и целует ее руку – простое движение, он в принципе ужасно любит всячески нарушать чужие границы. Поцелуи рук – это достаточно невинно, просто жест – так принято и даже этикет не возразит. – Я бывал в Лондоне и в Британии многократно, каждый раз – с разными целями, - задумчиво усмехается Геллерт, слушая, что прекрасная юная фея говорит о традициях. Звучит весьма смешно – она себя слышит? Воплощать в себе традиции…
Быть может, лишь традиции вековой магии, а не вековых рамок? На магию он согласен.
О, Англия и чудный Хогвартс, что учит слишком правильный колдунов. Тех, что не представляют, каково это – выйти на улицу среди маггловского города и создать химеру. Тех, что безмерно часто повторяют, что он не прав, что он – воплощенное чудовище.
И, конечно же, тех магов – того мага – который говорит ему, что он не прав. Который, пожалуй, сказал все это – и теперь попросту томительно молчит без остановки. Жаль, что нельзя спросить. А хочется.
Геллерт коротко касается разума девицы Блэк и с сожалением чувствует, что этот разум хоть как-то, но тренирован. Жаль, он хотел бы… Посмотреть.
Легилименция – искусство, которое заставляет действовать молотом так осторожно, словно шпагой, но окклюменция – крепкая дверь на пути шпаги. Открыть ее, конечно, можно, это несложно, но вскрыть совершенно незаметно…
Он давно не видел Альбуса – хотя бы тенью в чужом разуме. Впрочем, не Альбус растит красивые цветы с пустым стеблем, далеко не Альбус.
И если до того Геллерт еще сомневался в талантах мистера Блэка – быть может, он пригодится в хозяйстве, теперь, когда капиталы Малфоев из этого хозяйства ушли – то нет и нет. На перекройку этого человека, его семьи и его разума потратится слишком много времени. Время ценно, а деньги… вести дела никто не помешает, раньше не было никаких проблем.
Или быть может воспользоваться тем, как Блэк смотрит на Лили?
Нет, она его удавит безо всякой магии.
- Дурмстранг, - Геллерт коротко пожав плечами отвечает на вопрос. – И, безусловно, бесконечные подворотни городов мира, - Гриндевальд фыркает. Подворотни и темные углы, где он сражался за свою жизнь и благополучие – лучшая школа из всех, что были у него.
Впрочем, альма-матер – весь мир без скидок и раздумий. Волшебник учится всегда – от первого до последнего вздоха. Остановишься – умрешь. Учиться иможно всему – ходить, говорить, кодовать…. И это «колдовать» - бесконечно до предела. До самого последнего предела, когда понимаешь, что нет границ, нет… ничего, собственно, нет, что остановит.
Последняя граница – смерть – но идти, обнимая Его, как обнимают любовника – это увлекательно. Последняя граница – жизнь – и отдавать ей бесконечные дары – да, всегда, до тех пор, пока она сама не начнет жадно брать.
Геллерт задумчиво усмехается. Традиции Блэков – считать, что чистая кровь может наполнить сильнее, чем наполнит другая кровь.
Старая сказка на новый лад. Геллерт задумчиво ведет палочкой – и в воздухе ткутся сверкающие шарики, что складываются в картину. Некоторые шарики больше, некоторые поменьше. Некоторые цветные.
Это очень простая схема – начинается она с маггла и мага. Вот маг, у него шарики крупные и яркие, все четыре. Вот маггл – мелкие, тусклые. Вот их шарики вмешиваются – и потомство может быть с разным набором.
Генетика.
Школьные учебники магглов.
Альма-матер, о которой не говорят в приличном обществе – а Блэки в этом случае самое приличное общество. Шарики танцуют в воздухе и воплощают собой сложные структуры, складываются в цепи и схемы.
Из этого состоит каждый.
И лишь одно отличие между магами и магглами – но не кровь. Не рождение.
И магглы, и маги – один и тот же набор одного и того же. И различие не такое заметное, как светлые волосы – но работает по тому же принципу. Пусть сложнее. Пусть запутаннее. Но суть – она одна.
Генетика.
Просто у одних причудливый паззл сложился одним образом, у других – совершенно иным образом. Нет большой разницы в том, где родились они оба – у них куда больше общего.
Но – есть те печати, что не убрать.
Происхождение.
Воспитание.
Печати, что общество ставит на своих молодых – и что с этими печатями происходит после. Пустые куклы, что считают чистую кровь и деньги залогом процветания… Это лишь побочный продукт.
Но безмерно печалящий продукт.
Геллерт думает о том, что никто по сути не обязан развиваться. Что дойдя до какой-то точки человек может изменить себе, изменить будущему – думая о том, что делает лучше.
Но эта девица не выбирала. Она не выбирала остановиться – мир выбрал за нее.
Геллерт внимательно смотрит на юную Блэк. – Что ж, такое стремление к знаниям весьма похвально… Могу ли я предложить свои услуги лектора? – Гриндевальд коротко улыбается. Нет той магии, в которой он не хочет делится знаниями, нет той магии, которая его не радует. – Не могу сказать, что в зельеварении я большой мастер, скорее уж на уровне прочих – но я к вашим услугам, - Гриндевальд думает о другом, другом разделе магии.
Он бы посмотрел, что ожидает эту девушку.
Будь здесь сухие птичьи кости, горная полынь и вербена – он бы посмотрел.
Будь здесь карты с темным выжженным узором, будь здесь старые рунные камни.
Здесь нет ничего – но Геллерт знает, что удивит и без того.
Он увидит огонь – подобный робкому деликатному огню свечи, - огонь, что никогда не взовьется пламенем. Начинания в магическом искусстве – которым никогда не выйти за пределы тяжелого пыльного особняка.
Истлевшие птичьи кости и плесень, что покроет вербену.
Потухший интерес к зельям, пустые накрытые паутиной колбы. Упадок и пустота.
Нет.
Пусть хоть что-то живое, хоть что-то настоящее – но пусть будет.

+2

9

- Яблок? - удивленно переспрашивает мисс Блэк. У неё самой родной Лондон ассоциировался с запахом рыбы, водорослей и сырости. Но не говорить же так, поэтому…
- Увы, мои ассоциации с Лондоном связаны лишь с дождем. И каждый раз вы были там с разными людьми, не так ли?
Невинный вопрос, но она не раскрывает его подоплеку, а именно сколько раз, интересно, мессир Гриндевальд гостил в Лондоне в сопровождении Лили Бувье? Совпадали ли эти визиты с громкой критикой Поллюкса Блэка по поводу распущенности континентальных магов? Ха, он уж точно втихомолку горевал о невозможностью ею воспользоваться.
Свита Геллерта Гриндевальда. Разношерстная, распущенная... Наверняка, не прошло и дня без того, чтобы она не прокляла какое-нибудь самое великое творение Мерлина, или кто-нибудь из недоброжелателей, не подпортил великолепные образчики его творчества в лице граждан таких же амбициозных, что их лидер. А ведь грань между амбициозностью и одержимостью намного тоньше, чем можно себе представить. Если чистокровный маг амбициозен к великой идее, то грязнокровка же просто одержим. Они смотрят под ноги совершенно не одинаково, до каждого по-разному доходит, где именно он стоит, по-разному быстро идет понимание, что и тот, и другой не прочь рискнуть головой, стоя над одной и той же бездной - препятствием к цели. Один результат, но разными путями.
Не это ей пытаются сейчас показать? Весьма схематично.
Дурмштранг, обитель магического Зла из детских сказок. И почему все тёмные волшебники Древности оканчивали именно его? Будто мало школ, откуда можно выпуститься с мечтами не безобидно махать палочкой? Те мальчики - иностранцы из Дурмштранга были и более скованными, и в то же время нет.
- С превеликим удовольствием. Я никогда не получала предложения более захватывающего, чем это, и с нетерпением буду ждать лекции.
Поцелуй руки в середине беседы, и молодая волшебница уже не просто предполагает в душе, а уверена, что негласный мессир всея Европы преподаст ей урок не только зельеварения, но и своего придворного двуличия. Только вот в чем оно будет заключаться? Для лжи ведь размера и границ не существует, верно?
Что это будет – ложь как умение или начало, а может и вовсе проклятие?
Не это ли знак бежать?
Да - вот он, знак!
Лёгкое, даже какое-то уж слишком вежливое касание Легилименцией подкорки сознания, но… нет. У нас закрыто. Вот оно, истинное нарушение границ, а не какой-то там поцелуй, но мисс Блэк не была бы собой, если бы было всё так просто. Она поворачивается и ровно глядит в эти сумасшедше-разные глаза, и слова вопроса в ореоле чуть пониженного тона сами слетают с её губ.
- Но мне кажется, мессир хотел бы преподать урок иной дисциплины, не так ли?
Разбирайся Вальбурга больше в людях, она бы поняла, что такие как Геллер Гриндевавальд вполне справились бы с масштабами своей войны самостоятельно, а люди им нужны были просто как ореол полезности, как рамка, окантовка. Как доказательство своей нормальности.
Недоверчиво-интересующийся прищур в этих глазах как признак размышления, не будет ли мисс Блэк подобна Венере Милосской - красивой, но без рук.
Нет не будет.
Она тоже не совсме нормальна.
- С чего мы начнем?
Вот она, школа жизни, где каждый сам за себя в этом лучшем из миров. И только Всемогущий Мерлин - за всех.

+1


Вы здесь » Marauders. Brand new world » Флешбеки » Alleine Zu Zweit